КОРОЛЕВА НОВОГО ВЕКА

Они молчали несколько мгновений.

— Я спрашиваю, что такого в тебе особенного?! — он перешёл на крик.

— Стреляй уже, — сказала Аника, принимая поражение, и голос её прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Маркус театрально и недовольно приставил дуло к её лбу. Лицо его исказила гримаса наигранного разочарования.

— Ты мне всё веселье ломаешь! — почти заныл он. — Я должен быть крут, как чёртов Джон Уик! Я должен быть злодеем, которого боятся! А ты — ты даже не плачешь! — Он ткнул дулом в её лоб, и она не отшатнулась. — Знаешь, что я сделаю с тобой, когда закончу?

Аника не отвела взгляда. Она смотрела ему в глаза, и в её груди поднимался гнев. Чистый, яростный, всепоглощающий. Он шёл из самой глубины, из той тёмной части её души, которую она так долго прятала.

Зрачки её расширились до предела. Время замедлилось.

Свет начал мерцать — сначала едва заметно, потом чаще и чаще, как будто кто-то крутил ручку напряжения. Воздух стал тягучим, почти осязаемым. Аника почувствовала, как он вибрирует вокруг неё, как вибрирует её собственная кровь.

— Что ты делаешь?

Она не знала.

Маркус выстрелил. Но пуля остановилась в воздухе, словно больше не подчинялась законам физики.

Вокруг неё начал формироваться плотный купол — полупрозрачный, мерцающий, пульсирующий в такт её сердцу. Он рос, расширялся, поглощая пространство вокруг. Аника чувствовала свою гравитацию, чувствовала все предметы и всех людей вокруг.

— Стреляйте! — выкрикнул Маркус.

Мужчины заметно нервничали, но приказ исполнили моментально. Пули, выпущенные людьми Маркуса, влетали в этот барьер и застревали в нём, как мухи в янтаре, — повисали в воздухе, а потом с лёгким звоном падали к её ногам.

Маркус выстрелил в неё. Пуля вошла в тёмный кокон и застряла, не долетев до цели. Он попытался схватить её голыми руками, но барьер не поддавался — плотный, упругий, как застывшая смола.

— Ты не можешь меня убить, — сказала Аника, и её голос звучал странно — с эхом, как будто говорили двое.

Она подняла руку. Яркая волна, словно вспышка, ударила в Маркуса, отбрасывая его к стене с такой силой, что бетон треснул. Это было нечто, что можно было сравнить с солнцем, — она лишила Маркуса одной руки и ослепила ему глаз. Он ударился головой, сполз вниз, но не потерял сознание — только выронил пистолет. Аника не понимала, как он может оставаться в живых.

Она хотела вернуть контроль, но вместо этого вторая волна вырвалась помимо её воли, сбивая с ног всех вокруг и ломая бетонные стены здания. По полу прошлись трещины. А после силы иссякли.

Маркус попытался поднять пистолет, выцеливая Анику. Он видел, что барьера уже нет. Но неожиданно девушка с рыжими волосами, появившаяся из темноты, точным движением выбила оружие у него из рук. Пистолет со звоном отлетел в сторону и закатился под обломки бетона.

— Привет, дорогой, — сказала она, и в голосе её звучала ледяная усмешка. — Скучал без меня?

Маркус зарычал, пытаясь встать, но ноги не слушались. Его люди разбегались. Аника сидела в центре, прижимая к себе обмякшее тело Тадэо, и чувствовала, как тьма пульсирует в ней, как она жаждет вырваться, уничтожить всё вокруг.

Аника покачнулась, но всё ещё оставалась в сознании.

Наступила тишина. Только капли воды падали где-то вдалеке, отбивая монотонный ритм. Собственное дыхание Аники казалось оглушительно громким в этом бетонном мешке. Скрипел металл — здание вот-вот обрушится. Она слышала, как стучит её сердце — медленно, тяжело, словно оно тоже устало бороться. Руки дрожали. Она смотрела на свои ладони, испачканные кровью Тадэо, и не могла понять, как оказалась здесь, в этом аду, держа на руках человека, который прикрыл её собой. В голове шумело, перед глазами плыли тёмные пятна.

И вдруг сквозь этот шум пробились шаги. Много шагов. Быстрых, тяжёлых, уверенных.

Она подняла голову, готовясь к новой волне, к ещё одному удару, но вместо этого увидела, как из проёма въезда вылетают чёрные фигуры. Четверо. В длинных плащах, без масок, с оружием в руках. Они двигались слаженно, как одно целое, как хорошо отлаженный механизм.

На ещё один барьер сил уже не хватало. Аника приготовилась.

— Быстро! — крикнул тот, что был старше всех, — высокий мужчина с сединой на висках и шрамом через всю щёку. — Проверьте его!

Он подбежал к Анике и опустился рядом с ней на колено. Профессиональным движением проверил пульс Тадэо на шее, приподнял веко, осмотрел его.

— Жив, — выдохнул он, и в его голосе впервые мелькнуло облегчение. — Потерял много крови, но дышит. Вытащим. — Он повернулся к своим: — Парни, берите его!

Коренастый брюнет и длинноногий блондин подхватили Тадэо под руки, перекинув его руки себе на плечи. Тадэо безвольно повис между ними, ноги волочились по бетону, голова упала на грудь.

— Держите крепче! — крикнул мужчина с сединой на висках и со шрамом на лице. — У нас минута! Меньше! Весь комплекс рушится!

Рыжая девушка обернулась на секунду и заметила, что Маркуса уже не было на месте.

Парни потащили Тадэо к выходу — неуклюже, тяжело, спотыкаясь об обломки бетона, но не сбавляя шага. Аника попыталась встать, но ноги подкашивались. Рыжая, появившаяся рядом, подхватила её под локоть.

— Вставай, малышка, — сказала она, и в голосе её не было привычной игривости — только холодная решимость. — Вставай, мы уходим.

Сверху посыпалась штукатурка, стены задрожали крупной дрожью. Где-то гулко лопнул бетон, и вдалеке раздался глухой рокот — обрушивался один из пролётов.

— Бежим! — крикнул седой, и они рванули к выходу. — Аня! Шевели булками!

Коренастый и блондин тащили Тадэо, седой поддерживал его сзади. Они двигались быстро, насколько это было возможно с тяжёлым телом на руках. Сверху падали куски штукатурки, бетон трещал и крошился. Аника бежала следом, спотыкаясь, опираясь на Анну.

— Не останавливайтесь! — орал седой. — Ещё немного!

Они выскочили на улицу, в серый сумрак дождливой ночи. Позади них с грохотом рухнула крыша подземной парковки, взметнув в воздух тучи бетонной пыли и осколков. Коренастый и блондин упали на колени, бережно опуская Тадэо на землю. Седой тут же склонился над ним, проверяя пульс.

Аника упала на колени рядом с ними, тяжело дыша. Рыжая присела рядом.

— Ну вот, — сказала она, и голос её дрожал только чуть-чуть. — Первый бой позади. И, должна сказать, ты выступила достойно. Будешь тренироваться — станешь непобедимой.

Седой мужчина поднял голову и кивнул:

— Жив. Крепкий, зараза. Подлатаем.

Коренастый парень выпрямился, растирая плечи:

— Тэд, когда очнёшься, я первым делом скажу тебе, что ты тяжёлый, как бетонная плита. И что мы тебя тащили на себе, потому что ты, идиот, решил принять пулю.

Блондин усмехнулся, вытирая пот с лица:

— Да, я себе плечо надорвал. Будешь должен.

Аника подняла голову, всё ещё не веря.

— Как вы нашли нас и вообще, кто вы? — спросила она, и голос её дрожал, но теперь — от облегчения.

— Тадэо всё рассчитал, — ответила Анна, и в её голосе впервые появилась серьёзность. — Он знал, что Маркус попытается использовать тебя как приманку. Он знал, что тот захочет поиграть. Пока Маркус играл в злодея, мы подготовили машину для транспортировки её величества и подготовили подкрепление. Мы ждали сигнала. Но похоже, что-то пошло не по плану Тадэо, и сигнала мы не получили. Услышали грохот, пока сидели в машине. Но ты сама всё сделала.

— А моя мама? — прошептала Аника.

— С ней всё в порядке, — твёрдо сказала Анна. — Она в безопасном месте. Клянусь. Точнее, будет через несколько часов.

Аника кивнула, но пока было рано просто взять и поверить незнакомым людям.

— Виктор, поезжай с Ингрид, мы с Грегом в этой, — командовала девушка. — Давай Тэда сюда.

Коренастый и блондин снова подхватили Тадэо, на этот раз аккуратно, поднимая его с земли и затаскивая в машину. Аника покачнулась, и Анна подхватила её за локоть.

— Легче. Легче. Давай, садись в машину. Нам нужно убираться отсюда. Ты только что разрушила половину парковки. Бетон, конечно, не живой, но он тоже заслуживает покоя.

Аника подошла к машине, решив ехать с Тадэо. Кровь пачкала сиденье, и на коврике уже образовалась лужа.

— Садись, — сказала Анна, и Аника села. Мотор заревел. — Мы едем домой. Ну, не совсем домой, но в безопасное место. Там есть борщ. Правда, его придётся варить.

В машине Аника странно себя чувствовала. Тадэо лежал на заднем сиденье — бледный, с пропитанной кровью повязкой на плече. Его голова покоилась на коленях Аники, и она сжимала его руку, чувствуя, как он дышит — тяжело, прерывисто, но дышит. Длинноногий блондин сел за руль, Анна устроилась спереди и обернулась к Анике.

— Кстати, — сказала она, и в голосе зазвучала прежняя насмешливость, — меня зовут Анна. Можешь называть меня спасительница.

Машины тронулись.

— Аня, ты опять за своё? — голос доносился из рации, пристроенной к панели.

Аника поняла: так они поддерживают связь.

— А что? Правда глаза колет, — парировала она. — Я сегодня спасла девушку и помогла похоронить карьеру Маркуса. Я героиня.

— Ты просто болтала, пока мы тащили Тадэо, — усмехнулся блондин.

— Это стратегия. Отвлекающий манёвр. Враг должен думать, что я бесполезна, а потом — бац! — я его побеждаю интеллектом.

Аника слабо улыбнулась. Впервые за последние часы она почувствовала что-то похожее на тепло. Мир вокруг неё рушился, а впереди было неизвестно что, но она поняла главное — она не одна.

Аника приложила два пальца к шее Тадэо. Пульс слабый, но был. В темноте блеснуло что-то у него на шее. Аника коснулась серебряной цепочки, но не стала её вытаскивать. Она коснулась его холодной щеки.

— Может, у него болевой шок? — вслух подумала Аника.

— Не переживай, — Анна махнула рукой. — Он необычный человек.

Машины ехали, увозя их в ночь. Дождь стихал, за окнами мелькали огни города. Седой вёл вторую машину, коренастый сидел рядом с ним. Аника не видела их, но слышала их голоса по рации.

— Добро пожаловать в сумасшедший дом, Ваше Величество, — сказала Анна, подмигивая. — Здесь всегда есть пиво, хорошие шутки и, если повезёт, хлеб. Ты нас не знаешь, но мы за тобой часто присматривали.

— Плохо вы присматривали, — пробормотала Аника.

Парни расхохотались. Анна улыбнулась.

— А её величество с характером. Нам такие нравятся.

Аника закрыла глаза. Снаружи моросил дождь, сменяясь тишиной, и впервые за долгое время она позволила себе поверить — всё будет хорошо. Хотела она того или нет, но сердце верило тому, кто принял пули вместо неё. Она не сомневалась, что именно он протянул руку помощи ещё очень давно, в тот самый день, когда она была в отчаянии. Она помнила то, что произошло после комы матери. Через месяц счёт матери заморозили, словно сверху знали о её состоянии. Кто-то влиятельный хотел перекрыть ей кислород. Хотели, чтобы она пришла к короне сама, с поникшей головой? Она помнила тот день, когда на ней висели счета за свет, за воду, за мусор, за услуги медиков. Тогда и пришло первое уведомление от него.

Тадэо хмурился даже в забытьи — глубокая складка залегла между бровей, оставляя на бледном лице след внутренней борьбы. Дышал он тяжело, с хрипом, грудная клетка вздымалась рывками, словно каждое движение давалось ему ценой невероятных усилий.

Аника смотрела на его лицо. В тусклом свете, пробивающемся сквозь запотевшие окна, оно казалось вырезанным из мрамора — бледное, с острыми скулами и длинными ресницами, которые дрожали при каждом выдохе. Он был красив. По-настоящему красив. Но сейчас эта красота была мучительной, как у падшего ангела, который слишком долго сражался.

— Мне показалось, что они знакомы, — Аника вопросительно смотрела на Анну.

— Ты про Маркуса и Тадэо? — она заулыбалась. — Конечно. Ещё со школы знакомы. Они даже были друзьями. Я тоже училась там.

— И что же произошло?

— Маркус перешёл черту. У Тадэо была хорошая подруга, Мия. Задорная, задиристая, очень весёлая девушка. Я их часто видела втроём — то в кафе, то в баре. Маркус похитил, убил Мию и изнасиловал. Ему крышу снесло от любви. Тадэо избил его до полусмерти, но Маркус живучий, как таракан. Я вообще думаю, что он гей.

Рация зашипела:

— Анна, ты сама себе противоречишь.

— Хочешь поспорить со мной? А? Ингрид?

— Ты сказала, что он изнасиловал девушку, а потом, что он гей.

— Давай! На десять тысяч. Спорим?!

Глава 3 Дом в лесу.

Теперь они были далеко от её родного дома — на другом конце города, там, где дорога уходила вверх, а по сторонам поднимались высокие сосны.

После грохота рушащейся парковки, после визга шин и криков лесная тишина казалась нереальной. Они ехали почти три часа. Может быть, дольше. По дороге Тадэо вкололи сильное обезболивающее, и он провалился в тяжёлый сон, лишь изредка вздрагивая на ухабах. Аника сидела на заднем сиденье чёрного внедорожника, сжимая его безвольную руку, и смотрела в окно. Ветви деревьев скользили по стеклу, роняя капли. Где-то вдалеке крикнула птица — и этот звук был единственным, что нарушало покой. Время потеряло смысл. Она чувствовала только одно: холодную ладонь Тадэо в своей руке, его дыхание, которое становилось всё слабее, — и собственную беспомощность перед этим.

Аника вспомнила о рюкзаке. Он всё ещё был у неё на спине. Она успела схватить его в последний момент, перед тем как Маркус вытащил её из подвала. Видно, всё-таки придётся связаться с этим загадочным Амадеусом и занять своё законное место.

— Эй, малышка, — раздался голос Анны с переднего сиденья. — Ты там не усни. Мы почти на месте. И не переживай так: он живучий, как таракан. Я видела, как он упал с третьего этажа и встал, будто ничего не случилось. Он как танк — неубиваемый.

Аника подняла глаза. Она не знала, как реагировать на такие шутки. Часть её хотела смеяться, другая — просто молчала.

— Он потерял много крови, — тихо сказала Аника.

— Ага, — отозвался Ингрид, мужчина со шрамом, сидевший за рулём второй машины и говоривший через рацию. — Ваше Величество, мы находили его в таком состоянии не в первый раз. У нас даже специальный набор для извлечения пуль есть. В «Икее» купили. Там был хороший шведский набор для выживания, но мы докупили пинцет и скальпель. Так что не парься. Всё стерильно.

— Ты серьёзно? — Аника приподняла бровь.

— Абсолютно, — ответил он. — У нас даже инструкция прилагалась. Правда, на шведском. Грег перевёл. Оказалось, что там про сборку кровати, но мы адаптировали методику. Кстати, я Ингрид. Поставки оружия, арсенал и всё, что связано с боевыми искусствами, — это ко мне. Я даже вертолёт умею водить.

Анна фыркнула:

— Ингрид, перестань пугать девушку. Она и так на нервах. Аника, не слушай его. У нас есть всё необходимое. И опыт. И водка для дезинфекции.

— Водка? — переспросила Аника.

— Ну да, — подтвердила Анна. — Для стерилизации и для празднования успешной операции. Иногда одновременно. В прошлый раз мы вытаскивали пулю из Виктора, и он так нажрался, что мы потом искали его два часа в лесу.

— Я искал грибы, — возразил Виктор через рацию. — У нас там, кстати, маслят было — завались.

— Ты искал то, что крутилось вокруг тебя, — засмеялся Грег, сворачивая на повороте. — А грибы росли под тобой, когда ты рухнул.

— Это была тактика, — парировал Виктор. — Я проверял устойчивость грибов к моему весу.

Аника слушала их, и внутри неё что-то оттаивало. Они были сумасшедшими. Полными, окончательными сумасшедшими.

— Тот блондин в очках, — продолжал Ингрид, имея в виду Грега, — наш айтишник. Это он шифровал твои переводы и заметал следы. Аня — наша специалистка по камуфляжу и шпионажу, заговорит кому угодно зубы. Виктор почти как я, только чуть моложе. Любимчик Ани.

Анна весело закивала.

Машина свернула на грунтовую дорогу и нырнула в чащу леса. Деревья смыкались над головой, образуя зелёный туннель. Через пять минут внедорожник выехал на поляну, и Аника замерла.

Перед ней стоял дом. Двухэтажный, деревянный, с огромными панорамными окнами. Построенный из тёмного лакированного дерева, он излучал скандинавскую простоту и грубую элегантность. Дом стоял на поляне, окружённый вековыми соснами, и казался естественной частью леса. Вокруг были разбросаны мощные чёрные мотоциклы, три внедорожника стояли рядом — все выглядели так, будто только что вернулись с военной базы.

— Добро пожаловать в наше скромное жилище, — сказала Анна, выпрыгивая из машины. — Или, как мы его называем, «Дом, где мы не убиваем друг друга». Пока что.

Ингрид вышел первым, открыл заднюю дверь и помог вытащить Тадэо.

— Тэд, — сказал он, наклоняясь к его лицу. — Мы будем готовить ужин. Не проспи, а то съедим всё без тебя.

Тадэо не ответил. Анике это казалось нереальным. Обычный человек на его месте был бы уже мёртв. Но ребята твердили, что с ним всё будет хорошо.

— Ладно, — вздохнул Ингрид. — Тогда съедим твою порцию. Ты же знаешь, Анна не оставляет еду на завтра.

— Это ложь! — крикнула Анна с крыльца. — Я оставляю! Если она невкусная.

Уже светало.

— Ага, — фыркнул Виктор, вытаскивая инструменты из багажника. — Оставляет, чтобы мы сами убирали. Хитрый план.

Они занесли Тадэо в дом. Внутри было просторно и светло — огромные окна пропускали мягкий лунный свет. Гостиная занимала весь первый этаж: большой камин, старый кожаный диван, книжный шкаф до потолка и огромный стол из цельного куска дерева.

— Кладите его сюда, — скомандовала Анна. — Ингрид, ты за пулю. Виктор, держи его, если очнётся. Грег, включи музыку. Что-то расслабляющее. Джаз.

— Джаз? — переспросил Грег. — Мы пулю вытаскиваем, а ты хочешь джаз?

— Джаз успокаивает, — отрезала Анна, подготавливая всё необходимое. — И если включишь ту хрень, что слушаешь, — пристрелю. Ненавижу рок.

Грег вздохнул и нажал на колонку. Из динамиков полился мягкий джаз — известная песня Пабло Бельтрана:

*«When marimba rhythms start to play,*

*Dance with me, make me sway,*

*Like a lazy ocean hugs the shore,*

*Hold me close, sway me more»*.

Аника стояла у стола, глядя на Тадэо. Он лежал неподвижно, бледный как бумага. Ингрид разрезал его плащ и рубашку, обнажая широкую спину и плечо. Аника отшатнулась, увидев рану. Вторая пуля застряла глубоко, почти в лопатке.

— Хм, — сказал Ингрид, осматривая рану. — Повезло, Тэд. Ещё сантиметр — и задел бы артерию. Хорошо, что не в задницу стреляли — было бы неловко. Аника, наверху твоя комната. Прими душ. Ты вся в крови. Анна даст тебе одежду. Отдохни, мы тут надолго. Грег, организуй хавчик, жрать охота.

Аника хотела возразить, но поняла, что только будет мешать. Она поднялась на второй этаж. Анна уже подготовила комнату: аккуратная кровать с белоснежным бельём, тумбочка с лампой, книжный шкаф, светлые шторы. Анна принесла полотенце и показала, где душ. Всё было кстати.

Она стояла под струями тёплой воды долго, обнимая себя, — холод отступал. На кровати уже лежали тёплые штаны и огромный тёмный свитер.

— У меня нет тёплых вещей, — предупредила Анна, покидая её комнату. — Это свитер Тадэо. Он не обидится. Не переживай.

Аника надела свитер. Он был почти до колен, пах горькими травами и деревом, но был мягким и уютным. Она спустилась через полчаса и застала в гостиной взрыв хохота. Анна сидела на диване с кружкой явно крепкого напитка. Виктор стоял у камина и изображал Тадэо: нахмурил брови, скрестил руки на груди.

— «Я вам дам сигнал», — пропищал он басом, передразнивая начальника. — «Будьте наготове!» А потом смотрю — лежит в объятиях Её Величества, забыв про субординацию. Ну, думаю: что-то не так. Оказывается, он пулю поймал.

Аника покраснела. Она чувствовала себя странно. Ведь он прикрыл её собой.

В этот момент из комнаты Тадэо, которая находилась на первом этаже, донеслось ворчание. Все замерли. Дверь распахнулась, и на пороге появился он сам — бледный, перевязанный, но собранный. Он опирался на косяк, в другой руке держал планшет.

— Вы всё ещё здесь? — спросил он, обводя комнату холодным взглядом. — Я дал задания в чате. Если не можете разойтись по комнатам и уснуть, я придумаю для вас дела. Почему так шумно? Почему я должен подниматься, когда мне так паршиво?

— Мы ждали, пока ты очнёшься, — ответил Виктор с невинным видом. — Переживали за твоё здоровье.

— Лжец, — голос Тадэо стал суше. — Ты пил водку, пока я лежал с пулей. Чувствую запах за три метра.

— Я пил за твоё здоровье! — возмутился Виктор. — Это разные вещи!

— Иди проверь периметр, — приказал Тадэо. — И без водки.

Виктор мгновенно сник, но поплёлся к выходу, бормоча про «тиранию» и «неблагодарных начальников».

— Грег, проверил систему?

— Да, всё чисто, — ответил Грег, не поднимая глаз от ноутбука.

— Перепроверь. Дважды. И камеры на парковке — они могли работать. Надеюсь, ты не доверял свою работу Анне?

— Эй! — возмутилась Анна. — Я один раз забыла про камеры!

— Ты забыла три раза. Я считал. Иди к воротам, смена до шести утра, если не спится.

— Но я…

— Я сказал.

Анна вздохнула и кивнула. Спорить было бесполезно.

— Ингрид, — мягче обратился Тадэо к мужчине со шрамом. — Хватит читать свои романы. У тебя синяки под глазами — иди отдыхать.

Аника улыбнулась. Это выглядело забавно. Не таким она представляла загадочного Т. О.

Тадэо поднял глаза. Его взгляд приковался к Анике. Он замер на минуту, оценивая её вид — от мокрых волос до тёмного свитера, — когда она застыла на ступенях.

— Ингрид, объясни ей правила, — голос его охрип и заметно изменился.

— А какие правила? — спросила Аника.

— Не выходи за периметр, — ответил Ингрид. — Вся электроника — через Грега. И что ещё там было? Никакой самодеятельности. И да… Не шуметь, когда Тэд спит.

— Новое правило, специально для тебя. Нельзя болеть. Ни в коем случае.

Он захлопнул дверь.

— Он только что заботился обо мне? — спросила Аника.

— Он приказал тебе не заболеть, — Анна прятала улыбку. — Это его версия заботы.

Аника села в кресло у камина. Тадэо вышел через час, закутанный в плед, с остывшей кружкой кофе. Он выглядел измождённым, но продолжал читать планшет.

Время шло к двенадцати ночи.

— Ты должна знать, — сказал он Анике, не поднимая головы. — Это касается твоей матери.

Аника замерла.

— Двое моих людей вывезли её. Она в подземном медицинском комплексе. Координаты знают только Ингрид и Грег. — Он сделал паузу. — Возможно, лечение пойдёт ей на пользу.

— Это возможно? — голос Аники дрогнул.

— Не знаю. Но хорошее лечение никогда не мешает.

Он замолчал. Аника смотрела на него, чувствуя, как благодарность смешивается с тревогой. Он сидел в своём кресле — монументальный, холодный.

— И всё же, — нарушила тишину Анна, — Тэд, ты бы видел своё лицо, когда она надела твой свитер. У тебя дыхание перехватило.

— Хочешь помыть посуду вместо Виктора? Между прочим, это ты оставила бардак на кухне.

Виктор мыл посуду молча, уже почти закончил.

— Я вымою! — возмутилась Анна. — В следующий раз. Просто я думала, что у нас будет момент! Ты ранен, она здесь — как в кино!

— Это не кино, — отрезал он. — В реальности мне нужны продукты и порядок. Если завтра здесь не будет нормальной еды, я придумаю наказание.

— Это угроза? — спросил Виктор.

— Обещание. — Тадэо перевёл взгляд на Ингрида. — Теперь ты решил смотреть кино? Убери ноутбук. У тебя мешки под глазами, как у енота. Иди спать.

— Я только что вытащил пулю из твоего плеча!

— Я выгляжу лучше тебя. Иди.

Ингрид встал и направился к выходу, бурча про «неблагодарность».

— Парни, — добавил Тадэо. — Купите нормальную еду. Хватит жрать один доширак и запивать его пивом.