Полная версия
Прямо за дверью
БЛЕЙК ПИРС
ПРЯМО ЗА ДВЕРЬЮ
ПРОЛОГ
Брук Перкинс нахмурилась, глядя в экран перед собой, и забарабанила пальцами по столу. Она увидела шанс – и собиралась им воспользоваться.
– Пора убивать, – пробормотала она. – Тебя убьют, изувечат и уничтожат. Когда я с тобой закончу, в тебе не останется ни единого дыхания жизни. Тебя сотрут в пыль.
Она удовлетворённо кивнула; светлые волнистые волосы подпрыгнули, когда она потянулась к сверкающе-белой клавиатуре.
Разумеется, она говорила образно – хотя ей хотелось, чтобы результат оказался таким же окончательным, как если бы всё было по-настоящему. Но это нужно было сделать.
Брук увязла в споре в соцсетях, который стремительно катился под откос. Теперь это уже было полноценной перепалкой. Главной оппоненткой оказалась пылкая, довольно сумбурная женщина лет сорока с хвостиком: сначала она упорно стояла на своём, а теперь всё больше срывалась на эмоции.
«Да ты просто травишь людей! И ты не уважаешь моё мнение!» – пожаловалась женщина.
«Смысл этой дискуссии – подкреплять своё мнение железными фактами. Есть что-то? Или факты закончились?» Брук улыбнулась, печатая. Эта женщина была старше её больше чем на десять лет, но Брук была умнее – и печатала быстрее тоже.
«Я привела тебе факты! Я объяснила тебе, почему наше общество не уважает пожилых. А ты их игнорируешь!»
«Не-а, милая. Никаких фактов в твоих словах и близко нет. И опыт твоей собственной бабушки не считается, кстати. Ты же это понимаешь? Давай доказательства, которые подтверждают эту твою безумную теорию. Или, может, признаешь поражение?»
«Ты уже просто троллишь! С какой стати мне снова приводить тебе доказательства?»
У её противницы в этой ветке логика давно вылетела в окно. Пора было это заканчивать.
До сих пор Брук держалась сравнительно вежливо. Но болтовня этой женщины ей наскучила, и пришло время снять перчатки.
Раннее утреннее солнце блестело в щели между жалюзи. Потянувшись, она закрыла просвет – иначе через пару минут на экране появятся блики.
Она взяла чашку кофе и сделала глоток.
Госпожа Эмоции. Она уже встречала таких – не именно эту женщину, но в самых разных обличьях. Тип один и тот же. Все легко заводятся. Все мыслят и верят нелогично. Всех легко подцепить на крючок. Брук не могла не забавляться. Эта Госпожа Эмоции жила в Нью-Гэмпшире – рядом с её Массачусетсом, но при этом как будто на другой планете.
Но как бы весело ни было, пора прикрыть лавочку.
Где-то вдалеке она услышала звонок в квартиру этажом ниже. Она жила на втором, но иногда её квартира улавливала шум снизу. Она поморщилась, когда резкий, узнаваемый звук ворвался в её мысли.
Обычно ей удавалось не обращать внимания, но теперь она невольно задумалась: неужели к этим снизу будут регулярно ходить посетители так рано? Стоит присмотреться – вернее, прислушаться. Если это станет повторяться слишком часто и не в рабочее время, она такого терпеть не собиралась.
Впрочем, с этим разберёмся в другой день – а сейчас была её собственная битва. Чётко представляя, что именно хочет написать, она повернулась обратно к экрану, чтобы стереть Госпожу Эмоции в порошок.
Но тут она снова нахмурилась, услышав отчётливое туп-туп бегущих по лестнице шагов.
Что ещё там такое?
Это было ещё одно, что она терпеть не могла в этом многоквартирном доме. Когда по лестнице ходили люди, было шумно. Брук понимала, что, поселившись рядом с лестничной клеткой, сама нарывается на такой грохот, но всё равно это бесило, когда случалось.
И с чего вдруг кто-то поднимается наверх?
Вдруг Брук сообразила: это странно. Она привыкла слышать, как по ступенькам кто-то топает и стучит вниз. Но чтобы кто-то бежал вверх – да ещё так явно торопясь, – она, кажется, и не припоминала.
Это дети, которые живут на два этажа выше? Может, кто-то из них что-то забыл и теперь мчится по лестнице за забытым?
У неё был номер их матери. С ними уже бывали проблемы. После прошлогоднего случая она вылетела из списка квартир, куда ходят за конфетами на Хэллоуин: тогда у неё напрочь пропало чувство юмора. Шумным детям и шумным собакам не место в многоквартирном доме – так она считала.
Она как раз думала, не написать ли в общий чат дома, как вдруг услышала звук, от которого её будто подбросило на стуле, а живот сжало ледяным страхом.
Дёргалась её входная дверь. Кто-то – тот самый, что только что взбежал по лестнице, – теперь стоял снаружи, и по звуку было похоже, что он пытается вставить ключ. Или как-то поддеть замок.
– Кто там? – крикнула она. – Вы ошиблись дверью!
Но дверь продолжала дребезжать, и в этом звуке слышалось что-то бешеное, отчаянное.
Адреналин хлынул в кровь. Брук схватила телефон и вскочила из-за стола, бросившись в коридор.
Она судорожно втянула воздух. Так и есть: дверь тряслась и ходила ходуном, и сомнений не оставалось – незваный гость пытается вломиться.
Внутрь. В её квартиру. Взлом. Это могло быть ограбление – или хуже.
Она разблокировала телефон и холодными, дрожащими руками набрала 112.
Ничего. Вызов не пошёл, и дыхание у неё сбилось ещё сильнее. Что происходит? Она опустила глаза и увидела, что ошиблась номером: от страха нажала не ту кнопку.
Она набрала снова дрожащими пальцами, в панике соображая, стоит ли вообще звонить в 112 или надо было бежать и где-нибудь забаррикадироваться – в ванной, например. Она плохо соображала.
А если он всё-таки войдёт?
Ей всегда казалось, что в экстренной ситуации она будет из тех, кто действует решительно и правильно. И посмотрите на неё! Стоит как вкопанная, парализованная страхом и шоком, и пытается дозвониться в 112, пока помощь ещё доберётся. А ведь даже сейчас, хотя он не пытается прямо выбить дверь, она слышит звук, очень похожий на тот, когда защёлка начинает сдавать.
Нервы не выдержали – Брук развернулась и побежала. Она рванула по коридору, и в тот же миг услышала звук, которого боялась, звук из кошмаров. Входная дверь распахнулась.
Задыхаясь от ужаса, она резко обернулась.
В проёме стоял мужчина в лыжной маске, в тёмной одежде; высокий, массивный силуэт чёрной громадой заполнял открытую дверь.
– Нет! – закричала Брук. – Нет! Пожалуйста!
Телефон выпал у неё из руки. Ноги стали ватными. В голове стлалась мутная пелена ужаса.
А мужчина был полон решимости. Он окинул взглядом квартиру. Приклеился глазами к ней. И бросился прямо на неё.
– Нет! – завизжала Брук, но крик вышел тонким и дрожащим.
Ей хотелось сказать ещё что-то – умолять, просить пощады, цепляться за жизнь, как-то отбиться. Вместо этого она развернулась и побежала, надеясь успеть в ванную и запереться.
Но он настиг её тремя огромными шагами – и времени больше не осталось.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Кэми Ларк сидела за столом в своей крошечной комнате в студенческом жилье при Массачусетском технологическом институте. На столе лежали горой её выпускные учебные проекты. Сегодня она наконец привела учёбу в порядок, в том числе основательно позанималась «Операционными системами» и «Алгоритмами» – курсами, печально известными своей сложностью.
Будучи студенткой на полной стипендии, она понимала: позволить себе что-то меньшее, чем блестящий результат, она не может. Её цель – первое место на курсе, и почти всегда она этого добивалась.
Теперь, когда с этой работой было покончено, она наконец позволила себе сосредоточиться на загадке, которая прожигала ей мозг всю последнюю неделю.
Как кто-то в ФБР смог сделать так, чтобы дело её сестры по сути самоуничтожилось, когда Кэми тайком пролезла в систему, чтобы получить к нему доступ?
Как такое вообще возможно? И главное – зачем туда подсадили эту хитрую программу? В итоге она получила лишь испорченную кашу из случайных фрагментов текста, в которой невозможно было ничего разобрать.
«Что думаешь?» – напечатала она, машинально проводя ладонью по выбритому виску своей крашеной в чёрный дерзкой причёски – привычный жест, когда мысли заходили в тупик. Она тронула серьгу, прокручивая на пальце серебряное колечко.
Она переписывалась в тёмной сети с онлайн-подругой по нику «Амо-1». Амо-1 жила в другой стране; вживую они никогда не встречались и, скорее всего, не встретятся. Но это был человек, которому Кэми доверяла. Они обменялись многим: делились информацией, приёмами взлома, рецептами коктейлей, эскизами татуировок и время от времени обсуждали новости.
У обеих аватары были с зелёными глазами. Настоящего лица подруги Кэми никогда не видела. Она гадала, правда ли у той зелёные глаза – как у неё самой. При всей анонимности они успели рассказать друг другу достаточно личного – и вполне безобидного, и того, о чём вслух не говорят, – чтобы Кэми знала: эта подруга не предаст её, если попросить взглянуть на такое. И всё же Кэми переименовала испорченный файл и отправила только обрывки – такие, что напрямую не вели к ФБР. Нулевое доверие – обязательное правило, она это понимала.
Но ей нужно было мнение Амо-1: та специализировалась на восстановлении и извлечении данных. Это была её профессия.
«Похоже на повреждение, но умышленное», – ответила подруга. «Я видела тысячи битых документов, и они не выглядят вот так».
«А как это сделать?» – спросила Кэми.
Амо-1 в ответ прислала эмодзи с пожатием плеч. «Кто-то прописал это в программе. Есть ещё какая-то инфа по нему?» – спросила она у Кэми.
«Пока нет», – ответила Кэми. «Не без того, чтобы не влезть в неприятности, которые мне не нужны».
«Откуда у тебя этот файл?» – спросила Амо-1.
«Не могу сказать», – ответила Кэми.
«Ты хочешь, чтобы я помогла, и ты не можешь сказать?» После этого посыпалась цепочка раздражённых эмодзи. Амо-1 взбесилась.
«Это не от меня зависит. Могла бы – сказала бы», – объяснила Кэми.
Повисла пауза.
«Кто-то держит тебя на крючке?» – спросила Амо-1. Кэми знала: подруга слишком проницательна, чтобы не подойти вплотную к правде. Но по крайней мере она уже не злилась.
«Да. На меня есть кое-что серьёзное. Мне не следовало бы в это лезть, но я лезу», – почти взмолилась Кэми.
Кэми никогда не думала, что окажется в положении, где вообще сможет узнать о деле своей сестры. И уж тем более – что сумеет разыскать его в архивах ФБР. Ей не положено было лезть в архивы, но когда подвернулась возможность, она не смогла удержаться.
Это случилось после того, как её жизнь перевернулась с ног на голову из-за шоковой цепочки событий, в результате которых её фактически втянули в работу ФБР, чтобы она помогла с одним делом.
Всё началось с того, что она взломала их официальный сайт – в знак протеста против того, что считала их равнодушием и бюрократией, исходя из собственного опыта.
Ведь ФБР не помогло, когда шесть лет назад пропала Дженна. Между ними и её властным отцом-полицейским, решившим, что Дженна просто сбежала, дело так и не было раскрыто.
Но, торопясь взломать ФБР, Кэми допустила одну ошибку – и по ней они смогли её вычислить.
Кэми и представить не могла, что в итоге ей предъявят ряд тяжёлых обвинений и что ей будет светить двадцать лет тюрьмы.
Её спасла нехватка специалистов внутри ведомства. Троих звездных агентов ФБР, которые занимались ИТ, недавно переманили в стартап, и в организации образовалась брешь, которую оказалось трудно закрыть.
Когда в ФБР увидели, на что она способна в ИТ, начальник бостонского офиса, агент Фрейзер, предложил ей сделку. Обвинения снимут, если она поможет им с одним делом.
Сначала Кэми отказалась – пока Фрейзер не заметил, что у неё нет права поносить организацию, а потом отказываться помогать, когда им это нужно. Так она на пару напряжённых дней вошла в команду, работая на людей, которых сперва презирала, но потом – к собственному удивлению – начала уважать.
То короткое время изменило её жизнь и её взгляды самым неожиданным образом. Её привлекли как ИТ-специалиста, помогающего ФБР в действующем расследовании, и это дало ей временные привилегии, которые открыли ей глаза на реальность раскрытия преступлений. Как участница дела, подписав ворохи бумаг, она получила право присутствовать на допросах свидетелей, активно расследовать преступления вместе со своим напарником по делу, бывать на местах преступлений и работать с вещественными доказательствами после их надлежащего оформления.
Ей не разрешалось производить арест или пользоваться огнестрельным оружием. И это было нормально: Кэми сомневалась, что вообще сумела бы из него попасть в цель.
А после всего этого опыта она поняла, что дверь теперь приоткрыта – и она может помочь им снова. Хороших агентов нелегко заменить, когда они уходят, а при нехватке людей, разбирающихся в технологиях, агент Коннор, который был её напарником по расследованию, руководителем и начальником в недавнем деле, сказал, что, возможно, они ещё позовут её в будущем.
Кэми не знала, какими будут условия, если это и правда случится, и позволят ли ей отказаться. Но она надеялась, что на этот раз альтернатива будет не тюрьма – по крайней мере.
"Да-да. Ладно, перестану спрашивать. Но всё равно интересно," – сказал Амо-1.
"Прости," – набрала она, внезапно почувствовав себя виноватой от того, что Амо-1 ничего об этом не знает и всё равно пытается помочь.
"Это для тебя личное? Этот файл? Можешь хотя бы это сказать?"
"Это личное – и мне очень важно," – ответила Кэми.
"Занимаюсь," – отозвался Амо-1.
"Спасибо."
Повисла пауза. Кэми потянулась и отхлебнула диетической газировки из банки на столе. Тёплая, комнатной температуры. Гадость. Но кофе кончился, а она, хоть на часах было уже девять тридцать утра, так и не успела выйти из комнаты, чтобы купить свежие запасы.
Позже у неё была лекция. Может, она зайдёт по дороге обратно.
"Я тут вижу кое-что странное," – набрал Амо-1.
"Что именно ты видишь?" – ответила Кэми, надеясь, что друг подкинет какую-то догадку.
"Насколько хорошо ты замела следы, когда заполучила это?"
У Кэми распахнулись глаза. «Что?» – вслух сказала она, и слово прозвучало в её маленькой комнате слишком громко и слишком испуганно.
Вдруг обстановка стала куда менее домашней и куда более угрожающей. На что намекал Амо-1?
"В смысле?" – торопливо набрала она в ответ, и в животе похолодело.
"Я вижу следы программы внутри программы," – написал Амо-1.
"Что????" – ответила Кэми.
"Только обрывки. Но это очень похоже на программупо отслеживанию-и-выслеживанию файла, которую я пару раз встречал раньше."
"Скажи, что это не так!"
"Для тебя это проблема?"
"Супер-мега проблема."
"Она там почти наверняка есть. Сейчас подтверждаю окончательно."
"Это плохо."
"Прости."
Кэми дышала всё чаще. Программа слежения? Значит, файл был настроен самоуничтожаться при доступе, но ещё и содержал софт, который позволял вычислить того, кто его открыл – то есть её?
Кто это устроил? Кто теперь наблюдал за ней?
Её инстинктивное недоверие к ФБР вспыхнуло снова – в полную силу – в тот момент, когда она увидела, как файл начал разрушаться. А теперь оно переродилось в абсолютную паранойю. Её кто-то заметил. Кто-то ухватил её ускользающий цифровой след, вцепился в него и, возможно, сумел отследить её до самого конца.
Кто этот человек?
И, что куда страшнее, знает ли он, кто она?
Если бы так и было – если бы они знали историю Кэми с ФБР и то, как начались её отношения с ними, – у неё из-за этого могли бы быть огромные неприятности. Они могли даже решить пересмотреть те снятые обвинения. А вдруг их на самом деле не сняли, тревожно думала Кэми. Вдруг их просто отложили в долгий ящик – чтобы снова достать и пригрозить, когда понадобится.
Вот и всё. Её свобода могла закончиться. Её жизнь снова могли вывернуть наизнанку.
Надо попытаться разобраться в этом бардаке. Действовать придётся очень осторожно. Но теперь, шаг за шагом, как можно незаметнее, ей нужно пройти по собственным следам и попытаться снова выйти на тропу, которую обнаружил Амо-1.
И понять, кто по ней прошёл. От мысли, что кто-то это сделал, внутри у неё подкатывала тошнота.
В этот момент она вздрогнула от неожиданности: зазвонил телефон. Быстро, с внезапным уколом вины, Кэми приняла вызов – и у неё ухнуло сердце, когда она увидела номер. Причин могло быть только две, и ни одна Кэми в жизни не была нужна. Обе, каждая по-своему, означали, что она вот-вот вляпается по уши.
Ей звонил специальный агент Коннор из ФБР.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Кэми с тревогой приняла звонок, на ходу набрав Амо-1 короткое «мне пора». Почему Коннор звонит? Это из-за дела Дженны, и он – или кто-то ещё – понял, что она к нему заходила?
Они думают, что она уничтожила файл? А что, если кто-то специально это подстроил, чтобы свалить вину на неё? Мысль была ледяной.
Проведя пальцем по экрану, Кэми сказала себе, что должна держаться. Надо оставаться спокойной и исходить из того, что он ничего не знает. Нет смысла ломаться под давлением – тем более заранее. Пока он не ткнёт её носом в доказательства, она будет молчать.
– Алло. Коннор? – сказала она, оглядывая захламлённую комнату с узкой кроватью, ноутбуком, постерами и заметками на стенах, понимая, что это её зона комфорта – и что есть немалый шанс, что её выдернут из неё подчистую.
– Кэми Ларк, мне нужно, чтобы вы приехали прямо сейчас.
– Приехать?
Она понимала, что это значит, но вопрос был лишь попыткой выиграть время. Она прислушивалась к тону Коннора. Пыталась понять, вляпалась ли она – и если да, то насколько серьёзно.
Через три часа у неё была пара. Но когда она раньше работала на ФБР, они связывались с университетом, и что бы они там ни говорили, про пропуск двух дней занятий никто даже не заикался.
– В бостонский офис. Мне нужно, чтобы вы были здесь. Как можно скорее.
Он отключился как раз в тот момент, когда она вдохнула, собираясь спросить ещё что-то.
Кэми скривилась. Она уже и забыла, насколько резким бывает специальный агент Коннор. Эта его командирская, давящая манера поднимала у неё шерсть дыбом. Сразу включался режим «бунт», напоминая, как с ней обращался отец.
Она так и не понимала, в беде ли она или нет. Ситуация была пугающе непрозрачной.
У Кэми была бейсболка ФБР и куртка, которую ей выдали, когда она работала на них две недели назад. Она спрятала их в шкафу. Теперь она открыла дверцу, достала вещи и надела, заправив волосы под кепку.
Она схватила ноутбук и сунула в сумку, добавив запасную одежду и косметичку – на всякий случай.
А потом, вспомнив про зарядки и тоже закинув их в сумку, она позвонила и вызвала такси до офиса ФБР на Мейпл-стрит в Челси, чувствуя, как внутри у неё бурлит смесь предвкушения и ужаса, пока она торопливо бросалась к двери.
***
Пятнадцать минут спустя такси высадило её у бостонского офиса ФБР. Она подошла к современному зданию со стеклянным фасадом, раздумывая, стоит ли позвонить Коннору или просто зайти внутрь и подняться прямо к нему.
Как выяснилось, не требовалось ни то ни другое. Коннор ждал её снаружи – мерил шагами площадку у главного входа, словно сердился за опоздание, хотя она неслась изо всех сил. Его волевое лицо с тяжёлой челюстью, чем-то напоминавшее Ками бульдожью морду, было суровым. Тёмные волосы, поседевшие на висках, были недавно подстрижены – коротко и аккуратно.
И снова в ней шевельнулась досада на весь этот казённый уклад. В теории она понимала, зачем ФБР нужны правила. Но это не означало, что она принимала их дух лично. Скорее наоборот. Она ненавидела, что не может работать так, как ей нужно. Будто одна рука у неё навсегда заведена за спину и связана.
И это заставляло её думать, что в долгой перспективе мировоззрения хакера и агента ФБР почти несовместимы. А стоит ли ей вообще здесь помогать? Есть ли хоть что-то, что она действительно может сделать?
– Заходи, – сказал Коннор.
Он нетерпеливо провёл её внутрь, и Ками снова закипела – совсем чуть-чуть, но ощутимо. Она добралась сюда молниеносно. Быстрее было просто невозможно. Такси приехало через две минуты и без остановок довезло до главных ворот офиса ФБР. Но Коннор своим языком тела намекал, будто она где-то шлялась, как бунтующий подросток, а он тут уже часами ходит взад-вперёд, как недовольный отец. По крайней мере, именно так она его считала. Она ничего не могла с собой поделать.
– В чём дело? Зачем я здесь? – спросила Ками, проходя контроль.
– Ты нужна на совещании. С Фрейзером. Мы опаздываем, так что надо шевелиться.
Тон у него был не таким жёстким, как она ожидала, и Ками подумала, не надумала ли она лишнего, глядя на его поведение. Он выглядел напряжённым, собранным и явно стремился поскорее начать. Может, это ей самой пора перестать принимать всё на свой счёт, напомнила она себе. Коннор, при всей своей неуживчивости, был не её отцом, и ей стоило перестать смотреть на него с тем же упрямо-обиженным настроем.
Он поспешил к лифту, и она двинулась следом, стараясь идти как можно быстрее и напоминая себе, что эта резкость – просто конноровская манера. Он не был человеком сочувствия, красивых слов и светской болтовни. А раз ему приходится иметь дело с такими тяжёлыми преступлениями, то, наверное, отключать эмоции для этого опытного агента – ещё и способ выживать, и ей стоило это отметить.
Но, возможно, её вызвали не на преступление, напомнила себе Ками. Возможно, на что-то похуже. Она вошла за Коннором в лифт; они поднялись наверх, вышли и повернули в сторону кабинета Фрейзера.
Изнутри доносились голоса. Когда они подошли, двое других агентов как раз выходили – с суровыми лицами, с пачкой папок в руках; они тихо переговаривались между собой.
Подтянутый, спортивный Фрейзер с жёстким, серьёзным лицом сидел за небольшим столом для совещаний у себя в кабинете. Ками показалось, что, хотя ещё нет и десяти утра, в этой суетливой комнате уже успели отработать целый день.
– Доброе утро, Коннор. Доброе утро, Ками. Садитесь, – сказал он, указывая на стул.
Ками села.
Она чувствовала, что это не её личные неприятности. Об этом говорил его настрой. И то, как он обращался к ним, тоже на это намекало. А спустя мгновение он подтвердил, что она права. По крайней мере – пока.
– Ками, мы зовём тебя потому, что у нас появилось ещё одно дело, и там нужна ИТ-экспертиза на уровне, которого в этих офисах у нас всё ещё нет. Дело об убийстве. Серийном. Пока двое жертв, и убийца явно выбирает их, исходя из их взаимодействий в интернете.
Как ни шокировало Камми то, что за этим столом убийство обсуждали как суровую данность, она заколебалась. Они вот так просто решили, что она согласится? А у неё вообще есть выбор? А если она занята? А она была занята – и ещё как. Впереди маячили выпускные экзамены. До диплома оставался один шаг.
И всё же Камми признала: прошлое дело задело её изнутри. Она слишком близко к сердцу приняла то расследование. В какой-то момент ей казалось, будто она сражается за жертв и за справедливость. Её саму удивило, с какой страстью она в это ввязалась и как сильно её бесило, что где-то ходит убийца, терроризирующий невинных женщин.
– У меня есть выбор? – спросила она.
Она хотела, чтобы вопрос прозвучал нейтрально, но видела: Коннора это задело мгновенно. Он резко втянул воздух и впился в неё злым взглядом.
Фрейзер, однако, выглядел куда спокойнее.
Он сцепил пальцы и задумчиво посмотрел на Камми. В его взгляде – в том, как он на неё смотрел, – было что-то такое, от чего ей стало не по себе, словно она виновата. Словно она подозреваемая, которую вот-вот начнут допрашивать с пристрастием.
– Тут всё непросто. И да, и нет. Есть ещё обстоятельства, о которых я пока не говорил. Обстоятельства, о которых я узнал только что. Так что позвольте ввести вас в курс.
Он смотрел на Камми прищурившись.
Она ждала, не показывая, насколько нервничает, и внимательно слушала, когда Фрейзер заговорил.
– Сверху последовало сопротивление нашему решению снять обвинения.
Она увидела, как у Коннора сжались губы; он повернулся к ней, явно злой.
– Но как они вообще могут вернуться и потребовать пересмотреть такое? Если обвинения сняты, значит сняты, разве нет? – спросила она, потрясённая.
– Да. Разумеется. Руководство это признаёт. Но вот что они не принимают и из-за чего теперь возмущаются: вы участвовали лишь в одном деле и совсем недолго.
