Без права на ошибку

– Да? Что ты нашла?

– Ник Симмел был на собрании. Он недавно подписался на обеих жертв. Он живёт рядом с местом, где убили Лиэнн. И мне интересно, не мог ли он проследить за Патти сюда. У меня есть номер его машины. Если он пользовался главной парковкой, то должны быть записи с камеры.

– Давай спросим управляющего океанариумом. Раз они так рвутся снова открыться, уверен, они сразу покажут нам запись, – согласился Коннор.

Он окликнул двух мужчин, которые как раз шли к офису.

– Нам нужна запись с парковочной камеры за вчерашний день, после обеда. Можете провести нас и показать?

Как Коннор и предполагал, управляющий океанариумом тут же оживился.

– Конечно. Разумеется. Чем быстрее мы всё закроем и снова откроемся, тем лучше. Сюда, пожалуйста.

– Вообще-то я бы хотел, чтобы вы отправили нам всю эту запись, – сказал Коннор, явно думая наперёд. Ками решила, что мысль отличная. Хотя через эту большую, оживлённую парковку заезжали и выезжали сотни машин, это давало шанс проверить, был ли там убийца – если, конечно, Ник не убийца. Но если им повезёт, то именно он.

Пока они направлялись в здания океанариума, Коннор уже звонил Итану.

– Сделай одолжение, – попросил он. – Пробей по базе. Парень по имени Ник Симмел. Я сейчас перешлю тебе его данные. Посмотри, нет ли на него чего-нибудь, ладно?

Потом, следуя за управляющим, он прошёл через выкрашенную в синий цвет дверь, по короткому коридору и в другой кабинет, стены которого украшали фризы с рыбками. Ками шла следом, почти вплотную.

– Компьютер с записью камеры здесь, – сказал управляющий, быстрым шагом направляясь в дальний конец комнаты.

Старомодный монитор стоял на столе в углу, рядом с несколькими запасными кабелями и пустым аквариумом. Ками сразу подумала, что хорошо, что управляющий согласился помочь: техника здесь была старая – примитивная, простая и, как ни парадоксально, сложно взламываемая.

Но менеджер наклонился к аппарату, и уже через минуту запись пошла.

Кэми ещё раз взглянула на номерной знак и, крепко запечатлев цифры в памяти, снова повернулась к экрану. Пульс у неё участился. Это могло дать им нужную зацепку. Должна же быть причина, по которой Ник Симмел так недавно пересёкся с обеими жертвами.

– Вот номер Патти, – задумчиво сказал Коннор. – Мы смотрим в обратной перемотке. Значит, он не следовал за ней сюда. И не приехал после неё. Но мог ли он быть здесь раньше?

Теперь все они наклонились вперёд, стараясь разгадать эту головоломку. Машина за машиной беззвучно въезжали на стоянку и выезжали с неё – на чёрно-белой записи с редкими волнистыми помехами.

И тут она увидела. Они с Коннором одновременно резко втянули воздух. Это была та самая машина. Серебристый «Форд». Он сворачивал к океанариуму всего за полчаса до приезда Патти.

– Это прямая связь, – решительно сказал Коннор. – Он был там, на месте. Он контактировал с обеими жертвами. Нужно найти Ника Симмела. Немедленно.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Над ним ярко сияли звёзды, когда он поднял взгляд к затемнённому куполу. Снаружи было солнечное утро. Но внутри планетария царила ночь. Самая глубокая, самая тёмная ночь.

Потерянный человек пришёл сюда в надежде получить ответ. Надеясь, что звёзды помогут ему найти их – людей, которых он утратил. Ведь это должно быть возможно? По расположению звёзд он сумел бы проложить маршрут.

– Мне так одиноко. Я так потерян, – прошептал он едва слышно. Ему не хотелось перебивать голос диктора, который спокойным тоном рассказывал о движении планет и показывал созвездия в мерцающих огоньках над головой.

Он изо всех сил пытался удержать в памяти их расположение; паника подступала – всё было слишком сложно, слишком трудно запомнить. Но ведь они должны были как-то помочь ему найти дорогу назад.

И вдруг он ахнул: все мерцающие огоньки погасли, и над ним осталась только пустая, абсолютная чернота.

– Сам по себе человеческий глаз с трудом удерживает взгляд в одной точке. Особенно без зрительных ориентиров. И вот доказательство этого.

На чёрном куполе вспыхнула одна крохотная точка света.

– Следите за этой звездой.

Огонёк светил несколько мгновений, затем погас. После ещё нескольких мгновений темноты звезда появилась снова – но теперь, как увидел потерянный человек, заметно правее.

– Она находится в том же месте, что и в прошлый раз, – невозмутимо продолжал диктор. – Но человеческому глазу будет казаться, что она сместилась: когда не на чем зафиксировать взгляд, наше зрение постоянно двигается и подстраивается, и глаза не удерживаются там, куда мы смотрели.

Огонёк снова мигнул и исчез. Потом появился – будто бы выше на куполе. Но нет, понял потерянный человек, и паника распустилась внутри, как чёрный цветок. Она была там же, где и прежде, просто он видел иначе. Он не мог увидеть её «правильно», потому что он потерялся, он дезориентирован, зрение его обманывает – и это не позволит ему никогда больше найти дорогу назад, со звёздами или без. Ничто ему не поможет. Какие у него шансы?

Судорожно, глубоко вдохнув, он вскочил со своего места и, спотыкаясь в темноте, стал протискиваться мимо других людей. Он цеплялся за их ноги, слышал раздражённые возмущения, но ему было всё равно. В этой абсолютной черноте он был слеп, но знал: нужно выбраться, нельзя больше оставаться в этой тюрьме, этот урок о небесах ему не поможет.

– Простите, пожалуйста. Простите.

Он проталкивался мимо всех, и паника нарастала – потому что он не видел. Он не мог так видеть. Он вообще ничего не видел.

Толкнув тяжёлую выходную дверь, он, спотыкаясь, выбрался в застеленный ковром вестибюль планетария. Здесь уже было светло – сверху и с улицы; свет обжигал глаза, невозможная яркость после прохладной темноты внутри. Он тяжело дышал. В памяти поднимались воспоминания – нежеланные и страшные. Как он вообще их найдёт? Он вошёл туда в надежде на подсказку, а вышел с жёстким уроком, подчёркивающим, насколько он хрупок и слаб – насколько слабы они все.

Он проверил телефон. Обыденность понемногу возвращалась. Позже, ближе к вечеру, у него была встреча. В его обычной жизни были обычные дела. И всё же одиночество, паника и ощущение ужасной растерянности и утраты по-прежнему вспыхивали внутри.

– Понравилось? – спросила женщина с добродушным, материнским видом и кудрявыми рыжими волосами, суетливо выходя следом. Похоже, сеанс закончился. Он пропустил всего пару последних минут, сбежав впопыхах.

– Да, – солгал он, натянуто улыбнувшись. – Да, понравилось. Это было… познавательно.

– Интересно, правда? – не унималась она, явно желая поболтать. – Как наши глаза нас обманывают. Мы видим то, что ожидаем увидеть.

– Да.

– И как мы отличаемся от других существ, которые видят в темноте. Значит, возможно, нам нужно изменить свои ожидания.

– Да. – Он кивнул, гадая, сколько ещё она собирается с ним разговаривать, потому что сейчас он не выдержит беседы. Ему казалось, внутри он вот-вот расколется настежь.

К счастью, она наконец отвернулась – с бодрой улыбкой. Он остался один на один со своими мыслями, со своим страхом, потому что теперь он видел уже не звёзды, а вспоминал колоссальную чёрную пустоту космоса, пустоту, окружающую эту крошечную планету, и от одной мысли об этом у него перехватило горло.

Он снова достал телефон. Во время сеанса он был выключен, но теперь он включил его. Он проверил все обновления, убеждаясь, что ничего не пропустил.

Он судорожно вдохнул. Здесь была возможность. Была! Это могло оказаться не просто совпадением.

Он уставился в экран. Она была здесь. Точно здесь. Одна из тех, кого он искал. Должно быть, пришла позже. Он думал, что её не будет вовсе. Но теперь – была.

И тут, подняв глаза, он краем зрения заметил её.

Всего лишь мимолётная вспышка, но хватило, чтобы почувствовать знакомое. Чтобы вспыхнула надежда. Это могло означать, что ему удастся найти хотя бы одного из тех, кого он разыскивал.

Она была высокая, статная, с густыми светлыми волосами, стянутыми в хвост. На ней был розовый топ, а на плече – коричневая кожаная сумка. Топ он не мог припомнить, но, наверное, это его собственный мозг играет с ним. А сумку он, кажется, помнил точно.

С надеждой, вспыхнувшей внутри, он повернулся в её сторону.

– Мама? – прошептал он, не решаясь произнести это слово вслух.

Это была она? Теперь он уже не мог понять, потому что женщина повернулась и быстро направилась к выходу из планетария.

Он успел увидеть её лицо, мгновение профиля, но она была слишком далеко, чтобы рассмотреть как следует.

И затем она исчезла.

Она собиралась оставить его позади. Она не хотела, чтобы он с ней заговорил. Он снова потеряет её, и боль вдруг стала невыносимой. Он двинулся следом, но люди вокруг мешали, и проталкиваться вперёд сквозь толпу было тяжело.

– Извините. – Он сместился в сторону, обходя пару, загородившую путь. – Извините. Пожалуйста.

Он должен был идти за ней. Должен был узнать, она ли это. Или это всего лишь обман зрения. Он мог ошибаться, но не думал, что ошибся.

Наконец ему удалось протиснуться мимо, и теперь он направился к выходу.

– Мама? – снова позвал он, торопливо догоняя её. Но она уже шагнула в дневной свет, слишком яркий после темноты. И всё же он знал, куда она направляется. Он уже знал. Паниковать незачем, сказал он себе. Он найдёт её. Она шла по намеченной траектории – как сами звёзды.

Но следовать за ней всё-таки было нужно. Ему хотелось ещё немного на неё посмотреть – вот почему.

Вот она, спешит прочь, лавируя между людьми на тротуаре; хвостик подпрыгивает. Сердце грохотало. Теперь он был ещё увереннее, что это она, и отчаянно хотел догнать её и быть рядом, снова соединиться с той частью жизни, которую потерял.

Он помчался следом, уворачиваясь от прохожих, пробормотал извинение, задев женщину с маленьким ребёнком. Он бежал, и надежда разрасталась в нём, потому что он узнал её сумочку. Она была знакомой. Он не сомневался.

Он понимал: времени мало. Сегодня днём ему нужно быть в другом месте. Но времени должно хватить.

Женщина свернула в боковую улицу. Он рванул за ней, стараясь удержать в узде сумятицу в голове, изо всех сил не теряя из виду этого необыкновенно важного человека, которого он, возможно, считал навсегда потерянным.

Она села в машину, и он снова взглянул на телефон, ощутив странную уверенность, перекрывшую прежнюю тревогу.

Даже если сейчас он её упустит, он знал – найдёт снова, потому что всё заранее разузнал. Он сунул руку в карман и нащупал синюю ленту-браслет, приготовленную к тому, что должно было случиться.

Он улыбнулся, внезапно чувствуя меньше нервозности и холодную, твёрдую уверенность внутри.

Их звёзды должны были сойтись.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Ник Симмел жил в небольшом многоквартирном доме в жилом пригороде Милуоки, в полутора километрах к югу от того места, где нашли тело Линн. Сидя на переднем сиденье полицейской машины, которую ей и Коннору выделили, Кэми с нетерпением смотрела вперёд, когда в поле зрения показалась нужная дорога.

Вот и дом. Парк Виллас. Ник Симмел жил в шестом.

«Виллы» располагались в садовой зоне, разнесённые по территории, где были баскетбольная площадка и бассейн.

– У меня не указан его официальный адрес работы, – сказал Коннор, выбираясь из машины. – Вижу, от Итана только что пришло кое-что.

Он приподнял брови, читая. – Это не место работы. Это запись. Вижу, что на Ника Симмела в прошлом подавали запретительный судебный приказ – бывшая девушка. Это может быть важно.

Кэми прищурилась. Этот тип был сталкером, без сомнений. Теперь им нужно было понять, насколько далеко он зашёл.

Коннор широким шагом поднялся по садовой дорожке к вилле номер шесть и громко, настойчиво постучал в дверь. Кэми ждала, чувствуя тревогу: вот-вот они окажутся лицом к лицу с предполагаемым убийцей. Ей пришлось заставить себя не переминаться с ноги на ногу.

Похоже, Ника Симмела здесь не было. Возможно, он ушёл на работу – и данных о ней ещё нет в полицейской базе. А может, он прячется внутри.

Могла ли она чем-то помочь в этом смысле? Кэми огляделась, выискивая взглядом любые умные устройства, камеры – хоть какой-то признак того, что можно перехватить управление, чтобы заглянуть внутрь, или выманить Ника наружу.

Ничего. Но, посмотрев на бассейн на территории комплекса, Кэми заметила мужчину в воде: он плавал дорожки ровным, ритмичным, тренированным кролем.

У него были тёмные волосы. Это она видела даже отсюда – гладкие, мокрые. А у того, кого они искали, были тёмные волосы.

– Коннор, – пробормотала она. – Как думаешь, это не он там?

Вода была неотъемлемой частью обоих преступлений, а теперь мужчина, которого она считала Ником Симмелом, плавал в бассейне. Не свидетельствует ли это об одержимости? – задумалась Кэми.

Коннор развернулся и внимательнее оглядел бассейн. – Пойдём посмотрим, – сказал он.

Он решительным шагом отошёл от двери, пересёк участок и осторожно открыл калитку в ограждении вокруг бассейна.

Мужчина был на дальнем конце и как раз заканчивал дорожку. Увидев их, он замер на середине гребка и ухватился за бортик.

– Ник Симмел? – окликнул Коннор.

Теперь, когда они подошли ближе, Кэми уже не сомневалась: это был он. Она узнала чуть нависшие веки и линию подбородка – те самые, что видела на групповом фото. Плавание он прервал. Он смотрел на них – напряжённый, настороженный.

– Ник Симмел, Федеральное бюро расследований. Нам нужно задать вам несколько вопросов, – твёрдо сказал Коннор. Он подошёл к краю бассейна и двинулся вдоль борта к тому месту, где Ник застыл, вцепившись в край.

Но пока Коннор шёл, Кэми с удивлением заметила, что Ник тоже двигается. Он оттолкнулся от бортика и выплыл к середине. Там он встал по плечи в воде, нервно поглядывая на Коннора.

– Ник, нам нужно задать вам вопросы, – сказал Коннор.

Ник покачал головой. – Я не намерен отвечать.

Что? У Кэми от недоверия поднялись брови. Этот человек прятался у всех на виду – посреди бассейна – и отказывался отвечать на вопросы. И при этом был вне досягаемости полиции.

Такого она ещё не видела. Неужели люди и правда так ведут себя, когда перед ними Федеральное бюро расследований и им явно есть что скрывать?

По обречённому выражению лица Коннора Кэми поняла: для него это, увы, дело привычное – в его работе, которая, как она догадывалась, никогда не бывает «обычным днём».

– Нельзя прятаться посреди общественного бассейна, – сказал он. – Вы обязаны ответить.

– Я не намерен отвечать ни на какие вопросы, – повторил Ник. – Я не собираюсь с вами разговаривать.

Коннор покачал головой. – Так это не работает, – сказал он. – Идёт расследование убийства. Откажетесь сотрудничать – уже совершите правонарушение.

– Я ничего не скрываю, – сказал Ник, и теперь в его голосе слышался страх; он отступил ещё на шаг.

– Может, вы просто не хотите отвечать, – сказал Коннор. – Может, думаете, что сумеете уклониться. Но вы явно боитесь допроса – нам это видно. Так что причин получить ответы у нас стало только больше.

– Я не выйду, – сказал он.

Кэми уставилась на него, пытаясь сообразить, какой тут протокол у ФБР. Уходить они не собирались – это читалось в каждой упрямой черте лица Коннора. Но в то же время их подозреваемый отказывался говорить.

– Каждый день на работе видишь что-нибудь такое, что ещё сильнее убеждает тебя в поразительной способности широкой публики к идиотизму, – пробормотал Коннор.