Просто забудь

– Ваша сумка.

– Моя сумка?

– Она открыта. – Женщина указала на сумку с ноутбуком. Ками не застегнула её как следует, и красный контур компьютера Лиама был отчётливо виден – он наполовину торчал наружу. Эта услужливая женщина тоже это заметила. Запомнит ли она, если начнут распространять описание ноутбука? Свяжет ли Ками с кражей, если Лиам поднимет шум?

Хотя, может, он и не станет поднимать шум – может, он из тех, кто сам не играет по закону. Это могло помешать ему поступить так, как поступил бы обычный человек.

– Спасибо, – сказала Ками этой женщине. Она резко дёрнула молнию и застегнула сумку.

– А этот компьютер, где вы его купили?

У Ками едва не остановилось сердце, когда женщина снова указала на сумку. Вот и вся незаметность. Эта пассажирка, на вид лет тридцати, с пухлым круглым лицом и рыжими кудрями, точно её запомнит.

– Какой именно? – вежливо спросила Ками.

– Большой.

Ками почувствовала, как сердце дёрнулось и отпустило: речь шла о её собственном компьютере. Она быстро рассказала женщине характеристики, где купила свою машину и какие у неё функции.

– Это для игр и программирования. Поэтому он довольно дорогой, – закончила она.

– Обожаю игры, – мечтательно сказала женщина. – Если бы только времени было побольше.

Она взглянула в окно. К огромному облегчению Ками, похоже, она добралась туда, куда ехала.

– Рада была познакомиться, – сказала она, вставая.

– Взаимно, – солгала Ками, чувствуя себя самозванкой и преступницей, пока женщина дружелюбно улыбалась ей.

По крайней мере, теперь с ней больше никто не разговаривал. Она сидела одна в этом заднем ряду автобуса и могла сжаться в комок и не высовываться, пока не доберётся обратно до своей комнаты в Массачусетском технологическом институте, где сумеет спрятать машину.

А может, и нет, – подумала Ками; сердце у неё ухнуло, когда зазвонил телефон. Она вытащила его и в растерянности уставилась на экран. Из всех звонков, которые ей сейчас меньше всего хотелось бы получить, этот был на первом месте – и именно от него она не могла уклониться.

На линии был специальный агент Коннор, и Ками знала, что это означает. В самый неподходящий момент свалилась ещё одна работа от ФБР, и теперь у неё, возможно, вовсе не будет времени спрятать украденную машину.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

– Ками Ларк? – Ками услышала чёткий, резкий голос агента Коннора и тревожную спешку в его интонации. – Ты где?

Почему он об этом спрашивает? – подумала она, стараясь подавить мгновенно накатившее чувство вины. Неужели он мог узнать? Неужели каким-то образом уже сработала цепочка от Лиама, и Коннор в курсе, что она едет в автобусе с украденным ноутбуком в сумке?

– Я… я примерно в сорока пяти минутах от центра Бостона.

– В машине?

– Нет, на общественном транспорте, – сказала она. Сердце теперь колотилось часто и тяжело. Она и не ожидала, что почувствует себя настолько отвратительно виноватой. Но именно так и было.

– Что ты там делаешь? – удивлённо спросил он, и у Ками снова скрутило живот.

– Просто забираю одно компьютерное оборудование, – сказала она. Это было настолько близко к правде, насколько она могла подойти, не солгав в открытую.

На том конце повисла пауза, и Ками неловко поёрзала на сиденье. Коннор был человеком упорным. Если ему станет любопытно, чем она занималась, он так просто не отстанет. Ей снова вспомнилось, что их отношения начались с того, что их против воли поставили в пару раскрывать преступление – после того, как она заключила сделку с ФБР.

И хотя с тех пор они прошли большой путь, она отчётливо помнила их взаимную неприязнь в самом начале. Её нетерпеливое упрямство в ответ на Коннора и его недоверие и раздражение по отношению к ней – и она была вынуждена признать, что это справедливо, ведь она совершила серьёзное преступление, взломав сайт ФБР.

Долгое время между ними всё было шатко, и Ками боялась, что их отношения легко могут снова скатиться туда же. Особенно сейчас, когда Коннор звонил ей – а она знала, что он звонит только по важным причинам, да ещё и в такой неподходящий момент.

– Почему ты так далеко от города?

Её опасения подтвердились. Очевидно, Коннор не поверил. Если он начнёт допытываться дальше, у неё будут большие неприятности.

Она уже начала заикаясь придумывать оправдание, но он перебил её:

– Неважно. Назови место, где я могу тебя забрать, – сказал он. – Поступило новое дело. Нужно, чтобы ты подключилась и работала по нему. Сейчас же.

Ками сглотнула. В мире Коннора «сейчас же» означало прямо в эту самую секунду. Она и так уже опаздывала. По крайней мере, он, похоже, не знал, чем она занималась, хотя и подозревал, что её отговорка сомнительна. И совесть, покалывавшая изнутри, точно не помогала.

Она быстро прикинула, где окажется автобус минут через пятнадцать, зная, что Коннор поедет из центра Бостона, и стараясь отъехать как можно дальше от дома Лиама, чтобы он не мог даже случайно связать её с этим местом. Потом назвала ему улицы.

– Я подожду тебя на углу, – сказала она, понимая, что так будет проще всего.

– Тогда до встречи. – Не говоря больше ни слова, он отключился.

Ками уже знала: таков Коннор. Он никогда не любил пустых разговоров. Когда она представляла себе агента – с его квадратным, жестким лицом, подтянутой спортивной фигурой и аккуратной короткой стрижкой, каштановой, с проседью, – поначалу она, раздражаясь, решила, что он точь-в-точь как ее отец.

Но в последнее время Ками стала понимать Коннора лучше. Он не был властным и помешанным на контроле, как ее отец. Он просто твердо держал в голове цель и не позволял ничему постороннему вставать на пути. Он отсекал все отвлекающее. На задании он не тратил ни капли внутренней энергии на личную жизнь. И, может быть, это был тот способ держаться, которому ей стоило у него научиться, подумала она. У Коннора была тяжелая, жесткая, беспощадная и часто опасная работа – охота на преступников. Поэтому сохранять дистанцию между службой и тем, кем он был на самом деле, казалось разумным, даже если из-за этого он был не самым простым напарником.

Но одно она знала точно: напарника он не бросит. Коннор был хладнокровным, собранным профессионалом, и в опасной ситуации это решало все.

После того как Ками поймали на взломе их сайта, она на год оказалась у ФБР «на подхвате» – по вызову, от дела к делу, – и очень быстро поняла: хороший напарник по делу может означать разницу между жизнью и смертью.

Ей бросили спасательный круг – и ФБР согласилось снять с нее обвинения – благодаря ее навыкам в области ИТ, которых сейчас в Бюро катастрофически не хватало, особенно на уровне ее знаний и таланта. Разбирающихся в ИТ агентов переманивали целыми толпами стартапы. Их соблазняли более высокими зарплатами и более легкой жизнью – и они уходили из жесткого мира правоохранительной системы.

Коннор в ИТ не разбирался, зато отлично понимал людей и был предан службе. Ничто и никто не смог бы переманить Коннора с его работы, Ками это знала.

Он был еще и острым, проницательным – и сейчас это могло стать проблемой. Вспомнив снова о вещи в своей сумке, она почувствовала тошноту. Она сделала что-то неправильное – она это понимала. Но ей же пришлось, правда? У нее не было выбора.

Теперь ей придется носить при себе эту украденную машинку. Совсем не так она хотела.

По крайней мере нужно было убедиться, что она полностью выключена, чтобы Лиам не смог ее отследить. С этой мыслью Ками полезла в сумку, достала ее и отсоединила батарею. Теперь она была мертва – пока что. Он никак не мог связаться ни с ней, ни с Ками.

Увидев впереди пешеходный переход, она запихнула ее обратно в сумку, закинула сумку на плечо и вышла из автобуса.

Коннор, должно быть, был где-то рядом, потому что уже через минуту она увидела, как подъезжает его машина. Он остановился на перекрестке, и она поспешно забралась внутрь.

К ее огромному облегчению, Коннор, похоже, был сосредоточен на предстоящей работе и не тревожился о том, где Ками пропадала. По крайней мере пока.

– У нас еще один подозреваемый серийник, – сказал он.

Ничто меньшее не смогло бы отвлечь Ками от собственных проступков.

– Серийный убийца?

– Да, похоже на то. За несколько дней – две смерти, и обстоятельства очень странные. Вторую нашли сегодня днем, место преступления еще не закрыто. Это на восточной окраине Бостона, так что отсюда недалеко. – Он снова взглянул на нее, словно вспомнив вопрос о том, что же именно она делала в этих местах.

– Какие сходства между делами? – поспешно спросила Ками, стараясь увести его мысли в сторону.

– Два ножевых. Обе женщины получили удар в спину длинноклинковым оружием. Подозреваем, что тем же самым; на местах его не нашли. Обе жертвы живут в пригородах поблизости, в благополучных районах. У обеих дома была система охраны. Оба преступления произошли, когда они были дома одни. И в обоих случаях есть странные признаки, что жертвы – или близкие им люди – кое-что замечали.

– Например?

– В доме были передвинуты личные вещи, что-то оказывалось не на своем месте.

Ками нахмурилась. – Не уверена, что понимаю тебя.

Коннор вздохнул, явно раздражённый тем, что она не улавливает мысль. – На первом месте преступления жертва недавно вернулась из-за границы. Домработница, которая утром нашла тело, сказала, что все вещи, купленные в поездке в подарок друзьям, были распакованы и стояли на полке в гостиной. Она специально велела оставить их в упаковке – собиралась потом красиво завернуть, – и домработница поклялась, что накануне, когда уходила, всё ещё было запечатано.

– Странно, – сказала Ками.

– А на втором месте, куда мы сейчас едем, муж уже сообщает о похожих странностях. Он позавчера уехал в командировку. Должен был вернуться вчера вечером, но пропустил рейс. Он забеспокоился, когда не смог дозвониться до жены, а она не отвечала на сообщения. Вернулся и нашёл её – прямо у входной двери, заколотую насмерть. Следов взлома нет. Это всё, что мне пока известно.

Ками сглотнула. Это было ужасно. Ей не хотелось представлять, какой леденящий страх пришлось пережить этой женщине. Что происходило в доме? Убийца был внутри? Похоже на то. Но если так, как он проник, не включив сигнализацию?

– Как их зовут? – спросила Ками. Она знала, что первым делом нужно будет поднять их онлайн-следы и посмотреть, что удастся выяснить о двух жертвах.

– Кэролайн Элдер и Шири Уильямс, – сказал Коннор.

– Сейчас их найду, – сказала она и уткнулась в телефон. Уже через минуту у неё были базовые сведения о двух жертвах. Привязав их к домашним адресам, Ками могла браться за дело всерьёз.

– Подожди минутку, – сказала она, когда Коннор остановился у большого двухэтажного дома на ухоженном участке, с аккуратно подметённой дорожкой.

Снаружи стояло примерно пять машин – все явно принадлежали полиции и парамедикам. Но куда важнее было другое: нашёлся способ зайти в домашний вай-фай Шири Уильямс. Он вообще не был защищён надёжным паролем. Она могла пробраться дальше, пусть сведения и оставались не до конца ясными.

– С ходу мало что видно, – сказала она. – Но любопытно вот что: кто-то в доме недавно искал адвокатов по разводам. Это самый свежий обрывок, который я ловлю с одного из домашних компьютеров. Не знаю, кто именно. Но это стоит держать в уме.

Коннор посмотрел на неё – удивлённо и с уважением. – Это точно важно. Насколько я понимаю, муж сейчас здесь, дома. Будем помнить об этом, когда станем его допрашивать.

Он выбрался из машины и направился к дому.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Здесь жила его последняя Медведица-Мама. Именно так убийца видел этот дом – с суховатой, язвительной усмешкой. И он ощущался как родной. Этот двухэтажный, с тремя спальнями, дом был ему хорошо знаком.

По внешности и характеру он был бесконечно далёк от сказочной Златовласки, какой её знает большинство. Мало кто помнил, что у этой сказки есть более ранняя версия – про старуху, грубую и сквернословящую, опозоренную и отвергнутую семьёй, которая вломилась в медвежий дом. Но он всё изучил и знал корни истории. Времени на чтение было предостаточно – в некоторых местах его держали подолгу.

Теперь ему казалось, что он сочиняет совершенно новую версию знаменитой сказки. Первую в истории, где незваный гость не убегает. Какой чудесный поворот!

Вместо этого Златовласка даёт отпор – и убивает медведя.

Медведи – злые твари, думал он, жестокие и свирепые. Они заслуживают смерти. Эта сказка всегда его раздражала. Теперь он исправлял её, создавая новую версию – злую фантазию у себя в голове, которая уже стала реальностью.

Он мерил шагами дом, зная, что какое-то время будет ходить в ботинках Медведицы-Мамы, жить её жизнью и есть её кашу. От этой мысли он улыбнулся.

«Кто тут готовил еду на моей кухне?» – пробормотал он. – «У Мамы-Медведицы тут всё устроено на славу. Обратите внимание, дорогой читатель, на милую плитку на полу: её светлый оттенок придаёт изысканную ноту этому в остальном тёмному пространству. Как видите, она выбрала чёрные столешницы и тёмное дерево в шкафах».

Он ласково провёл тыльной стороной ладони по блестящему граниту. Ему нравилось, как он ощущается. Такой гладкий.

«Кофемашина немного капризная, но кофе варит отменный. Холодильник может внезапно включиться, и мотор у него громкий – в первые разы перепугает любую Златовласку».

Он прошёл в столовую. В этой комнате он бывал нечасто и, как он предполагал, Мама-Медведица тоже. Казалось, ею почти не пользовались: в ней не было ни характера, ни жизни. Единственное, что выглядело по-настоящему востребованным, – большой винный стеллаж в углу.

«Дальше – гостиная. И сразу видно, какое место у Мамы-Медведицы любимое: слева на этом кожаном диване, напротив большого плоского телевизора. Тут невероятно удобно отдыхать. Меня так и тянуло закинуть ноги на журнальный столик – точно так же, как, я уверен, делала она», – признался он своей безмолвной и невидимой публике, которую воображал идущей следом по этой истории.

«Стены увешаны фотографиями – уверен, Мама-Медведица выбирала их тщательно. Уверен, она сможет рассказать историю каждой-каждой». Он на мгновение замолчал, разглядывая снимки. Их было так много. Все – пейзажи, и, скорее всего, сделаны не самой хозяйкой. Никаких других признаков художественного или фотографического дара он не заметил – а уж кто-кто, а он бы понял. Он был человеком искусства; он любил искусство и истории.

И потому он решил, что эти фотографии были куплены. Должно быть, у неё вошло в привычку приобретать понравившиеся снимки, увеличивать их и вставлять в рамки.

Он поднялся по лестнице, оценивая безупречно чистые деревянные ступени и широкую, элегантную линию пролёта. Но по мере подъёма его всё сильнее захватывало возбуждение – так, что перехватывало дыхание. Так бывало всегда, когда время подходило. Он был так терпелив, и наконец миг приближался.

«Итак, читатели, это гостевая спальня, а напротив – ещё одна. Одна обставлена просто, а вторая служит спортзалом и кабинетом. Мне понравилось её ультрасовременное оборудование». Он снова заглянул в комнату, где стояли письменный стол, два книжных шкафа, большой сканер и принтер, а также беговая дорожка, велотренажёр и небольшой набор гантелей. «Есть ощущение, что Мама-Медведица проводит здесь много времени», – доверительно добавил он. И даже улыбнулся. Как тут не улыбнуться, когда развязка истории, которой он смаковал, всё ближе?

«А это главная спальня, и, разумеется, моё любимое место во всём доме», – сказал он, входя в просторную комнату. Огромное окно открывало панорамный вид на ухоженный задний двор, а кровать была аккуратно застелена.

Он остановился в дверях, встал, уперев руки в бока, и окинул всё взглядом. «Вам понравится искусство вокруг», – сказал он. – «Это всё работы современного художника. Мне особенно приглянулась та, где на стене изображены руки. Они выглядят пугающе живыми, вам не кажется?»

Он позволил себе на мгновение роскошь ещё раз впитать этот вид. Потому что других шансов уже не будет. Увы, это был самый последний раз, когда он мог свободно передвигаться по этому чудесному месту. И какое же это было удовольствие – чувствовать, что он внутри этого дома, внутри этой жизни, внутри самого разума его обитательницы. Точно он и вправду проживает сказку.

«Нельзя не упомянуть и хозяйскую ванную. Она особенно хорошо оборудована и очень уютная. Обратите внимание на чудесную глубокую ванну с высокой спинкой – она установила её для собственного удобства. Она идеальна для долгих ночей, когда хочется смыть с себя все тревоги. Мне нравится, как её оттеняют тёмная декоративная рама зеркала и мягкое красное полотенце, свисающее с держателя».

Он не удержался. Потянулся рукой и ласково провёл по полотенцу. Он знал, что не должен, но решил, что это, пожалуй, безопасно. Всего лишь полотенце. Полотенце не может хранить отпечатки.

«Вы согласитесь, что выбор у неё действительно отличный, – сказал он себе. – Хотелось бы мне проводить больше времени в её доме, в её жизни. Здесь так уютно, так красиво. Надеюсь, вам всё это понятно, мои дорогие читатели». Он тихо вздохнул. «Уверен, вы обнаружите, что всё в идеальном порядке и по-настоящему по-домашнему. Мне и самому хотелось обустроиться тут, но не судьба. Потому что, к сожалению, через несколько минут домой вернётся сама Медведица-Мама. И тогда ваше терпение будет вознаграждено. Вы были очень хороши, терпеливо выслушивая всю эту скучную предысторию, но дальше история набирает ход».

Он снова прошёл в спальню.

«Она спросит себя: кто ел мою еду? Кто хозяйничал на моей кухне? А когда поднимется сюда, может задать себе самый важный вопрос: “Кто спал в моей постели?”»

Ну, или что-то в этом духе. Вообще-то большинство из них вовсе не задавали вопросов. Это было порождением его собственного воображения – он признавал, что оно у него богатое и плодовитое. В основном они просто кричали.

В любом случае в постели его не будет. Он всё продумал до мелочей и точно решил, как поведёт эту женщину к последнему месту, которое для неё приготовил, – туда, где они ненадолго встретятся, прежде чем он выпустит когти.

«Медведица-Мама должна умереть», – прошептал он. – «Потому что, увы, именно так заканчивается моя сказка».

Он задумчиво сел на кровать и, обдумывая финальную сцену, провёл кончиками пальцев по рукояти ножа, который носил с собой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

На месте преступления кишели полицейские. Напряжённые, но приглушённые голоса – уважительные и вместе с тем настойчивые – смешивались с лихорадочным треском раций; Кэми с ужасом поняла, что эти звуки успели стать для неё привычными.

Они с Коннором поднялись к входной двери ухоженного двухэтажного дома. Был ранний вечер, и дом темнел на фоне сияния заходящего солнца.

Пока она шла, Кэми старалась не думать о непривычной тяжести сумки с ноутбуком на плече. Она не станет об этом думать. Вместо этого она постарается подмечать каждую деталь на месте происшествия – особенно всё, что поможет ей воспользоваться своими сильными сторонами.

Сразу же взгляд Кэми притянуло пятно на плитке, и её накрыло ощущением ужаса: убийство произошло именно здесь. Прямо тут, за входной дверью её собственного дома.

К счастью, тело уже увезли. Но почему она оказалась именно здесь? Пыталась сбежать? Не знала, что убийца уже внутри? Или убийца вошёл следом и здесь же её одолел?

– Доброе утро, Смитсон, – поздоровался Коннор с криминалистом в коридоре; та была в СИЗ и снимала отпечатки с внутренней стороны двери.

– Доброе утро, Коннор. – Она уже привыкла к любопытным взглядам полицейских, которые её не знали.

– Кэми Ларк, – коротко представил он её, протягивая необходимую СИЗ, чтобы она не загрязнила место преступления.

– Пока что следов почти нет, – призналась криминалист. – Мы уже один раз осмотрели дом. Признаков взлома нет. Но есть несколько странных, необъяснимых моментов.

– Например?

– Когда муж вернулся, он сказал, что на плите стоял наполовину приготовленный ужин. Плита была выключена.

– Выключена?

– Да. Он всё ещё там. Мы его об этом спросили, но он понятия не имел, о чём речь, и был совершенно сбит с толку. Похоже, миссис Уильямс не слишком любила готовить.

Коннор нахмурился, и Ками сразу поняла, что его мысли повернули в сторону человеческого фактора – любовника, друга. Кого-то, кто мог приготовить ужин, или ради кого ей вдруг захотелось встать к плите.

Но куда сильнее её занимало другое: в доме была установлена сигнализация. Она увидела внутренние датчики, клавиатуру и инфракрасные огни.

– Сигнализация была включена?

– Входная дверь была не заперта, а сигнализация отключена, когда он вернулся домой.

Ками прошла по нижнему этажу, наблюдая и впитывая детали, понимая по своему небольшому, но интенсивному опыту: порой именно мелочи приводят к самым важным выводам.

В доме имелось несколько дорогих штуковин: большой телевизор с плоским экраном, система объёмного звука, несколько дорогих кухонных приборов и безделушек. Но, кроме сигнализации, дом не был особенно «умным». Никаких камер. Никакой центральной системы, чтобы управлять кофемашиной, плитой или ванной. Это место не было настроено на удобство.

На плите стояла та самая еда, о которой говорил коп, – уже остывшая и схватившаяся плотной коркой. Это, конечно, было необъяснимо, но раз уж так произошло, оставалось лишь найти объяснение, напомнила себе Ками.

Другой криминалист фотографировал кухню и там же снимал отпечатки.

– Пойдём поговорим с мужем, – сказал Коннор.

Стараясь не оставить следов и чувствуя, как шуршит и стесняет движения одноразовый головной убор, она пошла за Коннором к лестнице.

Сверху уже доносились мужские голоса. Один – сорванный, полный боли. Другой – ровный, успокаивающий.

Поднявшись, она увидела, что мистер Уильямс сидит в маленькой гостиной у площадки на диване, а напротив, в кресле, – полицейский. Полный коп с выражением облегчения в глазах поднялся, когда они вошли.

– ФБР, – коротко сказал Коннор. – Мы можем задать мистеру Уильямсу несколько вопросов?

Ками заметила твёрдый, но сочувственный взгляд, которым Коннор оценил скорбящего мужа. Её кольнуло сострадание. Мужчина выглядел раздавленным. Ему было около сорока, прикинула она: редеющие, растрёпанные волосы, бледно-голубые глаза, худое лицо, которое в лучшие времена, наверное, казалось бы острым и умным. Сейчас же на нём лежали шок и горе.

Коп встал, а Коннор сел. Для Ками оставался только мягкий табурет; ей казалось вторжением садиться рядом с этим травмированным человеком на диван. Она устроилась на табурете, чувствуя, что допрос – стихия Коннора, но ей нужно быть внимательной и готовой ухватиться за любую деталь, где её опыт в ИТ мог бы продвинуть дело.

– Примите наши соболезнования, – сказал Коннор. – Я специальный агент Коннор. Вы сможете ответить на несколько вопросов?

– Да. Постараюсь, – неуверенно ответил муж.

– Расскажите, где вы были и что делали в последние двадцать четыре часа, – попросил он.

– Я был в командировке. В Далласе. Хотел вернуться ещё вчера вечером, но не вышло. Я опоздал на рейс, а когда позвонил ей сказать об этом, она не ответила.

Он на мгновение закрыл лицо руками, затем продолжил:

– Нас часто не бывает дома – три недели назад мы были в отпуске, а после этого Шири тоже уезжала по работе. Я знаю, что накопилось много дел, которые я так и не сделал, много мелочей по дому, о которых она мне постоянно напоминала. Она даже пригрозила, что, может, наш брак не работает и нам пора разойтись. Мне было стыдно, я чувствовал себя виноватым, будто я всё забросил. И когда она не взяла трубку, я испугался. Я не знал, она злится на меня или с ней что-то случилось.

Кэми это заинтересовало. Значит, именно Шири была недовольна браком и изучала варианты развода. Но хотя мистер Уильямс знал, что она несчастна, сам он испытывал вину и пытался всё наладить.

– Значит, вы вернулись сегодня утром?

– Да, я приехал домой к середине дня после кошмарного перелёта – весь на нервах. Открыл входную дверь и… и она была там. Я закричал. Я чуть сознание не потерял. Сразу же вызвал полицию.

– А когда вы заметили еду?

– Когда меня провели по дому. И дело было не только в еде. Там было несколько вещей, которые не сходились. Например, моя клетчатая рубашка лежала внизу на диване. Одно полотенце в ванной кто-то переложил – оно оказалось на кровати. Она бы так не сделала.

– В её жизни был кто-то ещё? – Коннор задал самый тяжёлый вопрос.

– Нет, клянусь. То есть она либо была на работе, либо дома. У меня был доступ к её телефону, у неё – к моему. В то время у нас не было друг от друга секретов. Я открыл её телефон для полицейских и показал им. Там было несколько звонков с работы и все мои звонки и сообщения. Больше ничего. Ничего подозрительного.