Всего лишь раз

Пока Коннор и патологоанатом снова обсуждали возможные места инъекций, Кэми взглянула на пронумерованные пакеты – в них лежали вещи, которые были при жертвах, когда их нашли.

Она увидела, что у всех на запястье было фитнес-устройство. Наверное, так и должно быть. Эти женщины были спортсменками, тренировались. Конечно, они носили такие гаджеты.

Первая жертва, Линн Хорвуд, была в синих спортивных шортах, серой майке, с фитнес-устройством и в кроссовках. Вторая, Джилл Уайтли… вот это уже интересно, подумала Кэми.

В ее куче вещей, вместе с одеждой, Кэми увидела характерный силуэт баллончика с перцовым спреем. Для человека, который в тот момент тренировался, носить с собой перцовый спрей – необычно. Возможно, это указывало на недавнюю угрозу или какой-то инцидент.

Джилл Уайтли однажды уже сумела уйти от убийцы и приняла меры, чтобы на нее не напали снова? Если она жила в страхе, нужно выяснить, кого именно она так боялась.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Коннор, я вижу, что Джилл Уайтли носила с собой перцовый спрей, – сказала Кэми, как только Коннор закончил говорить с патологоанатомом. – Смотрите. Он в пакете с ее вещами. Он был при ней в тот момент.

– Явно воспользоваться она им не успела, – задумчиво сказал Коннор. – Но да, зачем вообще носить его при себе? Она занималась на дорожке в местном спортзале, когда умерла. Не бегала же по городским подворотням. Зачем ей этот баллончик? – Он помолчал. – Если я правильно помню по отчёту, в том же спортзале иногда тренировалась и Линн Хорвуд. Значит, тут может быть связь.

– Можем выяснить, были ли у неё проблемы с кем-нибудь в спортзале, или кто-то мог проследить за ней до него? – спросила Кэми, и её снова кольнуло сожаление: будь Итан в офисе, он бы раздобыл всё это за считанные секунды. – Я, конечно, не специалист, но мне казалось, что на тренировку она бы его с собой не брала. Может, носила для защиты по другой причине?

– Нужно проверить. Думаю, здесь мы закончили. – Он повернулся к патологоанатому. – Я хочу, чтобы вы ещё раз осмотрели эти тела. Представьте, что мы имеем дело с умным, кровожадным психопатом – тем, кто всё спланировал и умеет скрывать любые следы. Не просто хитрецом в обычных пределах. И посмотрите, приведёт ли нас это куда-нибудь.

– Сделаю, – пообещал патологоанатом.

Коннор развернулся и вышел из морга, а Кэми поспешила следом, с облегчением чувствуя, что эта часть расследования осталась позади.

Снимая СИЗ, Кэми услышала, как Коннор в своём кабинете говорит по телефону с кем-то ещё.

– Нам нужно глубже копнуть биографию Джилл Уайтли. Любые неприятности, в которые она была вовлечена, любые дела, которые она открывала – всё проверь и сообщи мне.

Он отключился и повернулся к Кэми.

– Судя по всему, ближайшая родственница Джилл здесь, в Бостоне, – её сестра, Эйми. Поехали поговорим с Эйми, узнаем у неё кое-какие подробности.

Кэми поспешила к машине, забралась внутрь и ещё раз проверила дату смерти Джилл, пока Коннор мчал их по залитому солнцем воскресному утру. Джилл умерла три дня назад – значит, её сестра всё ещё будет эмоционально разбита. Кэми понимала: разговор предстоит тяжёлый.

– Вижу, Эйми живёт недалеко от Джилл. Тот же пригород, – сказал Коннор, глянув на карту, а потом на материалы дела, которые Кэми держала раскрытыми. Это хорошо, знала Кэми: когда живёшь в одном пригороде, больше шансов, что сёстры близки. Возможно, Джилл делилась с сестрой своими тревогами или страхами.

Пока Коннор петлял по улицам, его телефон снова зазвонил.

– Алло, Коннор слушает?

В резкой, тревожной нотке его голоса было что-то такое, от чего у Кэми мгновенно участился пульс.

Неужели это из больницы? Новости про Итана?

Она ждала, пока Коннор заговорит, сжавшись внутри: живот свело, напряжение нарастало. Итан умер? Или ему стало лучше настолько, что его сняли с аппарата жизнеобеспечения?

От мысли, что он может умирать, её затошнило, закружилась голова.

Но Коннор ничего не выдавал. Отвечал односложно. Быстрое «Да», короткое «Принял», затем он поблагодарил звонившего и прервал вызов. Кэми хотелось спросить, но она решила не делать этого.

Если звонок был по другой причине, лучше Коннору не напоминать, насколько она переживает за состояние Итана. Он наверняка и так это знал, но она обещала не позволять этому влиять на работу по делу.

– Здесь живёт Эйми Уайтли, – сказал Коннор.

Они оказались в районе, полном маленьких аккуратных домов – всё вокруг дышало семейным уютом. Кэми увидела, как мама с двумя детьми переходят дорогу, направляясь к парку с качелями и лазалкой. Двое подростков катались на скейтбордах на соседней улице. Мужчина работал в саду, подстригая живую изгородь.

Коннор остановился возле опрятного кирпичного домика; на подъездной дорожке стоял красный «Мини». Кэми вышла из машины и вместе с ним пошла по дорожке к дому.

Коннор нажал на дверной звонок, и после паузы дверь открыла молодая женщина. Вспомнив фото из досье, Кэми отметила: тёмные волосы и глаза – точь-в-точь как у Джилл Уайтли. На вид ей было под тридцать, и лицо у неё было измученно-напряжённым.

– ФБР, – сказал Коннор, показывая удостоверение. – Мэм, вы Эйми Уайтли?

– Да, – ответила она дрожащим голосом. – Полагаю, вы хотите задать вопросы о Джилл?

– Если вы сейчас в состоянии отвечать. – Голос Коннора звучал вежливо. – Понимаю, вы, должно быть, очень расстроены, но любые сведения помогут следствию.

– Да… думаю, смогу. Полиция уже разговаривала со мной на следующий день после… после того. Проходите.

Она провела их в небольшую гостиную. Там Кэми невольно растрогало: на журнальном столике стояло несколько фотографий Джилл, рядом – большая горящая свеча.

– Я просто убита этим… Мы были очень близки, – сказала Эйми и опустилась на диван, глядя на снимки и часто моргая.

Кэми и Коннор сели напротив, на другой диван.

– Мне очень жаль, – сказала Кэми.

– Расскажите о жизни Джилл. У неё были отношения?

– Нет. Она была одна. Мы обе одни. Джилл занималась триатлоном. Она жила этим спортом и надеялась, что её возьмут в одну из сборных штата, и тогда она сможет продвинуться дальше.

– Значит, она очень усердно тренировалась? – с сочувствием спросил Коннор.

– Да. Она весь год тренировалась на износ. Это и была её жизнь, по сути. Спортом она занималась с детства. Это было частью её самой.

Глаза Эйми блестели от слёз, лицо сводила судорога горя. Кэми видела, как больно ей думать о том, что сестру убили. Похоже, Эйми изо всех сил сдерживала слёзы, готовые хлынуть потоком.

– У неё были враги? Кто-то, кто мог желать ей зла? – спросил Коннор.

– Нет. Ни за что. Она вообще не такой человек. Она ни с кем не ругалась. Днём она работала в спортзале. Когда не тренировалась сама, занималась с клиентами.

– В спортзале не было проблем с людьми? Кто-то приставал к ней? – Голос Коннора стал серьёзнее. – Мы заметили, что при ней был перцовый баллончик. Почему?

Эйми задумчиво прищурилась.

– Перцовый баллончик? Это мне кое-что напоминает. Она и правда упоминала баллончик. И обычно она его не носила. Она всегда шутила, что её так просто не напугаешь, – сказала Эйми.

Кэми тревожно ждала, надеясь, что та вспомнит. И Эйми вспомнила – решительно кивнула.

– Она сказала, что в спортзале были проблемы: несколько клиенток жаловались, что к ним приставал какой-то тип, который там ошивался, и ей самой пришлось принять меры. Но она его не знала. Просто какой-то случайный незнакомец. Думаете, это он мог быть убийцей? – спросила она, и в её взгляде снова вспыхнул ужас. – Я полиции не сказала. Они спрашивали только, не следил ли за ней кто-то и не ссорилась ли она с кем-нибудь. Про этого мужчину я тогда не подумала.

– Иногда детали вспоминаются не сразу, но нам важно всё проверить, – сказал Коннор. – Любая информация может оказаться решающей. Джилл подавала на него официальную жалобу?

– Она говорила, что собирается, но больше я ничего не слышала. К сожалению, на прошлой неделе я свалилась с гриппом, и мы не виделись, как обычно. Она избегала людей с гриппом: при такой форме ей было опасно подхватить вирус – у неё скоро должны были быть соревнования. Так что я так и не успела узнать.

– Вы нам очень помогли, – похвалил Коннор.

Так и было. Когда они поднялись, снова выразили соболезнования и собрались уходить, Кэми понимала: визит получился очень полезным. Во-первых, они узнали, что Джилл не была пугливой. Если она побежала от предполагаемого убийцы, на то должна была быть очень веская причина – и Кэми сомневалась, что Джилл могла «умереть от страха».

А во-вторых, она подала жалобу на человека, который приставал не только к ней, но и к другим женщинам. А это уже явно указывало на вероятность серийных преступлений.

Как только Коннор вышел из дома, он снова схватился за телефон, чтобы разузнать побольше об инцидентах в местном спортзале, где Джилл тренировалась и работала.

– Есть какие-нибудь записи? – спросил он того, с кем говорил. Затем кивнул. – Спасибо.

Он повернулся к Ками.

– Мужчине, который домогался посетительниц спортзала, местная полиция вынесла предупреждение, а после жалоб его вывели с территории, но, по словам полиции, никто пока не подал заявление. Однако они знают, кто это. Его зовут Дирк Фишер, и он живёт всего в нескольких кварталах от спортзала. Говорят, он работает в фармацевтической компании. – Лицо Коннора стало задумчивым, и Ками поняла: он вспомнил те странные остановки сердца. – Поедем и поговорим с мистером Фишером немедленно, – решил он.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

У убийцы росла коллекция масок. От безликой, пустой и пугающей лыжной маски, которой он пользовался совсем недавно, до жуткой маски Джокера – с широкой, кровавой, небрежной ухмылкой.

Каждый раз, выходя вершить свою месть, он надевал другую. Разумеется, в зависимости от настроения.

Прошлой ночью он чувствовал пустоту, переполненную яростью; мир казался ему невыносимым. И потому он выбрал маску с гладким, бесстрастным лицом. Ему понравилось действовать в ней. Отличная маскировка – когда раздаёшь по заслугам.

Но её он износил и выбросил, и теперь снова пополнял коллекцию.

Он был в магазине товаров для вечеринок, перебирал стопки хэллоуинских масок, выставленных на распродажу – Хэллоуин ведь только что прошёл.

– Могу помочь? – спросила продавщица. Светловолосая женщина с большими голубыми глазами. Он сразу понял: она не разбудит в нём злость. Она была не из тех, с кем его всю жизнь сравнивали. Фигуристая, с пухлым миловидным лицом. Такая, что, наверное, заставляет себя раз в неделю сходить в спортзал – и чаще всего не выдерживает. Такая, что спокойно съест хороший ужин и не будет бояться потом заказать десерт.

С такими женщинами – такими людьми – ему было спокойно.

Он улыбнулся ей. Он знал: когда у него хорошее настроение, он выглядит привлекательно. Она не найдёт в нём ничего, чего стоило бы бояться, пока на нём нет маски.

– Ищу несколько масок. Надо ставить сценки с племянницами и племянниками. У нас вечно не хватает персонажей.

– Звучит весело, – сказала она. – Как насчёт Бэтмена?

Слишком приметно, подумал он.

– Уже делали, – с сожалением ответил он.

– Тогда, может, пират?

Он улыбнулся.

– Вот это разговор, – сказал он.

Она протянула пиратскую маску. Растрёпанная борода, кожаная повязка на глазу, шрам на щеке и сдвинутая набок шляпа. Маска была хорошая – если бы не одна проблема. Повязка закрывала одно из глазных отверстий, а ему нужны были оба глаза, чтобы выслеживать добычу.

Однако купить её всё равно не помешает. Это лишь подтверждало его легенду.

– А вот симпатичная. Шмель. Очень необычно.

Она подняла её. Но и это ему не подходило. Слишком жизнерадостная. У шмеля была улыбающаяся мордочка, он выглядел добрым и совсем не опасным. А он хотел, чтобы последним чувством в сердцах его жертв был ужас.

Ему нравилось считать себя персонажем, когда он надевал маску. Нравилось думать, что он – кто-то другой. И он знал: выбранная маска должна дать ему образ, логичную причину для того, что он делает.

– Мне нужно что-нибудь пострашнее, – настоял он. – Племянницы и племянники любят ужастики.

– О, у нас есть несколько таких. Правда, они подороже, – сказала она с улыбкой.

– Мне всё равно, – ответил он.

Она повернулась и отошла к месту, где в стороне стояла небольшая стойка с масками. Сняла с неё одну и принесла ему. Это был череп. Широкие пустые глазницы, острые скулы, тёмные провалы теней и оскаленные зубы. Череп был безупречен. Едва увидев его, он понял: именно эту маску он хочет надевать на охоту.

– Идеально, – похвалил он.

– Или вот эту?

– Тоже отлично, – сказал он.

Это была маска дьявола: красный, закрученный в ухмылке рот, тёмные сверкающие глаза и злобно острые рога. И она тоже была идеальна. Он представил, как явится к следующей жертве в таком обличье. Как она перепугается. Это будет лучший финал – смотреть в это рычащее лицо.

Он снял её с полки.

– Точно не хотите шмеля? – спросила она разочарованно.

– Не в этот раз. Эта – определённо лучшая, и ещё я возьму пирата и череп, – сказал он и протянул карту.

Она смотрела на него, и внутри что-то шевельнулось. Она была хорошенькая. Ему нравился изгиб её губ и цвет волос. Но он не хотел тянуться к ней. Ему нужно было пережить эту кочку на пути и убедиться, что он окончательно одолел демонов прошлого. Нормальной жизни, с нормальной женщиной, у него не могло быть, пока он сам – товар с дефектом.

И всё же он знал: она ему нравится.

Нравится больше, чем остальные женщины, которые любили считать себя настолько лучше его. Такие и будили в нём чудовищ.

Он улыбнулся ей, и она ответила собственной – нервной – улыбкой.

– Хорошего дня, – сказала она так, словно и правда этого желала.

– О, он будет хорошим, – ответил он и знал, что насладится каждой минутой. Возможно, он скоро снова зайдёт сюда за покупками. Опыт вышел удачный. Общение с этой женщиной его успокоило. Она ничем его не задела. Не то что другие.

Он понимал: маску нужно надеть как можно скорее. Времени терять нельзя. Пора снова выходить на охоту, и знакомая ярость поднялась в нём, когда он увидел по ту сторону дороги яркие неоновые вывески спортзала.

Таких женщин было слишком много, а его работа тянулась мучительно медленно. Изучить, выбрать подходящую добычу, выяснить, когда она останется одна, – всё это требовало времени. И, конечно, его визитная карточка – тот самый, жизненно важный пульс перед тем, как начнутся предсмертные судороги.

Он знал: если его поймают, он окажется в тюрьме, и потому тщательное планирование – вопрос необходимости. И всё же он понимал, что ждать дольше не может. Нужно сделать то, что он задумал, и сделать это скоро.

– Я готов к тебе, – сказал он.

Он чувствовал, как тело начинает гореть от злости, и понимал: надо заглянуть в зал и выплеснуть часть этого огня. Беговая дорожка, эллипсоид, жим лёжа.

Машины, которые он ненавидел. Как же он их ненавидел. Эти ассоциации были кошмарными, и человек в маске знал: самая жестокая насмешка судьбы в том, что теперь ему приходится пользоваться этим оборудованием, чтобы оставаться достаточно сильным и выносливым для своей – столь важной – работы.