Исправить

— Исправили.

Полковник проехал вокруг базы, вернулся и несколько секунд сидел в машине.

Потом вышел.

— Сколько я должен?

Эраст назвал сумму.

Тот даже не торговался.

На следующий день в «Прогресс» приехала ещё одна BMW.

Через день — Mercedes.

Через неделю Ладо сказал:

— У тебя запись на двенадцать дней.

Эраст поднял голову от двигателя.

— И?

— Ничего.

Через месяц:

— Уже на три недели.

— И?

Ладо усмехнулся.

— Хотел посмотреть, когда ты обрадуешься.

— Когда все машины уедут исправными.

— Никогда, значит.

— Возможно.

К лету о «Прогрессе» знали уже далеко за пределами Дигоми.

К Эрасту начали привозить машины, которые до этого побывали в двух, трёх, иногда четырёх мастерских.

Mercedes после серьёзных аварий.

BMW с убитой электрикой.

Редкие японские автомобили, к которым никто не мог найти документацию.

Эраст брался не за всё.

Это сначала удивляло.

Потом стало частью репутации.

Он мог двадцать минут осматривать машину, а потом сказать:

— Нет.

— Почему?

— Потому что её дешевле заменить.

— Деньги мои.

— Время моё.

А мог посмотреть на автомобиль, от которого отказались уже трое, и коротко сказать:

— Оставляйте.

И если говорил «оставляйте», вопрос считался закрытым.

Однажды Эраст услышал эту фразу впервые не от своих людей.

У ворот разговаривали два водителя.

Один показывал второму разбитый Mercedes.

— Дорого здесь?

— Дорого.

— Сколько ждать?

— Сейчас недели четыре.

— Тогда чего приехал?

Второй водитель пожал плечами.

— А куда?

— В Сабуртало дешевле делают.

— Пусть делают.

— Так чего сюда?

Водитель посмотрел на ворота.

— Потому что если Мартвили взялся — сделает.

Эраст прошёл мимо, не подав вида, что слышал.

Но вечером почему-то вспомнил именно эту фразу.

К осени пришлось нанять ещё людей.

Потом ещё.

Пять подъёмников, над которыми смеялся Ладо, оказались заняты постоянно.

Стапель практически не пустовал.

Покраску записывали заранее.

В маленьком офисе возле ворот появилась толстая тетрадь, где напротив каждой машины стояли дата приёмки, перечень работ и обещанный срок.

Эраст не любил слово «обещанный».

Поэтому сроки выполняли.

Если задерживалась деталь — клиенту звонили.

Если появлялась дополнительная работа — сначала согласовывали.

Если мастер ошибался — переделывали за свой счёт.

Это стоило денег.

Зато очень быстро перестало требовать объяснений.

Люди просто знали, зачем едут в Дигоми.

Не за дешёвым ремонтом.

За тем, чтобы второй раз не возвращаться с той же неисправностью.

С нейтральной территорией получилось само собой.

В один августовский день у «Прогресса» одновременно стояли две машины.

Чёрная «Волга» одного очень серьёзного человека из МВД.

И тёмно-синяя BMW человека, которого тот же МВД с удовольствием посадил бы лет на десять, если бы нашёл за что.

Оба владельца приехали почти одновременно.

Леван, увидев их из бокса, тихо выругался.

Ладо приехал через пятнадцать минут.

— Ты специально?

— Что?

— Собираешь здесь всех, кого я по городу развожу по разным сторонам?

Эраст продолжал заполнять заказ-наряд.

— Они машины привезли.

— Эраст.

— Что?

— Эти двое друг друга ненавидят.

— Пусть ненавидят за воротами.

Ладо посмотрел на него как на человека, который окончательно потерял связь с действительностью.

— А если не захотят?

Эраст положил ручку.

— Тогда их машины здесь обслуживать не будут.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты понимаешь, кому собираешься это сказать?

— Клиентам.

Ладо выругался.

Но правило появилось.

На территории «Прогресса» не выясняли отношения.

Не доставали оружие.

Не приводили людей «поговорить».

Не спрашивали Эраста, кто что ремонтирует и когда забирает машину.

Однажды кто-то попытался нарушить.

После короткого разговора его автомобиль выкатили за ворота недоделанным, деньги вернули.

Больше пробовать не стали.

Ладо потом спросил:

— Ты хоть понимаешь, почему они тебя слушают?

— Потому что хороших кузовщиков мало.

— Дурак.

— Возможно.

Ладо некоторое время молчал.

— Я отцу рассказал.

Эраст повернулся.

— Зачем?

— Просто рассказал.

— И?

— Сказал: правильно.

— Что именно?

Ладо усмехнулся.

— Не уточнил.

Вахтанг впервые приехал в «Прогресс» в октябре.

Без предупреждения.

Эраст заметил отцовскую «Волгу» через открытые ворота и вышел из-под Mercedes.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда зачем приехал?

— Посмотреть.

Отец медленно прошёл по территории.

Поздоровался с людьми.

Никому ничего не сказал.

Зашёл в кузовной бокс, постоял возле стапеля.

Посмотрел на стенд с инструментом.

На подписанные контейнеры.

На заказ-наряды.

На очередь машин во дворе.

У ворот остановился.

— Сколько сейчас ждать?

Эраст понял вопрос не сразу.

— Ремонт?

— Нет, хлеб.

— Три-четыре недели.

Вахтанг кивнул.

— Дорого?

— Дороже большинства.

— Жалобы есть?

Эраст помолчал.

— На цены.

— Это не жалобы.

Он посмотрел на вывеску.

— «Прогресс».

— Ладо тоже смеялся.

— Хорошее название.

— Почему?

Отец пожал плечами.

— Пока ничего не обещает.

Он уже собирался садиться в машину, когда остановился.

— Мне сегодня про тебя сказали.

— Что?

Вахтанг посмотрел на сына.

— «Если Мартвили взялся — сделает».

Эраст ничего не ответил.

Отец тоже.

Только кивнул один раз.

И уехал.

Эраст ещё некоторое время стоял возле ворот.

Потом вернулся к работе.

В ноябре погода испортилась.

Несколько дней подряд лил холодный дождь.

Во дворе «Прогресса» стояли машины, ожидавшие своей очереди, и Эраст уже всерьёз думал о втором помещении.

В пятницу, ближе к вечеру, к воротам подъехал эвакуатор.

На платформе стояло нечто большое, чёрное и очень новое.

Вернее, когда-то было.

Передняя левая часть была уничтожена почти полностью.

Крыло смяло в гармошку.

Колесо вывернуло.

Стойку повело.

Две двери были повреждены.

Крыша возле средней стойки пошла складкой.

Леван вышел из бокса, посмотрел и присвистнул.

— Что это?

Водитель эвакуатора пожал плечами.

— Тойота какая-то.

Следом из «Волги» вышел хозяин машины.

Молодой мужчина в дорогой куртке.

Мокрый, злой и явно уставший.

— Мне нужен Мартвили.

Леван посмотрел на автомобиль.

— Эраст Вахтангович занят.

— Я подожду.

— Сегодня может не посмотреть.

— Значит, завтра посмотрит.

— У нас очередь.

— Я знаю.

Леван снова посмотрел на искорёженный седан.

— Вы её уже куда-то возили?

Хозяин мрачно усмехнулся.

— Четыре места.

— И?

— В одном сказали выбросить. В другом — искать кузов. В третьем попросили привезти двери и крыло. В четвёртом вообще посмеялись.

— А сюда зачем?

Мужчина раздражённо посмотрел на него.

— Потому что мне уже пять человек сказали одно и то же.

— Что?

Хозяин кивнул в сторону боксов.

— Что у Мартвили дорого. Что ждать долго. Но если он возьмётся — сделает.

Леван ничего не ответил.

Эраст стоял в глубине бокса и всё слышал.

Он вытер руки ветошью и вышел под навес.

Сначала посмотрел на хозяина.

Потом на машину.

На крышке багажника ещё сохранилась надпись:

CELSIOR

Эраст медленно подошёл ближе.

Обошёл автомобиль один раз.

Потом второй.

Присел возле повреждённого колеса.

Заглянул под днище.

Открыл уцелевшую заднюю дверь.

В салоне пахло новой кожей.

Машина действительно была почти новой.

Очень дорогой.

Очень редкой.

И очень сильно разбитой.

— Сделаете? — не выдержал хозяин.

Эраст продолжал смотреть на кузов.

— Не знаю.

— Мне сказали, если вы возьмётесь…

Эраст поднял голову.

— Сначала я должен решить, возьмусь ли.

Он снова посмотрел на искорёженный Celsior.

И впервые за весь день перестал замечать дождь.

Глава 3. Чёрный танк.

Эраст ещё раз посмотрел на искорёженный Celsior.

И впервые за весь день перестал замечать дождь.

Машина была почти новой.

Не «хорошо сохранившейся». Не «с небольшим пробегом». Новой.

В салоне ещё держался тот особый запах кожи, пластика и клея, который исчезает через год-другой. Под капотом всё блестело так, будто двигатель установили вчера. На проводке сохранились заводские бирки, на крепеже — нетронутые метки.

А кузов был уничтожен.

Не весь.

И от этого становилось только хуже.

Если бы автомобиль сложило пополам, решение было бы простым: на разборку.

Но здесь слишком многое осталось живым.

Эраст медленно обошёл машину.

Левая передняя часть была смята почти до моторного щита. Колесо стояло под неестественным углом. Крыло превратилось в гармошку, капот задрало вверх. Удар прошёл дальше — в стойку, дверь, крышу.

— Когда разбили?

Хозяин стоял под навесом, сунув руки в карманы дорогой кожаной куртки.

— Три недели назад.

— Как?

Мужчина поморщился.

— Какая разница?

— Большая.

— В столб.

— Каким местом?

Хозяин посмотрел на машину.

— Левым передним. Потом развернуло.

— Второй удар куда?

— Боком.

— Скорость?

— Не знаю.

Эраст поднял глаза.

— Если хотите услышать, можно её сделать или нет, мне надо знать.

Мужчина помолчал.

— Хорошая.

— Это не скорость.

— За сто.

Эраст кивнул.

Теперь многое становилось понятно.

Он открыл капот.

Мотор визуально не ушёл. Передняя часть силовой структуры получила серьёзный удар, левый лонжерон сложило, чашка сместилась, но сам двигатель выглядел целым.

— После аварии заводилась?

— Заводилась.

— Ездили?

— Ты шутишь?

— Не обязательно далеко.

— Нет.

— Коробку включали?

— Нет.

Эраст позвал:

— Леван!

Из бокса показался кузовщик.

Вытер руки о комбинезон, подошёл.

Увидел Toyota.

— Ох...

— Загоняем на стапель.

Леван посмотрел на вывернутое колесо.

— Сейчас?

— После клиентских.

Хозяин оживился.

— Значит, берётесь?

Эраст повернулся к нему.

— Я сказал, что посмотрю машину.

— Но на стапель...

— Чтобы понять, что с ней.

— Мне уже четыре человека сказали, что с ней.

— Тогда зачем приехали ко мне?

Мужчина поджал губы.

Ответил не сразу.

— Потому что они сказали, что не сделают.

— А я пока ничего не сказал.

До вечера Celsior простоял под навесом.

Эраст не собирался ломать график ради дорогой машины и ещё более дорогого её владельца.

В «Прогрессе» была очередь.

На одном подъёмнике висел Mercedes с разобранной подвеской. На втором заканчивали с BMW. Стапель занимала «Волга», которой возвращали геометрию после встречи с грузовиком.

Только после закрытия ворот занялись Toyota.

Работали впятером.

Сняли колесо.

Освободили повреждённую подвеску.

Подтянули кузов лебёдкой.

Закрепили на стапеле.

Сначала Эраст рассчитывал просто снять контрольные размеры.

Через час понял, что придётся разбирать больше.

Через два часа вокруг машины лежали фара, остатки бампера, куски внутреннего усилителя, обрывки подкрылка и то, что раньше было передним крылом.

Леван вылез из салона.

— Средняя стойка ушла.

— Вижу.

— Крыша тоже.

— Вижу.

— Дверь?

— Наружная панель мёртвая. Каркас посмотрим.

Леван посветил фонарём вниз.

— Пол потянуло.

Эраст лёг почти на бетон.

Несколько минут смотрел.

Потом выбрался.

— Немного.

— Немного?

— Для такой аварии — немного.

Леван вытер лоб.

— Эраст...

— Что?

Когда рядом не было чужих, «Вахтангович» у него исчезал.

— Может, ну её?

— Почему?

— Потому что здесь полмашины делать.

— Не полмашины.

— А сколько?

— Завтра узнаем.

— А детали где брать будешь?

Вот на этот вопрос Эраст не ответил.

Потому что именно он был главным.

На следующий день Celsior промерили.

Потом ещё раз.

Эраст не доверял первому результату после такой аварии.

К вечеру у него лежала схема с контрольными точками, стрелками и цифрами.

Картина получалась неприятной, но не смертельной.

Силовую основу восстановить можно.

Двигатель цел.

Коробка, скорее всего, тоже.

Задняя часть кузова почти не пострадала.

Салон великолепный.

Подвеску восстановить можно.

Проблема начиналась там, где заканчивался обычный ремонт.

Крыло.

Дверь.

Часть передка.

Оптика.

Бампер.

Капот.

Усилители.

На Mercedes всё это можно было найти.

Не обязательно в Тбилиси. Не обязательно быстро. Не обязательно дёшево.

Но можно.

А здесь искать было нечего.

Toyota Celsior только появилась.

В городе таких машин можно было пересчитать по пальцам, если вообще насчитали бы на одну руку.

Никаких разборок.

Никаких доноров.

Никакого склада запчастей за углом.

Даже нормального каталога у Эраста не было.

Он сел в своём маленьком кабинете и начал считать.

Не стоимость деталей.

Стоимость изготовления деталей.

Работа стапеля.

Кузовщики.

Сварка.

Шаблоны.

Формовка.

Подгонка.

Повторная проверка геометрии.

Окраска.

Поиск подходящей оптики или переделка существующей.

Стекло, если окажется, что повреждённое не спасти.

Потом перечитал.

Добавил резерв.

Посмотрел на итоговую цифру.

Поморщился.

Пересчитал.

Получилось почти то же самое.

— Хорошая машина, — пробормотал он.

Леван, проходивший мимо двери, заглянул.

— Что?

— Ничего.

— Сделаем?

Эраст посмотрел на лист.

— Если хозяин не упадёт в обморок.

Хозяин приехал днём.

Сел напротив Эраста и сразу спросил:

— Ну?

Эраст закрыл тетрадь.

— Сделать можно.

Лицо мужчины мгновенно изменилось.

— Я знал.

Он даже улыбнулся.

— Когда заберу?

— Не раньше весны.

Улыбка исчезла.

— В смысле?

— Три месяца минимум. Скорее четыре.

— Четыре месяца машину ремонтировать?

— Эту — да.

Хозяин откинулся на спинку стула.

— Ладно. Сколько?

Эраст назвал сумму.

Несколько секунд мужчина смотрел на него, будто не расслышал.

— Сколько?

Эраст повторил.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Да я за эти деньги два «Мерседеса» куплю!

— Купите.

Хозяин даже подался вперёд.

— Что значит — купите?

— То и значит.

— Я к тебе машину чинить привёз!

— Я её посчитал.

— Это не ремонт, это грабёж!

Эраст развернул лежавший перед ним лист.

— Хотите ещё раз?

— Хочу понять, откуда такая сумма!

— Хорошо.

Он ткнул карандашом в первую строку.

— Левый лонжерон. Восстановление геометрии.

Ниже.

— Чашка и внутренняя часть крыла.

Ещё ниже.

— Наружное крыло. Его нет.

— Закажите.

— Где?

— В Японии!

— Давайте телефон.

Мужчина замолчал.

Эраст продолжил:

— Передней панели нет. Фары нет. Бампера нет. Наружную панель двери проще заменить, но двери тоже нет. Средняя стойка ушла. Крыша получила складку. Часть усилителей придётся делать заново.

— Так сделайте!

— Сделаем.

— Тогда почему...

— Потому и дорого.

Эраст отложил карандаш.

— На Mercedes я найду вам дверь. Крыло. Капот. Даже четверть кузова, если понадобится. Можно будет дорого купить в Германии, но она существует. На вашу Toyota здесь не существует ничего.

— Машина новая.

— Именно.

— Это должно быть хорошо!

— Для двигателя — хорошо. Для кузовного ремонта — плохо.

Хозяин нахмурился.

— Не понимаю.

— Старую машину чинят деталями от других старых машин. Вашей машине несколько месяцев. Таких машин здесь почти нет. Разбирать на запчасти пока нечего.

Эраст постучал пальцем по расчёту.

— Поэтому всё, что нельзя спасти, мы будем изготовлять сами. Шаблоны. Формы. Панели. Подгонка. Потом сборка, проверка геометрии, покраска.

— Но она же Toyota, а не самолёт.

— Именно поэтому я и предлагаю вам подумать, имеет ли смысл её восстанавливать.

Это хозяину понравилось ещё меньше.

— То есть сначала ты говоришь, что сделаешь, а теперь отговариваешь?

— Я сказал, что сделать можно. Вы спросили цену. Я назвал.

— И даже не уступишь?

— Нет.

— Вообще?

Эраст подумал.

— Могу сделать дороже.

Мужчина уставился на него.

Из соседнего помещения донёсся короткий смешок.

— Леван!

Стало тихо.

Хозяин машины встал и прошёлся по кабинету.

— Да пошли вы все...

Эраст не возражал.

Мужчина остановился у окна.

За стеклом стоял изуродованный Celsior.

— И что мне теперь с ним делать?

— Не знаю.

— Отлично.

Он достал сигарету.

Закурил.

— Четыре мастерские отказались. Ты один сказал, что можешь сделать, и насчитал столько, что проще другую машину купить.

— Именно.

— На запчасти, значит?

— Как вариант.

Хозяин зло усмехнулся.

— Уже пробовал.

Эраст поднял глаза.

— И?

— Что «и»?

— Покупатели были?

— Были.

— Сколько давали?

Мужчина нехотя назвал сумму.

Эраст нахмурился.

— За двигатель?

— За машину.

— Всю?

— Всю.

Эраст ещё раз посмотрел в окно.

— Мало.

— Да неужели?

— Мало.

— А знаешь, сколько такой мотор стоит?

— Представляю.

— Вот примерно столько они и дают! Немного сверху на коробку — и будь счастлив.

— Логично.

Хозяин резко повернулся.

— Что здесь логичного?!

— Они покупают то, что смогут продать.

— Там новый салон!

— Кому?

— Что — кому?

— Кому они завтра продадут салон от Celsior?

Мужчина открыл рот.

Закрыл.

— Коробку?

Тишина.

— Электронику?

Эраст пожал плечами.

— Всё это дорого стоит. Только рынок появляется тогда, когда есть машины, которым эти детали нужны. А сколько сейчас Celsior в Тбилиси?

— Не знаю.

— Вот и они не знают.

Хозяин раздражённо затушил сигарету.

— Получается, машина стоит как двигатель.

— Нет.

— А что тогда получается?

— Вам предлагают как за двигатель. Это другое.

— Большая разница.

— Большая.

Эраст снова посмотрел за окно.

До этой секунды Toyota была для него исключительно заказом.

Чужая машина.

Чужая проблема.

Теперь взгляд изменился.

Мотор почти новый.

V8.

Коробка.

Подвеска.

Рулевое.

Тормоза.

Электроника.

Салон.

Стёкла.

Документы.

Большая часть силовой структуры.

И кузов, внешнюю часть которого всё равно придётся фактически строить заново.

Он задержал взгляд.

Хозяин заметил.

— Что?

— Ничего.

— Нет. Ты что-то придумал.

— Пока нет.

— Я вижу.

Эраст помолчал.

Потом спросил:

— Сколько хотите за неё?

Теперь уже хозяин смотрел на него.

— За что?

— За машину.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Мужчина медленно сел обратно.

— Ты только что полчаса рассказывал мне, что она никому не нужна.

— Я этого не говорил.

— Практически сказал.

— Я сказал, что ремонтировать её за ваши деньги экономически бессмысленно.

— А за твои, значит, осмысленно?

— Не знаю.

Это был честный ответ.

Хозяин прищурился.

— Тогда зачем она тебе?

— На запчасти.

— Тебе?

— Мне.

— У тебя есть ещё один такой Celsior?

— Нет.

— Тогда какие запчасти?

Эраст усмехнулся.

— Давайте сначала договоримся о цене. Потом можете интересоваться моими планами.

— Хитрый.

— Бережливый.

Хозяин немного подумал.

Назвал сумму.

Эраст рассмеялся.

— Что?

— За столько вы её сами будете восстанавливать.

— Машина новая!

— Была.

Улыбка исчезла.

— Мотор новый.

— Согласен.

— Коробка новая.

— Согласен.

— Салон новый!

— Почти.

— Тогда чего ты смеёшься?

— Потому что вы продаёте мне не новую машину.

Эраст подвинул к себе лист.

Написал цифру.

Развернул.

Хозяин посмотрел.

Потом медленно поднял голову.

— Ты охренел?

— Нет.

— Мне почти столько за один мотор давали!

— Чуть меньше.

— Откуда ты знаешь?

— Вы сами только что сказали.

— И ты называешь мне почти ту же сумму за всю машину?!

— Я назвал больше.

— Намного больше, конечно!

— Заметно.

Мужчина выругался.

— За эти деньги я лучше мотор отдельно продам!

— Продайте.

— Потом коробку.

— Продайте.

— Салон.

— Тоже.

— И получу вдвое больше!

— Возможно.

— Вот!

— Через сколько?

Хозяин замолчал.

Эраст продолжил спокойно:

— Мотор, возможно, купят быстро. Коробку — не знаю. Салон можете продавать год. Электронику — ещё дольше. Потом останется кузов, который надо где-то хранить. Каждый покупатель будет приезжать, разбирать, торговаться. А в конце вы всё равно получите не ту сумму, которую сейчас складываете в голове.

— А ты, значит, на мне заработаешь?

— Может быть.

— Хороший ответ.

— Вы спросили.

Мужчина долго смотрел на написанную цифру.

— Добавь.

Эраст покачал головой.

— Добавь нормально.

— Нет.

— Я же вижу, что машина тебе нужна.

— Тогда плохо видите.

Эраст потянулся к тетради.

— Мне и без неё работы на месяцы.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— На этом и закончим.

— Погоди.

Эраст поднял глаза.

— Сколько максимум?

Он ещё раз посмотрел в окно.

На двигатель, которого отсюда не было видно.

На длинную колёсную базу.

На огромный салон.

На машину, которой пока не существовало даже в его воображении.

Назвал новую сумму.

Немного больше.

Хозяин скривился.

— Это всё?

— Всё.

— Даже до четверти цены новой не дотягивает.

— Потому что она уже не новая.

— Она три месяца назад новой была!

— Три месяца назад у неё было четыре целых угла.

Мужчина невольно усмехнулся.

— Сволочь ты, Мартвили.

— Зато честная.

— Честная сволочь — это утешает.

Он снова посмотрел на машину.

— Ещё немного.

— Нет.

— Символически.

Эраст подумал.

Назвал окончательную цифру.

Хозяин несколько секунд молчал.

Потом протянул руку.

— Всё. Пока не передумал.

Эраст пожал её.

— Договорились.

Мужчина поднялся.

У двери остановился.

— И что ты с ней сделаешь?

Эраст посмотрел через окно.

— Пока не знаю.

— Разберёшь?

— Вряд ли.

— Восстановишь?

Эраст хотел сказать «да».

Но почему-то не сказал.

— Посмотрим.

Хозяин уже взялся за ручку.

Потом обернулся.

— Эраст Вахтангович.

— Да?

— Ты мне цену ремонта специально не задрал, чтобы машину купить?

Эраст даже не обиделся.

Развернул расчёт.

— Хотите, оставлю машину вашей и восстановлю по этой цене.

Мужчина посмотрел на лист.

Потом на него.

— Нет уж.

— Тогда вопрос закрыт.

Хозяин кивнул.

И вдруг усмехнулся.

— Знаешь, почему я всё-таки сюда приехал?

— Мне уже рассказывали.

— Нет. Не потому, что дорого и очередь.

Эраст ждал.

— Мне сказали: если Мартвили взялся — сделает.

Он кивнул в сторону окна.

— А теперь, похоже, ты всё-таки взялся.

Дверь закрылась.

Эраст остался один.

Подошёл к окну.

Разбитый Celsior теперь принадлежал ему.

И это почему-то пугало значительно больше, чем когда машина принадлежала клиенту.

Первые две недели он её не трогал.

Не потому, что не знал, что делать.

Работы было слишком много.

«Прогресс» жил своей жизнью.

На подъёмниках менялись машины. Стапель почти не пустовал. Клиенты звонили, приезжали, спорили о сроках, жаловались на цены и всё равно оставляли ключи.