Прямо за дверью

Во всяком случае, она почувствовала надежду, услышав приближающиеся шаги.

– Кто там? – нервно спросил женский голос.

– ФБР, – громко ответил Коннор. Он поднёс удостоверение к глазку на двери.

Дверь приоткрыла измученная женщина лет тридцати с небольшим, держа за руку маленького сына. Лицо у неё было бледное, без макияжа, волосы кое-как стянуты в хвост. Но на ней была красиво вышитая блузка, ногти аккуратно сделаны, а квартира за её спиной выглядела уютной и со вкусом: настенные гобелены, украшения из бисера, яркие ковры ручной вязки.

Её взгляд задержался на Конноре и с любопытством скользнул к Кэми. В глазах был страх. Выражение – настороженное.

– Специальный агент ФБР Коннор, – коротко представился Коннор. – Мэм, нам нужно с вами поговорить. – Он взглянул на её сына.

– Иди в свою комнату, – сказала она, развернула мальчика и легонько похлопала по спине.

Коннор подождал, пока тот не скрылся из виду, и продолжил:

– Не знаю, в курсе ли вы, но наверху произошло убийство?

Женщина прижала руку к горлу, словно от этих слов стало больно.

– Я слышала, – дрожащим голосом сказала она. – Швейцар сказал, что кого-то убили. Он со мной связался и велел, наверное, какое-то время не пускать детей вниз. Но я не знала, что это кто-то из жильцов! Кто?

– Брук Перкинс, – сказал Коннор.

С шумом втянув воздух, она прижала ладонь ко рту.

– Нет! – вырвалось у неё.

Но Кэми удивило, что женщина не выглядела такой искренне убитой горем, как она ожидала. Шок – да. Но не раздавленность, не то отчаянное горе, которое Кэми представляла, услышь человек о смерти соседки.

Вспоминая комментарии, которые читала в интернете, Кэми начала задумываться, не была ли Брук человеком тяжёлым. Тем, кого не особо любили. И, возможно, именно в этом, подумала она, и кроется подсказка к её смерти.

Коннор же шёл напролом к главной причине их появления на пороге. Кэми не знала, уловил ли он то же, что и она.

– Как вас зовут, мэм? – спросил он.

– Марлен Сомерс.

– Вы хорошо знали погибшую?

– Нет. Почти не знала. Мне кажется, мы разговаривали раза два, не больше.

– И как давно вы здесь живёте?

– Два года. Она уже жила здесь, когда я въехала.

Кэми догадалась: он задаёт эти простые вопросы, чтобы Марлен немного пришла в себя. Потому что, без сомнений, её ждёт удар, когда он скажет, как убийца проник в дом.

Она увидела, как Коннор набирает воздух, и поняла: пора. Сейчас прозвучит тот самый вопрос. И она знала – для этой женщины это будет сокрушительно, ведь она наверняка решит, что в случившемся виновата она.

– Мисс Сомерс, сегодня утром вы впускали кого-нибудь в здание?

– Я… ну да. Я делаю вещи ручной работы и всякое домашнее. Украшения, одежду, декор. Ко мне постоянно приходят курьеры и доставщики – то забрать, то привезти. – Она нахмурилась. – Но сегодня утром, да, я помню: домофон звякнул, а курьер не поднялся. Он вошёл минут через десять.

– То есть вы открыли кому-то, но к вашей двери он так и не подошёл?

Было ясно: Марлен складывает два и два. Она в ужасе уставилась на Коннора.

– Это был он? Это я впустила убийцу?

Коннор пожал плечами.

– Мы ещё уточняем хронологию. Но если кто-то позвонил вам, а к вашей двери так и не поднялся, то весьма вероятно.

Марджлин теперь моргала, смахивая слёзы. Лицо у неё было белее простыни. – Если бы я это сделала, я бы себе никогда не простила. Это же самая страшная катастрофа, о какой я только слышала. Это я виновата, что её убили?

Коннор покачал головой. – Мэм, без сомнений, Брук выбрали целью намеренно. Почему – мы не знаем. Преступление тщательно подготовлено, и если бы звонок в домофон не сработал, он нашёл бы другой способ.

– Я всё равно… я не могу… – слёзы уже текли по её щекам.

– Мужчина говорил с вами, когда вы открыли дверь? – спросила Кэми.

– Да. То есть я бы не впустила какого-то случайного незнакомца! Я сказала: «Кто там?», а он ответил: «Курьер». И всё. Больше я не помню, чтобы он что-то говорил. Голос был обычный.

– Местный? С акцентом?

– Местный, думаю. Я не уловила никакого странного или необычного акцента. Хотела бы я сложить два и два, когда он так и не пришёл, но у меня зазвонил телефон, ребёнок плакал, и вообще это было одно из таких утр. Я просто выбросила это из головы.

Кэми взглянула на Коннора. Он выглядел так, будто напряжённо размышлял.

– Можете сказать нам о нём ещё хоть что-нибудь? Вообще что угодно? – спросил Коннор. – Вы заметили снаружи машину?

С уровня улицы она могла бы, подумала Кэми. Но Марджлин покачала головой. – У меня были закрыты шторы, – объяснила она.

– Снаружи есть какая-нибудь вывеска, что здесь ваш бизнес?

Она покачала головой. – Я работаю через интернет, так что вывески у меня нет. Дом бы не разрешил, да и вообще я не магазин. Мне нельзя, чтобы люди приходили и копались в моём товаре. Стоило ей заговорить о работе, как она, кажется, немного успокоилась, подумала Кэми. Она выглядела уже не такой напряжённой.

– Значит, о вашем бизнесе знают только курьеры и службы доставки?

– Да, всё верно.

– И как часто у вас бывают заборы?

– Почти каждое буднее утро. Обычно забирают между семью и девятью утра. Один или два забора – смотря куда отправляется товар.

Кэми прикинула: если кто-то наблюдал за домом и собирал сведения, выяснить это было нетрудно. Возможно, убийца искал способ попасть внутрь, а этот оказался самым простым. Коннор прав, поняла она. Не будь этой возможности – он нашёл бы другую. Его цель была быстро проникнуть, убить и уйти.

– Спасибо, мэм. То, что вы нам рассказали, очень помогло, – сказал Коннор.

– Я всё ещё в шоке. Я чувствую себя виноватой. И мне страшно. Сейчас мне кажется, что нам лучше переехать. Моя семья в опасности? – спросила она с мольбой.

Коннор коротко кивнул. – Мы пока слишком мало знаем, так что меры предосторожности не помешают. Пожалуйста, берегите себя и будьте начеку. Это серия, и мы всё ещё собираем информацию, но пока он нанёс удары в двух совершенно разных районах.

Её глаза расширились, когда она услышала это.

– Всем нужно быть осторожными, пока мы не распутаем дело, – подытожил Коннор. – Следите, кого впускаете. И позаботьтесь о надёжной защите входной двери. Держите цепочку.

– Обязательно, – дрожащим голосом ответила она.

Они отвернулись.

– Этот тип, должно быть, планировал и наблюдал, – сказала Кэми, когда они с Коннором шли обратно в вестибюль. – Может, он даже как-то изучил дом через интернет? Раз он отслеживал жертв в сети?

– Возможно, – согласился Коннор, но в его голосе не слышалось энтузиазма по поводу её идеи.

– Не думаешь, что это вероятно?

– Есть и другая версия, и мы всегда начинаем именно с неё, – сказал он.

– Какая?

– Убийца был знаком жертвам. Один из них или оба его знали. Удивишься, как часто убийство совершает кто-то близкий. А другое – может быть дымовой завесой, или же у одного и того же человека могла быть связь с обоими. Прежде чем двигаться дальше, нам нужно проверить связи жертв.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Сразу после того, как он произнёс слова о связях жертв, мысли Коннора вернулись к телефону, лежавшему в пакете для улик. В телефоне Брук могло быть море информации. Она могла переписываться с убийцей. Особенно если она была очень активна в соцсетях. А если и другая жертва тоже – возможно, это и есть общий знаменатель.

– Можем посмотреть её телефон? – спросила Кэми.

– Да, можем. – Обычно телефон отправили бы технарям. Но он уже достаточно видел айтишные способности Кэми, чтобы понимать: в этот раз они, возможно, сработают быстрее, пусть потом телефон всё равно придётся правильно оформить по цепочке хранения улик. – Сможешь его открыть? – спросил он.

Он постарался задать вопрос буднично. Будто ни на секунду не сомневался, что Кэми разблокирует этот телефон и доберётся до информации быстрее, чем технари. Хотя понятия не имел, получится ли. В прошлый раз это могло быть просто удачным совпадением. Не факт, что она так же легко повторит успех.

– Да. Я видела, какая это модель. Примерно семьдесят процентов, что я быстро пролезу хотя бы в часть содержимого, – подтвердила она.

Он ощутил вспышку восхищения этой необычной девчонкой, с которой его снова поставили в пару. Странно: он всё лучше начинал понимать, как устроен её ум, хотя в рабочее время почти не позволял чувствам проступать наружу. Коннор давно усвоил: лучше держать эти вещи холодно и строго раздельно. Опыт научил его, что работа тяжёлая и опасная, и хотя верность в ФБР жизненно важна, слишком сближаться с напарником или коллегой тоже рискованно. Он выучил это на собственной шкуре. Горе от потери напарника, который был ещё и близким другом, бывает невыносимым. Теперь Коннор предпочитал оставаться за своими стенами.

Он быстро пролистал базовые заметки по делу в папке, проверяя, удалось ли уже установить какие-то контакты.

– Брук работала на себя, – сказал он Кэми. – Бизнес в соцсетях оформлен на неё. И, похоже, оба её родителя умерли.

– А друзья или родственники поблизости у неё есть? – спросила Кэми.

Коннор покачал головой.

– Судя по этому – нет. По тем базовым записям, к которым мы получили доступ, у неё есть сестра, живёт за границей. И это всё, что у нас есть. В момент убийства она сидела на публичном новостном сайте и оставляла комментарии к статье о пожилых людях в домах престарелых – там как раз разгорелся спор.

– Значит, увидеть её там мог кто угодно?

– Да. Кто угодно. Но вопрос в другом: кто знал её привычки? Знал ли кто-то, что в это время она, скорее всего, будет онлайн? Может, кто-то даже убедился, что она в сети. Значит, нам нужна информация о друзьях, деловых контактах и о том, есть ли у неё парень. И ещё – свежие сообщения и звонки. Пока ты пытаешься вскрыть телефон, я пойду опрошу соседей и выясню, что они могут нам рассказать. Ты – техника. Я – работа на месте.

Он широким шагом отошёл, ощущая странную смесь раздражения и облегчения от того, что его снова поставили с этой юной техногением. Она определённо задевала его за живое – это точно. Ему приходилось бороться, чтобы хоть как-то совместиться с её мировоззрением «никаких правил не существует». Держать её под своим надзором было нервно: он понятия не имел, что она выкинет в следующую минуту. Она могла не сделать ничего – а могла сорваться в полный самовол. В прошлом она уже совершала преступление и, похоже, не придавала должного значения разнице между законным и незаконным. Это его всерьёз тревожило. Потому что Кэми и контроль – вещи несовместимые. Один неверный шаг мог утопить дело или даже похоронить его карьеру.

С другой стороны, она только что посмотрела запись с камеры, благодаря которой они поняли, как преступник проник внутрь. Это сэкономило им кучу времени, а она провернула всё так, будто это пустяк. Она не хвасталась своими навыками. Казалось, она и сама не думает о том, насколько необычны её способности.

Он слишком часто видел людей, которые громко заявляли, что «умеют», а стоило проверить – и ничего не выходило. Но с Кэми было наоборот.

Что ж, он посмотрит, какого прогресса она добьётся. А сейчас пора выяснить, кто ещё дома и кто в этом многоквартирном доме знал Брук.

Коннор двинулся к двери справа от её квартиры. Подходя, он уже чувствовал: дома никого нет. Шторы на маленьком окне, выходящем в коридор, были задёрнуты. Квартира казалась безмолвной.

Он всё равно постучал.

Как и ожидалось – тишина.

Он решил пройти ещё на одну квартиру дальше, а потом вернуться и проверить другую сторону. И, идя дальше, понял, что решение верное. Здесь кто-то действительно был дома.

Коннор постучал.

Дверь открыл молодой темноволосый парень. Сразу мелькнула мысль: студент, сын кого-то из жильцов. Слишком молод, чтобы снимать такое жильё самому. Похоже, у него сегодня выходной от занятий.

И держался он расслабленно. Сюда новости ещё не докатились. Но, увидев на пороге Коннора, он удивлённо распахнул глаза.

– Э-э… я могу вам помочь? Вы из полиции? – с недоверием в голосе спросил он.

– ФБР, – сказал Коннор. – Здесь произошло убийство.

В глазах парня мгновенно вспыхнул страх.

– Убийство? То есть… здесь? В нашем доме? – вырвалось у него.

– Верно, – подтвердил Коннор.

– В какой квартире? Кто? – паническая нотка стала ещё сильнее. – Мама с ума сойдёт, – пробормотал он.

– Двумя дверями ниже. Брук Перкинс.

– Она? – удивился он.

– Как вас зовут? – спросил Коннор.

– Трент Холлидей, – ответил он.

– Вы что-нибудь слышали, мистер Холлидей? – спросил Коннор. – Это случилось рано утром. Примерно три с половиной часа назад.

Парень покачал головой.

– Я проходил онлайн-урок, был в наушниках. Как закончился, сразу сел за учебное задание и включил музыку. Так что с утра я почти ничего не замечал.

– Если вы один дома, вам лучше быть начеку, пока дело не раскроют, – предупредил Коннор.

– Да. Да, понимаю. Жутко. Двумя дверями ниже?

Он видел, как парня передёрнуло: тот явно представлял, что могло происходить в её квартире и что там творилось во время убийств.

– Вы её знали? – спросил Коннор.

Трент вдруг стал осторожным. Почти нерешительным.

– Не то чтобы, – сказал он.

– Вы и сами в этом не уверены, – заметил Коннор.

Трент опустил взгляд, заёрзал.

– Мне, наверное, не стоит это говорить, – пробормотал он.

– Говори, сынок. Если это может помочь спасти ещё чью-то жизнь – я должен это услышать. – Коннор упёрся в дверной проём и стал ждать.

– Ну… она была… она была человеком непростым. Тяжёлым. Ей всё не нравилось, ко всему придиралась. Пару недель назад я вернулся поздно, и она услышала, как я прошёл мимо. На следующий день она отправила моей маме письмо с жалобой. Я знаю, многие её боялись. Она могла быть очень жёсткой. Так что да… не знаю, кто вам это скажет. Может, придётся мне, хоть я и не был с ней знаком близко, но она здесь не была самой любимой. Это точно.

– Спасибо, что сказали.

Коннор почувствовал тревогу, переваривая услышанное.

Обычно в такой ситуации каждый стремился говорить о покойной хорошо – если только не было серьёзной, всем известной вражды. И даже тогда это обычно подавали мягче.

Но сделать такое заявление, будучи всего лишь случайным знакомым, означало, что жертва и правда не слишком старалась заводить друзей. И, более того, что она, возможно, наоборот, из кожи вон лезла, чтобы устраивать неприятности. Такие люди встречаются. А для следователя работа становится куда сложнее, когда убивают именно таких.

– С кем-нибудь в этом доме она была близка? – спросил он.

Но Трент покачал головой.

– Не знаю никого. Хотя я и сам её толком не знал. Зато слышал, как люди обсуждали её, когда она подавала жалобу. А делала она это часто. Есть группа в соцсетях, она иногда туда заходила – опять же, жаловаться. Ни с кем она, похоже, не дружила и злейших врагов тоже ни с кем не имела.

– К ней кто-нибудь приходил?

Снова качок головой.

– Не замечал. Если честно, я просто старался держаться от неё подальше. Так проще всего. Думаю, в каждом жилом комплексе есть такие люди. И нет смысла с ними бодаться.

Коннор поблагодарил его и отошёл, чувствуя тревогу. Похоже, Брук совсем не пыталась быть приятной или хотя бы по-соседски дружелюбной. А то, что она так вела себя с людьми в том же доме, означало более длинный список подозреваемых. Люди последовательны – одна из его личных истин. И, судя по всему, Брук одинаково плохо обращалась и с соседями, и с другими жильцами.

Он постучал в две двери на противоположной стороне, но, похоже, в этот час большинство соседей были либо вне дома, либо на работе. Район был рабочий.

И он почему-то сомневался, что у Брук здесь было много близких друзей. Похоже, она держалась особняком и хотела, чтобы остальные делали то же самое. Значит, самый быстрый путь к её связям лежал через телефон, и вдруг Коннор отчаянно понадеялся, что Ками всё-таки удалось в него войти.

Он поспешил обратно вниз, в вестибюль, где она сидела в углу за стойкой и возилась с аппаратом. Коннор на минуту отвлёкся и поговорил с швейцаром, но разговор лишь подтвердил: в последние недели Брук сюда почти никто не наведывался, хотя она часто выходила и время от времени получала доставку.

И тут Коннор услышал, как Ками победно ахнула. Он метнулся к ней, и она подняла на него взгляд – лицо светилось, глаза ожили.

– Я уже думала, что не получится. Едва-едва, но я всё-таки вошла, – сказала она. – И тут, похоже, куча сообщений. Ничего плохого или угрожающего пока не вижу, но могу посмотреть внимательнее. В основном я искала связи.

– Нашла какие-нибудь?

– Много рабочих переписок – безличных и очень коротких. Она общалась с кучей клиентов. – Коннор смотрел, как Ками пролистывает назад.

– Вот кое-что. – В её голосе прозвучало облегчение. – Недавние сообщения с подругой, с которой она, судя по цепочке, переписывалась регулярно.

– И кто эта подруга? – спросил Коннор, ощутив всплеск надежды: наконец-то они нашли кого-то, с кем Брук была хотя бы в нормальных отношениях.

– Её зовут Барби. И, судя по сообщениям, она живёт в Бостоне, – сказала Ками. – Думаю, это значит, что они виделись. – Она снова глянула в телефон. – Да. Они встречались всего несколько дней назад, здесь видно, как они договаривались.

– Узнай, где она живёт, – сказал Коннор, с неохотным удовлетворением чувствуя, что Ками вывела их на следующий важный шаг.

Он хотел поговорить с Барби лицом к лицу – и чем скорее, тем лучше.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Барби Пратт жила в районе Сипорт – одном из самых дорогих в Бостоне. Ками не смогла найти никаких сведений о её работе – только о её муже, Эде Пратте, который работал в архитектурной фирме.

– Барби, наверное, домохозяйка? – спросил Коннор, когда они забирались в машину. – Значит, едем прямо к ней домой и надеемся застать её там.

– Она может работать неполный день, или в благотворительной организации, или вести дело из дома, – предложила Ками, раздражённая его предположением.

«Да, такое возможно», – согласился Коннор, выруливая на дорогу, но в его голосе прозвучала нотка, которая говорила об обратном.

«Думаешь, ты прав, а я ошибаюсь?» – бросила она ему вызов.

«Скажем так: мне уже доводилось вести дела в этих местах, и я вижу это именно так. Я просто ставлю на наиболее вероятное», – сухо сказал Коннор, и у Кэми снова поднялась шерсть дыбом.

Даже если он прав, почему он обязательно должен быть таким «либо по-моему, либо никак», – кипела она.

Но ей пришлось признать, что у Коннора здесь есть опыт и что у него сложилось представление, чего ожидать в этом районе. Кэми никогда не проводила там времени и всего пару раз проезжала насквозь. Она выросла в Маттапане. Там работал её отец – в одном из самых неблагополучных районов города. Там, как она предполагала, он и теперь жил вместе с её матерью – в маленьком доме с крошечным двором в конце улицы, у самой границы заброшенной фабрики.

Она давно не возвращалась домой. После исчезновения Дженны Кэми решила, что будет пробиваться в жизни сама и не попросит у родителей ни копейки. Ей не хотелось чувствовать себя им обязанной. Не тогда, когда отец умел подвешивать такие долги над её головой, как лезвие.

Она бы предпочла разорвать с ними отношения, как бы больно ни было. Но она знала, что исчезновение Дженны по-разному ударило по каждому из них, и снова Кэми охватило чувство дурного предчувствия, стоило ей вспомнить ту папку и то, как она сама собой стерлась.

Почему? Кто за этим стоял и какие сведения они не хотели, чтобы она увидела?

И что ещё хуже – не узнали ли они теперь, кто она такая?

Оттолкнув эти тревожные мысли, она снова сосредоточилась на дороге: они сворачивали на Бродсайд-стрит, где жила Барби.

«Вот её дом». Коннор остановился у изящного, облицованного камнем дома, утопающего в зелени, с пышными клумбами. «Ну что, пойдём посмотрим, дома ли она». Он вышел из машины и обернулся к Кэми. «Помни: она может ещё не знать, что её подруга погибла».

Кэми решила, что сообщать о смерти – одна из самых тяжёлых сторон работы с ФБР. Она пошла следом за Коннором по аккуратной каменной дорожке, с тревогой ожидая, что будет дальше, пока он нажимал на звонок.

Кэми гадала, не откроет ли дверь в этом богатом районе горничная, няня-ау-пэр или даже дворецкий, но на пороге появилась женщина, точь-в-точь как на фотографии в удостоверении, которое Кэми видела. Барби была миниатюрной, с мелированными светлыми волосами и пронзительно-голубыми глазами.

Она была в лосинах для йоги. Очко Коннору, – неохотно подумала Кэми.

«Чем могу помочь?» – спросила она.

«Миссис Пратт?» – уточнил Коннор торжественным голосом.

«Да, это я», – ответила она, и крошечная складка нахмуренности нарушила безупречную гладь её лба.

«Я агент ФБР Коннор. Произошло убийство», – сказал он, показывая жетон и переходя к делу жёстко, но по-деловому. – «Мне очень жаль вам это сообщать, но сегодня утром убили Брук Перкинс. Поэтому мы здесь. Мы расследуем её смерть, и, насколько я понимаю, вы хорошо её знали».

Барби даже физически отступила на шаг, пошатнулась, оказавшись на богато расцветённом ковре в холле, и подалась вперёд, ссутулив плечи.

«Нет! Нет!» – она снова уставилась на Коннора широко раскрытыми глазами, словно умоляя его. – «Не может быть. Она моя близкая подруга».

Коннор дал ей минуту, а Кэми тем временем оглядела дом, чувствуя себя неловко от того, что приходится смотреть, как Барби, прислонившись к стене, уткнулась лицом в ладони и разрыдалась.

Через арку была видна гостиная, выдержанная в стально-синих и сланцево-серых тонах. Дом был очень современный, очень минималистичный. Казалось, в нём легко дышать и успокаиваться.

«Что случилось?» – наконец спросила Барби дрожащим голосом, справившись с первичным потрясением.

– Сегодня утром к ней в дом вломились. Её ударили ножом. На ограбление это не похоже. Похоже на недавнее похожее преступление неподалёку, несколько дней назад.

– Серийный убийца? – лицо Барби побледнело. – Я помню, сегодня что-то такое мелькало в новостях, но я не слушала и, кажется, подробностей не было. Про Брук точно не говорили. Почему она?

– Мы пока не знаем, – сказал Коннор. – Собираем всю информацию, какую можем, и ищем данные о её жизни и круге общения.