Пилигрим: книга первая

Тишину помещения разорвали громкие детские всхлипы. Затем - топот босых ног по паркету. Дверь распахнулась, впустив небольшую полоску света из коридора и мальчишку лет пяти. По его щекам катились слёзы, оставляя мокрые следы. В одной руке он сжимал игрушечный пистолет кислотно-оранжевого цвета.

- Дядя Уильям! - мальчишка громко хлюпает носом. - Она опять... Анджела опять забирает моего робота.

- Рональд, - имя прозвучало ровно, как чтение вслух случайного слова из документа, - иди поиграй. Я занят.

- Но дядя... - мальчик сделал шаг внутрь, игрушечный пистолет дрогнул.

Из коридора появилась служанка в строгом тёмном платье. Её лицо было лишено мимики, как у фарфоровой куклы. Она быстрыми шагами подошла к ребёнку, её рука легла ему на плечо, пальцы впились в ткань пижамы.

- Пойдём, Ронито.

Мальчик дёрнулся, его рот округлился для крика, но служанка уже развернула его и повела к выходу. Дверь закрылась с тихим щелчком замка.

***

Его крик, когда к нему вернулось сознание, не был просто стоном боли. Это был полный ужаса и невероятной мощи рёв, животный вопль, который, казалось, на миг мог перекрыть даже всесокрушающий грохот хлещущей под давлением воды. Горо от боли непроизвольно махал руками, то хватаясь за ногу, то за осколок в ней.

И пока Рон, всё ещё оглушённый, пытался подняться на подрагивающих ногах, его глазам открылась новая опасность. С шипящим свистом, похожим на смех разъярённого духа, главный шток сорвало с резьбы. Массивная стальная колонна, теперь ничем не сдерживаемая, описала в воздухе смертельную дугу и с оглушительным лязгом рухнула, перекрыв единственный путь к отступлению. Вода с мощным гулом хлынула в проход, отрезав им дорогу к выходу. С каждой секундой уровень воды поднимался, достигнув уже их щиколоток. Она несла с собой обломки и маслянистую пену.

В глазах Рона помещение кружилось, расплываясь в мутное фиолетовое пятно, сопровождаемое жутким гулом в голове.

"Мой дядя был бы, наверное, счастлив, если бы я погиб тут. "Позор семьи", - любил он говорить при каждом удобном случае. Все они были бы только рады".

Мысль пронеслась в голове Рона ясно и холодно, отдаваясь горькой пустотой в груди. Единственный, кто всегда поддерживал его в семье, - его двоюродный дедушка Иван Коленберский, который в своё время сменил фамилию на местный, более благозвучный лад и основал новую, уважаемую ветвь рода в далёкой Сибири. В детстве Рон обожал приезжать к нему в гости, в самую восточную часть Евразийской Пангеи, где они с братом Алексеем дни напролёт пропадали в тайге, удили рыбу в ледяных реках или просто слушали бесконечные истории деда о прошлом, о том, как их семья поднялась из пепла Третьей мировой.

Это была единственная ветвь Колленбергов, которая не пыталась нажиться на человеческом горе: не продавала оружие, не испытывала опасные лекарства на бедняках, а, наоборот, строила школы и больницы, честно добывала ресурсы и вела торговлю лесом. Они единственные не осуждали Рона за то, что он отказался от семейного бизнеса и ушёл в науку.

Детство всегда такое беззаботное...

Как только сознание вернулось, Рон тут же рванул к лежащему Горо, поскальзываясь на залитом водой полу.

- Держись! - крикнул он, хотя был почти уверен, что тот не слышит.

Рон схватил его под мышки и, собрав все силы, потащил к дальнему углу помещения. К единственному месту, которое пока оставалось сухим: техническому люку в стене. Ледяная вода была уже по колено. Она отовсюду хлестала ему в лицо, слепила глаза. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, ноги разъезжались, тело наливалось свинцовой усталостью.

С новым рывком он втащил обессилевшего Горо на небольшой выступ у люка. Вода уже била в стену на уровне его пояса, пытаясь смыть их обратно в бурлящую пучину.

Затем он, цепляясь за скобы в стене, вернулся к эпицентру катастрофы - к тому месту, где из развороченного узла бил, не умолкая, главный поток.

Где-то там должен быть аварийный клапан. Он нырнул.

Напор воды ударил в грудь, выбил дыхание и опрокинул. Рон ушёл под воду с головой, не успев вдохнуть. В мутной, маслянистой взвеси он не мог ничего разглядеть. Руки слепо шарили по скользкому металлу, острые края которого царапали кожу. Лёгкие разрываются от недостатка воздуха, но всплывать нельзя. Пальцы отчаянно хватали пустоту в холодной воде. Ещё секунда - и всё кончено. Лёгкие сами вдохнут в надежде получить хоть глоток воздуха.

И вот наконец он, рифлёный холодный металл. Спасительный маховик. Он судорожно вцепился в него, повис на нём всем телом. Ничего не происходит. Рванул - скрежет долгий и мерзкий. Напор ослабевает. Ещё один рывок, и вода вдруг послушно отступает, превращаясь из разъярённого зверя в тяжёлую, покорную массу. Он вынырнул, кашляя и хрипя, жадно глотая воздух.

Рон вынырнул, отчаянно хватая ртом воздух. Вода перестала прибывать. Но битва была ещё не окончена.

Он посмотрел на Горо. Тот был мертвенно бледен, его дыхание было поверхностным и частым. Из ноги по-прежнему торчал тот самый злополучный осколок трубы, а алая кровь сочилась из раны, окрашивая воду в розовый цвет. Она не хлестала фонтаном - значит, главная артерия, слава богу, не задета. Но потеря крови была критической.

"Надо остановить кровь. Сейчас же!" - мысленно крикнул Рон самому себе.

Рон снял с себя пропитанную водой и кровью синюю робу, потом - футболку. Руки дрожали. Он порвал ткань на длинные, относительно ровные полосы. Попытался наложить жгут выше раны, но осколок мешал затянуть его как следует. Мысли путались. Паника, которую он отгонял во время борьбы с водой, теперь возвращалась с новой силой.

Рон снова и снова отчаянно пытался затянуть узел, который тут же размокал и ослабевал. Осколок в ноге будто мешал, и тот предательски развязывался.

Кровь не останавливалась. Горо слабо застонал. Его губы посинели.

"Он умрёт. Он умрёт прямо здесь, и это будет твоя вина. Ты тянул слишком долго".

И тогда в приступе паники мозг выдал "гениальное" решение. Рон, не думая, взялся за торчащий из ноги осколок.

- Держись, браток. Сейчас будет больно, - прошептал он, не зная, слышит ли его тот.

Он рванул на себя. Раздался влажный, ужасающий звук. И тут же, как и боялся, ярко-алая кровь брызнула из раны с новой силой - уже настоящим, пульсирующим фонтаном.

- Проклятье! - закричал Рон от безысходности, осознавая всю глубину своей ошибки. Он в панике налёг на рану своими руками, пытаясь давить всем телом. - Нет-нет-нет!

Он снова затянул жгут из остатков своей одежды - изо всех сил, до хруста в костяшках пальцев. Кровотечение чуть ослабло, но не остановилось. Горо был на грани. Срочно нужна была помощь.

"Медицинский корпус прямо за углом. Почему я сразу не подумал о нём?" - крепко зажмурившись, пронеслось в голове, и волна досады и ненависти к себе накатила с новой силой.

Он оставил Горо, прислонив его к стене, и бросился к техническому люку, ведущему в смежное помещение.

Рон откинул тяжёлую крышку и втиснулся в узкий, тёмный лаз. Он полз, не чувствуя тела, движимый лишь одной мыслью: "Успеть. Надо успеть".

Выбравшись в соседний цех, он, не разбирая дороги, помчался по коридору, оставляя за собой мокрые следы. Его появление в медпункте было подобно взрыву: запыхавшийся, окровавленный, с дикими глазами.

- Помогите! Там человек! Он истекает кровью! - выпалил он, едва не падая.

Мгновенная реакция медиков была отработана до автоматизма. Не задавая лишних вопросов, двое санитаров схватили носилки, врач - экстренную аптечку. Рон помчался впереди них, показывая путь через технический лаз.

Он привёл нескольких медиков к Аки Горо, который был мертвенно бледен, но находился в сознании. Они немедленно начали перевязывать ему ногу и сделали укол в руку.

- Что тут произошло? - сквозь зубы спросил врач, не отрываясь от работы.

- Труба взорвалась. Осколком пробило ногу, - выдохнул Рон, чувствуя, как трясётся всё тело.

- И ты вытащил осколок? Идиот! - резко повернулась к нему одна из медсестёр, грозно глядя на него. Её голос был холодным и острым, как скальпель. - У него пробита артерия.

Рон не сразу понял, что это была та самая девушка из бара. Она смотрела на него тем же гневным взглядом, что и тогда.

Рон не нашёл что ответить. Он мог только молча смотреть, как они ловко погрузили обессилевшего, но живого Аки Горо на носилки и быстрым шагом понесли в сторону медкорпуса. Он стоял по колено в холодной воде, один, посреди разрухи, чувствуя жгучий стыд и беспомощность. Её слова висели в воздухе: "Идиот". И она была на тысячу процентов права.

Когда они ушли, наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь журчанием оставшейся воды и гудением аварийного освещения. Рон не смел пошевелиться. Он замер, вглядываясь в непроглядную тёмную пустоту перед собой.

Стыд и чувство вины были такими же ледяными, как вода вокруг. Он должен был остаться. Должен был устранить последствия, закончить работу. Это было единственным, что он мог сделать сейчас. Единственный способ хоть как-то искупить свою ошибку, доказать самому себе, что он не совсем бесполезный болван.

Механически, почти на автомате, он начал работать. Каждое движение было ударом по собственной беспомощности. Перекрыл вентили, нашёл аварийный насос, запустил. Монотонный гул наполнил помещение, сливаясь с гулом в собственной голове. Он собирал обломки, откручивал гайки. Руки дрожали от усталости.

Мысли были далеко и одновременно слишком близко. Перед глазами - Аки Горо, бледный, в луже розовой воды. И вопрос в голове: "Выживет?"

Рон помотал головой, отгоняя мысль, но перед глазами возник новый образ: девушка... Её глаза, полные презрения. И громогласный вердикт: "Идиот".

"Заткнись", - мысленно рявкнул он сам на себя, со всей силы ударив молотком по загнувшейся пластине. Звон металла на секунду очистил сознание.

Работа затянула терапевтической монотонностью. Час за часом он расчищал завал, откачивал воду. Физическая усталость вытесняла моральную, переводя её в глухую боль под лопаткой.

Наконец, работа была закончена, и осталось откачать воду из последнего, самого затопленного отсека - небольшого бойлерного помещения рядом с эпицентром аварии.

Помещение было заполнено водой почти под потолок. Мутная, грязная вода, в которой плавали обломки досок и масляные пятна. Насос справился бы с этим за пару часов. Но делать нечего. Рон нашёл щиток и с трудом, мокрыми руками, включил погружной насос. Аппарат кашлянул, захлебнулся и замолк. Видимо, тоже пострадал при взрыве или забился мусором.

От отчаяния и нарастающего гнева Рон ударил кулаком по неработающему щитку, будто тот был виновен в творящемся вокруг.

"Чёрт. Придётся делать по-старинке", - вздохнул он.

Единственным вариантом было просто открыть дверь и позволить сделать свою работу корабельным дренажным системам, которые должны были работать в коридорах. Это был грязный способ, но другого не было.

Дверь заклинена. Рон вставил лом между дверью и металлическим откосом и со всей силы надавил плечом. Металл застонал, хлопья раскрошившейся краски посыпались на пол.

Вода медленно уходила, вымывая за собой всю грязь и мелкие осколки повреждённых конструкций. Сначала тонкой струйкой, а затем и мощным потоком вода хлынула в коридор. Ещё рывок - и дверь поддалась с таким грохотом, что Рон едва удержал равновесие. Внутри - мрак и чавкающий звук отступающей воды. И почти сразу же сработали где-то ниже насосы, с громким гулом начав откачивать потоп.

И запах... Вперемежку с затхлостью сладковато-гнилостный запах разложения.

Он инстинктивно отпрянул, но рука уже потянулась к выключателю. Свет моргнул, зажёгся, выхватив из темноты разбухшее тело, которое волной вынесло прямо под ноги Рона.

Форма инженера была разорвана в районе спины, словно после нападения бурого медведя.

Ком подступил к горлу Рона. Он тут же нажал кнопку "SOS" на своем таймстриме и принялся ждать охрану.

Уставший, он прислонился к стене, вглядываясь в пустые коридоры. Мысли в голове путались, сталкиваясь одна о другую.

В моменте у Рона промелькнуло:

"Почему на корабле совсем нет растений? Хотя бы в горшочках. Радовали бы глаз. Да и к тому же очищали бы воздух".

Он тут же отогнал её: такие мелочи не справились бы с очисткой воздуха в гигантских объёмах. На корабле работали мощные фильтры и химические реактивы.

В памяти всплыл кусок из курса лекций:

"В случае критической нехватки кислорода его получают электролизом из аварийных запасов воды. Водород идёт на топливо для челноков, а кислород, после очистки, направляется в системы для дыхания экипажа."

Охрана прибыла через пару минут, и после небольшого устного допроса, отпустили Рона.

Он собрал инструменты, сгрёб в угол остатки трубы и, направился в отдел бионаук, находившийся на три этажа ниже, чтобы закрыть заявку. Корабль состоял из семнадцати уровней, напоминая огромный город в космосе.

Рон, ещё не успокоившись после случившегося, словно на автопилоте прошёл весь путь, как вдруг его размышления оборвал резкий оклик:

- Эй, ты! Кого-то ищешь?

Рон вздрогнул. Перед ним стоял мужчина лет сорока, крепкого телосложения, в белом халате, с рукавами, закатанными по локоть. Бритый череп, густая борода, шея в татуировках - вид устрашающий.

- Да, я выполнил работу, которую назначили другому инженеру, - начал Рон, но мужчина резко перебил:

- Значит, другой и кредиты получит, - отрезал учёный, с раздражением поправляя очки. - Не мешай, дел по горло.

- Да плевал я на кредиты! - Рон сдержал раздражение. - Где тут у вас отчётность закрывается?

В дальнем углу помещения, куда направил Рона раздражительный учёный, стоял компьютер, где нужно было вручную найти и отметить выполненным задание Аки Горо. Обычно достаточно лишь поднести к считывающему устройству свой таймстрим и нажать "выполнено" на сенсорном экране, но сейчас такой возможности не было.

Пока Рон возился с интерфейсом, его взгляд упал на огромный телепроектор, установленный на стене. На экране шла прямая трансляция.

Торжественная процессия, сопровождающая похороны погибших, привлекла внимание почти всего экипажа корабля. В воздухе витало глубокое молчание, прерываемое лишь тихими всхлипами и вздохами. Люди стояли, склонив головы, словно пытаясь впитать в себя всю боль и скорбь этого момента.

Капитан Смирнов, бледный, но собранный, ровным металлическим голосом зачитывал что-то с планшета. Рон увидел на экране уже знакомую девушку из бара. Она стояла чуть поодаль от официальной группы, среди медперсонала.

Музыка, играющая на фоне, была тихой и печальной, словно эхо их голосов. Она напоминала о том, что жизнь продолжается, но оставляет за собой неизгладимый след.

И вот тела погибших безмолвно отправились в бесконечное странствие по бескрайним просторам космоса. Возможно, они даже вылетят за пределы галактики, затерявшись среди звёзд.

Глава 7: Допрос

Звон разбитого бокала лишь усилил смех толпы.

- Пей! Пей! Пей - скандировала толпа, обступив Артёма, который залпом выпивал огромный бокал с игристым, демонстративно держа диплом следователя над головой.

Дым сигарет и сладковатый запах дешёвого виски висели в воздухе тяжёлым одеялом. Музыка била по ушам, вышибая мысли.

Коваль уронил голову на липкий столик и хрипло рассмеялся. Друзья хлопали его по спине, выкрикивали тосты.

Он поднял голову, пытаясь найти в толпе сестру - она обещала зайти поздравить. Взгляд скользнул по мелькающим телам и задержался на середине танцпола.

Музыка смолкла - резко, на полуслове.

Кто-то вскрикнул коротко, будто от неожиданности.

Толпа у танцпола расступилась.

На полу, хаотично раскинув руки, лежала девушка. На ней была юбка цвета морской волны. Гольфы в фиолетовую и жёлтую полоску слегка светились в свете неоновых прожекторов. Глаза девушки были широко раскрыты и смотрели в разноцветные огни дискошара, не мигая. В зрачках застыло отражение огоньков.

Артём резко встал. Стол опрокинулся, бутылка покатилась, разливая золотистую жидкость по полу. Шум вечеринки сменился монотонным звоном в ушах. Он пошёл. Подошва ботинка прилипала к липкому полу. Шаг. Ещё один.

Ноги подкосились, и он рухнул на колени рядом с девушкой.

Натренированный за годы учебы взгляд сразу цеплялся за детали. На бледной шее, чуть ниже линии ожерелья, виднелись три небольших обугленных пятна. Они образовывали почти идеальный равносторонний треугольник. Кожа вокруг потемнела и слегка вздулась, будто её прижгли тонким раскалённым предметом.

Крик застрял где-то в горле, превратившись в тихий хрип. Вокруг была сумбурная суета. Замигал свет. Кто-то схватил его за плечо, пытаясь вытянуть из толпы обступивших вокруг зевак.

***

Всеобъемлющая тишина поглотила изолированный отсек. Мягкие панели на стенах впитывали каждый шорох, каждый вздох, оставляя лишь навязчивый гул вентиляции и тихое жужжание рекордера.

За столом, пристегнутый к креслу ремнями из плотной ткани, сидел инженер. Его пальцы беспрестанно теребили край стола, а в неестественно ярких голубых глазах читалась смесь страха и напряжения.

Капитан Смирнов стоял у стены. Поза жёсткая, руки сцеплены за спиной так, что костяшки побелели. Он наблюдал. Допрос формально вёл он, но на деле инициатива всё чаще переходила к другому.

- Ваше имя и должность, - начал Смирнов. Голос звучал глухо в звукопоглощающей комнате.

- Шон Стармер, инженер-энергетик третьего сектора, - тихим голосом ответил мужчина.

Коваль медленно ходил по периметру комнаты, не касаясь стен, словно отмерял территорию. Взгляд скользил по допрашиваемому. По его рукам, мышце на шее, зрачкам.

- Вы утверждаете, что видели нечто... преследующее меня, - сказал Смирнов. - Опишите.

Шон замотал головой, глаза вспыхнули ярче, почти болезненно.

- Не "нечто". Сущность. Как тень или дух. - Он беззлобно, с наивностью в глазах посмотрел на капитана. - Тела не видно, только красные глаза...

- Капитан, - резко произнёс Коваль, остановившись за спиной Шона. Тот вздрогнул, не оборачиваясь. - Спросите его, видит ли он сейчас её.

Смирнов, сжав челюсти, повторил вопрос.

- Не вижу. - выдохнул Шон. - Но чувствую её присутствие. Она затаилась где-то...

Коваль наклонился. Его губы оказались в сантиметре от уха инженера. Голос детектива стал шёпотом, от которого по спине пробежал холодок:

- К примеру, в вентиляции?

Шон замер. Взгляд медленно, против воли, пополз вверх - к потолку, к решётке воздуховода. Внезапно дыхание остановилось, лицо исказилось от чистого, немого ужаса.

В этот момент с лёгким шипящим звуком открылась маленькая дверка в стене, из которой для планового обслуживания вентиляционного узла вплыл робот. Он напоминал стального паука размером с кофейную чашку. Гладкий овальный корпус, восемь многосоставных конечностей, камера в виде головы. Робот, цепляясь за решётку, бесшумно вполз в шахту вентиляции.

Шон издал сдавленный стон и съёжился, отводя взгляд. Коваль наблюдал за машиной до последнего, пока та не исчезла в темноте. Его лицо оставалось непроницаемым.

Смирнов следил за этой немой сценой, и в нём закипало раздражение, смешанное с холодным беспокойством.

"Что за игру ведёт детектив? Зачем пугать и без того напряжённого человека видениями из вентиляции?"

- Довольно, - сказал Смирнов, теряя терпение. - Уведите его.

Когда конвоир увёл дрожащего инженера, капитан резко обернулся к Ковалю, заставив того чуть не наткнуться на него.

- И что это было? Какой-то цирк? Он же явно не в себе!

- Он напуган, - поправил Коваль, глядя на пустую решётку. - И, к тому же, он не имеет отношения к убийствам.

- Это вы как определили? Мы же не задали ни одного толкового вопроса - только слушали его бредни.

- Сколько ему, по-вашему, лет? - спокойно спросил Коваль, глядя на капитана.

- Лет двадцать с небольшим, - недоумевая ответил Смирнов.

- А череда убийств началась на Земле пятнадцать лет назад. Хотите сказать, что он в пятилетнем возрасте уже начал промышлять убийствами - в перерывах между сидением на горшке? - по интонации Коваля было слышно, что он вот-вот рассмеётся, но он сдержался.

Они вышли в коридор. Смирнов шёл быстро, раздражённо, его сапоги гулко стучали по металлу. Коваль следовал за ним медленно, плавно наступая с пятки на носок.

Корабль жил своей обычной жизнью. Мимо проплыла группа уборочных дронов - плоские диски, бесшумно скользящие по стенам и полу. За ними оставался слабый запах чистящего состава.

На перекрёстке тяжёлая грузовая платформа-"мул" на шести конечностях аккуратно везла ящики с маркировкой "Осторожно". Сенсоры платформы заметили людей, она на мгновение замерла, пропуская их, и продолжила путь с тихим гулом сервоприводов.

- Идеальные слуги, - тихо произнёс Коваль, скорее для себя, чем для капитана. - Ни паники, ни вопросов. Просто выполняют задачи.

- В этом и был замысел, - отрезал Смирнов, не оборачиваясь. - Чтобы всё работало, пока экипаж спит. Чтобы не было человеческого фактора.

- Человеческий фактор, - повторил Коваль с лёгкой усмешкой. - Да, он всегда всё усложняет.

- Хватит загадок! - прошипел Смирнов, резко обернувшись. - Вы что-то знаете и молчите. Играете с моим терпением, пока на моём корабле убивают людей?

- Спокойно, капитан. Я просто пытаюсь найти ответы.

Следующим привели человека в потёртом чёрном балахоне. Капюшон был сдвинут, открывая лицо мужчины лет сорока с кривым носом и острыми скулами. На лбу у него была вытатуирована угловатая, примитивная пирамида.

- "Верховный жнец", - представился он сам, прежде чем Смирнов успел открыть рот. Голос у него был низкий, ровный, без тени волнения. - Служитель Грядущего Хтона.

Коваль сел напротив, откинувшись на спинку стула. Смирнов остался стоять, скрестив руки.

- Какому богу ты поклоняешься? - сказал Коваль без предисловий. - Тор? Будда? Шива?

Жнец искренне громко рассмеялся, затем ответил:

- Хтон!

- Кто? - переспросил Коваль. - Впервые о таком слышу.

- Хтон - не бог в вашем убогом понимании, - ответил жнец, и в его глазах мелькнуло презрение. - Он - фундамент. Основа реальности, пробудившаяся в пустоте между мирами.

- Ты говоришь со своим богом? Ты слышишь его голос?

- Голос? - На губах жнеца дрогнула усмешка. - Нет. Лишь Пророку суждено говорить с Господом. Мы, Его слуги, лишь чувствуем Его присутствие. В вибрации металла. В воде. В наших снах...- Он наклонился вперёд через стол, его шёпот стал сиплым. - А вы уже чувствуете его присутствие?

Смирнов побледнел. Его рука непроизвольно сжала спинку стула, на котором сидел Коваль.

Детектив задал еще несколько вопросов задержанному, но капитан уже не слушал их разговор. В его ушах стоял истошный звон, сопровождаемый пульсацией в висках.

- Уведите его, - наконец выдавил он.

Когда дверь закрылась, в комнате повисло тяжёлое молчание.

- Сумасшедшие, - прошептал Смирнов, но звучало это неубедительно.

- Уверен? - Коваль поднялся. - Слишком уж их слова совпадают.

Капитан на секунду задумался, и затем сказал:

- Офицерские отчеты! - осенило Смирнова. - В своём я указывал на проблемы со сном. Кто-то сливает информацию?

Коваль не ответил, лишь молча взглянул на капитана, затем развернулся и зашел обратно в допросную.

Следующим был генерал. Его поместили в такую же допросную, но на столе перед ним стояла чашка с водой, а уродливо расширенная челюсть была скрыта под медицинской маской-респиратором. Он сидел неподвижно, взгляд был устремлён в пустоту.

Смирнов занял ту же позицию у стены. Коваль на этот раз остался стоять напротив генерала, положив ладони на стол.

- Имя, фамилия, звание... - начал капитан, но Коваль мягко перебил его:

- Мы пропустим формальности, Георгий Степанович. Зачем вы напали на бедного архивариуса?

Генерал даже не дрогнул. Только его глаза - маленькие и острые - медленно сфокусировались на лице детектива. Он молча вглядывался в Коваля, понимая, что вопрос был скорее риторическим.

- Поговорим о "Гиперборее". Образец "Лямбда", - продолжил Коваль, произнося слова отчётливо, почти по слогам. - Доброволец "Скальпель".

Тишина. Затем генерал начал медленно, едва заметно трястись от нарастающей ярости. Глухой, животный рык вырвался у него из-под маски.

- Ты... откуда... - прокричал он.

- Вы сказали, что ученые виновны в том, что вы стали... - Коваль обвел взглядом генерала. - Таким. Что вы имели в виду?

- Миша, объясни ему... - генерал обратился к капитану. - Это они со мной сделали...

- Что именно по вашему они с вами сделали, Георгий Степанович? - переспросил Коваль.

Генерал вскочил - кресло с грохотом отъехало назад. Ремни натянулись. Он выглядел как загнанный в угол зверь.