Всего лишь раз

Это было бы не так просто, как звучало, потому что Коннор уже всё решил. Обычно его трудно было отговорить от принятого решения без логичных доводов, а сейчас Камилла была не в том состоянии, чтобы приводить логичные доводы.

Зато она была в состоянии нелогичного упрямства – и у неё имелись идеи, как оказаться в положении, где это упрямство можно будет применить.

То, что в выпускной год в Массачусетском технологическом институте она была звездой курса, давало ей в этом смысле кое-какие преимущества, и Камилла это знала. У неё был доступ к даркнету, и она дружила с целой сетью лучших хакеров мира. Её многому научили люди, считавшие, что мир становится лучше, когда плохие парни побеждены. Под «плохими парнями» в разные моменты подразумевали разное – смотря кто говорил.

Минуту спустя она уже была на подвальном уровне и подходила к машине Коннора.

Заперто. И это была не «умная» машина. В том, что касалось информационных технологий, Коннор был в некотором роде технофобом. Зато он определённо был человеком людей, человеком действия и человеком, который всё делает руками, в их тандеме. А она – техногик. Он открывал автомобиль обычным брелоком, в который было бы непросто влезть.

Но там были ворота, ведущие из гаража ФБР на улицу. В них было больше потенциала, потому что управлялись они через более широкую беспроводную сеть, в которую, как ей казалось, она сможет пробраться.

Камилла быстро проверила эту мысль. Она понимала, что сейчас не в лучшем состоянии, чтобы концентрироваться. Но по крайней мере софт у неё был лучший. С тех пор как она начала работать на ФБР, она стала разыскивать программы, способные быстро взламывать барьеры и защиту. Она усвоила, насколько важно уметь работать под давлением быстро, когда что-то нужно открыть. Или, конечно, удержать закрытым. И сейчас был один из таких случаев.

Ладно, сразу не получится. Всё-таки это ФБР, и даже на таких базовых устройствах, как выездные ворота, у них был высокий уровень защиты. Но у Камиллы уровень хакерских навыков был ещё выше. Она была по-настоящему сильна – в среде, жадной до такого умения. Только поэтому она и получила сделку с ФБР, а не отправилась за решётку.

Технологически она опережала остальных, но сейчас, в этих обстоятельствах, время всё равно было решающим фактором. Фрейзер сказал «десять минут», но в понимании Коннора это, вероятно, означало «пять».

Коннор был занят и терпеть не мог сидеть за столом. Фрейзер был ещё занятее и работал на пределе – у него была требовательная, ответственная должность. Этот инструктаж будет сверхкоротким, Камилла не сомневалась.

Она нахмурилась, уставившись в телефон. Ну же, подбодрила она его. Делай что должен. Дай мне управление этими воротами.

В этот момент она увидела фигуру, быстро сбегающую по лестнице. Камилла скривилась от досады – время вышло. Похоже на Коннора. Осанка, комплекция.

Чёрт, подумала она. Слишком медленно. Коннор – теперь она видела его ясно – торопливо шёл к своей машине, явно спеша. Он уезжал, направлялся на место преступления без неё. Он успевал туда вовремя, чтобы работать в паре с кем-то, кто не она.

Камилла сжала кулаки и почувствовала отчаяние – будто она упустила свою сделку с жизнью, будто попыталась заключить безрассудную сделку с судьбой и проиграла.

Но тут телефон завибрировал.

Она быстро опустила взгляд. Наконец-то программа сработала. На экране появлялся доступ к воротам, которыми ФБР управляло въездом и выездом транспорта. И вот – те самые, которые ей нужны.

Когда машина Коннора рванула к ним, ворота затрещали и начали открываться.

Спрятавшись за ближайшей припаркованной машиной, Камилла нажала на консоли «Закрыть», представляя себе мгновение удивления Коннора, когда ворота развернутся в обратную сторону и начнут делать ровно противоположное тому, что должны.

Он уже собирался попробовать открыть ворота снова, и она не могла этого допустить. Работая так быстро, как только могла, Кэми активировала запорный механизм ворот, едва те полностью закрылись. А потом отошла в сторону и нырнула за ближайшую припаркованную машину, чтобы посмотреть, чем это кончится.

Она видела Коннора в машине: он нетерпеливо жал и жал на кнопку.

– Да ну же! – вслух произнёс он. Но ворота оставались заперты.

Он попробовал ещё раз. И ещё. Она видела, как в нём нарастает раздражение и злость. Это читалось по всему – по тому, как он вдавливал кнопку пульта, по напряжённой хватке на руле.

Кэми решила: пора действовать.

Она вышла из-за машины – и тут же поймала на себе взгляд Коннора; он мгновенно повернул голову в её сторону.

Повисла двухсекундная пауза, и Кэми поняла: Коннор точно догадался, что происходит. Он опустил стекло.

– Открой ворота, Кэми, – сказал он таким тоном, по которому было ясно: он на пределе.

– Нет, – ответила она. – Нам ещё кое-что нужно обсудить.

– Сейчас не время лезть и мешать! Перестань тянуть, – надавил он.

– Тогда возьми меня с собой, – настояла она.

– Ты сейчас не в том состоянии, чтобы вести дело! – возразил Коннор.

– По-моему, в том.

– А по-моему – нет.

– Я только что взломала твои выездные ворота. И ты ещё сомневаешься в моих навыках?

– Я сомневаюсь в твоей собранности. Ты разваливаешься на части.

– Ну и с кем ты тогда собираешься работать? Я что-то не вижу на пассажирском сиденье никого – ни целого, ни «по кусочкам». Может, я кого-то не заметила. Ах да. Может, там просто никого нет! – она сверкнула на него глазами, чувствуя злость не меньшую, чем у него.

– Есть агент в другом штате, он сможет подключиться к концу дня. Завтра его доставят самолётом, – сказал Коннор.

Это наглядно показывало, какая сейчас у ФБР нехватка специалистов в технике, и Кэми постаралась использовать это в свою пользу.

– Завтра? – переспросила Кэми. – Ты всегда говоришь мне, как важно время в расследовании. А теперь выходит, ты собираешься целый день работать один, без напарника, который реально силён в ИТ? Это недопустимая задержка. Я хотя бы помогу тебе сейчас, – попросила она.

Коннор вздохнул. Она видела: до него дошло. И ещё, подумала она, он начинает понимать, что прямо сейчас ей нужна работа – и что она правда хочет помочь.

Снова вздохнув, он сдался.

– Сегодня я возьму тебя с собой. На испытательный срок, – предупредил он. – Любая проблема, любой признак того, что ситуация с Итаном сбивает тебя с дела, – и всё. Поедешь домой.

Кэми накрыло глубоким облегчением: она сможет выполнить свою часть сделки.

– Ладно, – сказала она. – Я согласна. Спасибо, что даёшь мне шанс. Я тебя не подведу, Коннор. Обещаю.

Она добилась своего. И теперь была готова работать. Она знала: если хочет помочь Коннору, придётся пахать. И очень хотелось верить, что времени на потерю концентрации просто не будет.

Коннор разблокировал машину. Кэми услышала, как щёлкнули замки, и бросилась к пассажирской двери.

– Ну хорошо, – уступил Коннор. – А теперь открой эти чёртовы ворота.

Поспешно устраиваясь на сиденье, она нажала кнопку, чтобы снять блокировку с ворот. Те сразу же плавно разъехались.

Коннор вдавил газ и вылетел из гаража на дорогу. Пристёгивая ремень, Кэми упрямо смотрела вперёд.

– Мы едем на место преступления? – твёрдо спросила она. Места преступлений ей никогда не нравились, но она сделает всё, чтобы найти этого убийцу – чего бы это ни стоило.

Коннор бросил на неё взгляд, удивлённый её тоном, затем потянулся назад, схватил с заднего сиденья папку и протянул её Кэми.

– Вот материалы по делу, – сказал он. – Тебе лучше прочитать и как можно быстрее войти в курс, потому что то, что делает этот убийца, на первый взгляд невозможно.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

– Невозможно? – встревоженно переспросила Кэми и схватила папку, пока Коннор продолжал.

– Место преступления всё ещё не закрыто, и оно всего в десяти минутах отсюда. Туда мы и едем – посмотрим, не осталось ли каких-нибудь следов.

Места преступлений всегда были для Кэми камнем преткновения, но на этот раз она пообещала себе: какие бы ужасы ни ждали её там, она справится. Ради Итана она это сделает.

Коннор помчался по главной дороге и резко свернул на боковую. Кэми заметила указатели на большой спортивно-атлетический комплекс – в паре километров впереди. Это туда они едут?

Она быстро пролистала материалы дела, чтобы к их приезду уже лучше понимать, что происходит.

Три спортсменки уже погибли, читала Кэми, и её одновременно охватывали ужас и странное любопытство. Каждая умерла во время одиночной тренировки.

– У всех, похоже, сердечный приступ? – спросила она Коннора, который нетерпеливо ждал на красном.

– Да. У всех вроде бы сердечный приступ прямо во время тренировки, но есть признаки того, что перед смертью они боролись. Следы, синяки на руках – такие на тренировку не спишешь. У одной пропал кроссовок. Другая потеряла резинку для волос. И самое странное – на руке у каждой перманентным маркером нацарапана цифра. У первой жертвы – 195. У второй… не помню. А у третьей, о которой сообщили сегодня утром, – 180.

– То есть какой-то неизвестный убийца гнался за ними, они с ним боролись, потом он как-то доводил их до сердечного приступа, а затем писал цифру на руке? – недоверчиво спросила Кэми. Одно имя ей было знакомо. Линн Хорвуд – известная бостонская бегунья. Кажется, пару лет назад она была на Олимпиаде, припомнила Кэми. Во всяком случае, достаточно знаменитая, раз даже Кэми, которая спортом почти не интересовалась, о ней слышала.

– «До смерти перепугалась» – так объяснил один из полицейских, который был на втором месте, где убили Джилл Уайтли. Прилипло, – сказал Коннор. – Но я уверен, что тут не всё. И нам нужно понять, что именно.

– А если они во время тяжёлой тренировки пытались убежать от убийцы… это могло вызвать приступ?

– Я в это не верю. Не у трёх разных женщин.

Кэми тоже не верила, что трёх подготовленных, жёстких спортсменок можно просто загнать до изнеможения – или напугать до смерти. Ни одно объяснение не звучало правдоподобно. А вот мысль о преследователе, который каким-то образом убивал их так, что это не удавалось обнаружить, казалась возможной – и от этого становилось особенно жутко.

После погони со стрелком Кэми слишком хорошо помнила, каково это – когда за тобой охотятся. Ужасно. Не на уровне «умереть от страха», но вполне на уровне «страшно настолько, что бежишь, потому что иначе тебя убьют».

– Значит, убийца гонится за этими женщинами, а когда догоняет – делает что-то, из-за чего у них случается приступ? – Кэми снова и снова пыталась уложить это в голове. У всех? – И никаких следов?

– Пока никаких.

– Это же безумие! Он ведь должен был что-то сделать, особенно если они с ним боролись. Там наверняка есть ещё что-то. Может, он душил их во время борьбы – или что-то вроде того?

– Возможно, – сказал Коннор, включил поворотник и свернул к спортивному комплексу. – Вот об этом нам и нужно думать. Я тоже не верю ни в «до смерти перепугалась», ни в «загнали до смерти». Надо копать глубже. Но мы уже на месте – посмотрим, что случилось с этой последней жертвой. Её зовут Давина Брайт.

– Давина Брайт, – повторила Кэми, чувствуя, как важно запомнить имя и понять, какой была эта женщина до своей трагической смерти.

Коннор притормозил у главных въездных ворот. Комплекс оказался огромным – Кэми это сразу увидела. Справа возвышался большой стадион, слева тянулись несколько меньших зданий и открытые тренировочные площадки.

Кэми заметила, что у комплекса стоят две полицейские машины и карета скорой помощи, но, пока Коннор парковался, скорая медленно тронулась и уехала.

Они выбрались из машины и направились к входу в спортивный комплекс.

Там двое полицейских разговаривали с перепуганным смотрителем в уборочном комбинезоне и мужчиной в синем спортивном костюме – Кэми решила, что это управляющий.

Кэми вместе с Коннором подошла поближе, чтобы расслышать, о чём они говорят.

– ФБР, – коротко представился Коннор, показывая удостоверение; полицейские кивнули в знак приветствия. – Введите меня в курс дела, пожалуйста.

– Давина поздно ночью забронировала манеж, – сказал управляющий, и в его голосе слышалась мука; в худом загорелом лице широко распахнулись карие глаза. – После закрытия. Когда я проверял дверь, она была заперта. Я решил, что кто-то из тренеров запер всё и она уже ушла. Я даже не заглянул внутрь!

– Есть другой вход? – спросил Коннор.

– Да, есть служебный вход и, конечно, подземный туннель, который ведёт вниз, в раздевалки – ими пользуются во время больших матчей. Но спортсмены, которые тренируются допоздна, всегда входят через главный вход со стороны парковки.

Однако способы попасть внутрь всё же были. Убийца мог пробраться одним из обходных путей, перекрыть или запереть главные двери и затем начать преследовать эту бедняжку, которая тренировалась в одиночку. От этой мысли Кэми передёрнуло – жутко.

– Значит, вы вчера уехали домой?

– Да, я уехал домой! – он посмотрел на Коннора так, будто не мог поверить, что сделал это. – Я проверил двери, увидел, что свет выключен, и ушёл. Теперь мне так ужасно.

Коннор покачал головой.

– К тому времени жертва уже была мертва. Вы не могли знать. А что произошло утром?

– Самая ранняя запись была на одиннадцать утра, – объяснил управляющий. – Поэтому Коди зашёл в девять – прибраться – и нашёл её.

– Она лежала у двери, – сказал Коди, качая головой, словно пытаясь вытряхнуть из памяти тот миг. – Я увидел ссадину на руке, и одна серёжка у неё расстегнулась и лежала рядом. Часы тоже были разбиты. Я сразу понял, что дело серьёзное, что на неё напали. Проверил пульс. Признаюсь, я паниковал, но пытался вспомнить, что делают в таких случаях. Пульса не было. Я сразу позвонил в полицию и нашему управляющему.

Кэми подумала, что, хотя оба мужчины были потрясены и явно не в себе, похоже, они всё сделали правильно.

– Осмотр места продолжается? – спросил Коннор.

– Да, криминалисты уже там, – ответил полицейский.

– Пойдёмте посмотрим, – сказал он Кэми.

Пока Кэми шла за ним к крытой беговой дорожке, мысли сами собой снова свернули к Итану. Его лицо. Его хриплое дыхание, когда он задыхался. Ужас, когда она видела, как стрелок перебирается от машины к машине, высматривая их.

Тот кошмарный миг перевернул их жизни, и Кэми вновь накрыла волна тревоги за Итана. Выживет ли он? Хорошо это или плохо, что он уже больше суток на аппаратах жизнеобеспечения?

Потом Кэми решительно оттолкнула эту мысль: переживания об Итане сейчас ей не помогут. Единственное, чего она добьётся, – Коннор тут же уберёт её с дела, если заметит, что она отвлекается. Она не могла позволить себе рассеянность и должна была сосредоточиться.

Там, у главной двери, она увидела, что участок в несколько квадратных метров обтянут лентой с обозначением места преступления. Прямо у дверей – там, где всё закончилось. Кэми отпрянула, представив, какой страх должна была испытать Давина.

Они остановились задолго до места, надели перчатки, шапочки и бахилы. Ками надеялась: если была борьба, убийца мог оставить какие-нибудь следы. Но раз на двух других местах их не нашлось, она опасалась, что он действовал слишком осторожно.

Вот серёжка – рядом с ней стоял номер, выставленный полицией.

И часы. Они тоже лежали на искусственном покрытии, и рядом с ними был поставлен номер.

Приглядевшись, Ками поняла: это фитнес-часы, спортсменка явно тренировалась с ними.

Фитнес-часы, как и большинство «умных» устройств, обычно можно взломать.

Ками пришла в голову мысль. Возможно, с этого места можно снять больше – не просто улики, а буквальный, физический след того, через что прошла Давина.

– Попробую влезть в эти часы, – пробормотала она.

У неё уже было предположение, что может означать цифра, нацарапанная на руке у Давины.

Права ли она? Всё зависело от того, какие данные успели записать часы прежде, чем их хозяйка умерла в ужасе.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Открыв телефон и запустив нужную программу, Ками принялась пытаться получить доступ к брошенным часам жертвы. Ремешок был порван, но сами часы выглядели целыми. И заряда в них оставалось ещё примерно на час. Ками предположила, что после смерти Давины часы просто ушли в спящий режим – мониторить было нечего.

Что она сможет узнать из этой леденящей душу информации?

Программа поймала сигнал Bluetooth. Теперь нужно было добраться до сохранённых записей.

Вот начало тренировки Давины. Здесь она включила отслеживание пробежки.

– Смотри, – сказала она Коннору. – Я связалась с её часами. Посмотри, что они показывают.

Он наклонился ближе, уставившись в экран.

– Вот здесь началась тренировка, – сказала Ками, указывая на точку. – Видишь, она подходила к делу научно. Поставила сигналы, когда нужно ускориться и когда сбросить темп, и ещё уведомления, если пульс поднимется выше или опустится ниже заданного диапазона. То есть она относилась к этой тренировке серьёзно.

– Да, параметры вижу, – ответил он.

– Вот первый час. – Ками быстро провела пальцем по экрану, проматывая мелкие колебания. – Тренировка длинная. Думаю, это мог быть её последний тренировочный забег перед соревнованием.

Она следила за графиками и показателями по мере того, как продолжалась пробежка. Было видно: Давина выдыхалась. Скорость постепенно падала, а пульс оставался высоким.

Но потом произошло кое-что.

Ками ахнула, увидев, как скорость резко подскочила вверх. Давина ускорилась – бросилась бежать, спасаясь.

– Здесь она, должно быть, его увидела, – сказала Ками. – Она точно поняла, что что-то не так. Смотри, как она понеслась. Вот её скорость.

– И пульс – в красную зону, – заметил Коннор.

И теперь Ками увидела ещё одно.

– Здесь она, должно быть, была у дверей. Потому что скорость теперь стоит на месте. А пульс всё равно скачет.

– Значит, точно дралась с ним, – сказал Коннор, глядя на то, что выдавали часы. Женщина больше не двигалась, но пульс – запредельный. Она боролась за жизнь. Он догнал уставшую женщину – на внутренней дорожке с запертыми дверями это было несложно – и напал.

Потом пульс внезапно застыл.

– Вот момент, когда часы слетели с запястья, – сказала Ками. – Пока она отбивалась. Дальше, думаю, она умерла, но раз часы упали, мы не видим самого момента смерти. Хотя борьба длилась пару минут.

Ками посмотрела на число на дисплее часов. И в её голове сложилась та самая связь, о которой она думала, когда решила проверить устройство.

Она оказалась права – и Ками почувствовала, будто шагнула в сознание убийцы.

«Коннор, смотри! Эти часы перестали записывать её сердцебиение на отметке сто восемьдесят ударов в минуту. И ровно это число было написано у неё на руке».

«Да, верно». В голосе Коннора прозвучал интерес.

«В тот момент часы должны были работать и показывать данные. Как думаешь, он увидел и записал? Он хотел подчеркнуть, что скорость её сердца – перед тем, как оно остановилось, – имела значение?»

«Это прямая связь с показаниями фитнес-устройства», – согласился Коннор. – «Отлично, Кэми. Это может быть важно, и мы можем развить эту ниточку. Это даёт нам представление о его мышлении. Но не о его методе».

По-прежнему невозможно было точно понять, что именно произошло: задушил ли он её, перекрыл ли ей дыхание каким-то образом – или же нашёл другой способ убить, прежде чем записать частоту её пульса на руке.

«Он, должно быть, был в перчатках», – сказал Коннор. – «И, возможно, в маске тоже. Потому что здесь ничего нет. Криминалисты не находят ничего». Он звучал раздражённо.

Атлетка, за которой гнался убийца в маске, наверняка сразу поняла, что дело плохо. Кэми легко представляла, как та решила вырваться, сбежать. Она кинулась к дверям – и с ужасом обнаружила, что они заперты.

Кэми пронзило острое сострадание к этой женщине, ко всем жертвам. После собственного кошмара в пятницу ночью погоня и охота казались ей куда более личными.

«Здесь больше особо нечего смотреть», – сказал Коннор. – «Но все тела – в главном патологоанатомическом отделении здесь, в Бостоне. Судмедэксперт сейчас занят вскрытием. Поехали туда и посмотрим, что он сможет нам сказать».

Обычно именно эта часть расследования давалась Кэми тяжелее всего. Воспоминания об исчезновении сестры становились жестокой реальностью, стоило ей увидеть столы для вскрытий.

Это было место, где оживали самые страшные её страхи. Но на этот раз Кэми почувствовала: она справится даже с одной мыслью об этом. Она встретит что угодно – что угодно, – если это хоть как-то будет означать, что Итан может выжить. Если её храбрость поможет ему выжить, значит, она будет храброй.

«Поехали послушаем, что скажет патологоанатом», – твёрдо произнесла она; от её тона Коннор снова удивлённо уставился на неё.

***

В одиннадцать утра в воскресенье в кабинетах патологоанатомической службы было многолюдно. Кэми видела: хаос субботней ночи – драки и аварии, пьяная езда и потасовки – давал о себе знать. Здесь кипела работа. Техники торопливо сновали по коридорам. Каталки вкатывали в секционные и в помещения для хранения.

Под ярким искусственным светом, в холодном воздухе, шипящем из вентиляции, и в удушливом запахе дезинфектанта легко было забыть, что снаружи – солнечное осеннее утро. Здесь царила совсем другая атмосфера.

«Нам нужна секционная по Давине Брайт», – сказал Коннор измученной на вид сотруднице за стойкой регистратуры.

«Пятая. Вскрытие только что закончили, но доктор ещё там», – ответила она.

Кэми быстро натянула новый комплект средств индивидуальной защиты, включая маску. Она хорошо помнила, какой удушающей казалась эта маска в первый раз. Сейчас ощущения были другими.

Сердце колотилось, но она дышала ровно и не чувствовала, что вот-вот начнёт задыхаться или потеряет сознание. Это было испытание, которое ей предстояло пройти. И она должна была пройти его – ради Итана.

«Ты молодец», – пробормотал Коннор одобрительно, когда они шли по коридору.

Они постучали; дверь открыли почти сразу. На пороге стоял патологоанатом – всё ещё в халате и маске. Взгляд Кэми мгновенно метнулся к стальному столу, где тело было, к её облегчению, укрыто простынями.

За шапочкой, маской и слоями защитной одежды Кэми разглядела невысокого худощавого мужчину: лицо в морщинах, мудрые голубые глаза.

– Агент ФБР Коннор, – сказал Коннор. – Со мной специалист по информационным технологиям Кэми Ларк. Док, нам нужно ваше мнение об этих убийствах.

Врач кивнул.

– Я проводил все три вскрытия. История странная. Все три женщины были в отличной форме. Исключительно здоровые. И будто бы у них просто остановилось сердце. У каждой – обширный инфаркт.

– Причина? – спросил Коннор.

– Полагаю, первое и самое очевидное объяснение – сердце было перегружено. Что, учитывая их физическую форму, звучит маловероятно. Я запросил токсикологию, но, как вы знаете, это займет больше недели, даже если поставить в приоритет.

– Да, жаль, что такая задержка.

Коннор подошел к укрытому телу, и Кэми невольно напряглась. Но затем подошла и она. Коннор не стал откидывать простыню целиком – лишь сдвинул ее ровно настолько, чтобы взглянуть на пальцы рук и ног жертвы.

Он внимательно осмотрел промежутки между ними, пристально вглядываясь, и Кэми вдруг вспомнила, что у одной из жертв не хватало обуви.

– Ищете следы уколов? – спросила она.

– Да, – ответил он. – Думаю, не ввел ли убийца им что-то, что могло вызвать остановку сердца.

– Я искал следы инъекций у всех трех и ничего не нашел. Но, в целом, это выглядит вероятной причиной. Я тоже об этом думал, а потом снова стал гадать, не было ли удушения чем-то мягким. Но и этого признаков нет, – признался он.

– Убийца умен. Достаточно умен, чтобы не оставить следов, – сказал Коннор. – Я говорю «он», потому что это явно работа быстрого, сильного человека. Но это может означать и то, что он выбрал место для укола, которое трудно обнаружить. Он мог это сделать, если сумел их подавить.

– Верно, – сказал патологоанатом.

– Похоже, для него важен пульс. Моя напарница, Кэми Ларк, заметила, что у Дэвины фитнес-часы в последний раз записали пульс 180 – это число было нацарапано у нее на руке.

Брови патологоанатома взлетели вверх.

– Очень хорошая логическая связка. Это имеет смысл, потому что у Линн Хорвуд было число 195, а у Джилл Уайтли – 178. Так что да: все очень высокие значения, такой пульс можно получить во время жесткой борьбы.

– Они все носили фитнес-часы?

– Да. Все. К сожалению, два устройства, принадлежавшие более ранним жертвам, сейчас не работают – батареи разряжены. Их нужно зарядить и считать данные, чтобы проверить, совпадает ли пульс в момент смерти с тем числом. Но пакеты вон там.