КОРОЛЕВА НОВОГО ВЕКА

Тадэо сел за руль, натянул ремень безопасности и захлопнул дверь — резко, с металлическим щелчком, который отозвался в груди тупой болью. Он чувствовал себя гораздо лучше, и раны больше не болели.

Аника сомневалась — человек ли он вообще?

Грег сел позади Анны в другой машине.

— Анна, ты его убьёшь до того, как мы доедем до места! — крикнул Ингрид из окна, стараясь, чтобы голос звучал бодро, он сел рядом с Тадэо, в той машине, в которой находилась она. — Я уже вижу, как ты его достаёшь!

— Ничего, он крепкий! — отмахнулась Анна. — И если он начнёт ныть про свою спину или про то, что я громко дышу, я просто выключу рацию! И все будут счастливы! Не переживайте.

Внедорожники зарычали. И они наконец тронулись. Тадэо вырулил на дорогу. Машина мягко покачивалась на ухабах, лес за окнами начал редеть, сменяясь полями и редкими домами. Фары освещали дорогу, выхватывая из темноты столбы и придорожные кусты. Рация на панели зашипела, и из неё раздался голос Анны. Но он был каким-то другим — не обычным, деловым, а игривым, почти мурлыкающим.

— Так, народ! Мы в пути! — сказала она, и в её голосе слышалась улыбка. — Виктор, повтори маршрут, я забыла. Ну же, милый, помоги мне.

Ингрид поднял бровь.

— Это что сейчас было? — прошептал он.

— Не знаю, — ответил Грег, — но мне это уже не нравится. Она назвала его милым. Это другой уровень.

— Ты не забыла, ты просто хочешь, чтобы я заговорил, — ответил Виктор, и в его голосе слышалась привычная усталость, но теперь в ней проскальзывали нотки смущения. — Энергетики в твоей сумке, Анна. И маршрут я тебе уже три раза повторял.

— Во-первых, спасибо, мой хороший! — голос Анны стал ещё более сладким. — Во-вторых, ну и что? Тебе же нравится, когда я прошу тебя о чём-то! Это делает тебя нужным! Моим личным героем!

Ингрид фыркнул и покачал головой.

— Она что, решила его сожрать прямо в машине?

— Похоже на то, — пробормотал Грег.

— Мне нравится, когда ты замолкаешь, — ответил Виктор, но в его голосе послышалась улыбка, которую он явно пытался скрыть.

— Ой, да ты любишь мой голос! — засмеялась Анна. — Признайся, Виктор, я же вижу, как ты улыбаешься! Я знаю, ты меня слушаешь! И вообще, мне кажется, или ты сегодня выглядишь особенно привлекательно? У тебя волосы так красиво падают на лоб.

— Анна! — возмутился Виктор.

— Что? Я просто говорю то, что вижу! — Голос Анны звучал невинно, но в нём слышалась лукавая усмешка. — Ты знаешь, что у тебя красивые глаза? Я раньше не замечала, но сейчас, когда ты сидишь рядом и злишься, они становятся такими… карими.

— Прекрати! — голос Виктора звучал уже почти умоляюще.

— А ты знаешь, — продолжала Анна, не обращая внимания на его протесты, — что, когда ты злишься, у тебя на лбу появляется милая складочка? Я всё думала, что это такая твоя особенность, а теперь поняла — это просто потому, что ты думаешь обо мне. Или о том, как я тебя достаю. Это одно и то же!

В машине Аники повисла странная тишина. Грег молчал от шока. Ингрид смотрел на рацию с выражением человека, который стал свидетелем чего-то невозможного. Аника, несмотря на всю свою тревогу, почувствовала, как на губах появляется слабая улыбка.

— Она… она серьёзно? — спросил Грег. — Она с ним так всегда?

— Первый раз, — ответил Ингрид. — И я даже не знаю, что делать.

— Я люблю тишину, — раздался голос Виктора. — И свои старые боевики. Между прочим, это искусство! Ты говоришь, что не понимаешь их, а на самом деле просто боишься признать, что я прав!

— Ой, я боюсь! — засмеялась Анна. — Я ужасно боюсь! Но знаешь, что я боюсь ещё больше? Того, что ты признаешь, что я тебе нравлюсь! Что я — самая лучшая, что с тобой случалась! И что мои шутки — это самое смешное, что ты слышал в своей жизни!

— Мне нравится, когда ты молчишь, — повторил Виктор в очередной раз в надежде. — Но... может быть, совсем чуть-чуть.

— Ты слышали? — закричала Анна так громко, что рация затрещала. — Он признался! Он любит мой голос! Ингрид, ты слышишь? Он говорит, что это любовь!

— Я слышу, что тебя скоро высадят на обочине, — ответил Ингрид.

— Никто меня не высадит! — возмутилась Анна. — Я самая ценная! Я умею шутить, разряжать обстановку и делать Виктора счастливым! Аника, скажи им!

Аника совсем её не слушала. Ей было не до глупых шуток. Нужно было многое обдумать, придумать план и стратегии против информационной политики Маркуса. Она сжала пальцы в замок, положила руки на колени и уставилась в свои ладони. Ногти впивались в кожу, оставляя белые полумесяцы, но она не чувствовала боли — только напряжение, которое сковывало каждую мышцу. Голос Анны был далёким, как будто доносился сквозь толщу воды. Шея затекла от напряжения, плечи сжались, она почти не дышала, боясь сделать лишний вдох. Королева. Это слово звучало в голове, как чужое, нелепое, старомодное и бесполезное. Элементарии в заточении, это несправедливо, а она не может ничего сделать.

В рации снова раздался голос Анны. Она явно была в ударе.

— Виктор, ты знаешь, что я люблю смотреть на тебя, когда ты спишь? — спросила она с той же игривой интонацией. — Ты такой беззащитный, когда спишь. И храпишь, как маленький медвежонок! Это так мило!

— Я не храплю! — возмутился Виктор. — Я дышу ровно! И вообще, когда ты успела меня увидеть спящим?! Ты же только что говорила, что не хочешь приставать!

— А я и не пристаю! — засмеялась Анна. — Я просто наблюдаю! Ты же не против, если я буду на тебя смотреть? Это ведь не приставание, это просто… художественное наблюдение. Для вдохновения. Когда я смотрю на тебя, мне хочется писать стихи. Про тебя. И про твои карие глаза. И про твою складочку на лбу!

— Меня сейчас стошнит, — заявил Грег.

Пока они ссорились, Тадэо выключил рацию, повернулся в её сторону и передал коробку. Аника замерла на секунду, а затем приняла. Это был телефон.

— Внутри приложение с доступом к камерам. Номер админа и нескольких медсестёр. Ты можешь занять свой трон и не беспокоиться о ней. Она в самом охраняемом месте нашего клана.

— Спасибо, — произнесла она с трудом. Открыла коробку и включила телефон. Он был уже заряжен. Она смахнула экран и нашла приложение. Открыла и уставилась на спящую мать. Это невозможно было сравнить с больницей, в которой она постоянно находилась с ней рядом. Но она была рада. Её мать была в самых лучших условиях. Аника спрятала телефон в рюкзак.

Ингрид выключил рацию.

— Ты ненормальная, — сказал Виктор, но в голосе его слышалось веселье, которое он больше не пытался скрывать. — Надеюсь, ты не собираешься читать мне эти стихи в машине?

— Читать? — переспросила Анна. — Я собираюсь тебе их петь! У меня есть голос! Когда мы доедем до места, я устрою тебе концерт! Будет очень романтично!

— Если ты запоёшь, я выпрыгну из машины, — пригрозил Виктор.

— Ой, да ты не выпрыгнешь! — уверенно сказала Анна. — Ты слишком любишь меня, чтобы выпрыгивать! Даже если ты этого пока не понял.

В машине Аники повисла пауза. Ингрид смотрел на рацию, потом на дорогу, потом снова на рацию.

— Я думал, что знаю Анну, — сказал он наконец. — Но такое я вижу впервые. Она явно решила его завоевать.

— Или довести до белого каления, — добавил Грег. — Почему-то мне кажется, что у неё это получается.

— Ну, Виктор, — раздался голос Анны, и теперь она говорила с весёлой, озорной интонацией, — если мы проведём вместе восемь часов, ты должен пообещать мне одну вещь. Ты не будешь смотреть свои дурацкие боевики. Я буду включать тебе хорошее кино. Фильмы, в которых есть смысл и душа. И, может быть, тогда ты станешь чуть ближе к идеалу.

— Я уже близок к идеалу, — ответил Виктор с достоинством. — Ты просто не ценишь тонкую душевную организацию человека, который предпочитает смотреть «Врата тигра и дракона».

— Я ценю тонкую организацию! — парировала Анна. — И я докажу тебе это! Когда мы доберёмся до места, я налью тебе чаю, и мы поговорим. О тебе, о твоих фильмах, о чём захочешь. А сейчас — просто смотри на дорогу и делай вид, что тебе не нравится, что я здесь.

— А тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — спросил Виктор, но в голосе его слышалась лёгкая усталость, смешанная с теплом.

— Ни капли! — ответила Анна. — Это только начало!

Ингрид усмехнулся и покачал головой.

— Бедный Виктор, — сказал он, — он даже не подозревает, что его жизнь только что изменилась навсегда.

Аника не слышала этого. Она смотрела в окно, где проплывали поля, редкие дома, линии электропередач. Сон одолевал её, но слишком много мыслей крутилось в голове. Она думала о троне, о матери, о том, что будет завтра. И о Тадэо, который сидел рядом, но был так далеко. Почему она не могла ничего сделать? Разве монарх не обладает достаточной властью? Почему они больше не увидятся?

Тадэо и Ингрид поменялись местами, когда машина остановилась на обочине. Ингрид сел за руль, Тадэо хотел вздремнуть, пристроившись у окна. Он закрыл глаза и почти сразу провалился в сон. Виктор и Анна тоже поменялись.

— И вот представь, — говорил Виктор, — он выходит из тени, а у него в руках два пистолета! И он стреляет, не целясь!

— О, да это же классика! — подхватила Анна, и в голосе её не было насмешки, только искренний интерес. — Я смотрела этот фильм с Тадэо, когда он забрал меня в клан! Я была подростком, считай, ребёнок.

— Правда? — удивился Виктор. — И тебе понравилось?