Прыгуны. Книга первая: Эмиль

Эмиль привык доверять ощущениям. И сейчас его инстинкты орали благим матом. Адреналин от пролитой крови должен был утихнуть, уступив место привычным звукам ночи. Но их не было. Исчез назойливый стрекот цикад, который раздражал его весь вечер. Замолкли ночные птицы. Даже лошади у коновязи, которые секунду назад тревожно всхрапывали, почуяв кровь, теперь застыли в абсолютной, неестественной тишине. Громоподобный бас сэра Годфри, только что гремевший на всю поляну, показался Эмилю далёким, тусклым отзвуком, завязшим в густом киселе.

Трополаз медленно, стараясь не производить лишнего шума, поднял взгляд и встретился глазами с Фредди, стоявшим у догорающего костра. Маг не шевелился, его посох, казалось, врос в землю. В тусклом свете углей Эмиль отчётливо увидел, как в расширенных глазах Фредди отразился тот же немой вопрос, который только что вспыхнул у него самого.

Ответ пришёл без единого звука.

Эмиль, повинуясь привычке контролировать периметр, скосил глаза вверх, на толстую ветку, где дежурил один из эльфов. Дозорный сидел там мгновение назад, безупречный и бдительный.

А в следующую секунду эльф просто исчез.

Ни шелеста листьев, ни скрипа коры, ни сдавленного вскрика. Абсолютно беззвучно, словно его силуэт просто стёрли из реальности мокрой тряпкой. Прошло не более удара сердца в этой мёртвой, вакуумной тишине, в которой было слышно, как кровь стучит в висках Прыгуна.

Глухой, влажный стук.

Тело дозорного рухнуло на сырую траву прямо у корней дуба. Его глаза были широко распахнуты в немом ужасе, а от уха до уха тянулась ровная, глубокая рана. Горло было перерезано идеально, одним хирургически точным движением.

— К оружию! — крик Фредди разорвал тишину секундой позже, но его голос прозвучал как-то странно, глухо, словно через толстый слой ваты.

Но было уже поздно. Из непроглядной тьмы за пределами лагеря, словно капли чернил, растворяющиеся в воде, начали проступать фигуры. Они двигались слишком идеально. Быстрые, синхронные, почти бесшумные, они стелились над землёй единой, слаженной волной. У Эмиля по спине пробежал холодок: в их движениях не было хаоса атаки, была пугающая, неестественная выверенность. Казалось, они заранее знали, где стоит каждая телега, где лежит каждый раненый, словно они уже были здесь сотни раз, изучили каждый камень и репетировали эту бойню до тошноты.

Эмиль почувствовал, как воздух вокруг сгустился, запахло озоном и палёной гнилью. А затем появился маг. Творец этой чёрной магии ломал само пространство. Тени от повозок вдруг стали глубже, гуще, они потянулись к людям, как живые щупальца. Слабый свет костра «сломался», преломляясь под неестественными, острыми углами, создавая причудливые, обманчивые узоры на траве, которые мешали сфокусировать взгляд. Расстояния сошли с ума: повозка, до которой Эмилю было три шага, внезапно оказалась в десятке шагов, а край леса навалился прямо на паладинов, сомкнувших щиты.

— Строй! — взревел сэр Годфри, бросаясь наперерез двум теням. Огромный паладин нанёс сокрушительный удар двуручником, целясь точно в торс противника. И… противник оказался не там. Лезвие меча с гулом рассекло пустоту — пространство вокруг ассасина искривилось, и удар Годфри прошёл в шаге от цели.

С фланга басовито ухнул тяжёлый арбалет гнома. Бронебойный болт, способный пробить рыцарский доспех, полетел прямо в грудь нападающему. Он попал. Эмиль видел это отчётливо. Но вместо того, чтобы сбить тень с ног, болт бесследно канул в пустоту.

К Эмилю метнулась одна из теней, занося изогнутый клинок. Прыгун, чьи инстинкты были заточены на выживание в аномалиях, ударил на опережение, блокируя атаку своим кинжалом.

Скрежет металла. В ту самую секунду, когда их клинки встретились, тень перед Эмилем «сдвинулась». Это был короткий, визуальный сбой, помеха, похожая на искажение голограммы. На одно мгновение Трополаз увидел сквозь чёрные ткани. Там не было человека. Под иллюзией плоти скрывалось нечто иное — сложная, полупрозрачная геометрия чуждой, пульсирующей энергии, лишь «наложенная» на человеческий силуэт. Они не находились здесь полностью. Они были лишь проекциями.

Даже магия Странника оказалась бессильна поразить эти фантомы. Сражаясь на пределе концентрации с вражеским магом, который продолжал рвать пространство на куски, Фредди попытался ударить по надвигающимся теням шквалом лазурного огня. Но его заклинания просто проходили сквозь них, как сквозь густой туман. Всё, что смог сделать чародей, — это раскинуть над поляной вязкое заклинание стазиса, которое лишь немного замедлило неестественно быстрые движения проекций.

Он выиграл для отряда всего несколько секунд. Но именно эти секунды спасли экспедицию от неминуемой резни — без них призрачные клинки уже вонзились бы в плоть не успевающих реагировать бойцов.

В тот самый миг, когда теневой ассасин уже готов был снести голову ошеломлённому сэру Годфри, мир взорвался. Из глубин чёрного шатра Инквизитора неожиданно вырвался ослепляющий, режущий глаза свет. Он ударил плотной, пульсирующей волной, мгновенно расходясь во все стороны, словно посреди ночного лагеря взорвалось маленькое, нестерпимо яркое солнце.

Стоило этому священному сиянию коснуться теней, как они беззвучно схлопнулись и растворились в воздухе, осыпаясь на траву хлопьями серого пепла. Вражеского мага, который только что играючи искажал реальность на краю леса, эта световая волна ударила с мощью разогнавшейся телеги. Невидимая сила оторвала его от земли, как тряпичную куклу, протащила по воздуху и с жутким, тошнотворным хрустом впечатала прямо в ствол старого раскидистого дуба. Колдун обмяк и кулём рухнул в корни, больше не подавая признаков жизни.

Глава 7

Ослепительно белая вспышка погасла так же резко, как и родилась. На несколько ударов сердца поляна погрузилась в абсолютную темноту, а перед глазами бойцов ещё плясали выжигающие зрение пятна, прежде чем мир начал неохотно проступать обратно.

Маг отреагировал первым. Пока остальные ещё беспомощно моргали, пытаясь вернуть зрение, Фредди, тяжело опираясь на посох, целеустремлённо направился к старому раскидистому дубу. Там, в переплетении узловатых корней, неподвижно лежал вражеский колдун.

Фредди руководствовался золотым правилом любого опытного мага: сначала свяжи, потом проверяй пульс. Странник вскинул свободную руку, быстро прошептал короткую формулу, и с его пальцев сорвалась тугая, звенящая сеть из пульсирующих лазурных нитей. Магические путы с треском оплели тело колдуна, намертво пригвоздив его к стволу и надёжно блокируя любую попытку сотворить даже самое примитивное заклинание. Лишь убедившись, что пленник надёжно упакован, Фредди позволил себе осесть на землю, судорожно хватая ртом воздух.

Только после этого купол сверхъестественной тишины окончательно лопнул. В мир вернулись звуки: снова затрещали угли, в панике заржали лошади, зашумел холодный ночной ветер в кронах деревьев. Воздух был густо пропитан озоном и запахом сухой вековой пыли — словно они стояли не в живом лесу, а посреди только что вскрытого склепа.

Там, где мгновение назад заносили свои клинки жуткие проекции, теперь на влажную траву медленно оседал мелкий серый пепел, похожий на грязный снег.

— Лекаря! Сюда, живо! — яростный, срывающийся бас сэра Годфри окончательно развеял остатки оцепенения.

Эмиль, проморгавшись, мрачно направился к центру лагеря. Рядом с ним бесшумной тенью выросла Заира. В одной руке южанка по-прежнему сжимала свой изогнутый кинжал, а другой брезгливо стряхивала серый пепел со своей льняной рубахи. Бросив первый же взгляд на распростёртые тела, Прыгун резонно рассудил, что лекарь тут уже не поможет — разве что знакомый некромант с очень хорошими рекомендациями.

Рядом с дубом лежал эльф с перерезанным горлом. Чуть поодаль Годфри уже стоял на коленях перед двумя своими братьями по оружию.

Сэр Освальд из Ордена Спящего Золотого Дракона и сэр Бодуэн, паладин Великого Ордена Иуды Великомученика, были мертвы.

Эмиль подошёл ближе и внимательно присмотрелся к павшим. От того, что он увидел, по спине снова пробежал неприятный холодок. На великолепных доспехах не было ни единой царапины, ни одной вмятины. Тяжёлые ростовые щиты, за которыми они пытались укрыться, остались абсолютно нетронутыми. Призрачные клинки теней просто проигнорировали материальные преграды. Для интендантов Великих Орденов это, конечно, была прекрасная новость — броню даже полировать не придётся, можно сразу выдавать следующему смертнику. А вот для самих носителей...

Удар, убивший Освальда, материализовался прямо внутри его закрытого шлема — из-под стального забрала на серебряную чеканку натекала тёмная лужица крови. Бодуэн лежал с пробитым сердцем: теневое лезвие прошло сквозь толстую монолитную кирасу так же легко, как рука проходит сквозь утренний туман.

Шуршание плотной ткани прервало его мрачные мысли. Полог чёрного шатра откинулся. На залитую лунным светом и засыпанную серым пеплом поляну неспешно шагнул Инквизитор. На его сутане не было ни единой пылинки, а лицо оставалось пугающе спокойным, словно расправа над отрядом пространственных убийц была для него не более чем досадной задержкой перед сном.

Павших паладинов Орденов он проигнорировал с поистине святым равнодушием, словно это был просто неудачно брошенный кем-то реквизит. Его ледяной, немигающий взгляд мгновенно зафиксировался на вражеском колдуне, валяющемся у корней дуба.

— Вы двое, — его голос не повышался, но в наступившей тишине резал слух хлёстче кнута. Он сделал короткий, небрежный жест. — Притащите его ко мне. Быстро.

И вот тут Эмиль с искренним изумлением осознал, к кому именно обращался Инквизитор. По обе стороны от входа в палатку, напоминая две очень дорогие садовые статуи, стояли закованные в латы паладины королевской гвардии. Всё это время, пока лагерь отчаянно рубился с тенями, а люди гибли от призрачных клинков, эти двое даже не шелохнулись. Они просто стояли с обнажёнными мечами, героически охраняя... вход в палатку начальства. Инструкция есть инструкция: пусть мир горит синим пламенем, но в палатку без доклада никто не войдёт.

Услышав приказ, гвардейцы синхронно, без лишних эмоций сунули клинки в ножны и грузно зашагали к дереву.

Фредди-Странник, тяжело опираясь на посох и дыша так, словно только что пробежал марафон с телегой на плечах, сделал полшага наперерез.

— Он надёжно обездвижен моей сетью, ваше преподобие, — хрипло доложил местный маг, смахнув холодный пот со лба. — И в глубоком беспамятстве. Пеленать его дальше нет нужды.

Инквизитор медленно перевёл свой колючий взгляд на Странника. Его тонкие губы едва заметно дрогнули, изобразив вежливую снисходительность охотника, которому пёс торжественно приволок утку, подстреленную самим же хозяином.

— Благодарю, маг. Я знаю, — голос человека в чёрном источал холодное, железобетонное превосходство. — Как раз этого я и добивался.

Эмиль, наблюдавший за этой сценой от дерева, мысленно снял перед ним воображаемую шляпу. Высший пилотаж! Одной короткой фразой он элегантно обесценил чужую работу... и даже не бахвалился — он просто буднично присвоил себе весь триумф. От этой ледяной, монументальной наглости Прыгуну стало почти уютно. Знакомые правила игры.

Тем временем гвардейцы уже почти дошли до лежащего под дубом колдуна. Однако Фредди, не сводя спокойного взгляда с ледяных глаз Инквизитора, сделал едва уловимое движение своим деревянным посохом.

Вражеский маг, всё так же туго спелёнутый лазурной сетью, вдруг плавно оторвался от земли, проплыл по воздуху мимо опешивших гвардейцев и с глухим стуком приземлился у начищенных сапог человека в чёрном.

— Ваша добыча, ваше преосвященство, — с лёгкой, вежливой улыбкой произнёс Фредди, чуть склонив голову в показательном полупоклоне.

Прыгун, с интересом следивший за этой негласной дуэлью самолюбий, не сдержался, и вслед за Странником лёгкая, ироничная усмешка коснулась его губ.

«Фредди, Фредди... а ты не так прост, как я думал», — с искренним уважением подумал Прыгун.

Тяжёлые шаги сэра Годфри возвестили о его приближении громким лязгом и чавканьем сырой земли. Его кираса, ещё на закате слепившая глаза, теперь выглядела так, будто паладин взял сверхурочную смену на местной скотобойне. Перемазанный грязью и свежей кровью, командир остановился перед Инквизитором.

— Ваше преосвященство, — басовито отрапортовал паладин, коротко склонив голову. — Нападающие полностью уничтожены. Но мы умылись кровью. В первой волне от рук нападавших пали сэр Лоран и мастер Торвиг. А затем пришла эта теневая дрянь... Убиты дозорный Ильман и ещё двое братьев из Орденов — сэр Освальд и сэр Бодуэн. Враг использовал нечистую магию: их клинки проходили сквозь наши щиты и доспехи, как сквозь туман. Нам крупно повезло, что вы...

Пока Годфри докладывал, Заира бесшумной тенью скользнула к начищенным сапогам начальства. Присев на корточки рядом со спеленатым лазурной сетью колдуном, она бесцеремонно откинула капюшон с его головы и прижала два тонких пальца к шее пленника. На несколько секунд южанка замерла, прислушиваясь, а затем её губы изогнулись в кривой, насмешливой улыбке.

— Вынуждена вас огорчить, ваше преосвященство, но это больше не ваша добыча, — с любезностью сообщила Заира, глядя снизу вверх на человека в чёрном. — Он уже отправился на чаепитие к Владычице Безмолвных Барханов. У парня сломана шея.

— Видимо, в споре между вашим божественным заклинанием и вон тем дубом его позвоночник оказался слабым аргументом, — добавил Фредди.

Эмиль у дерева едва подавил смешок, поспешно превратив его в тактический кашель. Какая восхитительная ирония! Выйти из палатки с грацией сошедшего божества, элегантно отжать у подчинённого лавры за поимку ценного «языка»... и тут же узнать, что ты только что пафосно присвоил себе авторство в убийстве единственного источника информации!

Инквизитор даже не моргнул. Известие не вызвало на его бледном лице ни капли досады или смущения. Он принял эту новость с тем же пугающим, монументальным равнодушием, с которым взирал на трупы паладинов.

Его колючий, ничего не выражающий взгляд медленно скользнул по дерзкой Заире, задержался на хмуром Годфри и, наконец, остановился на Фредди.

— Зовите меня отец Кассиан, — произнёс он ровным, ледяным голосом, давая понять, что разговор об этом печальном инциденте окончен навсегда.

Кассиан брезгливо перешагнул через труп мага, словно это была просто грязная лужа.

— Выверните этот кусок мяса наизнанку, — бросил он гвардейцам. — Каждую руну, каждый клочок пергамента, каждую нитку с заклинанием — на мой стол.

Затем его холодный, цепкий взгляд прошёлся по выжившим, безошибочно вычленяя из измученной, перепачканной толпы тех, кто ему нужен.

— Сэр Годфри, мастер Фредди, мастер Барнаби. А также старшие от отрядов эльфов и гномов, — голос Инквизитора звучал сухо и по-деловому, словно они находились не на залитой кровью лесной поляне, а в кабинете столичного чиновника. — Распорядитесь насчёт раненых и убитых, и немедленно ко мне. Жду вас в моей палатке через десять минут.

Как только полог чёрной палатки сомкнулся за спиной начальства, сэр Годфри тяжело выдохнул. Его усталость словно рукой сняло — паладин снова превратился в железного командира.

— Вы слышали приказ! Шевелитесь! — рявкнул он, и его бас гулким эхом раскатился по поляне. — Выставить дозоры! Лекаря к раненым! Тела наших павших братьев собрать отдельно у дальних телег, накрыть плащами и подготовить к погребению. А эту мразь стащите к центральному огню. Я хочу посмотреть в их мёртвые глаза.

Через несколько минут Эмиль, Фредди и Годфри уже стояли над сваленными в кучу телами из первой волны. Наёмников было пятнадцать. Их явно недооценили. К ним, неслышно ступая по влажной траве, присоединилась Заира. Прыгун присел на корточки, профессионально изучая экипировку трупов. Никаких гербов, воронёная сталь, не дающая бликов, первоклассная лёгкая кожа, не стесняющая движений...

Заира бесцеремонно перевернула одного из мертвецов носком сапога. Наклонившись, она выдернула из его окоченевшей руки специфический изогнутый клинок, а затем резким движением разорвала ворот его окровавленной куртки. На смуглой коже шеи проступила угольно-чёрная татуировка — свернувшаяся кольцом кобра с двумя хвостами.

— Какая прелесть, — ядовито усмехнулась южанка, брезгливо вытирая пальцы о штаны. — А мы, оказывается, очень важные птицы.

— Узнаешь? — хмуро спросил Годфри, нависая над ней.

— Ещё бы. Двухвостая Кобра. Синдикат ассасинов, — Заира пренебрежительно бросила кинжал обратно на труп. — Это элитные убийцы. Тот, кто нанял этих ребят на такую дальнюю командировку, выложил за сегодняшний спектакль столько золота, что можно было бы купить небольшой портовый город.

Фредди задумчиво пожевал губу, тяжело опираясь на свой посох.

— Элитные южные ассасины, плюс пространственная магия теней... — тихо проговорил маг. — Нас не пытались ограбить или напугать.

Эмиль мрачно кивнул, поднимаясь на ноги. Дела принимали совсем паршивый оборот. Кто-то невероятно влиятельный и очень богатый желал их смерти.

— А что скажешь про нашего колдуна со свёрнутой шеей? — негромко спросил Эмиль, повернувшись к магу. — Эти фокусы с призраками, которым абсолютно плевать на сталь Великих Орденов... Где такому учат?

Фредди нахмурился, машинально поглаживая гладкое дерево своего посоха. Было видно, что этот вопрос тревожит его больше всего остального.

— Нигде по эту сторону ледников Белого Рубежа, мастер Трополаз, — мрачно отозвался Странник, бросив невольный взгляд на север. — То, что мы видели, — не наша школа. Много веков назад наш Орден пережил жестокий раскол. Группа магов, жаждавших запретных знаний о пустоте и тени, ушла далеко на север, за вечные льды Врат Стужи. Они основали свой ковен и с тех пор практикуют там очень тёмную, извращённую магию. Создать проекцию, которая игнорирует материальную преграду, но убивает физическое тело — их фирменный почерк. Но в наших землях этих отступников не видели уже добрых три сотни лет.

— И благодаря нашему святому начальству один из них только что утащил в могилу единственную ниточку, — едва слышно, но с нескрываемым ядом добавила Заира. Затем её тёмные глаза подозрительно сощурились, сфокусировавшись на Эмиле. — Кстати, мастер Барнаби... А где это трополазы учатся двигаться так, что за десять секунд успевают выпотрошить двух ассасинов? Для скромного знатока козьих троп вы уж больно ловко обращаетесь с кинжалом.

Эмиль мысленно чертыхнулся. Он надеялся, что в ночной суматохе его маленькое представление останется незамеченным.

— Жизнь в диком лесу полна сюрпризов... — начал было он, напуская на себя невозмутимый вид и лихорадочно придумывая правдоподобную байку о стычках с медведями.

— Время вышло, — глухо прервал его спасительный бас Годфри. Паладин бросил тяжёлый взгляд на луну, а затем в сторону чёрной палатки, не обратив внимания на повисшее между южанкой и следопытом напряжение. — Разговоры оставим на потом. Идёмте. Пора послушать, что скажет его преосвященство.

Плотный чёрный полог сомкнулся за их спинами, разом отсекая суету приходящего в себя лагеря. Внутри царила оглушительная, давящая на уши тишина.

Обитель отца Кассиана вызывала у Прыгуна острое желание немедленно выйти обратно. Интерьер явно проектировал депрессивный гробовщик, сидевший на строгой диете. Никаких шкур, пёстрых ковров или позолоты, столь любимых многими высокопоставленными церковниками. Жёсткая походная койка, пара кованых сундуков да широкий рабочий стол. Не хватало только стока для крови в полу да парочки раскалённых щипцов на видном месте — исключительно для создания домашнего уюта и чтобы гости не забывали, к кому именно они зашли на огонёк.

Под самым потолком беззвучно пульсировал магический светильник, заливая пространство мёртвенно-белым, бестеневым светом, в котором лица вошедших казались обескровленными.

На столе, прямо поверх развёрнутых карт маршрута, уже покоились трофеи. Гвардейцы Инквизитора сработали оперативно: рядом с чернильницей лежал кривой посох из странного бледного дерева, чьё навершие подозрительно напоминало скрученный в узел человеческий позвоночник, и пара потемневших серебряных амулетов. От этих артефактов даже на расстоянии разило такой густой, липкой тьмой, что Эмилю захотелось помыть руки с мылом.

Участники совета тяжело сгрудились вокруг стола. Сэр Годфри, так и не снявший перемазанную чужой кровью кирасу, нависал над картами мрачной скалой. Фредди, тяжело опираясь на свой посох, искусно играл роль измученного дедушки, хотя его глаза цепко изучали трофеи мертвеца.

Эридан замер в углу изваянием из белого мрамора; его скорбь по павшему Ильману выдавали лишь побелевшие костяшки пальцев, намертво стиснувших рукоять сабли. Гном Брогрин, напротив, напоминал готовую рвануть пороховую бочку — он шумно сопел в заплетённую косичками бороду, а его мозолистые кулаки постоянно сжимались и разжимались, словно всё ещё сдавливая горло невидимого врага в отместку за смерть Торвига.

Эмиль встал чуть позади остальных, скрестив руки на груди. После неудобных вопросов Заиры снаружи он надел на лицо свою лучшую маску «я просто наёмный рабочий, моя хата с краю» и приготовился конспектировать грядущую бюрократическую драму.

Отец Кассиан стоял во главе стола, заложив руки за спину. Его бледное лицо в свете магического шара казалось высеченным из куска мрамора. Он не смотрел на людей — он смотрел на костяной посох, словно вёл с ним немой диалог.

Наконец, Инквизитор поднял голову. Его глаза, лишённые каких-либо признаков человеческого сострадания или усталости, медленно обвели собравшихся.

— Итак, господа, — его ровный, лишённый малейших эмоций голос мгновенно заморозил и без того тяжёлую атмосферу в шатре. — Лишние слова здесь ни к чему. Мы потеряли время, мы потеряли верных слуг Света и столкнулись с магией, которую наши земли не знали веками.

Кассиан сделал короткую паузу, словно давая своим словам впитаться в подкорку каждого из присутствующих.

— Я хочу услышать ваши выводы. Что вы думаете об этом нападении? И самое главное — кого нам за это благодарить?

Гнетущую тишину, в которой было слышно лишь хриплое дыхание гнома, первым нарушил сэр Годфри. Паладин выпрямился, и окровавленные пластины его доспехов глухо звякнули.

— Первая волна — пятнадцать клинков, отец Кассиан, — сухо отрапортовал Годфри, глядя Инквизитору прямо в глаза. — Заира, наёмница нашего ордена, опознала татуировки на их телах. Это Синдикат Двухвостой Кобры, элитные южные ассасины. Тот, кто нанял их для операции на землях Верхнего Королевства, выложил сумму, на которую можно было бы купить небольшой портовый город. Что же касается убитого колдуна... Как вы совершенно точно заметили, это магия, которую мы давно не встречали. Мастер Фредди подтверждает вашу догадку: эти теневые проекции — почерк отступников из-за ледников Белого Рубежа.

Инквизитор едва заметно кивнул. Слова Странника лишь подтвердили его собственные выводы, не став сюрпризом.

Эридан, командир эльфов, бесшумно сделал шаг вперёд. Он не стал рассыпаться в поклонах, а просто указал подбородком на искривлённый посох. Его лицо было напряжённым, но голос звучал твёрдо.

— Это не человеческая кость, отец Кассиан, — произнёс эльф, и в шатре стало ещё холоднее. — Это Бледный Ясень. Дерево растёт только в наших священных рощах. Оно очень прочное и отлично проводит магию, а при определённой обработке его почти не отличить от кости. Но форма навершия и способ полировки не оставляют сомнений. Это работа эльфийских мастеров. Причём хороших мастеров.

Эмиль, стоя в своём углу, мысленно присвистнул. Сюжет закручивался с грацией пьяного акробата.

«Ну просто сказка, — восхищённо подумал Прыгун, поглубже засовывая руки в карманы. — Южные мясники, северный отморозок с тенями и остроухие подельники с контрабандным бревном. А мы ещё даже до гор не дошли».

Отец Кассиан медленно поднял взгляд от посоха. Его глаза, казалось, вообще не отражали света магической сферы.

— Юг, Север и священные рощи... — словно прочитав мысли Эмиля, сказал Инквизитор с пугающей вежливостью. — Какое трогательное единодушие в желании остановить нашу скромную экспедицию.

Его ледяной взгляд сместился с эльфийского посоха на два потемневших серебряных амулета. От них всё ещё тянуло холодным, тошнотворным сквозняком, от которого у обывателя мгновенно разболелась бы голова.