Исправить

— А это?

Инспектор показал на крыло.

— Новое.

— Заводское?

— Нет.

— А капот?

— Новый.

— Заводской?

— Нет.

Инспектор медленно обошёл машину.

— А что заводское?

— Мотор.

Кто-то засмеялся.

Эраст добавил:

— Коробка. Подвеска. Салон. Часть кузова.

— А остальное?

— Ремонт.

Инспектор посмотрел на него.

— Это ты называешь ремонтом?

Эраст пожал плечами.

— Машина после аварии.

Ладо кашлянул в кулак.

В итоге в документах автомобиль остался тем, чем был.

Toyota Celsior.

Эраста это полностью устраивало.

Он вообще не собирался ничего производить.

На обратном пути Ладо неожиданно свернул не туда.

Эраст посигналил.

Mercedes впереди мигнул поворотником и продолжил движение.

Через несколько минут стало понятно, куда они едут.

Эраст догнал брата на светофоре и опустил окно.

— Ты куда?

Ладо тоже опустил.

— На работу.

— А я?

— Со мной.

— Зачем?

— Кофе выпьешь.

— Я домой собирался.

— Потом.

— Ладо.

Загорелся зелёный.

Брат только махнул рукой.

Эраст выругался и поехал следом.

На стоянке перед министерством Ладо поставил Mercedes на своё обычное место.

Эраст остановился рядом.

Вышел.

— Пять минут.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Ладо направился к зданию.

Эраст посмотрел ему вслед.

Потом на машину.

— Пять минут, — пробормотал он.

Через две минуты возле «Чёрного танка» стояли трое.

Через пять — восемь.

Через десять Эраст понял, что домой сегодня быстро не уедет.

Один из мужчин в хорошем сером костюме медленно обошёл автомобиль.

Заглянул внутрь.

Потрогал дверь.

Посмотрел на решётку.

— Чья?

Кто-то ответил:

— Мартвили.

Мужчина повернулся.

— Какого Мартвили?

— Брата Ладо.

— Он машины делает?

Эраст услышал это и сразу вмешался:

— Нет.

Все посмотрели на него.

— Я машины ремонтирую.

Мужчина снова посмотрел на чёрный седан.

— А это?

— Отремонтировал.

Кто-то засмеялся.

Эраст понял, что сказал что-то неправильное.

Мужчина в сером костюме не смеялся.

Он ещё раз обошёл машину.

Потом спросил:

— Мне такую сделаете?

Эраст ответил сразу:

— Нет.

И именно в этот момент из дверей министерства вышел Ладо.

Увидел толпу.

Увидел лицо брата.

И остановился.

— Я же говорил пять минут, — сказал Эраст.

Ладо посмотрел на часы.

— Прошло двенадцать.

— Я тебя ненавижу.

— Поздно.

Мужчина в сером костюме повернулся к Ладо:

— Это действительно его машина?

Ладо посмотрел на «Чёрный танк».

Потом на Эраста.

И очень медленно улыбнулся.

— К сожалению.

Эраст уже знал эту улыбку.

Ничем хорошим она обычно не заканчивалась.

Глава 4. Математика и санки.

На следующий день заместитель министра приехал не один.

Эраст понял это ещё до того, как обе чёрные «Волги» остановились во дворе «Прогресса».

Из первой вышел вчерашний мужчина в сером костюме.

Из второй — Ладо.

Эраст, стоявший у разобранного Mercedes, медленно положил ключ на верстак.

Брат вошёл в бокс с тем самым выражением лица, которое ещё с детства означало: виноват, но раскаиваться не собирается.

— Я же сказал тебе вчера.

— А я тебе вчера сказал, что сам будешь объяснять.

— Кому?

Ладо кивнул за спину.

Из первой «Волги» уже выходил ещё один мужчина — лет пятидесяти, невысокий, плотный, в хорошем костюме.

— Из Совмина, — тихо сказал брат.

Эраст посмотрел на него.

— Очень рад.

— По тебе видно.

— Ты зачем их сюда привёз?

— Я никого не привозил.

— Конечно.

— Они сами нашли.

— А адрес кто дал?

Ладо промолчал.

Эраст вздохнул.

— Предатель.

— Семейное.

В мастерскую вошёл заместитель министра.

Сегодня он здоровался уже почти по-дружески.

— Доброе утро, Эраст Вахтангович.

— Доброе.

Мужчина из Совмина кивнул.

Ладо представил его.

Эраст пожал руку.

Заместитель министра сразу перешёл к делу:

— Я вчера вашу машину ещё раз посмотрел.

— Соболезную.

Тот рассмеялся.

— Хорошая.

— Спасибо.

— Мне такую сделаете?

Эраст даже не сделал вид, что задумался.

— Нет.

Мужчина из Совмина поднял брови.

Заместитель министра посмотрел на Ладо.

— Действительно предупреждал.

— Значит, сэкономили время, — сказал Эраст.

— Почему нет?

— Потому что я не делаю автомобили.

Заместитель министра обернулся.

В одном боксе висел Mercedes с разобранной передней подвеской. На втором подъёмнике стояла BMW без коробки. У дальней стены Леван готовил к покраске восстановленное крыло.

— А вчерашняя машина?

— Моя.

— Кто её сделал?

— Мы.

— Значит, умеете.

— Уметь сделать одну машину и производить автомобили — разные вещи.

— Мне производство не нужно. Мне одна.

— Для вас одна.

— Именно.

— А после вас придёт следующий.

Заместитель министра улыбнулся.

— Уже пришёл.

Эраст посмотрел на мужчину из Совмина.

Тот развёл руками.

— Мне пока любопытно.

— Очень опасное качество.

Ладо кашлянул.

Эраст провёл их к машине.

«Чёрный танк» стоял в дальнем боксе, куда его теперь старались убирать подальше от любопытных.

Не помогало.

Заместитель министра снова открыл дверь.

Сел.

Закрыл.

Посидел несколько секунд.

— Вот это мне и нравится.

— Что?

— Не знаю.

Он снова открыл дверь.

— Звук, наверное.

Эраст посмотрел на Ладо.

Брат едва заметно улыбнулся.

— Можно сделать такую же? — повторил замминистра.

— Нет.

— Хорошо. Не такую.

— Тоже нет.

— Лучше.

Эраст помолчал.

— Вы специально?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Мужчина из Совмина тем временем не рассматривал салон.

Он смотрел на кузов.

Провёл рукой по переднему крылу.

— Это вручную?

— Да.

— Штампы?

— Не было.

— Тогда как?

— Формы. Шаблоны. Английское колесо. Молотки. Потом подгонка.

Он посмотрел на крышу.

— Стойки резали?

— Частично восстанавливали после аварии. Основную геометрию сохранили.

— Двери?

— Наружные панели свои.

Мужчина в сером костюме присвистнул.

— Сколько времени?

— Смотря как считать.

— От покупки машины.

— Почти пять месяцев.

Заместитель министра повернулся:

— Пять?!

— Я предупреждал.

— Но вы же не пять месяцев только её делали?

— Конечно нет. У меня мастерская работает.

— Тогда сколько человеко-часов?

Эраст назвал примерно.

Мужчина из Совмина перестал улыбаться.

— Много.

— Очень.

— Сколько стоила бы ещё одна?

— Не знаю.

— Посчитайте.

— Зачем?

— Потому что я хочу понимать.

— Я уже понимаю. Невыгодно.

Заместитель министра сказал:

— Деньги не проблема.

Эраст прикрыл глаза.

— Вот это мне за последние сутки уже несколько раз говорили.

— Сколько?

— Не в деньгах дело.

— Всё в деньгах.

— Нет.

Он повернулся к гостям.

— Хотите честно?

— Именно за этим приехали.

— Тогда смотрите.

Эраст показал на мастерскую.

— Чтобы сделать одну такую машину, мне придётся занять стапель. Людей. Покрасочную камеру. Кузовной участок. Пока они будут делать ваш автомобиль, я не приму несколько обычных ремонтов.

— Заплачу за простой.

— А очередь?

— Подождёт.

Эраст посмотрел на него.

— Вы им это сами скажете?

Замминистра рассмеялся.

— Наберите ещё людей.

— Куда поставить?

— Расширяйтесь.

— Куда?

— Здесь места мало?

— Рядом овощной склад.

— Другой корпус.

— Где?

Мужчина из Совмина впервые вмешался:

— А какой вам нужен?

Эраст повернулся к нему.

— Для чего?

— Чтобы делать такие машины.

— Я только что сказал, что делать их не собираюсь.

— Я услышал.

— Тогда зачем спрашиваете?

Тот чуть улыбнулся.

— Люблю понимать проблему полностью.

Эраст скрестил руки.

— Хорошо. Полностью?

— Полностью.

— Корпус хотя бы тысячи на три квадратных метров. Лучше больше.

Ладо посмотрел на него.

Эраст продолжал:

— Высокий потолок. Кран-балка. Трёхфазное питание. Нормальная вентиляция. Компрессорная. Отдельный участок покраски. Место для изготовления оснастки. Сварка. Склад. Нормальный подъезд для грузовиков.

— Железная дорога нужна? — спросил мужчина.

Эраст задумался.

— Если совсем мечтать — не помешает.

— Что ещё?

— Люди.

— Какие?

— Хорошие сварщики. Инструментальщики. Формовщики. Токари. Фрезеровщики. Люди, умеющие работать с алюминием. Технологи. Конструкторы.

— Зачем конструкторы? — спросил замминистра. — Есть же ваша машина.

— Потому что я не собираюсь каждый кузов снова выстукивать молотком по деревянному шаблону.

Мужчина из Совмина усмехнулся.

— Вы сейчас описали половину авиационного завода.

Эраст посмотрел на него.

Несколько секунд молчал.

— Какого?

— Тбилисского.

— Тридцать первый?

— А какой ещё?

Эраст покачал головой.

— Не смешно.

— Я не шучу.

— Там самолёты делают.

Улыбка мужчины исчезла.

— Уже почти нет.

Последние слова прозвучали тихо.

Эраст уловил интонацию.

— Что значит «почти»?

Мужчина посмотрел на замминистра.

Тот пожал плечами.

— Сами увидите.

— Что увижу?

— Если захотите.

— Не хочу.

Ладо хмыкнул:

— Ты даже не знаешь, от чего отказываешься.

— Именно поэтому отказываюсь заранее.

Через три дня приехал ещё один желающий.

На этот раз без чиновников.

Вечером, когда мастерская уже закрывалась, во двор вошёл молодой мужчина лет тридцати в дорогой кожаной куртке.

За ним остался водитель у Mercedes.

— Мартвили?

— Смотря зачем.

Парень улыбнулся.

— Мне сказали, вы машины делаете.

— Вам неправильно сказали.

— Я вашу видел.

— Поздравляю.

— Хорошая.

— Спасибо.

— Мне такую же надо.

— Нет.

Парень рассмеялся.

— Вы всегда так клиентов встречаете?

— Клиентов — нет.

— А я?

— Пока человек, который мешает мне закрыть мастерскую.

Улыбка стала шире.

— Гиви.

— Очень приятно.

— Мне такую не надо.

Эраст посмотрел на него.

— Уже лучше.

— Мне лучше.

— Хуже.

— Почему?

— Потому что такую я хотя бы уже знаю, как делать.

Гиви подошёл к «Чёрному танку».

— Сделаете?

— Нет.

— Почему?

— У меня нет места.

— Найдём.

— Людей.

— Найдём.

— Оборудования.

— Купим.

Эраст засмеялся.

— Что?

— Все вы одинаковые.

— Кто «вы»?

— Вчера министры. Сегодня ты. Каждый приходит и говорит: деньги есть, всё остальное найдём.

— Так найдём.

— Не найдём.

— Почему?

— Потому что производство не появляется от того, что вы открыли дипломат с долларами.

Гиви вытащил сигареты.

— Сколько?

— Ни сколько.

— Двадцать тысяч долларов?

Леван, убиравший инструмент в соседнем боксе, перестал звенеть ключами.

Эраст покачал головой.

— Нет.

— Тридцать.

— Нет.

— Пятьдесят.

Теперь уже замолчал весь бокс.

Эраст посмотрел на него внимательнее.

— Ты понимаешь, сколько это денег?

— Поэтому и предлагаю.

— Нет.

— Почему?

— Потому что к моменту, когда я закончу твою машину, возненавижу и тебя, и её, и себя.

Гиви рассмеялся.

— А если я не тороплю?

— Я тороплюсь.

— Куда?

Эраст хотел ответить.

Не стал.

— Домой.

Он выключил свет в офисе.

— Всё. Закрываемся.

Гиви убрал сигареты.

— Я ещё приду.

— Не надо.

— Приду.

— Твои ноги.

— И цену подниму.

Эраст посмотрел на него.

— Вот тогда точно не возьмусь.

Через неделю Ладо положил перед ним лист бумаги.

Эраст мельком посмотрел.

— Что это?

— Список.

— Какой?

— Людей.

— Вижу.

— Которые хотят машину.

Эраст поднял глаза.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказал.

— Зато я сказал.

— Здесь девять человек.

— Передай всем: нет.

Ладо сел напротив.

— Передавал.

— И?

— Не поверили.

— В смысле?

— Решили, что ты цену набиваешь.

Несколько секунд Эраст смотрел на брата.

Потом рассмеялся.

— Отлично.

— Не вижу ничего смешного.

— Я им говорю, что не хочу их денег. Они решили, что хочу больше.

— Ты в Грузии живёшь.

— Спасибо, что напомнил.

Эраст взял лист.

Первую фамилию знал.

Вторую тоже.

На третьей поднял брови.

— Замминистра.

— Да.

— Директор винного объединения.

— Да.

— Зампред Совмина?

— Да.

— Он же вчера говорил, что ему просто интересно.

— Уже не просто.

Эраст ткнул пальцем ниже.

— А этот?

Ладо помолчал.

— Не спрашивай.

— Почему?

— Потому.

— Очень содержательно.

— Поверь старшему брату.

— Никогда не помогало.

Эраст продолжил читать.

— Девять.

— Девять.

— Они готовы ждать?

— Готовы.

— Платить?

— Очень.

— А я не готов делать.

— Я передам.

— Уже передавал.

— Тогда передам ещё раз.

Эраст бросил лист на стол.

— И что они от меня хотят?

— Машины.

— А я хочу, чтобы меня оставили в покое.

Ладо задумался.

— С этим сложнее.

Ещё через несколько дней Эраста пригласили в Совет министров.

Не вызывали.

Именно пригласили.

С той особой интонацией, при которой любой разумный человек понимал: отказаться можно, но зачем создавать лишние сложности.

Ладо отвёз его сам.

— Ты знал?

— Что?

— Зачем вызывают.

— Догадываюсь.

— И молчал?

— Если бы сказал, ты бы не поехал.

— Правильно догадываешься.

— Значит, я всё сделал правильно.

— Я начинаю понимать, почему ты в охране работаешь.

— Поздно.

В кабинете сидели четверо.

Заместитель председателя Совмина.

Человек из промышленного отдела ЦК.

Вчерашний заместитель министра.

И четвёртый, которого Эраст раньше видел только на фотографиях.

Директор Тбилисского авиационного производственного объединения.

На столе лежала фотография «Чёрного танка».

Эраст посмотрел на неё.

Потом на присутствующих.

— Только не говорите, что вы тоже машину хотите.

Зампред Совмина улыбнулся.

— Хочу.

Эраст закрыл глаза.

— Господи.

— Но сейчас не об этом.

— Уже легче.

Директор ТбАЗ взял фотографию.

— Это действительно сделано в вашей мастерской?

— Да.

— Весь кузов?

— Основа заводская. Наружные панели в значительной части свои.

— Матрицы?

— Примитивные.

— Штампы?

— Нет.

— Стеклопластик?

— Немного. Там, где это оправдано.

— Алюминий?

— Отдельные элементы.

— Углепластик?

— Нет.

— Почему?

Эраст посмотрел на него.

Вот этот спрашивал уже не как клиент.

— Потому что у меня автосервис, а не авиационный завод.

Директор едва заметно улыбнулся.

Зампред Совмина сказал:

— Вот поэтому мы вас и позвали.

Перед Эрастом развернули план.

Большой.

Очень большой.

Он сразу узнал тип чертежа.

Производственный корпус.

— Это что?

— Один из цехов ТбАЗ, — ответил директор.

Эраст посмотрел внимательнее.

Высоты.

Пролёты.

Крановые пути.

Вентиляция.

Подстанция.

Складские помещения.

— Какой?

— Один из участков неметаллов и соседние площади.

— Зачем мне это показывают?

— Посмотрите.

— Я смотрю.

— Подходит?

Эраст поднял глаза.

— Для чего?

Заместитель министра усмехнулся:

— Эраст Вахтангович...

— Нет. Я хочу услышать.

Зампред Совмина сложил руки.

— Для производства автомобилей.

— Я их не произвожу.

— Пока.

— И не собираюсь.

— Это мы уже слышали.

Эраст откинулся на спинку стула.

— Тогда зачем я здесь?

Директор ТбАЗ ответил:

— Потому что мне нужен арендатор.

Эраст повернулся к нему.

Вот этого он не ожидал.

— Вам?

— Мне.

— Авиационному заводу?

— Именно.

— У вас свободных денег мало?

Директор коротко рассмеялся.

Без веселья.

— Денег у меня нет вообще.

В кабинете стало тише.

Он отложил фотографию.

— Заказы рухнули. С Россией отношения всё хуже. То, что должно было приходить по кооперации, приходит через раз или не приходит совсем. В корпусах стоят незаконченные машины.

— Самолёты?

— Самолёты.

— Почему не закончите?

— Потому что самолёт состоит не только из того, что производим мы.

Эраст промолчал.

Директор продолжил:

— В одном цеху стоит комплект почти готовых агрегатов. Не хватает систем. В другом — полуфабрикаты. Третьи изделия можем закончить технически, но покупателя нет. Министерства, которые раньше давали заказ, сами не понимают, существуют они ещё или уже нет. Денег ни у кого нет.

— За границу?

— А вы думаете, авиационный завод Советского Союза умеет сам выходить на мировой рынок?

Эраст ничего не сказал.

— Мы умеем производить, — продолжил директор. — Умеем выполнять план. Умеем получать заказ сверху. Торговать самолётами сами — не умеем. И времени учиться нам никто не дал.

Он встал.

Подошёл к окну.

— Сейчас мы делаем кастрюли.

Эраст подумал, что ослышался.

— Что?

— Кастрюли. Сковородки. Тазы. Детские санки.

Замминистра отвёл взгляд.

Директор обернулся.

— Из того, что осталось.

— Из авиационных материалов?

— А из каких ещё? Алюминий. Титановые отходы. Композиты. Людям надо чем-то платить.

— Зарплату?

— Иногда посудой.

Эраст посмотрел на план цеха.

Теперь он видел его немного иначе.

— И вы хотите, чтобы я арендовал часть завода.

— Да.

— Ради девяти машин?

— Мне всё равно, что вы там будете производить.

Директор вернулся за стол.

— Автомобили. Мебель. Велосипеды. Хоть рояли. Если вы займёте пустующий участок, будете платить за электричество, воду, отопление, аренду и дадите работу хотя бы нескольким десяткам моих людей — для меня это уже лучше, чем санки.

Эраст молчал.

— Вы понимаете, Эраст Вахтангович? — директор говорил совершенно спокойно. — Для вас это помещение. Для меня — сорок - пятьдесятчеловек, которых я не выкину за ворота.

Вот теперь разговор стал другим.

Не министры.

Не очередь богатых клиентов.

Не красивые автомобили.

Люди.

Эраст снова посмотрел на чертёж.

— Сколько человек там сейчас?

— Около пятидесяти непосредственно на участке. Можно больше, если понадобится.

— Квалификация?

Директор впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему.

— Авиационный завод.

— Это не ответ.

— Сварщики, инструментальщики, технологи, формовщики, станочники. Люди, которые ещё недавно делали детали самолётов.

Эраст опустил взгляд на чертёж.

Это почти дословно совпадало с тем, что он перечислял несколько дней назад во дворе «Прогресса».

Мужчина из промышленного отдела ЦК всё это время молчал.

Теперь спросил:

— Что ещё вам нужно?

Эраст поднял голову.

— Я ещё ни на что не согласился.

— Конечно.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что, судя по вашему лицу, вы уже считаете.

Эраст хотел возразить.

Не смог.

Он действительно считал.

Площадь.

Посты.

Сварка.

Оснастка.

Покраска.

Поток.

Девять машин.

Потом ещё.

А главное — там уже были люди и оборудование, которое его мастерская никогда не могла себе позволить.

Это было опасно.

Слишком удобно.

Эраст отодвинул план.

— Хорошо.

Все посмотрели на него.

— Я сказал «хорошо», а не «согласен».

Зампред Совмина улыбнулся.

— Разница понятна.

— Я хочу увидеть цех.

Директор ТбАЗ кивнул.

— Когда?

— Завтра.

— Можно сегодня.

Эраст посмотрел на часы.

Потом на директора.

— Вы очень хотите сдать это помещение.

Тот ответил без улыбки:

— Эраст Вахтангович, если вы будете платить мне живыми деньгами за площадь, которую я сейчас отапливаю в убыток, я вам лично ворота открывать буду.

Зампред Совмина тихо хмыкнул.

Эраст снова посмотрел на план.

— Хорошо. Завтра.

— Договорились.

Он поднялся.

Человек из ЦК спросил:

— А машины?

Эраст остановился.

— Какие?

— Те девять.

— Нет.

— Пока?

Эраст посмотрел на него.

— Вы очень раздражающий человек.

— Мне говорили.

На следующий день Эраст впервые вошёл в цех ТбАЗ не как бывший авиационный инженер.

А как человек, которому предлагали кусок умирающего гиганта.

И почти сразу понял, что все его расчёты были слишком оптимистичными.

Цех оказался огромным.

Высокие фермы терялись под потолком. По балкам шли мостовые краны. Вдоль стен стояли станки, рядом — верстаки, оснастка, шкафы с инструментом.

Но работало мало что.

В одном углу двое рабочих точили алюминиевую кастрюлю.

Не деталь самолёта.

Кастрюлю.

На соседнем столе лежали несколько одинаковых сковородок.

Чуть дальше — каркасы детских санок.

Эраст остановился.

Директор, шедший рядом, заметил.

— Я не преувеличивал.

Эраст взял одну сковороду.

Тяжёлая.

Металл прекрасный.

Обработка почти идеальная.

— Это кто сделал?

— Фрезеровщик шестого разряда.

Эраст медленно поставил её обратно.

— На каком станке?

Директор показал.

Эраст посмотрел на огромный станок.

Потом снова на сковороду.

— Бред.

— Согласен.

— Себестоимость какая?

— Лучше не спрашивайте.

— А зачем тогда делать?

Директор посмотрел на рабочих.

— Потому что эту сковородку можно поменять на еду.

Эраст ничего не ответил.

Они прошли дальше.

У стены стояла незаконченная авиационная конструкция, накрытая брезентом.

Эраст узнал её не сразу.

Остановился.

— Это что?

Директор назвал изделие.

— Почему стоит?

— Не хватает комплектующих.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы оно не стало самолётом.

Ответ был почти насмешливым.

Только смеяться никто не стал.

— А детали?

— Часть уже не придёт. Часть можно искать. Часть надо покупать за валюту.

— А валюта?

— Вот поэтому вы мне и нужны.

Эраст повернулся.

— Я?

— Аренда.

Директор пожал плечами.

— Электричество. Вода. Зарплаты вашим людям. Если будете покупать у нас работы других цехов — ещё лучше.

Эраст посмотрел по сторонам.

Впервые ему стало ясно, насколько отчаянной была ситуация.

Для него десятки тысяч рублей или несколько тысяч долларов были инвестициями.

Для директора предприятия с тысячами людей даже сравнительно небольшая сумма живых денег могла означать: не отключили подстанцию, купили солярку, рассчитались хотя бы с частью работников.

— Где участок?

— Дальше.

Они прошли ещё метров сто.

Вот здесь было уже почти пусто.

Большой пролёт.

Кран-балка.

Отдельный въезд.

Часть старого оборудования.

Несколько десятков людей ждали у стены.

Начальник цеха подошёл первым.

Сухощавый мужчина лет пятидесяти пяти.

— Гиви Мелкадзе.

Эраст пожал руку.

— Эраст Мартвили.

— Знаем.

Интонация не обещала ничего хорошего.

Эраст посмотрел на рабочих.

Кто-то разглядывал его с любопытством.

Кто-то с раздражением.

Один пожилой мужчина вообще демонстративно отвернулся.

Директор сказал:

— Эраст Вахтангович рассматривает аренду участка.

Мелкадзе кивнул.

— Под что?

Директор посмотрел на Эраста.

Тот ответил:

— Под автомобили.

Кто-то в группе рабочих рассмеялся.

Другой сказал достаточно громко:

— До санок дошли. Теперь машинки.

Несколько человек усмехнулись.