После Гнева

— Вот твои деньги, — Тонир достал из кармана мешочек. — Это за телегу и лошадь.

— Спасибо, у меня есть, — Серхей потупил глаза. — От отца осталось.

— Знаю, — спокойно кивнул маг. — Но это тоже твое по праву.

— Ну что, деревенщина, готов к большому миру? — весело подмигнула девчонка.

Быстро позавтракав, он помог Альме убрать со стола, и они вышли в город.

За стенами дома стоял гул. Шум людского потока вперемежку с запахом нечистот вновь обрушился на Серхея, стоило выйти на улицу.

— Держись ближе ко мне, — начала наставлять его девчонка. — И не зевай, а то быстро останешься без монет. Проходимцев разных хватает.

Альма знала каждый поворот, каждую лавку. Когда они проходили мимо, местные торговцы часто здоровались с ней.

— Нам надо на улицу ткачей, — деловито заявила она, протискиваясь сквозь толпу.

У одного из продавцов Серхей увидел кусок сыра, весь покрытый какой-то мерзкой плесенью.

— А чего это он испорченный продает? — не понял парень.

— Испорченный! — громко фыркнула Альма. — Да эта плесень стоит дороже половины твоей Полевки! Может, как-нибудь монет скопишь да попробуешь…

Они шли мимо шумных площадей, сворачивали в тихие узкие улицы и вновь вливались в океан прохожих. Серхей больше не ловил на себе брезгливых взглядов местных, как накануне. В одежде, которую дал Тонир, он перестал быть для них диковинкой из далекой деревни.

— Смотри! — Серхей остановился и показал Альме на гнома, стоящего у входа в оружейную мастерскую. Тот громко торговался с человеком, показывая ему нож чудесной работы. Ростом гном едва доходил до груди мужчины. Густая длинная борода была заплетена в косы с яркими бусинами и нитками.

— Тихо ты, не пялься, — прошипела Альма. — И убери свой палец, не тыкай.

— Первый раз вижу гнома, — подчиняясь девчонке, он сбавил голос.

— А он тебя. И что? — прыснула она, весело тряся каштановыми кудряшками.

Альма посмотрела на парня как-то странно — с жалостью и сочувствием — и увлекла дальше в толпу.

— Тонир говорит, они не всегда были такими, — очень тихо добавила девочка. — И больше не рассматривай их так открыто. Гномы как гномы. Тебе бы понравилось, если бы в тебя тыкали пальцем и рассматривали, как в балагане?

Мимо прошел какой-то пышно разодетый пацан лет десяти. За ним вприпрыжку шла пара престарелых слуг, сгибаясь под тяжелыми ношами.

— Принц какой? — Серхей опешил от такого.

— Почти, —Альма проводила глазами малолетку. — Сын одного богатого торговца…

Вдруг один из слуг выронил сверток. Он кинулся на колени, чтобы его поднять. В этот момент палка маленького богатея стала хлестать его по плечам, спине и голове.

— Идиот! Скотина! — разорался он тоненьким детским голоском.

— Надо помочь! — Серхей уже было ринулся, но рука Альмы остановила его.

— Ты что, дурак? — девочка смотрела прямо ему в глаза. — Они за это деньги получают! Дома папаша отсыплет им по серебряному за каждый синяк…

— А разве так можно? — изумился парень.

— Можно. Если денег полные закрома. Тогда тебе все можно…

Проходящие мимо люди бросали взоры на эту сцену. Одни — с безразличием, другие — с любопытством. У некоторых в глазах читалось презрение. Стражники в доспехах отвесили поклон наглому ребенку. Тот даже не удостоил их ответа и продолжал наносить удары.

— Это ж сколько денег у его папаши… — вслух выдал свои мысли Серхей.

— Столько, что он сам себе закон, — поморщила нос Альма. — Говорят, он с местными ворами какие-то дела имеет. И продает разное… Такое, что нельзя…

— И что, стража не задержит его? — парень покачал головой.

— Ну, это еще доказать надо. Да и большое начальство само кушать хочет. А эти, — девчонка кивнула на слуг, — сами себе такую жизнь выбрали — пресмыкаться за деньги…

Они свернули за угол. Некоторое время ребята шли молча. Серхей все еще видел перед глазами избалованного ребенка, избивавшего старика. За такое в Полевке бы… даже неизвестно, что бы сделали.

Теперь они вышли на широкую улицу. Несмотря на это, людей здесь было еще больше. Посреди дороги надрывался оборванный нищий. Он тряс спутанными волосами и кричал охрипшим голосом:

— Люди! Мир катится к концу! Новый Гнев уже близок! Спасите себя! Умерьте гордыню, поклонитесь Богам!

Серхею стало не по себе от его слов.

— Кто это?

— Сумасшедший проповедник, — пожала плечами Альма. — Их тут много. Иди, давай.

Парень пытался переварить в голове увиденное. Каменный город… гномы… безумцы… Все было не так, как в книгах, рассказах отца и соседей. И Тонир. В Полевке и во время путешествия он был загадочным, немного чудаковатым, но в то же время простым. Запросто ел деревенскую пищу, носил свою залатанную одежду, спал посреди поля. Но теперь, увидев его дом, столицу и окружение, Серхей осознал, что знает чародея совсем не так хорошо, как ему казалось.

— Альма, а что ты знаешь о Тонире? — осторожно спросил Серхей.

Девчонка не сразу ответила. Только косо посмотрела из-под своих кудряшек и продолжила идти, едва замедлив шаг.

— Меньше, чем ты думаешь, — наконец сказала она. — Когда я осталась без родителей, он просто пришел и сказал: «Пойдем». И я пошла.

Альма поджала губы.

— Он меня никогда не обижает... И этот дом… Он говорит, что это и мой дом…

— И часто у него бывают ученики? — решил сменить тяжелую для девчонки тему Серхей.

— С тех пор, как я живу с Тониром, ты — первый…

Ее слова прервали крики.

— Дорогу! Дорогу! Всем разойтись!

Альма потянула Серхея к стене, и они оба прижались к ней. Людское море стало расступаться, отходя от центра дороги.

Вначале проехала стража в идеально начищенных доспехах. Они смотрели прямо перед собой с каменными лицами. А следом на белоснежном коне ехал он. Среди прохожих прокатился тихий шепот: «Герцог!». Толпа притихла. Некоторые даже сняли шапки.

Это был мужчина лет пятидесяти. Бедная лошадь едва несла его скучающую, одетую во все пышное тушу. Круглое оплывшее лицо с коротко подстриженными волосами не вызывало восхищения или чего-то подобного. Но в нем чувствовалось превосходство, которое давило на все вокруг. Взгляд безразлично скользил по людям, не задерживаясь ни на ком. Длинный голубой плащ с изображением волка аккуратно спускался с его плеч на круп лошади.

Замыкала процессию пешая стража. Все это заняло меньше минуты, и процессия скрылась за поворотом. Улица снова пришла в движение.

— Он… — начал Серхей, но не смог подобрать слова.

— Немного страшный, — Альма отряхивала платье, которое слегка испачкалось о стену. — Тут все живут по его правилам.

Дальше девочка повела его вдоль пекарен, где запах свежего хлеба смешивался с ароматами специй из соседних лавок. Вскоре ребята пришли на улицу ткачей. Здесь было не так людно. Возле лавок стояли шикарно одетые манекены.

Покупка новой одежды очень утомила Серхея. Альма заставляла его примерять то одно, то другое, придирчиво разглядывая. Мастера предлагали сшить одежду на заказ, но девочка отвергала эти предложения. Приходилось выбирать из того, что уже было готово.

— Тебе сейчас надо в чем-то ходить… — Альма деловито рассматривала одну за другой развешенные рубашки. — Потом тебя как-нибудь отведу к своей портнихе. Она из тебя сделает человека…

Серхей глянул на платьице Альмы. Он только сейчас заметил, насколько аккуратно оно было сшито. Ни одной торчащей нитки, ровные стежки, тонкая ткань. В Полевке такую работу никто бы не сделал.

Потом был поход к сапожникам. Здесь ужасно пахло кожей. Наконец новые блестящие кожаные ботинки, светлая рубашка и темно-синие брюки удовлетворили вкус Альмы.

А вот Серхей был не очень доволен. Рубаха и штаны были ему тесноватыми. Он не понимал, как в этой одежде будет работать. Ему казалось, что стоит нагнуться или поднять что-то тяжелое — и она лопнет по швам. Длинные рукава могли мешать работе, а ботинки блестели так, что их жалко было надевать. Но все же он подчинился Альме и расплатился с ткачихой и сапожником. Неожиданно для него цена оказалась очень высокой. В кошельке оставался десяток серебряных монет, не считая медяков. «Прости, папа. Вот так вот сын все растранжирил…»

Посмотрев в большое зеркало, он сам себя не узнал.

— Ну вот, — оценивающе оглядела его девчонка. — Причесать, отчистить зубы, и можно подружкам показывать…

— Нужны они мне… — буркнул парень. Настроения как-то особо не было.

— А ты что, думаешь, они не узнают, что у нас в доме появился новый жилец? — хмыкнула Альма. — В нашей столице нет ничего тайного…

— Не нравится мне этот пояс, — парень вытер нос рукавом. — Тяжелый какой-то и хлипкий…

— Главное — красивый, — усмехнулась девочка. — Здесь для всех главное — блеск... И перестань новой рубашкой вытирать свои сопли! Потом не отстирать будет…

Время шло к обеду. На выходе с улицы Серхей углядел лоток со сладостями. Он уловил заинтересованный взгляд Альмы и пошел к нему.

— Это что такое? — спросил он у толстой румяной торговки.

— Орехи в меду на палочке, — по-доброму улыбнулась лоточница во все свое круглое лицо.

— Дайте одну палочку, — Серхей полез за монетами.

— С вас одна серебряная, — по-прежнему улыбалась тетка.

— Тогда дайте еще одну, — парень протянул ей две монеты.

— Ты меня удивляешь, — глаза Альмы лукаво блеснули, когда она принимала угощение. — Спасибо.

Серхей попробовал сладость и понял, почему она стоила так дорого. Он не мог ни с чем ее сравнить. Это было невероятно вкусно, ароматно и сладко.

Весело болтая, они пошли домой. Мимо них пробегали дети. Женщина бранилась со своим мужем. Две кумушки сплетничали о чем-то и громко смеялись. И тут, глядя на прохожих, Серхей осознал: все эти люди в городе не были другими. Они не были плохими или хорошими. Они были такими же, как и все. Просто здесь каждый был занят своим делом и спешил куда-то.

Альма, казалось, немного оттаяла по отношению к парню. Она не была похожа на девчонок из Полевки. Нет, там тоже были бойкие на язык, красивые и работящие. Но Альма была другой. Особенной.

Серхей улыбался. Теперь он знал: в этом огромном городе у него появился друг, которому можно что-то спросить, у которого можно что-то разузнать. Тот, кому можно что-то рассказать или с кем посоветоваться.

Когда ребята пришли домой, Тонир, не теряя времени, сразу отвел Серхея в подвал. Они спустились по узкой каменной лестнице. Здесь пахло сыростью, книгами и чем-то непонятным — чуть сладковатым, чуть резким и весьма неприятным. У входа гостей встречал настоящий человеческий скелет, который заставил Серхея поежиться.

— Тут, в основном, моя лаборатория, — маг указал на дверь, закрытую на несколько увесистых замков. — Туда не входить. Никогда!

Серхей кивнул.

— А вот тут, — маг махнул рукой на соседнюю дверь, — я нашел тебе комнату. Будешь заниматься в ней с травами и отварами. У тебя неплохо выходит. Нельзя это дело забрасывать.

Комната была маленькой и уютной. В ней расположился небольшой стол, по стенам тянулись полки, высоко под потолком светилось маленькое окно, через которое пробивался тусклый свет. На полу стояло несколько десятков пустых бутылочек. У стены стояли шкаф и небольшая печка.

— Обставишь тут все как захочешь, — Тонир почесал затылок. — Тут тебе виднее, как оно должно быть. Чего еще понадобится — скажешь. Я дам денег, и вы с Альмой сходите и купите.

С этого дня началась учеба.

После ужина Серхей хотел помочь девочке, но Тонир его остановил.

— Хватит уже помогать Альме, — маг жестом пригласил Серхея в гостиную. — А то мне уже начинает казаться, что ты не мой, а ее ученик. Ты тут не для того, чтоб посуду мыть и пыль вытирать.

Он выложил перед парнем две большие книги в черных переплетах. Парень открыл первую. Страницы в ней сияли ослепительной белизной. То же самое было и во второй.

— Это тебе для начала, — маг провел рукой по корешкам. — В одну будешь записывать то, что может пригодиться в знахарстве. Твоей семейной реликвией наука врачевания не заканчивается.

— А во вторую?

— А во вторую выписывать то, что пригодится тебе в дальнейшем, — загадочно ответил Тонир. — Придет время — сам поймешь, что туда записать. Ну да хватит о писанине, успеется. Начнем мы с другого. Сядь и попробуй сдвинуть вот этот стакан с места. Но только не руками, а головой.

На столе перед ними находилась прозрачная стеклянная посуда.

— Как это? — не понял Серхей.

— Ну вот так, — Тонир даже не прикоснулся к посуде. Он посмотрел на нее, и та плавно двинулась по полированному столу к Серхею.

— Я так не смогу, — испуганно прошептал парень.

— Ну вот мы и посмотрим, сможешь ты или нет, — в глазах Тонира заплясали искорки любопытства. — Есть ли в тебе магия... Просто надо очень захотеть и представить, что из этого получится.

Серхей с полчаса пытался сдвинуть стакан. Он хмурил брови, задерживал дыхание, сжимал до боли пальцы под столом. Он представлял, что стакан опутан какими-то невидимыми нитями, и старался за них потянуть. Но стекляшка даже не дрогнула.

И жалко было такую красоту: а вдруг получится слишком сильно, и посуда разобьется? Да и как такое вообще изготавливали? Нет, в деревне тоже были стекла. Но не такие ровные, совсем прозрачные. Сколько ж эта красота стоит? Нет уж, пусть лучше не двигается. А то потом разобьется — всей Полевкой его не оплатишь.

Тонир спокойно наблюдал за этим из своего глубокого кресла, нервно тарабаня пальцем по бедру. Время от времени он давал свои советы:

— Расслабься… Просто представь… Давай…

Все равно ничего не получилось. Совсем ничего.

— Это не страшно... ничего… — словно сам себя успокаивал маг. — С первого раза ни у кого не получается...

Так они просидели около часа. Потом маг будто устал смотреть на таращившегося на посуду Серхея, поднял руку, и стакан аккуратно прилетел к нему. Следом с полки в дальнем углу комнаты сама собой прилетел старый толстый фолиант и мягко лег на стол перед учеником.

— Ладно. Пока займемся языком, — Тонир кривовато усмехнулся. — Ты уже умеешь читать и писать. Но только на нашем языке. Если хочешь учиться и дальше, придется выучить Изначальный.

— Изначальный? — парень с тоской посмотрел на книгу, которая была в несколько раз больше семейного травника.

— Да. Языком, на котором говорили и писали до Гнева, — глаза Тонира вновь заискрились озорными огоньками. — В начале этой книги — алфавит древних. Садись, бери бумагу и перепиши его пятьдесят раз.

— Пятьдесят? — Серхей уставился на раскрытые перед ним листы фолианта, словно маг заставил его переписать целиком.

— Да, — спокойно кивнул маг. — Через пару часов покажешь мне. Если до сна не успеешь — то утром.

— Я-то перепишу, — парень застеснялся своей наглости. — А бумагу-то не жалко?

— Не твоя забота, — махнул рукой Тонир. — Учеба никогда не обходится дешево…

Глава 6

Жизнь в доме Тонира медленно потекла своим чередом. К началу лета Серхей уже освоил древний алфавит. Он каждый вечер, скрипя пером, выписывал в книгу незнакомые слова, с трудом отыскивая их значение в рукописном словаре мага. А волшебник каждый день давал ему все новые и новые тексты, которые надо было переписывать и переводить.

Иногда учитель, будто специально, подкладывал мальчишке особо сложные задания. А потом сидел в кресле, пил чай из своей огромной кружки и с едва заметной ухмылкой наблюдал, как тот долго сидит над одной строчкой и пытается распутать хитросплетение букв.

Вместе с этим Тонир забрасывал Серхея и толстенными книгами по истории. В них подробно рассказывалось о том, как строились города, возникали и гибли королевства, кто и где правил. Но вот о том, что было до Гнева, в них не было ни слова. В летописях рассказ начинался с того, что раньше люди были слишком жестокими, погрязли в роскоши, вседозволенности и возгордились. И тогда Боги прогневались. Выжили лишь праведники. Но и на них посыпались испытания. Боги создали гномов, живущих в горах, гоблинов, облюбовавших леса и троллей — чудовищ с неимоверной силой. Все это было карой за грехи предков. Но чем больше Серхей читал, тем больше ему казалось, что в этих сухих рассказах не хватает чего-то самого важного. Что-то было не так. Летописцы о чем-то не договаривали.

А вот магия никак не давалась. По вечерам Серхей под присмотром Тонира сначала пялился на стакан. Через несколько дней Тонир как-то странно посмотрел на парня, убрал со стола стеклянную посуду и, порывшись в кладовке, поставил на стол деревянный шар.

Парень напрягался до головной боли, но ничего не происходило. Вокруг исчезала комната. Стол, кресла, книжные полки, наслаждающийся зрелищем Тонир и его язвительный голос. В глазах круглая деревяшка раздваивалась и подергивалась каким-то туманом. Серхей пытался влить в нее все свои силы до последней капли. Но шар все так же лежал на столе. Для себя мальчик уже все понял — в нем нет ни капли магии. Интересно, через сколько это дойдет и до учителя? Что он сделает после этого? Прогонит на улицу? Ну и ничего, вернусь к себе в деревню…

Бывало, маг, будто специально, после занятия зажигал щелчком свечу или перелистывал взглядом страницы книг. И тогда Серхей был готов провалиться от стыда. Парень в такие моменты ощущал всю свою ничтожность и беспомощность перед его величием.

Но Тонир не сдавался. Он поджимал губы, хмурился, что-то записывал в свою книжку и черкал, а потом одобрительно трепал по голове Серхея, выдавая фразы:

— Не страшно… Завтра попробуем по-другому…

А еще наставник поощрял занятия парня по знахарству. Из новых книг, словно купленных специально для него, Серхей за несколько месяцев узнал о врачевании больше, чем за всю свою жизнь в Полевке. В доме были и пособия по тому, как устроено человеческое тело. А когда в окрестностях заколосились травы, наставник разрешил парню выходить недалеко от города и собирать их, сушить и заготавливать впрок. С одним условием — из города выходить только с Альмой.

Эти моменты были самыми радостными для мальчика. По утрам, еще до жары, они ходили по холмам и полям, собирая в мешки ягоды, коренья и разную зелень. Серхея ужасно забавляло, как девчонка прищуривалась, глядя на траву, а потом с победоносным видом выдергивала какой-нибудь корешок и бережно клала в корзину. Иногда, пока искали очередное «копыто лешего», они ложились в густую траву и, наблюдая за облаками, просто болтали. Изредка, тайком от Тонира, ребята шли на реку и купались вместе с другими детьми. Возле Полевки реки не было, и Альма учила Серхея плавать по-собачьи, хохоча над его неуклюжими попытками.

Тем временем маг часто ходил по городу, смотрел на товары, привезенные торговцами из самых разных мест. Он по случаю покупал у них книги и ржавые древние мелочи, от которых продавцы сами были рады избавиться.

— Опять хлам приволок, — глядя на очередную груду старья на столе, ворчала Альма. — Дрянь какая-то...

— Для кого хлам, — перебирая их, отвечал Тонир, — а для кого — история.

Но большую часть времени маг проводил в своей лаборатории. Временами в ней что-то громко булькало, шипело и взрывалось. Летящую при этом пыль Альма, ворча, исправно убирала. Тонир все это игнорировал, оставляя за собой на полу следы сажи — к еще большему недовольству девочки.

А еще Тонир работал. По несколько раз в день к нему приходили богато разодетые слуги господ, и он шел за ними. Кому-то нужна была консультация, кому-то — открыть замок, не поломав при этом ни его, ни ключ, а кого-то надо было лечить. Серхей уже знал, что в городе маг пользовался славой отличного лекаря, способного творить чудеса. И если сила отца была в знаниях и умелом врачевании травами, то лечение чародея было иным. Он прекрасно вправлял вывихи, мог собрать поломанную ногу или руку, снять боль без каких-либо надрезов, лишь сделав пасы руками. Теперь Серхей догадался, почему маг так внимательно штудировал старый травник отца. Тонир пополнял свои знания.

Иногда из таких походов к больным он возвращался раздраженный. Но чаще всего — с очередными книгами или корзинами продуктов. А иногда и, к ужасу Альмы, со всякими старинными вещами.

Вскоре после таких случаев он стал брать с собой Серхея. Парень впервые увидел, как маг одним движением руки вправил вывернутую ногу, а за несколько минут взглядом снял жар. А потом Тонир стал доверять ему под своим присмотром давать больным травы и отвары. При этом полученные деньги в таких случаях он оставлял мальчику.

Перед сном Серхей пересчитывал накопленные серебряные кругляши, с одной стороны которых красовалась толстая рожа герцога, а с другой — гордый и свирепый волк. Потом он клал монеты обратно в свой мешочек и запирал его в шкафу. На те деньги, что он заработал за несколько месяцев, вся Полевка могла бы целый год ничего не делать и уйти в беспросветный кутеж.

Часть заработанного он отдавал Альме на хозяйство или сам покупал к ужину какие-нибудь деликатесы. А в Вольфсдаме было из чего выбрать: сладкие фрукты в меду, диковинные орехи, пирожки с ягненком и изюмом. Тонир говорил, что этого не нужно делать, но парень крайне не хотел быть обузой. Ему и без того было неловко. Серхей уже понял: если у тебя в кармане звенит профиль герцога, то позволить себе можно все что угодно. Вопрос только в количестве серебряных кругляшек и твоих желаниях.

С приходом темноты, когда Тонир уходил к себе в спальню, они с Альмой часто сидели в комнате у Серхея или уходили под звезды в беседку на заднем дворе. Здесь они пили прохладный компот и просто болтали обо всем. Альма любила рассказывать самые разные городские сплетни. Часто она трещала без умолку, но эти вечера стали самой настоящей отдушиной для парня.

А еще Альма старалась поддержать Серхея в его бесплодных магических попытках:

— Может, так оно и лучше. Не всем же быть магами. Ты не обязан уметь все. Зато из тебя получится хороший лекарь.

В один из поздних жарких вечеров Серхей переписывал в гостиной очередной текст про еще одного короля, который отличался своей прожорливостью. По комнате витала причудливая смесь запахов ужина, старых книг, экспериментов мага и сохнущих трав. Рядом, в кресле, уютно расположился Тонир, а Альма уже пошла отдыхать в свою комнату. Учитель лакомился какой-то очень модной в столице диковинкой — арбузом. Эту новинку сегодня достала девчонка на взятые у Серхея деньги. После ужина ребята с удовольствием угостились вкусным плодом. А вот маг взял блюдо с ним в гостиную — на «часы раздумий», как он их называл. Он ел его с таким важным видом, будто размышлял о судьбе мира, а не выплевывал косточки в блюдце.

Внезапно в дверь застучали. Тонир что-то пробурчал, не отрываясь от арбуза. А вот Серхей был только рад хоть на мгновение прервать зубрежку.

— Там… — на пороге стоял запыхавшийся мальчуган. — Отец за вами послал… Мамке плохо…

Серхей быстро взял сумку, всегда теперь стоявшую в прихожей наготове. Продолжая ворчать, маг помыл в тазу руки, взял свой посох, и они отправились за мальцом. Людей почти не было. Темные улицы освещала только луна. Серхей уже сбился со счета количества поворотов, которые они совершили, увлекаемые во тьму ребенком.

Через какое-то время они вошли в не самый чистый район города. Прямо перед ними в темный угол рванула крыса, оторвавшись от вонючей кучки мусора. Где-то вдалеке пьяная компания затянула веселую песню. Лаяли собаки. Но чем дальше они углублялись в глубины города, вокруг становилось тише.

Наконец они прибыли на место. Перед не самым богатым домом нервно курил самокрутку мужичок в опрятной темно-синей рубахе. Он ерошил себе короткие волосы и поглаживал свою косматую бороду, будто не мог найти себе места.

— Мастер Тонир, помоги, — завидев приближающихся, кинулся он к ним. — На тебя надежда… Я любые деньги дам… Все, что есть…

Хозяин робко отворил перед ними дверь, но сам в дом не вошел. Видно, совсем изнервничавшийся мужчина уже не мог там находиться и хотел надышаться ночной прохладой. Внутри стоял запах крови, ладана и трав. За полуотдернутой занавеской в нише слабо стонала уже обессиленная женщина. Мокрые спутанные волосы были разбросаны по ее лицу. Рядом что-то шептала бабка-повитуха.