Прыгуны. Книга первая: Эмиль

— А что скажете об этих украшениях, мастер Странник? — сухо поинтересовался отец Кассиан. — Вы успели их осмотреть?

Фредди тяжело переступил с ноги на ногу и склонился над столом, щурясь. Он благоразумно не стал прикасаться к артефактам, изучая их плетение на безопасном расстоянии.

— С первым всё предельно ясно, ваше преосвященство, — хрипло отозвался маг, указав узловатым пальцем на круглый кулон. — Довольно банальная вещь, хоть и качественной работы. Обычный накопитель. Магическая «губка», резервуар для силы. Именно он позволил этому отступнику так долго поддерживать сразу несколько теневых проекций, не истощив собственный резерв.

— А второй? — нетерпеливо, но без единой эмоции в голосе поторопил Инквизитор.

Густые брови Странника сошлись на переносице. Он задумчиво пожевал губу, не отрывая взгляда от второго амулета, имевшего странную, асимметричную форму.

— Со вторым всё гораздо сложнее. Мне нужно время и спокойная обстановка, чтобы аккуратно разобрать его структуру. Плетение внутри него крайне нестабильно, и, признаться честно... оно мне совершенно незнакомо. Это не запретные техники Севера. В нём скрыта какая-то совершенно иная, чужеродная магия. С подобными эманациями я за всю свою долгую практику ни разу не сталкивался.

Эмиль в своём тёмном углу мгновенно подобрался. Чужеродная магия? А вот это уже было по-настоящему интересно. Прыгун мысленно поставил галочку: за Фредди и его исследованиями теперь нужно будет следить в оба.

— Изучайте, мастер Странник, — ледяным тоном отрезал Кассиан. — Но будьте предельно осторожны.

Инквизитор обвёл всех присутствующих холодным взглядом.

— Если больше вам нечего добавить, то вы свободны, господа. Постарайтесь хорошенько отдохнуть. Завтра с утра, сразу после того, как мы проведём все посмертные ритуалы по нашим павшим, отправляемся в путь. Думаю, впереди нас ждёт ещё не один сюрприз. Давайте не будем разочаровывать наших недоброжелателей опозданием.

Глава 8

Выбравшись из-под глухого чёрного полога, Эмиль первым делом с наслаждением втянул носом воздух. После мёртвенной, стерильной стужи инквизиторского шатра прохладный ночной бриз, пахнущий корой, хвоей и влажной лесной землёй, казался настоящим нектаром.

Сэр Годфри с лязгом стянул латную перчатку и провёл грязной, огрубевшей ладонью по лицу. В неровном свете костров паладин выглядел так, будто держал на своих плечах половину небосвода.

— Святой отец дал мудрый совет, — тяжело произнёс Годфри, бросив мрачный взгляд туда, где у телег лежали накрытые плащами тела паладинов,— Отдыхайте. Завтра будет долгий день.

Эридан и Брогрин не стали задерживаться. Командир эльфов лишь скупо кивнул на прощание и бесшумной тенью растворился во мраке. Гном глухо и злобно рыкнул что-то неразборчивое в бороду и тяжело зашагал к баррикадам из телег.

Оставшись втроём с паладином и магом, Эмиль притормозил. В его богатом опыте прошлых жизней лучший способ пережить адреналиновый отходняк всегда сводился к одному простому рецепту. Выдержав небольшую паузу, Прыгун негромко произнёс:

— Сэр Годфри, мастер Фредди... Учитывая, что мы все сегодня избежали весьма неприятного свидания с костлявой, у меня есть предложение. В моём рюкзаке припрятана бутылочка на удивление приличного южного вина. По одному кубку? Исключительно в медицинских целях, чтобы смыть вкус крови и унять нервную дрожь.

Годфри замер. Медленно переведя на Трополаза тяжёлый, потухший взгляд, он отрицательно покачал головой.

— Благодарю за заботу, Барнаби. Но эта ночь не для вина. Мне предстоит проверить дозоры, а потом… — паладин снова посмотрел в сторону телег.— Мои собратья сегодня отдали жизни за Свет. Мой долг — стоять рядом с ними в молитве. Да хранят вас боги.

Звякнув окровавленным металлом, Годфри развернулся и тяжело зашагал к центральному костру, унося с собой свою вину и горе.

Эмиль с пониманием промолчал ему вслед. Смерть быстро стирает улыбки. Эмиль, за плечами которого были десятки потерянных товарищей, как никто другой понимал эту тяжёлую, выжигающую душу грусть командира.

Вздохнув, он повернулся к магу, вопросительно приподняв бровь.

— А вы, мастер Странник? Отказ не принимается. Левитация колдуна прямо под ноги к Инквизитору достойна отдельного тоста.

— Вы мне льстите, Барнаби. Но вынужден отказаться. Я сегодня вычерпал свой резерв, — маг слабо похлопал себя по груди. — Если я сейчас сделаю хоть глоток алкоголя, то либо усну стоя прямо здесь, либо нечаянно подожгу половину лагеря. Мои кости требуют только горизонтального положения.

Маг слабо кивнул на прощание и медленно побрёл к своей палатке.

Эмиль остался один. Впрочем, кому, как не ему, было привыкать к одиночеству? За бесчисленную череду прожитых жизней и чужих миров оно давно стало его самым верным, пусть и не слишком разговорчивым спутником. К тому же сейчас душу приятно грела мысль, что в тёмной палатке его всё-таки кое-кто с нетерпением ожидает. Точнее, не «кто», а «что» — пузатая стеклянная бутылка, полная терпкого изумрудного нектара. Стараясь не привлекать внимания, Эмиль растворился в ночной тени, предвкушая долгожданный глоток спокойствия.

Добравшись до своей палатки, Эмиль откинул брезентовый полог и шагнул в душный полумрак. Безошибочно нащупав в темноте походный мешок, он аккуратно развернул запасную тунику и извлёк на свет своё главное сокровище на эту ночь — тяжёлую, прохладную бутылку из тёмного стекла.

Прыгун опустился на жёсткий походный тюфяк, покрутил вино в руках и прислушался к своим ощущениям. Внутри пахло сырой тканью, залежалой пылью и оружейной смазкой. Пить великолепное сичилское вино в этой тесной, глухой коробке вдруг показалось ему чуть ли не кощунством. Палатка своей теснотой слишком напоминала гроб, а мыслей о смерти на сегодня и так было с избытком.

«Пить в одиночку в четырёх стенах — это уже дурная привычка, а не заслуженный отдых», — философски рассудил Эмиль. Решение пришло само собой. Сунув вино под мышку, он развернулся и снова шагнул в ночь.

Выбравшись наружу, Прыгун остановился и задумчиво огляделся, подыскивая место, где можно было бы спокойно пристроиться. Взгляд скользнул по тёмному силуэту массивного дерева на краю поляны. Можно было бы усесться там, привалившись спиной к надёжному стволу, но после того, как из чащи на них вывалился десяток вооружённых ассасинов, лес больше не внушал ни малейшего желания устраиваться поблизости.

Река. Определённо, река.

Берег встретил его спасительной прохладой и мерным, убаюкивающим шелестом течения. Луна рассыпала по тёмной ряби серебряные монеты бликов. Эмиль отыскал удобный ствол поваленного дерева у самой кромки, уселся на него и с наслаждением вытянул гудящие ноги. Река дышала свежестью и умиротворяющей вечностью — именно тем, чего так не хватало сегодня ночью. Прыгун подцепил ножом упрямую пробку, с тихим хлопком открыл бутылку и прикрыл глаза, позволяя густому фруктовому аромату вытеснить из памяти запах крови.

Эмиль сделал первый, долгий глоток прямо из горлышка. Сичилское оказалось превосходным — густым, с терпким привкусом тёмных ягод и дубовой бочки. Вино обожгло горло приятным огнём, который медленно растёкся по груди.

Прыгун с наслаждением выдохнул, сделал ещё один глоток и задумчиво уставился на серебристые блики луны, пляшущие на воде.

«У Мультивселенной, определённо, садистское чувство юмора», — с усмешкой подумал он, покачивая пузатую бутылку.

Меньше четырёх суток назад он продрал глаза на соломенном тюфяке в клоповнике Грязноводска. Мир казался до зевоты банальным: классическое средневековье, где отсутствие канализации компенсируется избытком суеверий. Эмиль планировал устроить себе здесь тихий отпуск: пить дешёвый эль, не отсвечивать и спокойно дожидаться следующего Пл-оп! Рядовая реальность, застрявшая в своём развитии.

И вот, пожалуйста. Прошло три с половиной дня.

За это время «скучный мир» умудрился выкрутить ручку абсурда до упора. Сначала — гонки на колесницах, больше похожие на незаконнорождённого сына скачек и боёв без правил. Изумительное представление. Затем — контракт на поход в горы, откуда уже умудрились не вернуться три экспедиции.

И как вишенка на торте: ночное нападение элитного синдиката ассасинов и северные отступники, швыряющиеся пространственными проекциями.

Прыгун прикрыл глаза, заново прокручивая в голове момент столкновения с бесплотными тенями. Он определённо видел этот эффект раньше и не раз.

В тех высокотехнологичных реальностях это называлось фазовым смещением. Чудовищно дорогое оружие, построенное на принципах квантовой запутанности и филигранной синхронизации спинов субатомных частиц. Клинок просто «выпадал» из привычной метрики пространства на долю секунды, проходил сквозь композитную броню или силовое поле, как сквозь воздух, и снова обретал плотность прямо внутри тела цели. Идеальное оружие для близких и средних дистанций.

И ему, кстати, удалось скрестить кинжал с одной из таких теней. Ладно, не стоит сейчас ломать над этим голову. Разберётся при следующем сражении.

Эмиль сделал ещё один глоток, неторопливо перекатывая на языке терпкое вино. В прохладной ночной тишине, нарушаемой лишь мерным плеском реки, в голове чётко оформился вопрос.

А нравится ли ему вообще этот мир? И главное — есть ли хоть одна веская причина оставаться в этом бродячем цирке?

Если провести честный аудит местной реальности, дебет с кредитом категорически не сходился. В колонке «минусы» были только минусы. Но что самое интересное, в колонке «плюсы» с удивительным упорством оказывались всё те же минусы.

Здесь люди не прикрывали жадность высокими словами о прогрессе, не маскировали жестокость тонкими юридическими формулировками и не строили из себя цивилизованных существ, одним нажатием кнопки уничтожая целые планеты. Здесь всё было проще. Паладины носили железо, как вторую кожу, инквизиторы не пытались выглядеть добрее, чем были, а убийцы приходили ночью с ножами, а не с дипломатическими улыбками и папкой контрактов.

В каком-то смысле это даже подкупало.

Эмиль хмыкнул и глотнул ещё вина.

Здравый смысл, уставший от его выходок за сотни жизней, орал благим матом: «Беги, придурок! Купи домик на южном побережье, заведи козу, назови её Кассианом и спокойно пей эль, дожидаясь следующего Пл-оп! в реальность с нормальными технологиями!»

Но у Эмиля был один серьёзный недостаток. Хронический, не лечащийся даже смертью недуг — маниакальное, самоубийственное любопытство.

Эти проклятые Хрустальные хребты с их прозрачными, глючащими небоскрёбами работали на него, как огромная красная кнопка с табличкой «Категорически не нажимать! Опасно для жизни!». Но как любой уважающий себя Прыгун, Эмиль физически не мог уйти, не ткнув в неё пальцем. Ему просто жизненно необходимо было выяснить, какой криворукий архитектор сломал базовый код этого мира и как эта аномалия выглядит вблизи.

«Ладно, Мультивселенная, твоя взяла, — улыбнулся Эмиль, салютуя почти пустой бутылкой лунной дорожке на воде. — Я остаюсь. Заодно посмотрю, как наше святое начальство будет отбиваться от местных глюков своими молитвами».

Он твёрдо решил дойти до гор. Главное теперь — сделать так, чтобы его не прирезали до того, как он ткнёт в эту кнопку.

Рассвет наступил неохотно, словно местное светило вспомнило, что оно вообще-то вегетарианец, и зрелище свежих трупов ему не по вкусу. Лагерь встретил утро неровным светом костров, чьё дрожащее свечение пыталось разогнать холодный, липкий туман, сползающий с деревьев.

Эмиль проснулся рано. Сичилское вино окончательно выветрилось, оставив после себя лишь ясную голову и урчащий желудок. Первым и единственно верным решением на утро был завтрак. Получив для этой цели кусок вяленого мяса, вчерашнюю лепёшку и едва тёплый травяной отвар, Прыгун понял, что он ещё не раз пожалеет о решении, принятом вчерашней ночью.

Усевшись на перевёрнутом ящике у слабого костра, он с энтузиазмом пытался разгрызть свой завтрак. Идиллию нарушила Заира. Южанка вынырнула из тумана бесшумной, грациозной тенью и опустилась на соседний ящик. Вытянула ноги к огню и с лёгкой, искренней улыбкой посмотрела на Прыгуна.

— Знаешь, Барнаби, — негромко произнесла она, забирая из его рук кружку с отваром, чтобы сделать глоток. — Для скромного знатока козьих троп ты на удивление хорошо умеешь вызывать симпатию.

— Звучит почти как угроза. Или как комплимент. С тобой, признаться, я пока не до конца научился различать одно от другого. Но должен тебя предупредить: у меня очень узкая специализация. Я либо вызываю симпатию, либо большие неприятности. Есть стойкое ощущение, что всё зависит от того, что у меня в руках — бутылка или нож.

Она сделала маленький глоток из его кружки, даже не поморщившись от горького вкуса отвара, и вернула её Эмилю. В её тёмных глазах плясали смешинки, но взгляд оставался холодным.

— Думаю, ты одинаково опасен и с бутылкой, и с ножом. Просто по-разному. А симпатию у меня пока вызывает то, что ты до сих пор жив и раздражаешь не так сильно, как остальные.

— Чёртовски высокая оценка, — Эмиль салютовал ей кружкой с остатками остывшего пойла. — Обещаю и впредь старательно не умирать и раздражать тебя исключительно в умеренных дозах.

Заира тихо хмыкнула, наблюдая, как он делает осторожный глоток горького отвара.

— Не обольщайся, Барнаби. Это не одобрение. Это аванс.

— Авансы — вещь коварная, — с серьёзным видом кивнул Эмиль. — Обычно за ними следуют счета.

— Вот и посмотрим, сумеешь ли ты их оплатить.

Заира мягко, по-кошачьи поднялась на ноги. Она бросила на него последний, многообещающий взгляд и растворилась в тумане так же бесшумно, как и появилась. Эмиль мысленно выдохнул. «С этой южанкой нужно спать вполглаза. И желательно в шлеме».

Покончив с «подмёткой», гордо именуемой завтраком, Прыгун, отряхнув руки, поднялся.

Первым делом следовало найти сэра Годфри.

Паладин обнаружился у центрального костра, рядом с телами убитых ассасинов. За ночь трупы стащили в одну длинную, неряшливую кучу на краю поляны. Лица мертвецов уже начали терять последние остатки человеческого выражения, становясь одинаково чужими и пустыми. Их чёрные одежды пропитались кровью и росой, а на коже, там, где ткань успела разойтись, проступала та самая смуглая южная желтизна, которая у живых обычно казалась золотистой, а у мёртвых делала человека похожим на плохо отлитую восковую фигуру.