Полная версия
Без права на ошибку
БЛЕЙК ПИРС
БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ
ПРОЛОГ
Вода в дельфиньем бассейне была неподвижна; трибуны вокруг – голые и пустые. Патти Браун беззвучно выругалась и быстрым шагом вошла в ограждённую зону. Плевать, что она пропустила шоу, – она даже не успела на общение и кормление после выступления. Она задержалась, выбираясь из города. Встречи затянулись, пробки были адские – и вот теперь это мероприятие, и возможность сделать все фотографии, исчезли.
Она огляделась по сторонам и сердито вздохнула, прикидывая свои скудные варианты. А может, и не такие уж скудные. Казалось, внутри неё воюют двое.
Первый – спокойный мамин голос – говорил: «Езжай домой, Патти. Ты опоздала, и это твоя вина. Будь нормальным человеком, уважай правила океанариума и не устраивай проблем».
Второй – её собственный, резкий – советовал другое: «Патти, пора постоять за себя. Помни: клиент всегда прав, особенно сейчас, когда у всех телефоны и соцсети. Ты заметная персона с большой аудиторией. Они обязаны дать тебе впечатление, даже если ты опоздала на шоу. Не позволяй им вытирать об тебя ноги! Ты не тряпка, как твоя мать!»
Она не добилась того, чего добилась – успешной карьеры гримёра по спецэффектам, – оставаясь человеком, который никогда за себя не заступается. Она раздвигала границы; она была из тех женщин, что зовут управляющего, требуют бесплатный билет, потому что место оказалось неудачным, что войдут в океанариум, даже когда шоу уже закончилось, и заявят: она здесь – и вы обязаны что-то с этим сделать.
Проблема была в том, что вокруг не было ни души.
Неужели и вправду слишком поздно? Или дельфины ещё едят? В бассейне их не было, но они наверняка находились в своём ультрасовременном аквариуме с панорамным стеклом, куда возвращались после выступления.
Он должен быть где-то дальше, за бассейном.
Патти поёжилась: вечерний ветерок был холодным и колким. Без музыки и толпы зрителей, без солнца и огней это место казалось странно унылым – и неожиданно жутким. Вода в бассейне была тёмной, кругом стояла тишина. Ни одной живой души. Совсем не то, что днём, когда здесь публика и всё кипит.
Сейчас же, когда стылый ветер гулял по рядам, шевеля флаги и гирлянды, которые видела одна она, место казалось куда менее приветливым.
Она понимала, что, наверное, не стоило пробираться через безлюдный турникет и мимо таблички «Закрыто», но ей казалось, что она всё же успеет хотя бы на концовку и сделает те самые важные снимки, которых её подписчики уже ждут.
Где главный аквариум? Может, там ещё остались люди. Если она правильно помнила – а последний раз она была здесь много лет назад, – можно было спуститься по нижнему проходу к стеклянным резервуарам. Или подняться по лестнице к самой зоне с бассейнами.
Теперь, поколебавшись – потому что всё это всё больше походило на проникновение на чужую территорию, – она обошла бассейн туда, где, как ей казалось, должны быть двери.
– Эй! – позвала она. – Здесь есть кто-нибудь? Я ещё успеваю на кормление? Есть шанс, что меня тут вообще обслужат?
Патти обошла бассейн, заглядывая в тёмные проходы, уходившие в глубь здания, и гадала, куда они ведут. Никаких указателей, которые вывели бы её к резервуарам, не было – и понять, куда идти, тоже. Теперь ей казалось, что она всё перепутала, или, может, здесь изменили планировку. С тех пор, как она была тут в последний раз, прошла целая вечность. Никаких табличек она нигде не видела – значит, возможно, всё и правда перестроили.
Всё сильнее ощущая себя посторонней, Патти направилась к лестнице, которую заметила впереди. Может, она выведет на верхнюю смотровую площадку. Точно ли это путь – вверх по этим узким металлическим ступеням?
Ей становилось всё не по себе. Здесь было слишком тихо. Надо повернуть назад и уйти.
Но её упрямое желание настоять на своём не позволило. Она уже здесь – и до бассейна с дельфинами рукой подать. Глупо не посмотреть на них, тем более что она уже выложила в сеть, что вечером будут фото.
Дельфины ведь не исчезнут после окончания шоу. Они всё ещё где-то здесь и, наверно, будут рады попозировать для припозднившейся посетительницы.
Она была уверена: поднимется – и найдёт дорогу к главному аквариуму. Или хотя бы встретит кого-то, кто поможет. Если попросить по-хорошему, возможно, ей даже дадут посмотреть, как им бросят одну рыбку. Всего одну. Её шаги гулко звенели по стали.
И тут позади – с другой стороны бассейна – она услышала частый топот и мужской окрик:
– Эй!
Она замерла, отпустила перила и обернулась, пытаясь разглядеть, кто к ней приближается.
Разглядеть толком не удавалось. С этой высоты свет фонарей на соседней парковке бил ей в глаза, и мужчина был лишь тёмным силуэтом. Но по тому, как быстро и целеустремлённо он шёл к ней, она поняла: это сотрудник – и она там, где быть не должна.
– Здравствуйте, я опоздала. Очень надеялась всё-таки увидеть дельфинов. Вы не знаете, это возможно? – спросила она, услышав в собственном голосе привычную смесь вежливости и властности, которая, как ей казалось, всегда приносила нужный результат.
Но он не ответил, и в том, как он приближался, было что-то – что-то агрессивное в осанке, – отчего ей стало тревожно.
– Гейл, – сипло произнёс он. – Гейл!
– Я не Гейл, – ответила она, стараясь придать тону привычную презрительную усмешку, которой обычно хватало, чтобы пресечь неприятности.
– Гейл, – повторил он и пошёл к ней ещё быстрее.
И тут тонкая плёнка самообмана, которую она держала на месте своей праведной уверенностью, треснула и рассыпалась.
Это были неприятности. Очень серьёзные. И вдруг, помимо этого человека, который уже почти бежал к ней, она поняла, как она здесь одна.
Патти развернулась и бросилась вверх по лестнице, её подошвы застучали по металлическим ступеням. Она бежала изо всех сил, но он догонял – за спиной грохотали его шаги.
– Гейл, – сипло, грубо сказал он. – Вернись! Ты же знаешь, тебе не надо убегать. Это ты, Гейл? Правда ты?
То, как он это произнёс, вызвало в ней нарастающий ужас. Ей не следовало сюда приходить. Не следовало пробираться тайком. А теперь она заперта в этих пустых помещениях – со странным мужчиной, который, казалось, задыхается, но всё равно пугающе быстро взлетает следом по ступеням.
Она достигла верха, но бежать было некуда. Никуда! Она оказалась на маленькой смотровой площадке над бассейном. Это было как ловушка. В груди тяжело ходил воздух.
Он надвинулся на неё, нависая.
– Нет, не делайте этого, вы пожалеете, нельзя, вы не должны, вы не можете! Только не сейчас, только не со мной! Пожалуйста! – слова вырвались из неё испуганной скороговоркой.
– Ох, Гейл, – прошипел он. – Ох, нет!
Она почувствовала, как что-то с силой ударило её по голове – так сильно, что мир вспыхнул перед глазами, – и она мгновенно провалилась в темноту.
Она так и не почувствовала, как перевалилась через край перил – её бесчувственное тело сорвалось вниз и с плеском ушло в тёмную воду бассейна.
Сверху убийца смотрел, как она тонет.
Тяжело дыша, он ждал, следил, как волны становятся рябью, а потом – едва заметным мерцанием тёмного отражённого света, словно пустота вокруг предмета в бассейне, теперь неподвижного и безжизненного.
Всё было кончено.
Но где-то глубоко внутри он знал: это ещё не конец.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Она правда собиралась это сделать?
Ками Ларк мучилась этим решением почти всю ночь. Она сидела в своей съёмной студенческой комнатушке в Массачусетском технологическом институте, забившись в крошечную спальню, переписывалась с другом в даркнете и пыталась нарастить в себе решимость, смелость и упрямую, почти злую настырность – чтобы сделать то, чего ей так хотелось.
А именно – снова тайком залезть в архивы ФБР и попытаться ещё раз вытащить информацию из дела о пропаже её сестры Дженны.
В прошлый раз, когда она пробовала, файл рассыпался – повредился из-за вредоносной программы, встроенной в архив записей. Хуже того, к файлу был прицеплен трекер, которого она вовремя не заметила, и Ками понимала: кто-то может знать, кто она. Кто-то в ФБР уже мог понять, что именно она пытается открыть этот загадочно испорченный файл, чтобы выяснить, что на самом деле случилось с её старшей сестрой Дженной, исчезнувшей, когда Ками было всего пятнадцать.
ФБР проводило расследование, но оно так ни к чему и не привело. Ками всегда задавалась вопросом – почему. Недавно её привлекли к работе в ФБР, чтобы помогать в делах, где требовалась айти-экспертиза, и она решила, что это её шанс наконец узнать правду. Но она понимала, что ступает по тонкому льду – особенно потому, что привлекли её изначально как альтернативу тюрьме после того, как ФБР поймало её на взломе главной страницы их сайта.
Так что она знала: велик шанс, что эта вылазка закончится катастрофой. И всё же ей нужно было попробовать.
На этот раз друг показал ей кое-какой код с открытым исходным кодом, который, как он думал, мог помочь обойти проблему. Ками подправила его – и решила, что решение рабочее. Оставалось одно: набраться смелости.
"Уже сделала?" – снова написал её друг, Амо-1.
"Ещё нет." Ками допила, должно быть, уже шестую за ночь кружку чёрного кофе. Потом потянулась к энергетическому напитку на столе, вскрыла банку и тоже выпила. Сквозь всё ещё тёмные окна пробивались едва слышные птичьи посвисты. Было четыре тридцать утра. Глаза жгло, тело ныло от усталости, зато ум оставался острым, как лезвие.
"Чего ждёшь?"
"Не знаю."
Будто сами по себе, пальцы Ками заскользили по клавиатуре. Ногти она накрасила чёрным – под цвет крашеных волос с дерзкой, наполовину выбритой стрижкой, и под цвет тёмных татуировок на руках.
"Вечно ждать не буду. Делай или не делай. Что бы там ни было???"
Амо-1 – анонимному, но проверенному другу – она так и не сказала, в чём именно состоит её тайная вылазка. Ками знала: если кто-то узнает – кто угодно, кроме того, кто в прошлый раз подложил трекер, – у неё будут огромные проблемы. Это могло разрушить и без того шаткие отношения с ФБР. В конце концов, то, что они пообещали снять обвинения, если она согласится помогать в айти-делах, вовсе не означало, что они не могут вернуть их обратно. Ками не доверяла ФБР до конца. Пусть теперь она и признавалась себе, что там работают хорошие люди, там были и такие, как тот, кто встроил эту вредоносную программу в архив дела.
И вот теперь, прикусив губу, она снова и снова мучительно взвешивала своё решение.
Конечно, в том, чтобы зайти и посмотреть дело, не было ничего плохого. Тем более что она так и не смогла понять, почему этим делом так пренебрегли – почти так, будто его замяли. В сочетании с вредоносной программой Ками начала подозревать, что внутри самого ФБР действуют какие-то преступные силы. Это уж точно не было обычной практикой. Это было крайне странно.
Если она сделает это – и сумеет выяснить, кто вмешался в файл, – возможно, она и правда поможет ФБР.
Но она также подвергнет себя опасности. На этот счёт у неё не было никаких иллюзий. Ничем хорошим это для неё не кончится, если тот, кто принял столько мер, чтобы скрыть информацию, выйдет на неё.
«Мне страшно», – набрала она.
«Со страхами нужно сталкиваться», – набрал Амо-1.
«Жить или умереть?» – огрызнулась Ками, поставив эмодзи с черепом.
"Если ты не сделаешь это сейчас, мне пора."
«Я делаю».
Пальцы у неё дрожали. Она чувствовала, как дыхание становится быстрым и поверхностным. Сердце колотилось. Но она не собиралась это так оставлять. Они не сделают с ней этого. Кто бы ни стоял за этим, она не позволит ему победить.
Глубоко вдохнув, она застучала по клавишам. Скорость была решающей – и могла спасти ей шкуру.
«Вы получаете доступ к секретной информации. Чтобы продолжить, пожалуйста, введите свой пароль.»
Это было то же предупреждение, что и в прошлый раз.
Ками ввела пароль. Его не пришлось взламывать. Это был стандартный пароль доступа, который она использовала по первому делу, с которым работала. Архивы были не настолько засекречены, как основная база ФБР, и, похоже, эти пароли меняли не так часто.
На всякий случай у неё был готов обходной вариант, но пароль пустил её внутрь. И тогда она нырнула в историю, выискивая нужный файл.
Вот он. Дженна Ларк, дальше – номер. Тот же файл, с тем же вредоносным кодом, из-за которого он не открывался. Но теперь у неё был союзник. Умная программа, написанная каким-то анонимным хакером со стратосферным IQ. Выложенная в открытый доступ, она попалась её другу, а тот переслал Ками; она просмотрела код и внесла свои правки, опираясь на то, что знала о повреждённом файле.
Теперь наступал момент «или пан, или пропал».
Она смотрела, как файл скачивается.
Казалось, это не заняло много времени. Ками уставилась на него на экране, и сердце тяжело билось в груди. Теперь никаких предупреждений не было. Это хорошо. Это уже прогресс.
Примерно в тысячный раз за эту ночь она спросила себя, правильно ли поступает. На этот вопрос она не могла ответить. Потому что, возможно, узнает только тогда, когда грянет беда.
«Ну что, ты делаешь это?» – нетерпеливо написал Амо-1.
– Да, – вслух сказала Ками самой себе. – Да, делаю.
Её мутило от нервов. Желудок словно налился свинцом.
«Сделала?» – написал Амо-1.
«Я занята этим», – процедила Ками сквозь зубы. Здесь она чувствовала себя беззащитной. Ей казалось, что где-то уже воют сирены тревоги и недружелюбные глаза поворачиваются в её сторону, следят за тем, что она делает, и уже пытаются вычислить её присутствие.
Она подумала, что будь она настоящей шпионкой, всё было бы куда проще. Может, даже захватывающе, а не страшно до дрожи. Но она не была настоящей шпионкой. Она даже не была настоящим агентом ФБР. Она была студенткой-хакером, которую втянули в это после ареста. Выбор был простой: чистая страница, если она примет предложение ФБР, или двадцать лет тюрьмы, если не примет.
"Мне правда пора бежать," – набрал Амо-1. "Сработало?"
Пальцы Ками летали, нервы звенели, как скрипичные струны. Она ощущала, как быстро уходит время. За окном светлело.
Она скачала файл. Он выглядел точь-в-точь как предыдущий.
«Доступ получен», – набрала она.
Амо-1 ответил эмодзи «удар кулаком» и «скрещённые пальцы».
Её горло пересохло, как в пустыне. Сердце бешено колотилось. К горлу подкатывала тошнота.
Но она уже почти добралась. Времени проверять файл не было: теперь нужно было выбраться и исчезнуть, прежде чем кто-нибудь уцепится за след её присутствия после этой незаконной вылазки в записи.
Выбраться и уйти. Всё должно быть сделано идеально. Безупречно – и с ледяной головой. Никакой паники. Каждый шаг следовало откатить и стереть, и при этом не сводить глаз с возможных признаков того, что кто-то запускает софт для слежки за ней или оставляет ловушку.
Кэми не думала, что при выходе из архивов ей придётся об этом беспокоиться. То, что приходилось, означало одно: рядом таилась злая воля. Враг внутри организации.
Но времени размышлять не было. Всё должно стоять на своих местах. Стереть, повторить, откатить.
И наконец, с тяжёлым вздохом, она выбралась. Руки дрожали. Казалось, она только что пробежала стометровку. Но файл уже лежал на её рабочем столе.
Тот же файл. С виду – тот же самый. Скачался он быстрее, и она ещё не знала, хорошо это или плохо.
Теперь нужно было выяснить, сработало ли и сможет ли она получить доступ к содержимому – к тому, что там внутри.
«Открываю», набрала она.
Затаив дыхание, Кэми дважды щёлкнула по папке и стала ждать, что появится.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Кэми задыхалась. Будто действительно совершила налёт на архив – не виртуальный, а самый настоящий, физический. Только в реальном налёте сразу понимаешь, заметили тебя или нет, а теперь определить, ушла ли она чисто и без хвоста, будет куда сложнее.
Это покажет лишь время. Но пока что она могла посмотреть, что у неё есть.
Папка открылась, и она выдохнула длинно, дрожащим выдохом.
Сработало! Программа, противодействующая вредоносному коду, сделала своё дело, и Кэми мысленно поблагодарила – и послала добрые пожелания – безликому, неизвестному гению, который, сгорбившись над клавиатурой, выводил строки кода, способные противостоять программе, что – виртуально – располосовала файл в клочья в момент извлечения.
В такие минуты её накрывала вспышка счастья и гордости от того, что она связана с этой странной, неосязаемой сетью умов и идей. Хакеров принято считать злодеями, но лишь немногие используют свои способности во вред. Куда больше – решают задачи, устраняют неполадки и двигают технологии вперёд. Их силы служат добру, а не злу.
«Он не повреждён», написала она Амо-1.
«Гениально!» Следом хлынул поток радостных эмодзи, а затем короткое: «Поболтаем позже!»
«Спасибо», ответила Кэми.
Амо-1 вышел из сети, и Кэми с нетерпением переключилась на копию файла.
Её поразило, насколько он скуден. Уже имея некоторый опыт работы с делами в ФБР, она представляла, что обычно внутри. А по сравнению с этим – тут почти ничего.
– И что же здесь? – пробормотала она себе под нос.
Там был отчёт о пропавшей без вести: когда и где Дженну Ларк видели в последний раз, описание её сестры и приложенная фотография. Всё верно – хотя эти сухие чёрно-белые слова никак не соотносились с тем, что чувствовала Кэми.
Её мир заполняли растерянность и боль. Это была её старшая сестра, её опора. Её защита от жёсткой отцовской власти, перед которой даже мать ходила на цыпочках – тихая и покорная.
В том доме любви было мало, и значительная часть того малого шла от Дженны. Когда она исчезла, Кэми казалось, что её мир рассыпался на осколки. Боль никуда не ушла – и она снова ощутила её, глядя на фото в деле: Дженна – бледные светлые волосы коротко острижены и торчат ёжиком, на лице – дерзкая улыбка.
Ками видела: кое-что они всё-таки сделали. Они опросили нескольких соседей, пытаясь выяснить, не видел ли кто Дженну и не сказала ли она чего-нибудь такого, что могло бы намекнуть, куда она могла уйти. Но – ни зацепки, ни следа. В этом скудном деле не было никакой реальной информации, и Ками невольно задумалась: неужели из него что-то напрочь исчезло или кто-то просто вынул и унес часть документов.
Сердце у неё стало тяжёлым, как свинец. Все эти годы она надеялась, что Дженна жива. Только это и держало её на ногах. Мысль – пусть хрупкая и зыбкая, – что сестра, которую она так любила, где-то там. Живёт своей жизнью и ждёт часа, чтобы вернуться домой. А может, всё куда мрачнее: её держат в плену, заперли где-то или кто-то удерживает её силой и заставляет не приближаться к семье по неизвестной причине. Воображение Ками всегда уносилось вперёд, рисуя один сценарий за другим.
Но, может, всё это время она обманывала себя. Может, Дженна мертва, а она цеплялась за выдуманную мечту. Может статься, искать уже нечего, и ей придётся это принять. Люди пропадают. Сбежавших убивают. Случаются несчастные случаи. Конечно, хуже всего – не знать. Неужели Федеральное бюро расследований это не волновало?
Кто вообще занимался этим делом? – с внезапным всплеском злости подумала Ками. Кто сработал так тяп-ляп?
Она стала искать имя агента, который вёл расследование. Лиам Тревертон. Именно он отвечал за дело. Агент Тревертон.
Ками нахмурилась, сомневаясь: а не Тревертон ли подсадил вредоносную программу?
Знал ли он, что она сделала? Где он сейчас и как связан с Федеральным бюро расследований? Если он до сих пор работает в бостонском отделении, для неё это могло обернуться катастрофой. Заинтересованная и встревоженная, она потянулась к клавиатуре и набрала его имя.
Вот это уже любопытно. Глаза у неё расширились, когда она прочла. Всего пару лет назад агент Тревертон ушёл из Федерального бюро расследований.
– Почему? – пробормотала Ками себе под нос, снова поднимая кофейную чашку в надежде, что если запрокинуть её до дна, там найдётся ещё хоть одна капля кофеина. – Он просто ушёл? Или была причина?
Она не собиралась на этом останавливаться. Она копнула глубже. Продираясь сквозь похороненную информацию, начала выяснять, почему он ушёл. Через несколько минут напряжённых поисков она нашла запись в сети – частично спрятанную, но всё ещё доступную тому, кто ищет настойчиво.
И вот он, ответ. Его уволили. За «поведение, недостойное сотрудника».
Уволили! Ками шумно втянула воздух. Агент, который вёл дело её сестры, был уволен. Кто он вообще такой? Где он? Ей хотелось явиться к нему на порог и потребовать объяснений.
Она нашла его адрес и увидела, что он по-прежнему живёт в Массачусетсе, в небольшом городке примерно в часе езды от Бостона.
Постукивая пальцами по столу, Ками обдумывала это. Теоретически она и правда могла заявиться к нему на порог. Могла потребовать, чтобы он сказал, что случилось. Конечно, он мог и не рассказать. Что тогда? Но кое-что она могла бы предпринять.
Глядя на его фотографию в удостоверении с живой ненавистью, Ками подумала, что лицо у него – отражение характера. Холодные голубые глаза, жёсткая челюсть, непреклонное выражение. Лицо жестокого человека, решила она. Такого она бы точно не хотела подпускать к своим делам.
Но он ли испортил файл её сестры? Разбирался ли он в информационных технологиях? Или у него остались друзья в Бюро, которые сделали это за него? И если так – зачем? Зачем вообще понадобилось такое делать? Что они пытались скрыть?
Ками решила, что прежде чем являться к нему на порог, нужно глубже разобраться в ИТ-квалификации Тревертона и понять, мог ли он это сделать.
Но прежде чем она успела, зазвонил телефон. Резкая вибрация заставила её вздрогнуть: она слишком сосредоточилась.
На линии был специальный агент Коннор из ФБР, и Ками ощутила укол вины: она машинально связала этот звонок со своими тайными делами.
Он знает, чем она занималась? Звонит сказать, что раскрыл её? Время было тревожным. Конечно, оставался и другой вариант: он сообщал о новом деле. Только эти два. Иной причины, по которой Коннор вообще стал бы ей звонить – тем более в пять тридцать утра, – не существовало.
Пора было выяснить.
Надеясь, что верно второе, она приняла вызов. – Ками слушает.
– Ками, это Коннор.
Он не сказал, что надеется, будто не разбудил её. Разве так не сказал бы нормальный человек, звоня в такой час? Если только, конечно, он уже не знает, что она не спит – потому что знает, чем она занималась.
– Доброе утро, Коннор, – нервно сказала она.
– Мне нужно, чтобы ты была в офисе. Сейчас. Сможешь добраться за двадцать минут? – спросил он.
Сердце забилось ещё быстрее. Она чуяла: дело пахнет бедой.
– Двадцать минут? Да, успею. – Она замялась. – Это… это связано с новым делом?
Ей нужно было знать. Ей необходимо было прекратить эту пытку неизвестностью. Но в трубке уже была тишина. Коннор оборвал звонок.
Почувствовав, как тревога вспыхивает внутри, Ками метнулась к шкафу. Схватила куртку с эмблемой ФБР и бейсболку, которые ей выдали на первом задании и велели хранить на будущее, затем вызвала такси.
До офиса ФБР было десять минут езды – а значит, у неё оставалось меньше десяти минут, чтобы уложиться в его срок, так что нужно было шевелиться. Ей не хотелось опаздывать к Коннору. Голос у него был серьёзный. Либо она вляпалась по-крупному, либо это новое дело, в которое её сразу же швырнут с головой. Ни к тому, ни к другому она не чувствовала себя готовой после ночи без сна.
Что бы там ни было, сказала она себе с мрачной усмешкой, ждать осталось недолго – скоро она узнает свою судьбу.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Восемнадцать минут спустя Ками влетела к главному входу в бостонское управление ФБР. Тревога поднималась в ней волной. Скорее всего, признала она, недосып только усугублял всё.
Она не знала, собираются ли её арестовать или же вручить трудное новое дело, которое потребует такой работы мозга, на какую её измотанный разум сейчас не был способен. В любом случае всё было далеко не идеально.
Она проскочила через контроль. Хорошо это или плохо, что Коннор не ждёт её внизу? Она не знала. Несмотря на ранний час, офисы кипели: охрана была на посту, несколько агентов спешили по отполированным полам. В здании витал дух напряжённости, серьёзности и сосредоточенности.
