Жена по контракту

- Пока ничего толкового. Дело открыли несколько часов назад, за это время успели очевидцев опросить. Пара человек на остановке сказали, что было слышно скрежет, машину мотало из стороны в сторону со своей полосы на соседнюю. Он чуть не влетел в остановку с людьми, но чудом вырулил.

Испуганно охаю и прикрываю рот ладонью.

- Хочешь сказать, что Демид уже тогда не в состоянии был ей управлять?

- Может быть. Но может быть и что он пытался выиграть время, чтобы сбросить скорость. Тебя пустили внутрь?

В отчаянье мотаю головой. Лютый кивает. Берет меня за плечи, сажает на один из жестких больничных стульев, вереницей стоящих в коридоре.

- Сиди здесь, я сейчас вернусь.

- Подожди, туда же нельзя! – спохватываюсь запоздало, когда понимаю, что Костя собирается зайти в отделение интенсивной терапии.

- Сиди здесь, - приказывает он напоследок и скрывается за дверями.

Я не знаю, что он сделал и что сказал, но спустя пять минут медсестра вынесла маску, перчатки и шапочку на волосы, и сказала идти следом. Почему не пустили меня, когда я предложила деньги? Пока это остается тайной, покрытой мраком, да и разбираться во всем этом нет никакого желания. Есть дело важнее.

Мы заходим в палату вместе. В реанимации несколько человек и медсестра, дежурящая там, бросает на нас неприязненный взгляд. Одуряющий запах лекарств и чего-то тяжелого заставляет голову кружиться. При одном взгляде на Демида в горле встает ком. Изо рта торчит трубка, лицо больше похоже на месиво: кровоподтеки на скуле и губе, заплывшие синюшного цвета глаза, словно кто-то успел напасть на него до аварии.

К руке подведен катетер с капельницей, постоянно пикает какой-то прибор. Этот звук отдается в затылке протяжной болью. Осторожно беру ладонь Демида в свою руку, чуть сжимаю.

- Все будет хорошо, слышишь? Я не дам тебя в обиду, - обещаю едва слышно, сама не замечая, как по щекам бегут слезы.

- Вам пора. Здесь нельзя долго посторонним находиться. Увидят другие посетители – скандал поднимут, - поторапливает нас медсестра.

- Да, да, - киваю потерянно.

Из отделения нас выдворяют сразу же, как только мы выходим из палаты. Уже в коридоре дрожащими пальцами снимаю с себя маску и перчатки.

- Надо дать денег медсестре, чтобы она хорошо ухаживала за ним. И надо в отдельную палату его перевести. Тут же есть такие? И с врачом надо поговорить, он так и не сказал, нужно ли что-то… вдруг лекарства какие-то… - перечисляю, не останавливаясь.

- Я все улажу, Соня.

- Да, и еще вещи, надо обязательно что-то из дома привезти, - словно в своих мыслях, продолжаю бормотать я, - Врач сказал, что скоро он очнется и ему может понадобиться что-нибудь…

- Соня.

- Что?

Лютый делает шаг ко мне, и я поднимаю на него глаза. После жесткого разговора совсем не ожидаю, что он мягко положит на плечи ладони и не прикажет, а совершенно по-человечески произнесет:

- С ним все будет в порядке. Обещаю тебе. Лучше поезжай пока домой, постарайся немного отдохнуть, - убирая прядь волос с лица, говорит он.

Выдыхаю шумно и опускаю голову, мотая ей отрицательно.

- Не будет, - отвечаю глухо, вскидывая снова глаза, - Ни с кем из нас не будет. Это только начало.

Наверное Костя улавливает в моем голосе обреченные нотки, потому что хмурится и требовательно уточняет:

- Соня… что происходит? Демиду что, угрожают? – он делает паузу, - Или угрожают вам всем?

Как объяснить ему? Причем так, чтобы не сказать лишнего? Да, мы сейчас одни, без лишних свидетелей, но я не знаю, есть ли на мне прослушка. А еще Тимур далеко, дома, не со мной… От одной мысли о том, что что-нибудь случится с сыном, становится холодно.

- Да. Можно сказать, что да, - выдавливаю едва слышно, - Я уверена практически на сто процентов, что Демид не должен был оказаться в больнице. Его хотели убить. Просто, наверное, что-то пошло не так.

- Из-за бизнеса?

Усмехаюсь невесело и отстраняюсь.

- Из-за тебя, Костя.

- Что?!

- Все с самого начала пошло наперекосяк. Из-за тебя. Это не обвинение, Костя. Так и есть.

Внезапно в коридор с лестничной клетки выворачивает Бритый и я моментально замолкаю, хоть ему до нас еще очень далеко. При одном взгляде на него внутри поднимается ненависть. Не меньше, чем к Климу.

- Привет, - они обмениваются рукопожатиями с Костей и Бритый слабо улыбается мне, - Привет, Соня.

- Как ты тут оказался? Откуда узнал, что мы здесь? – моментально ощетиниваюсь я.

- Лютый позвонил. Надеюсь, с Демидом все хорошо?

Я игнорирую вопрос, только бросаю на него уничтожающий взгляд. Не знаю, почему он вдруг так верен Климу, как давно и почему начал ему помогать, но он предал меня. Да и Лютого тоже. А ведь он вез меня в машине тогда с Лесей, и с самого начала знал, что мы не доедем до нового укрытия. Мне тогда казалось, что он так искренне рассказывал о своем погибшем ребенке, а он… только бдительность мою усыплял.

Да никто бы и не подумал на Бритого никогда плохого, я уверена. Ведь Костя до сих пор держит его рядом, значит, репутация у него идеальная, без единого пятнышка.

- Мне нужно съездить домой. Проведаю Тиму, соберу кое-какие вещи для Демида, - говорю я, обернувшись к Лютому.

- Подожди. Я отвезу тебя.

- Не надо. Сама могу добраться, - отмахиваюсь я. Делаю шаг в сторону, но тут же останавливаюсь, - Можешь организовать охрану его палаты? Только сам. Пожалуйста.

Лютый хмуро кивает вместо ответа. Бросаю напоследок взгляд на Бритого и, обогнув его по дуге, выхожу на лестничную площадку. Спускаюсь вниз и только на улице вызываю такси. Хочется подышать немного, но все равно воздуха не хватает.

Демид едва не погиб, сейчас в тяжелом состоянии, совершенно беспомощный… Не даст ли Клим распоряжение просто добить его? А может ведь случиться и так, что он подкупит кого-то из персонала или вообще запугает. Тогда ему ни Егора, ни Бритого, ни другого своего человека засылать в больницу не придется. Все сделает медсестра. Нужно постоянно, непрерывно быть рядом с Демидом, чтобы не допустить такого. Наверное, не осталось человека, которому я могла бы безоговорочно доверять. Разве что мама и… Лютый.

Только бы он до конца оставался на моей стороне…

Глава 12

Лютый позвонил уже вечером и сказал, что Демида перевели в отдельную палату, а возле нее круглосуточно будет находиться охрана. И это, честно сказать, было единственной приятной новостью за последние дни. Но только я захотела попрощаться после горячих слов благодарности, как Костя скучающим тоном произнес:

- Какие планы на сегодня?

- Сейчас соберу вещи и поеду в больницу, - отвечаю честно.

- Можешь не приезжать, уже поздно.

Сердце обрывается от одной фразы, даже кончики пальцев колет от холодного озноба, прокатившегося по телу.

- В каком смысле? – спрашиваю, едва шевеля губами.

- Я имею в виду, что время уже к вечеру и тебе лучше остаться дома с сыном. Успеешь завтра навестить Рокотова. Тем более с ним будет нанятая мной медсестра, несколько человек охраны. Все под контролем полностью.

С души будто падает камень, и я едва сдерживаю облегченный вздох. С этим чертовым Климом теперь даже обычные слова воспринимаются как-то не так. Словно каждую секунду ты ждешь подвоха, ужасных новостей или новую подставу.

- Да? – спрашиваю облегченно и снова искренне благодарю, - Спасибо. Даже не знаю, как тебе сказать, насколько ты помог… Но я все равно поеду, наверное. Только няню вызову.

- Кстати, о няне. Нам нужно поговорить. И раз уж у тебя выдался свободный вечер…

- Не свободный. Я же говорю, я собралась поехать к Демиду.

- Тебя туда все равно не пустят и придется ждать утра. Так что я приеду, и мы закончим наш разговор.

- Нет! – тут же отрезаю резко.

Я не против разговора, потому что поговорить с Костей все равно придется. Он не оставит просто так эту ситуацию. Но меньше всего хотелось обсуждать нашего ребенка, зная, что абсолютно каждое слово слышит либо Клим, либо кто-нибудь из его верных псов вроде Егора.

- Соня, - в голосе Лютого появляются рычащие нотки, и я понимаю, что он теряет терпение.

- Давай лучше я приеду к тебе? – тороплюсь предложить я, - Или, может, сходим в ресторан? Вместе поужинаем и все обсудим.

Сейчас я готова ехать куда угодно, лишь бы не говорить в доме, напичканном кучей прослушек.

- Твой муж в реанимации, а ты зовешь меня на свидание? – с черным сарказмом фыркает в трубку Лютый.

- Не смешно ни черта, Костя, - отрезаю мрачно.

- Ладно. Я пришлю за тобой машину.

- Лучше я сама. У нас с Демидом есть и машина, и водитель тоже. Так что меня доставят, куда нужно.

- Хорошо, как хочешь. Но ехать придется по другому адресу. Сейчас скину в сообщении.

Через минуту я уже вбиваю адрес в поисковую строку, чтобы понять, где это вообще находится. На карте обозначается незнакомая для меня часть города. Интересно, неужели Лютый перебрался жить в город из своего особняка?

Татьяна Сергеевна соглашается посидеть с Тимуром не сразу, лишь после того, как я обещаю ей оплату по тройному тарифу, она с явной неохотой говорит, что приедет через сорок минут. Я ее прекрасно понимаю: никто не захочет связываться со странной мамашей, ребенка которой похищают суровые люди бандитской наружности. Но я не хочу оставлять Тимура ни с кем, кроме нее. Чужой человек сейчас вызывает больше доверия, чем те, с кем я практически живу бок о бок вот уже два года.

Как только няня приезжает, я захожу на всякий случай проверить Тимура в детскую и, удостоверившись, что он сладко посапывает в кроватке, уезжаю. Семен не задает лишних вопросов, просто молча везет по нужному адресу. Приходится немного постоять в пробке, так что к новому району элитной застройки мы подъезжаем уже когда сумерки заметно сгущаются.

- Вас подождать здесь? – спрашивает Семен и я коротко киваю вместо ответа.

Выбираюсь из салона и шагаю к подъезду, не оглядываясь по сторонам. Консьерж первым делом спрашивает, в какую я квартиру и когда слышит цифру, провожает к одному из лифтов. Уж не знаю, может Лютый себе весь этаж с отдельным лифтом прикупил, или тут так заведено?

Я даже не успеваю волосы толком поправить, глядя в зеркало, как оказываюсь на пятнадцатом этаже. Необъяснимый мандраж, который появился еще при выезде из дома, только усиливается, когда я жму на кнопку звонка.

Дверь распахивается почти сразу. Костя в легком свитере на голое тело – взгляд поневоле выхватывает, как тонкая ткань обрисовывает мышцы – и джинсах. Выглядит совсем по-домашнему. Непривычно.

- Привет. Входи, - тут же отступает он в сторону, чтобы пропустить меня внутрь.

- Привет, - улыбаюсь слабо, быстро скидывая туфли и устанавливая сумку на журнальный столик рядом, - Ты один?

- А кого ты еще ожидаешь увидеть?

- Ну у тебя же есть, - замолкаю, стараясь подобрать подходящее слово, - эмм… девушка. Алиса.

Одно воспоминание о красотке вызывает изжогу и хочется поморщиться от омерзения. Особенно когда на губах Лютого проступает ленивая ухмылка:

- А, ты о ней. Ну-у… ее здесь нет.

«И на том спасибо» - хочется съязвить в ответ, но я не успеваю ничего ответить – Костя разворачивается и направляется вглубь квартиры. И мне, хочешь-не хочешь, приходится идти следом, чтобы не потеряться.

- Ты ужинала сегодня?

Этот вопрос ставит меня в тупик. Меньше всего я ожидаю услышать именно его, учитывая, для какой цели Лютый пригласил к себе. Разговор намечается тяжелый – я понимаю это умом, но напряжения между нами не чувствуется. Вот нет его и все. Может Костя, конечно, хорошо маскирует эмоции, но мне он кажется таким расслабленным и спокойным, словно мы и правда встретились, чтобы просто поужинать. Как старые друзья – обсудить новости, как жили, какие планы.

Только вот друзьями мы не были никогда.

- Немного перекусила вместе с Тимуром, - отвечаю я, останавливаясь посреди кухни и потирая предплечье, чтобы скрыть неловкость, - Мы стараемся всегда есть вместе.

Обстановка на кухне кажется совсем не обжитой. Ваза для фруктов пуста, нигде нет предметов, которые бы намекали, что здесь постоянно бывают люди. Может, Костя только недавно квартиру эту купил или просто бывает нечасто, потому что даже техники толком нет, кроме, разве что, варочной поверхности и холодильника.

- У меня есть паста с соусом. Поужинаешь со мной? – интересуется Лютый вполоборота, выкладывая еду из сковороды на тарелку.

- Можно, - соглашаюсь я. Просто потому, что неудобно будет сидеть без тарелки и наблюдать за его трапезой. А так хоть сделаю вид, что ем.

Сажусь за барную стойку и чуть улыбаюсь, чтобы поддержать беседу:

- Сам готовил?

- Нет, конечно, - хмыкает Лютый, - у меня не настолько много времени, чтобы тратить его еще и на готовку.

- Решаешь важные дела? – поддеваю я, стараясь сохранить веселый тон.

- Решаю, мелкая.

По коже пробегают мурашки, и я бросаю на него беглый взгляд. Кажется, что он специально так меня назвал, но Лютый, похоже, произносит это прозвище на автомате, даже не замечая этого. Он ставит на столешницу две тарелки, кладет приборы и садится напротив.

Слишком близко. И почему здесь нет обычного обеденного стола, черт?

- Вина?

Отрицательно качаю головой и поспешно опускаю взгляд в тарелку.

- Тогда приятного аппетита.

- Спасибо. И тебе, - говорю сдавленно.

Есть совсем не хочется. Но я буквально кожей ощущаю на себе внимание Лютого и мне кажется, что он вообще глаз не отводит. Иначе почему у меня даже кончики пальцев покалывает, словно от небольших разрядов тока? Как на самом деле, я не знаю, потому что слишком страшно поднять голову. Поэтому я усиленно наматываю макаронину на вилку и отправляю в рот, повторяя так раз за разом.

- Ты хотела поговорить не у себя дома. Почему?

Вот теперь глаза приходится поднять. Я пожимаю плечами и нервно улыбаюсь:

- Странный вопрос. Может просто так?

- Хочешь сказать, соскучилась? – усмехается Лютый.

Его тон шутливый, дружеский, но глаза… он впивается в меня острым взглядом, будто в самую душу старается заглянуть. Воздух между нами сгущается, и я пытаюсь перевести разговор в менее опасную плоскость.

- Ну на самом деле я вижу тебя каждый день.

- Фото под подушкой хранишь? – иронизирует Костя.

- Тимур на тебя похож.

Молчание, повисшее между нами, такое осязаемое, что кажется, что его можно нарезать ножом. Лютый моментально становится серьезным, даже в тоне голоса больше не слышится показной веселости.

- Телефон с собой?

- В сумке оставила в прихожей.

- Думаешь, тебя прослушивают?

Я пожимаю плечами, но смотрю на него выразительным взглядом. Костя понимает меня без слов.

- Так о чем ты хотел поговорить? – спрашиваю осторожно.

Даже не верится, что всего несколько часов назад Лютый держал меня за горло и, если вспомнить выражение его лица, убить готов был голыми руками. А потом помог своему, по сути, врагу и меня на ужин позвал. И вел себя сейчас более чем спокойно, что и настораживало. Я знаю, какой у Лютого взрывной характер и поэтому не понимаю, чего от него ждать сейчас. Не сказать, что я его боюсь, но… я теперь не одна. Каждый знает, куда можно с успехом надавить – Тим.

- Я хочу познакомиться с сыном.

Застываю на месте, не сразу решаясь снова поднять голову и встретиться взглядом с мужчиной.

- Ты… - переспрашиваю.

Лютый перебивает:

- Да, Соня. Я хочу увидеть Тимура. Заметь, я не увожу его силой и не ставлю тебе ультиматум.

«А мог бы», - так и звенят в воздухе невысказанные слова.

- Ультиматум не ставишь, но выбора у меня все равно нет? – хмыкаю невесело.

Лютый откладывает вилку, складывает руки на груди и слегка откидывается назад.

- А ты хочешь отказать?

- Просто… Тим с самого рождения рядом с Демидом. Он его считает своим отцом и…

Осекаюсь на полуслове, когда вижу, как по лицу Кости проходит тень. Понимаю, что зря, очень зря упомянула это и прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы хоть как-то успокоить тревогу.

- Я не отказывался от сына, - жестко произносит он, - И это не по моей, а по твоей милости он считает отцом чужого человека.

Поднимаюсь с места и нервно хожу по комнате, пытаясь подобрать нужные слова. Лютый тоже забывает про ужин и следит за мной внимательно. Вот только ждать, когда я соберусь с духом и все объясню, он явно не собирается, и спрашивает в лоб:

- Демид в курсе?

Я бросаю на Костю вопросительный взгляд, и он поясняет:

- Что отец Тимура не он.

- Да.

- С самого начала?

Ответ застывает в горле так и невысказанным комом, но Лютый понимает все по одному только выражению лица.

- То есть и женился на тебе, зная, что ты беременна не от него? – уточняет он вкрадчиво.

Кажется до смешного глупым снова положительно отвечать на этот вопрос, но я все-таки нахожу в себе силы кивнуть.

- Да.

Сурово сведенные у переносицы брови, горящие огнем глаза, в которых на мгновение мелькает целая гамма чувств. Он поднимается плавно, без резких движений, и наступает на меня. А я почему-то пугаюсь гораздо сильнее, чем когда он налетел, как ураган, схватил, вцепился мертвой хваткой и чуть не убил. Потому что тогда Костя ничего бы мне не сделал плохого.

Потому что именно сейчас он по-настоящему зол.

Панически отступаю, пытаясь не выпускать его из поля зрения, но пространство кухни не бесконечное. В поясницу больно врезается столешница и я шумно сглатываю. Дальше бежать некуда.

Хочу сделать рывок в сторону и ускользнуть куда-нибудь в сторону коридора, но Лютый, словно предугадав мои мысли, ставит руки по обе стороны от меня и нависает глыбой.

- Тогда какого черта, Соня? – хрипло спрашивает он, когда между нами практически не остается пустого пространства, - Какого черта ты сбежала?! Или что, я тебе был настолько противен, что ты даже Леську бросила там, в раскуроченной машине? Ты же могла уйти в любую секунду, ты вернулась сама! Сама захотела остаться, по доброй воле в постель со мной легла. Так. Какого. Гребаного. Хрена?! – рычит он.

Хватаю ртом раскаленный воздух, не в силах отвести взгляда от его глаз. Они словно прожигают мое нутро, заставляя разгораться что-то темное в такой потаенной глубине, о которой я сама не подозревала.

- Отвечай, - требует он и рявкает, теряя терпение, - скажи, твою мать, хоть что-нибудь!

Вздрагиваю всем телом, до боли впиваясь ногтями в его руку.

- Я не могу… не могу сказать, - едва слышно выдавливаю я.

- Не можешь?

Надо сказать ему, что лучше написать, что нас могут слушать каждую гребаную секунду, но у меня не хватает решимости. Потому что такое нельзя говорить в открытую. По щеке скатывается что-то горячее, и я торопливо стираю ладонью слезы.

Боковым взглядом замечаю какое-то движение и вздрагиваю, когда перевожу глаза в сторону входа. Несмотря на то, что виделись мы только один раз, я бы никогда не забыла ее после той встречи. Помню досконально и темные волосы, и идеальный изгиб фигуры в шикарном платье, и то, что это новая пассия Лютого. Вот из-за последнего и помню.

- Костя? – ее голос звучит вопросительно и растерянно одновременно. Девушка бросает взгляд на меня и на ее лице мелькает гамма чувств. Надо отдать должное Алисе – она берет себя в руки очень быстро. Уже через пару секунд в ее тембре не слышно ни удивления, ни растерянности, только раздражение и злость.

- Что здесь происходит?!

- Алиса, - брови Лютого сходятся на переносице. Ему приходится меня отпустить и обернуться к любовнице.

- Да, Костя, это я, - складывает она руки на груди, - Не ожидал меня увидеть? Удивительно, ведь я же в это время с работы прихожу! Прихожу и что вижу? Что ты здесь обжимаешься с какой-то дрянью!

- В-вы не так поняли, - вставляю я.

Лютый останавливает меня жестом.

- Мы разговаривали.

- Разговаривали?! Ты ее лапал! А если бы я не вошла сейчас, то уже бы поимел!

- Алиса, - отрезает Костя раздраженно, - Мы разговаривали. Вам стоит познакомиться, и ты сразу все поймешь.

- Познакомиться с любовницей? Это уже интересно даже, - с деланным изумлением тянет девушка и впивается в меня полным ненависти взглядом, - У тебя кольцо на пальце – любишь мужу изменять?

- Мы не любовники, - хмуро отрезаю в ответ.

Наверное Лютый знает норов своей девушки лучше, потому что, когда мне кажется, что она фурией вцепится мне в волосы, он огорошивает:

- Соня мать моего ребенка.

Растерянность, отразившаяся на лице Алисы, делает ее похожей на ребенка.

- Что?? Подожди… - недоуменно спрашивает она, - Леси?? Но ее мать же вроде… ты говорил, что она погибла.

- Нет. У меня есть еще сын, как оказалось.

- Сын?

Ох… если Лютый думал, что таким объяснением ее успокоит, то очень ошибся. Потому что Алиса взглянула на меня так, что сразу стало понятно – отныне я ее самый злейший враг. Ведь с наличием ребенка еще можно смириться, когда ее матери давно нет в живых и она никак не помешает твоей счастливой жизни. А вот я для нее настоящая угроза, как бы глубоко замужем ни была.

- Костя, ты уверен, что она тебя не обманывает? Может тест ДНК сделать? – с явным презрением в голосе уточняет Алиса.

Поджимаю губы и только хочу ответить ей в ее же манере, но Костя опережает:

- Я уверен на сто процентов. И больше обсуждать это с тобой не стану.

- Не станешь?? – шипит она.

- Это касается только меня и Сони.

Та-ак, кажется, я поспешила с выводами. Вот теперь Алиса точно возненавидела меня самой черной ненавистью.

- Я пойду, пожалуй, - произношу я, понимая, что назревает скандал. Еще не хватало, будто других проблем у меня нет.

Огибаю Алису и выхожу в прихожую. Не слышу, что говорит ей Костя, но, кажется, что-то резкое. В тот момент, когда я уже берусь за ручку двери, меня останавливает голос Лютого:

- Мы не договорили.

Останавливаюсь. Первый порыв – проигнорировать и уйти. Все равно теперь разговора не получится.

- Не хочу вам мешать, - все же оборачиваюсь я, - Твоя… эм-м… девушка явно не в духе, лучше я пойду.

- Стой. Давай я отвезу тебя. Договорим по дороге.

- Не надо. Меня машина внизу ждет, - отвечаю, выразительно глядя на Костю.

Он хмурится. Делает правильные выводы, видимо, потому что произносит:

- Меня не будет пару дней. Вечером в субботу приеду за тобой и Тимуром.

- Зачем?

- Я уже говорил. Хочу увидеться с сыном. Отдохнем где-нибудь без посторонних, - выделяет он интонацией последние слова.

Прикусываю губу, чтобы не расплакаться, когда понимаю, что вот он – шанс рассказать все. И я, и Тимур будем далеко от дома, одни, рядом с Лютым, а он не даст нас в обиду.

Ну, по крайней мере, сына… но для меня этого достаточно.

Киваю и спрашиваю тихо:

- Как Леся?

- Хорошо.

Опоминаюсь и торопливо расстегиваю сумку.

- Я тут, знаешь… - произношу неловко, вытаскивая маленького плюшевого мишку, - взяла с собой игрушку. Можешь передать? Она новая совсем. Можешь не говорить, что от меня, скажешь, что… ну, как обычно говорят? Зайчик передал или лиса.

- Леся не любит мягкие игрушки, - сухо отвечает Лютый, держа руки сложенными на груди.

Я протягиваю руку к нему еще несколько секунд, глядя в глаза. Надеюсь, что он возьмет, но Костя стоит не двигаясь, словно каменное изваяние, с непроницаемой маской на лице.

- Да? Л-ладно… - еле выдавливаю я, чувствуя, как горло передавливает спазмом, - Тогда спокойной ночи.

Вот сейчас мне хочется сбежать как можно скорее, провалиться под землю, исчезнуть, испариться, лишь бы не чувствовать, как жжет в спину его взгляд. Но приходится возиться с замком, и я только сдавливаю с силой в свободной руке проклятую игрушку, пытаясь не разреветься.

- Мелкая, - окликает Лютый.

Застываю в дверях.

- Я передам.

Оборачиваюсь и недоверчиво уточняю:

- Точно?

- Зря что ли лиса старалась? – хмыкает он, забирая мягкую игрушку из моей ладони.

Я не могу разобрать по его взгляду, чего он хочет сейчас: то ли втащить назад в квартиру и поцеловать, то ли наброситься и придушить. Подозреваю, что второе – правды ведь он так и не услышал до сих пор.

- Спокойной ночи, - желаю я снова невпопад.

- Спокойной, мелкая.

Тороплюсь закрыть за собой дверь и перевести дух хоть немного. Лишь сидя в машине я понимаю, что ни черта не успела показать Лютому, что на маленьком плюшевом мишке есть молния, в которой спрятано кое-что совсем не для Леси. Оставалось только надеяться, что если малышка и найдет записку, то обязательно передаст ее Косте, а не постороннему человеку. Иначе, если она попадет в руки человеку, работающему на Клима…

Закрываю глаза и сползаю вниз по сиденью. Страшно думать, что будет, если это произойдет. Если бы не Алиса, я бы отдала эту записку сама, но она появилась так неожиданно, что я вообще обо всем забыла. Теперь важно пережить эти два дня, а потом… потом все, все должно решиться. И надеюсь, и Клим, и Егор, и Бритый глубоко пожалеют о том, что сделали.