Прямо за дверью

Коннор кивнул – и в Камми снова вспыхнуло раздражение. С чего она взяла, что они учатся ладить? Теперь казалось, будто её опять силком сталкивают с отцом, как раньше.

– Они заявили, что для того, чтобы настолько серьёзные обвинения были прощены и забыты, требуется более длительный срок. Что вы должны быть на связи с ФБР определённое время. Они предложили год. Эта служебная записка легла ко мне на стол сегодня утром. К слову – в течение часа после того, как ФБР уведомили о новом деле серийного убийцы.

Год?

Камми уставилась на него в ужасе. Одно дело казалось посильным сроком – тем, с чем она ещё могла справиться. Но целый год? Это звучало бесконечно. А что, если через год они решат, что нужен ещё год? Это может обернуться пожизненной кабалой!

Она не понимала, что это будет значить для её будущей карьеры. Преподаватели говорили, что несколько стартапов уже готовы сделать ей предложение о работе после выпуска, но что подумает стартап, если их новый сотрудник с утра пораньше позвонит и скажет, что сегодня не придёт, потому что помогает ФБР неизвестно сколько времени – и без всякого выбора? Это может поставить крест на её перспективах.

– Я считаю, это нечестно. Так менять правила игры. А если они и дальше будут так делать?

Но Фрейзер покачал головой.

– Есть прецедент. Похожая ситуация в прошлом. Они привели её в качестве примера. Тот человек год оставался на связи – из-за своих специфических навыков.

– А после года?

– Его отпустили. Ни обвинений, ни проблем. Мы разошлись каждый своей дорогой, – сказал Фрейзер.

– Год – это ещё не значит, что дел будет так уж много, если мы сумеем подключить толковых агентов. Но всё равно, по-моему, это отговорка, – проворчал Коннор, явно раздражённый тем, что Камми позволила себе минутное неповиновение.

– Я вынужден был с ними согласиться. Год дежурств по вызову, когда это потребуется, – разумное условие. Ты даже не представляешь, какой политический и репутационный удар мы получили из-за того, что сайт лег. Для тебя это были пару минут шалостей и мести. Для нас – последствия оказались крайне серьёзными.

– Правда? – настороженно спросила Ками.

– Могу прямо сейчас сказать: время, которое мне пришлось зарезервировать под разбор этой темы, уже перевалило за тридцать часов. Тридцать часов совещаний, напрямую вызванных тем, что ты устроила с сайтом. Не считая трёх перелётов в Вашингтон, округ Колумбия, Вирджинию и Сан-Франциско на брифинги по безопасности для руководства. Прибавь к этому ещё часы – и мы далеко за шестьдесят. И это ещё не конец. Честно говоря, это время, которого у меня нет. Время, которое я предпочёл бы тратить на работу, на свою команду и на борьбу с преступностью. Но вышло так, как вышло, и разбираться пришлось мне – потому что, по чистой случайности, на момент преступления ты была жительницей Массачусетса, а значит, это моя юрисдикция.

– Видишь? – спросил Коннор, зло глядя на неё.

Ками видела. Она не понимала, что так много будет значить именно потраченное впустую время. Дело было не столько в её поступке, сколько в волне последствий, которую он поднял.

Фрейзера это ударило больно. Из-за того, что она сделала. И хотя бунтарка в Ками хотела взорваться от злости – несправедливо же, когда на ходу меняют правила, – она понимала и другое: нельзя вести себя как избалованная девчонка.

Ей нужно было проглотить гордость и взять на себя часть удара – так же, как Фрейзеру пришлось сделать это.

– Понимаю, – сказала она. – Я не осознавала.

– А с чего тебе осознавать, если очевидно, что ты вообще не уважаешь организацию? – проворчал Коннор.

Стиснув зубы, Ками его проигнорировала. Он явно пытался её взвинтить. Нельзя было на это поддаваться.

– Тогда я согласна на год. Думаю, это справедливо.

Одобрительный кивок Фрейзера совпал с тем самым мгновением, когда с лица Коннора наконец исчезла хмурость. И тут Ками подумала о ещё одном возможном осложнении.

– А если дело поступит, пока у меня выпускные экзамены?

– Мы разберёмся, – сказал Фрейзер таким тоном, что сомнений не осталось: разберётся. – И был ещё один вопрос.

Ками внутренне напряглась. Не окажется ли это той самой ниточкой, которая приведёт Федеральное бюро расследований к тому, что она копалась в их архивах?

Но Фрейзер покачал головой.

– Вообще-то я пока не готов это обсуждать. Сначала хочу посмотреть внимательнее.

Узел в животе Ками затянулся ещё крепче. Она всё сильнее убеждалась, что речь именно об этом. А раз Федеральное бюро расследований уже показало, что умеет переставлять ворота как ему удобно, Ками стало по-настоящему страшно, к чему это приведёт.

– А сейчас мне нужно, чтобы ты приступила к этому делу, – решительно сказал Фрейзер. – Коннор, хочешь разобрать его у себя в кабинете? Я распоряжусь, чтобы всю документацию переслали. – Он взглянул на часы. – Мне надо успеть на самолёт.

Они поднялись, и Ками пошла за Коннором в его кабинет, чувствуя, что эта встреча закончилась далеко не блестяще.

Во второй раз они снова начали не с той ноги – и теперь предстояло раскрыть дело о серийном убийце.

Кабинет Коннора, решила Ками, когда вошла в небольшую комнату с большим окном, в нескольких дверях от кабинета Фрейзера, был точь-в-точь как он сам. Деловой, безличный, с подчеркнуто старомодным стилем.

Он был выдержан в кремовых и коричневых тонах; массивный деревянный стол с тёмным кожаным креслом, деревянные книжные полки и картотечные шкафы. Полки были набиты томами, о которых она, даже не заглядывая в корешки, знала: всё до последней страницы – строго по работе.

Единственным ярким пятном была ваза с пёстрыми цветами на одном из шкафов.

Ками помнила, что в их последнюю совместную работу она из любопытства пробила его личную жизнь и увидела: он встречается с дизайнером интерьеров. Поскольку та жила в Вирджинии, где Коннор недавно работал, пока его внезапно не перебросили обратно в Бостон, Ками решила, что теперь у них отношения на расстоянии.

Цветы от неё – просто так? Или по поводу? День рождения, годовщина?

Спрашивать она не собиралась: Ками знала, что Коннор сейчас не в настроении отвечать. Он был на все сто сосредоточен на предстоящем деле. Вряд ли он оценит пустую болтовню, да и, по правде говоря, сама Ками никогда не блистала в светской беседе. Так что, усмехнулась она про себя, возможно, у них с Коннором куда больше общего, чем ей хотелось бы признавать.

Он сел за стол, кивком указал Ками на стул напротив и раскрыл ноутбук.

– Прислали детали по электронной почте, – буркнул он. – Похоже, дело ещё формируют.

– Какие детали? – спросила Ками, стараясь отогнать внутренние мысли и сосредоточиться на работе.

– В районе Бостона и окрестностях убиты две женщины. Обе – ножевые. В дома и квартиры проникали, но убийца действует молниеносно: влетел – вылетел, и из здания, и из района. Никто ничего не видел. Записей с камер пока нет. Похоже, он отлично знает местность, где работает. Пути отхода, соседей, где стоят камеры. Короче, преступления быстрые, грязные и хорошо подготовленные.

Оказавшись в привычной рабочей колее, Коннор говорил живее и уже не так резко.

– Почему понадобилась техническая экспертиза? – спросила Ками, надеясь, что этот вопрос снова не выведет Коннора из себя. Но он, кажется, счёл его вполне логичным.

– Потому что обе жертвы в момент смерти были в интернете. Ввязались в ссоры, дискуссии или какие-то перепалки.

– И откуда вы знаете, что это намеренно? Почему это вообще связано? – не отступала Ками.

– Потому что каждый раз, прежде чем уйти, убийца писал комментарий в той самой переписке, в которой они участвовали. Писал на их устройствах, под их именем и профилем – и только потом убирался к чёрту из их домов. Всего три слова, заглавными буквами, одинаково у обеих. «Я МЕРТВА. ПРОЩАЙ».

Глаза Ками распахнулись. Это было до жути.

Без сомнений, убийца знал, что его жертвы находятся онлайн. Но как он об этом узнавал – и почему выбрал именно этих двоих?

Озадаченная, она взяла стопку листов, которую протянул ей Коннор, надеясь, что сумеет связать ниточки в узор, который в конце концов приведёт к убийце.

И тут Коннор снова выбил её из колеи.

– Прочтёшь в машине, – сказал он. – Выезжаем.

– Куда? – спросила она, вскакивая, потому что он уже выходил из-за стола.

– На место последнего преступления. Нам сообщили час назад, оно ещё не закрыто. Там может быть то, что поможет. Давай. Время терять нельзя. – Не обращая внимания на её ошарашенное лицо, он прошёл мимо и направился к двери.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

У Ками скрутило живот от нервов, когда она подошла к неприметной машине и села рядом с Коннором. Это было ровно то, куда ей меньше всего хотелось попасть. По дороге на место убийства, с ножевыми ранениями? Что она там увидит? Насколько всё будет страшно?

Пытаясь отвлечься от этих тревожных мыслей, она пролистала бумаги, которые дал ей Коннор, стараясь как можно быстрее вникнуть в дело.

«Я МЕРТВА. ПРОЩАЙ». Мороз по коже. Это точно указывало на целенаправленность, и Ками гадала, связано ли это вообще с тем, что происходило у жертв в интернете. Они были на одном и том же портале или сайте? Хотелось верить, что в этих распечатках, ещё тёплых после принтера, найдутся нужные подробности.

– Быстро: суть, – приказал Коннор, выруливая с парковки и пролетая через главные ворота.

– Последняя жертва жила одна. Мы едем к её дому, в многоквартирный. Её зовут Брук Перкинс.

– Это общий признак? Что они жили одни? – спросил Коннор.

Ками быстро пролистала материалы, выискивая ответ.

– Нет. Первая жертва, Клео Бут, жила в доме с соседкой по жилью, но в тот момент той не было. И обе жертвы жили в разных районах Бостона. Примерно в десяти километрах друг от друга.

– Есть ещё какие-то возможные связи? Кем они работали? – спросил Коннор.

– Клео – журналистка. Точнее… была, – поправилась Ками.

– Любопытно, – сказал Коннор, и Ками поняла: он думает, не могла ли именно журналистика сделать её мишенью.

– Брук вела блог и специализировалась на комментариях про соцсети.

– Значит, обе – писали. Что-нибудь скандальное?

– Здесь об этом не сказано, но я могу выяснить.

Ками достала телефон и принялась искать.

– Не про Брук. По крайней мере, тут ничего такого нет, но я проверю. А вот Клео, по-моему, могла заниматься разоблачениями и всем таким.

Гадая, чем могла успеть отметиться Брук, Ками полезла в её портфолио в соцсетях и заодно просмотрела лайки и активность в сети.

Клиенты у неё были самые разные, а сама она активно и громко высказывалась на страницах совершенно разного толка. Казалось, у неё есть мнение обо всём – от бостонской гастрономической сцены до отношения людей к технологиям и текущим событиям. Что-то, как предположила Ками, могло быть спорным. Но в основном – болтовня и перепалки, как у девяноста процентов людей в интернете. Возможно, она упускает что-то важное, и тогда придётся копнуть глубже.

– Нам нужно сложить все кусочки. Понять, как одно преступление связано с другим. В этом цель.

– Да, Коннор, – ответила Ками, хотя вовсе не была уверена, что это будет просто. Этот убийца явно проводил расследование. Тщательное расследование. Он знал, что в тот момент жертвы были одни, и умудрялся входить и выходить, совершая убийство так, что никто ничего не замечал. И всё это – при свете дня. Последнее преступление произошло всего пару часов назад.

Значит, он не боялся. Он был умён. И сейчас он опережал их на несколько ходов – положение, которое Ками теперь хотела изменить не меньше, чем Коннор.

– Приехали, – сказал он.

Ками резко подняла голову.

Коннор остановился у аккуратного пятиэтажного дома в одном из старых кварталов центра. Уже сейчас Ками видела: убийство притягивало толпу – люди собирались, с любопытством и ужасом глазея вокруг. У входа стояло несколько полицейских машин, и в вестибюле она заметила полицейского на посту.

Пока она смотрела, отъехал белый фургон – судя по всему, фургон коронера.

Ками затаила дыхание, отчаянно надеясь, что фургон увёз тело. Может, они уже успели забрать с места всё, что нужно. Ей очень хотелось верить в это. Вид мёртвого тела на месте преступления входил в список её худших кошмаров – где-то в первых строках.

Коннор выбрался из машины и широким шагом направился в вестибюль, а Ками поспешила следом. Она пыталась охватить взглядом обстановку. Респектабельный дом с ухоженным, внушительным входом и колоннами снаружи. Лакированная стойка в холле. За ней стоял потрясённый швейцар – его допрашивал один из местных полицейских.

Где он был, когда всё это случилось? – подумала Ками. Как убийца прошёл мимо него?

По ошеломлённому, травмированному выражению лица паренька Ками не верила, что он мог быть к этому причастен, хотя не сомневалась: Коннор своими вопросами со временем это подтвердит. А ещё она была уверена, что убийца, достаточно хитрый, чтобы дважды выбраться с места преступления незамеченным, достаточно хитёр и для того, чтобы воспользоваться моментом, когда швейцар отошёл от стойки или вышел в туалет.

– Поговорим с ним позже, когда полиция закончит. Пойдём наверх и осмотрим место. Это на втором этаже, – сказал Коннор. – Держу пари, убийца поднялся по лестнице.

Были ли тут камеры? Думая о том, как технологии могли бы ей помочь, она огляделась.

Да. В вестибюле висела камера. Вот это уже полезно. Это можно было взять в работу.

– Нужно запросить запись, – пробормотал Коннор, направляясь к лестнице. Навстречу спускался другой полицейский. Он поздоровался с Коннором по имени, и они обменялись любезностями. Ками не упустила, насколько тепло звучал голос Коннора. Его буквально только она раздражала. А ведь она и поднадзорная, и напарница. Ну разве не «повезло»?

На миг мысли вернулись к молодому агенту Итану, с которым она познакомилась на прошлом деле. Итан тоже был в команде Коннора, хотя большую часть времени работал не с ним напрямую. Итан был симпатичный и умный – и совсем не типичный агент ФБР. Ками он очень нравился.

Но Итана здесь не было. Она не знала, где он. Возможно, его вообще не назначат на это дело. Поднимаясь по лестнице за Коннором, она понимала: придётся смириться с этой вероятностью.

По мере приближения к самому месту преступления атмосфера становилась приглушённой, почти шёпотной. Жёлтая лента оцепления перекрывала проход ко второй квартире со стороны лестничной клетки. Коннор нырнул под неё, и Ками сделала то же самое, чувствуя, как снова скручивает желудок.

У лифтов стояли несколько человек и наблюдали. Другие жильцы, предположила она. Возможно, они что-то видели или слышали. Ей отчаянно хотелось отделиться и поговорить с ними, а не идти туда, где произошло убийство.

– Посмотрим, что тут к чему, – пробормотал себе под нос Коннор, звуча бодро и целеустремлённо – будто им предстоит обычная рабочая задача.

Ками не думала, что когда-нибудь привыкнет к этому. И не хотела. Входить в личное пространство мёртвой женщины и шарить вокруг, выискивая подсказки в её жизни и вещах, казалось подглядыванием.

Хотя, если быть честной, Ками признала: в интернете она делает ровно то же самое. Там она быстро видит, где можно найти лазейку и как добраться до чужих личных данных. Так что, наверное, твёрдо сказала она себе, надо собраться и понять: это то же самое.

Просто здесь всё ощущалось острее и сильнее – потому что она была на месте, подходила к двери маленькой квартиры.

Первое, что она увидела – к своему огромному облегчению, – было то, что тело уже убрали. Оно больше не лежало там, где было описано в отчёте, – ничком, в дальнем конце коридора.

– Доброе утро, Коннор. – Полицейский быстро подошёл поздороваться, пока Коннор направлялся к коробке, где ждали перчатки, шапочки и бахилы.

Жалея, что она ещё такая новичок и такая неуклюжая в этих процедурах, Ками натянула всё на себя, сняв кепку ФБР, чтобы надеть шапочку. Она заметила, как у полицейского расширились глаза, когда он увидел её причёску. Явно он был поражён тем, что она из ФБР – с выбритым, эффектным фейдом, – и этот смешок в его взгляде на секунду ослабил её напряжение.

– Дверь взломал. Быстро, грубо, – объяснил коп. – Похоже, он знал, какой там замок, потому что смог вскрыть его отмычкой. Поднялся по лестнице: лифт в тот момент был на верхнем этаже. Вошёл, застал её в коридоре. Ударил ножом в спину. Она пыталась убежать.

– А телефон? – спросил Коннор. Ками заметила, куда он смотрит. На месте, где упал телефон, стоял номерок. А сам телефон, как она увидела, был в пакете для вещественных доказательств – в коробке у двери.

– Она пыталась набрать 112. Мы это знаем, потому что в то время с этого адреса зафиксировали звонок в 112, но оператор сообщил, что слышен был только крик.

Ками пробрала дрожь. Жутко. Она так отчаянно пыталась позвать на помощь. Но всё случилось слишком быстро. Времени не было.

Её выбрали целью – хладнокровно и жестоко. Зачем?

Было два места, где, как думала Кэми, можно быстро найти ответы: телефон и камеры. Телефон лежал в пакете для вещественных доказательств, и, возможно, чтобы добраться до него, нужно было соблюсти какую-то процедуру.

Но камеры – куда быстрее. Сможет ли она взломать систему и посмотреть?

Пока Коннор мерил шагами квартиру, выискивая в жилище Брук любые дополнительные улики или следы, Кэми решила попробовать.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Убийца никак не мог попасть в этот жилой комплекс, не пройдя через вестибюль. Кэми видела это, когда была внизу.

А раз он прошёл через вестибюль, значит, попал в объективы камер. Они были выставлены так, чтобы перекрывать вестибюль максимально эффективно. Это она тоже видела.

Теперь – как, опираясь на всё это, подсмотреть, кто он такой?

В этом доме стояли камеры наблюдения марки Nuwave. И Кэми знала, что у Nuwave есть один изъян в конструкции. Идентификатор пользователя защищён хуже, чем должен быть. До него можно добраться, если внедрить строку кода в командный центр. Более того, таким способом можно перехватить управление камерой и даже заблокировать доступ настоящему владельцу.

«Это весело и с этим невозможно бороться, если не скачать обновление», – вспомнила она слова одного однокурсника из Массачусетского технологического института. – «А обновление скачивают единицы. Ну вот кто этим вообще занимается?»

Кэми не собиралась захватывать камеру навсегда. Но ей хотелось доказать Коннору свою полезность – и сэкономить ему время. Наклонившись над телефоном, она принялась за работу, смутно улавливая, как в соседней комнате переговариваются полицейские.

– Никаких следов проникновения дальше вестибюля? – услышала она вопрос Коннора, обращённый к другому копу.

– Нет. Ничего. Дальше он не пошёл – разве что к ноутбуку на столе, чтобы набрать сообщение, его фирменную подпись.

– Никакого ограбления?

– На первый взгляд ничего не пропало. Убийство быстрое. Вошёл – вышел, без прочих видимых причин.

– На клавиатуре отпечатков нет?

– Как и на прошлом месте. Только отпечатки жертвы. То же самое с дверной ручкой. Мы, конечно, прочешем всё до мелочей, но, думаю, этот тип осторожен и был в перчатках.

– Похоже, почерк не вяжется с жертвой, – заметил Коннор.

– Честно говоря, по-моему, это больше похоже на заказ, чем на что-либо ещё, – сказал коп, растерянно и тревожно. – Вот прямо именно так и выглядит. Может, и не совсем профессионально, но этот парень точно был хорошо подготовлен.

– Причина смерти? – спросил Коннор, и взгляд Кэми беспокойно скользнул к тёмному пятну на ковре у дальней двери. Там она умерла. Тело унесли, но следы остались. Вдохнув, Кэми показалось, что она чувствует запах крови – тяжёлый металлический привкус в воздухе.

– Три удара ножом в спину. Левая сторона. По словам коронера – длинное острое лезвие. Целился в сердце и, судя по всему, попал, – ответил коп.

– Есть следы оружия?

– Нет. Он принёс его с собой и унес. Как и в прошлый раз: там тоже никаких следов. Он не пользуется тем, что есть в доме. На это нет времени.

– Что он пытается доказать? – пробормотал Коннор, раздражённо.

Кэми была внутри. Она обошла базовый брандмауэр и добралась до кода. И, конечно же, обновления не ставили. Потому что их никто никогда не ставит. Зачем вообще устанавливать заплатку на камеру наблюдения, если она исправно делает своё простое ежедневное дело – пишет видео?

Никто не думает, что камеру можно взломать. Никто не задумывается, чем это может обернуться.

Вот и запись. Она нашла архивы. Кэми прокрутила назад от текущего времени, продираясь сквозь историю. Сначала – полицейские. Полицейские заполнили весь кадр. Последними на месте были именно они.

Отматывая дальше назад, она увидела, как из подъезда вышла женщина средних лет, прижимая к себе сумочку – видно, спешила на работу и даже не подозревала, что в её же доме только что разыгралось тяжкое преступление.

Следом вышла другая женщина, держа за руку маленького ребёнка. Пока часы ползли обратно к восьми утра, в подъезд вошёл мужчина в форме курьера, и на миг она подумала, не он ли убийца, но тут же увидела, как он приветствует консьержа, пожимая ему руку – словно они были знакомы.

И вот он появился. У Кэми перехватило дыхание, когда она его увидела.

Он был в тёмной одежде, в бейсболке, в массивной куртке, а лицо почти полностью скрывал шарф, намотанный до самых глаз. Он держал голову опущенной, шёл быстро, целеустремлённо. За стойкой никого не было. Он нажал кнопку вызова одной из квартир и коротко сказал что-то в домофон.

Потом с лязгом открылась решётчатая дверь, и он широким шагом поднялся по лестнице.

Кэми продолжала смотреть, сердце подступило к горлу, но он свернул раньше, чем самая дальняя камера в здании смогла чётко поймать его лицо. Ракурс был неудачный. Будто он знал, что за ним наблюдают, и, найдя слепую зону, специально выстроил траекторию так, чтобы пройти именно через неё.

Но и того, что она увидела, хватало.

Под шарфом и кепкой убийца казался высоким, атлетически сложенным, с широкими плечами. Он двигался уверенно, без тени колебаний и страха.

Кэми стало трудно дышать, пока она смотрела. В его яростной решимости было что-то такое, от чего кровь стыла в жилах. Этот тип был убийцей-одержимцем. Иначе и быть не могло.

Но почему решётка вообще открылась перед ним, позволив ему так уверенно пройти?

Он ведь точно не мог позвонить в квартиру Брук?

Нет, по времени это не сходилось. Если бы он позвонил ей, придумав правдоподобный предлог, она бы сама открыла ему дверь. Ему не пришлось бы врываться силой, и у неё не было бы ни времени, ни возможности набрать 911. Она оказалась бы с ним лицом к лицу – и он мог бы убить её мгновенно.

Но он так не сделал – вероятно, потому что она спросила бы, кто он такой, и не впустила бы его. Значит, он выбрал кого-то другого. Кого именно – и откуда он знал, что этот человек откроет? Потому что выглядело так, будто он был уверен заранее.

Она перемотала запись и снова приблизила изображение.

Если всмотреться, можно ли заметить движение его руки? Лицо он прятал от камеры, а вот руку – нет.

В замедленной съёмке Кэми посмотрела ещё раз, когда Коннор и второй полицейский вернулись из соседней комнаты.

– Ничего, – говорил Коннор раздражённо. – Теперь надо понять, как он попал внутрь. Как прошёл через вестибюль.

– Похоже, он выбрал момент, когда консьержа отвлекли вниз – открыть гаражные ворота. Значит, он следил за домом, – сказал полицейский. – Но всё равно, чтобы пройти через эту защитную дверь, кто-то должен был ему открыть и впустить по домофону.

– Он не звонил ей. Если бы звонил, она бы не успела набрать 911, – сказал Коннор, повторяя мысли Кэми.

– Работы будет много: в этом комплексе тридцать пять квартир, – сказал полицейский.

– Начнём с тех, что ближе ко входу, и попробуем идти дальше. Но к тому времени, как мы всё это проверим, мы, возможно, уже будем ломать голову не над тем, откуда он пришёл, а где он сейчас.

Кэми нажала «Пауза» и повернулась к нему.

– А если я смогу выяснить это за вас? Это сэкономит вам время?

– Это зависит от того, сколько времени это займёт у вас, – буркнул Коннор, явно не оценив её стараний. – Дел полно. Мы не можем тратить часы на добычу этой информации. Иногда быстрее – ногами пройти.

«Вот, у меня здесь», – сказала она, на миг испытав довольное удовлетворение от потрясения на его лице. – «По-моему, он позвонил в третью квартиру. Посмотри и скажи, что думаешь».

ГЛАВА ПЯТАЯ

Пять минут спустя Кэми стояла в полушаге позади Коннора, пока он стучал в дверь квартиры номер три. Она радовалась, что смогла это вычислить. Теперь у них было – по крайней мере – представление о росте и комплекции убийцы; кроме того, они понимали, как он проник внутрь, а это могло привести их дальше.