После Гнева

На полу были разбросаны окровавленные тряпки, а рядом застыл грязный перевернутый таз.

— Она со вчерашней ночи никак разродиться не может… — быстро кинула бабка вошедшим. — Я уже и так и эдак ей помогала. В бане распаривали, окуривали, заговоры читали…

Но Тонир будто не слышал ничего вокруг. Он замер на входе и не шевелился, глядя на роженицу. Свет, отражавшийся на его лице, делал его мертвенно-бледным. Пальцы крепко сжимали посох. Камни в голове быка ярко отражали свет очага. В глазах мага читался испуг. Таким его Серхей еще не видел.

— Чего делать-то? — в голосе бабки звучали отголоски паники.

Женщина на лежанке мотнула головой и громко застонала.

Тонир продолжал стоять. Время шло.

Серхею стало не по себе не только от спертого смрада, стоявшего в комнате, а от того, что Тонир растерялся. Значит, дело было совсем плохо.

— Сейчас найду, — Серхей сбросил с плеч сумку. — Ставьте пока воду кипятить.

Серхей принялся перебирать травы, стараясь вспомнить все, что успел уже узнать. Пальцы путались среди бесконечных мешочков, сушеных пучков и бутылочек. Он кинул взгляд на наставника, по-прежнему застывшего у двери. Повитуха уже суетилась с котелками возле огня. Наконец он выбрал один из пучков. Пижма должна была усилить схватки.

— Быстро завари, — сунул он бабке сухие желтые цветки.

Крик роженицы будто разорвал воздух в комнате. Ее скрюченные пальцы царапали доску, на которой она лежала. Повитуха наконец приготовила отвар и дала его страдающей женщине. Через небольшое время женщина из последних сил с криком поднатужилась, и появился ребенок. На секунду парнем овладело чувство триумфа — получилось! Но тело несчастной вдруг выгнулось дугой, а потом она потеряла сознание.

Серхей метнулся к сумке. Нужны травы. Другие травы. От крови… От слабости… Хоть что-то… Но было поздно. В наступившей тишине только трещали дрова. Повитуха руками сделала жест против нечистого и отошла от безжизненного тела с ребенком в руках.

Раздался другой звук. Тонкий, слабый писк, который быстро перешел в сипение.

— Пуповина… — прошептала с ужасом повитуха.

Она бестолково теребила канат, которым была обвязана шея младенца. Ребенок уже синел и судорожно дергал крошечными ручками. Серхей в оцепенении стал перебирать руками травы. Только что на его глазах умерла женщина. Теперь та же участь ждала и новорожденного. В голове было пусто. Ему показалось, что он ничего не помнит. В ушах гудело.

— Отойди! — громкий рык Тонира повитухе взорвал воздух.

Маг уже шел к лежанке. Его взгляд был ясным и холодным, как зимнее небо. Страх в голове у Серхея резко исчез. Тонир быстро забрал у нее из рук ребенка, и бабка шарахнулась в сторону. Он не стал долго возиться. Просто провел рукой, и пуповину на шее будто разрезали тонкими невидимыми лезвиями. А потом Тонир точным легким движением ударил по спинке младенца, и тот заплакал. Комнату огласил его яркий радостный крик. Крик новой жизни, родившейся в этом грязном доме.

Тонир молча передал новорожденного повитухе и шагнул к выходу. За ним поспешил и Серхей, на ходу застегивая свою сумку. Прямо на входе они столкнулись с мужичком, влетающим в дом. Тот сразу увидел мертвую жену и младенца на руках у бабки.

— Спасибо… — растерянно забормотал он. — Мастер, сколько я должен…

Тонир просто вышел в дверь. За ним несколько сумбурно проскочил и Серхей. За их спинами раздался мужской плач. Маг и его ученик, не сговариваясь, прибавили шаг.

Обратно они шли молча. Улицы и дома отдавали ночи весь скопившийся за день жар. Где-то хлопали дверьми, слышались голоса пьяных, лаяли собаки. Но все это не могло пробиться сквозь пережитый Серхеем ужас. В ушах стояли стоны умирающей роженицы. Ее лицо со спутанными мокрыми волосами неотступно стояло у парня перед глазами. Неужели и его мать так же умерла? И отец так же, как и он сейчас, не смог ее спасти? Родного и близкого человека? Как же он это смог пережить? Может быть, отец совершил ту же ошибку, что и он сегодня?

Альма уже спала. Или только делала вид, что спала, у себя в комнате. Зная о ее чрезмерном любопытстве, парень ничуть не удивился бы этому.

Тонир устало вскипятил одной рукой воду в чайнике и заварил себе и ученику чай. Серхей даже не притронулся к кружке. Он отупело смотрел на свои руки, на чистый полированный стол гостиной, на стеллажи с книгами. Где-то там, в одной из них, могло прятаться решение, которое сегодня спасло бы женщине жизнь. Но в какой? Читал ли он об этом и забыл по невнимательности? Или просто еще не дошел? А может, в этих книгах не было нужного рецепта? Боги, неужели я такой дурак и бездарь! Как же я буду дальше лечить людей? Сколько их еще погибнет по моей вине?

— Ты выбрал не ту траву, — тяжело опустился в свое кресло маг.

— Но… я читал… — понуро полушептал Серхей. — Пижма должна была усилить схватки…

— Так и произошло, — кивнул Тонир. — Но ты сделал слишком крепкий отвар для нее. Она сутки не могла разродиться. У женщины почти не осталось сил. Отвар добил ее сердце. Но зато ты спас ребенка. Сделай об этом пометку у себя в книге: «нельзя давать пижму при слабом сердце».

— И даже ты не смог бы ей помочь?

— Однажды уже пытался… — выдохнул маг, неподвижно глядя на стол. — Ничего хорошего из этого не вышло. А воскрешать из мертвых я пока еще не научился… Так что твоей вины нет.

— Как это нет? — Серхей стал закипать. — Человек умер. Из-за меня…

— Иногда так бывает, — Тонир продолжал смотреть куда-то в одну точку с тоской. — Нельзя помочь всем. И ты ничего не можешь с этим сделать. Можешь только запомнить сегодняшний день. Запомнить цену ошибки. Это все останется с тобой навсегда. Просто надо пережить…

Учитель встал и устало оперся о книжные полки двумя руками.

— Ты не можешь помочь каждому. И это правда. Но знания — могут. Тот, кто изобрел настойку от жара, спас не одну, а тысячи жизней. Вот куда надо расти… Бывает, ценой жизни других людей мы узнаем что-то новое. То, что подарит жизнь сотням или тысячам других.

Он ласково провел рукой по корешкам книг. Так, будто это были величайшие сокровища в его жизни.

— Древние знали… Они могли… А мы позабыли…

Тонир повернулся и посмотрел прямо в глаза Серхею. Его взгляд пылал каким-то ярым безумием.

— Ошибки лекарей стоят жизней. А от ошибок магов исчезают города.

Глава 7

— Все, хватит. Так дело не пойдет, — глубоко вздохнул Тонир, захлопывая раскрытую перед Серхеем книгу. — Это только трата бумаги.

Парень молчал. Впрочем, так он реагировал на все в последние дни. Серхей пропускал мимо ушей подколки Альмы, которая поначалу пыталась его так расшевелить. Ученик просто смотрел в пол или перед собой, когда маг отпускал едкие комментарии по поводу учебы. Из него будто вынули душу.

Даже старый деревянный шарик теперь пылился на краю стола. Попытки обучения магии были заброшены еще пару дней назад, когда Тонир увидел, что ученик совсем не способен сконцентрироваться.

— Отдыхай, — в голосе мага на мгновение мелькнуло сочувствие, сразу же сменившееся его обычным учительским тоном. — Все равно толку никакого…

Недовольной резкой походкой Тонир пошел к себе в подвал — что-то взрывать и поджигать. В последнее время эти звуки часто наполняли дом, словно учитель вымещал все свое раздражение на экспериментах. Снизу сразу раздался громкий хлопок, а за ним что-то начало неприятно шипеть. Наверх потянуло каким-то едким запахом.

Будто услышав, что занятие окончилось, в комнату бесшумно вошла Альма и села возле Серхея, поставив перед ним тарелку.

— Я приготовила пирожки с грибами, — тихонько начала она. — Как ты любишь…

Серхей смотрел куда-то в одну точку. Альма тоже молчала. Она не знала, что сказать. Это все Тонир с его учебой — рано было допускать Серхея к таким больным.

— Может, хоть поешь? — с робкой надеждой спросила девчонка.

Серхей мотнул головой. Тишина вновь сгустилась в доме. За окном грустно скрипнула телега, где-то залаяли собаки, а снизу раздался еще один громкий хлопок. Альма тяжело вздохнула, уже мысленно готовясь снова выводить с полов сажу.

— Мне вчера на рынке рассказали такую интересную историю. Наш сосед, тот, который держит богатую лавку с коврами, подхватил срамную хворь. У него в доме вышел такой скандал! Оказалось, та же болезнь поразила и его молодую жену, и его красавца-племянника, — Альма захихикала. — А сам торговец говорит, что по блудным девкам не ходил…

Серхей слегка усмехнулся. Увидев это, Альма взяла пирожок, откусила и затараторила еще быстрее.

— Или вот еще. В квартале бедняков, говорят, какие-то проходимцы нашли вход под город. А там — куча сокровищ. Только они собрались забирать все с собой, как тут вылезла крыса размером с медведя. Глазища красные, сверкают. Порвала она всех «счастливчиков». А один дурачок поверил россказням, накупил крысиного яду и теперь таскает его с собой, разбрасывает во все глубокие дыры кусками размером с головку сыра. Стража смеется, но не мешает — пусть, мол, проредит крыс в городе за свой счет…

— А кто рассказал про крысу? — Серхей продолжал смотреть в стол.

— Так люди, — удивилась вопросу Альма.

— Так она же их всех порвала, — заметил мальчик.

— Откуда я знаю... Люди так говорят, — недовольно заворчала Альма. — А еще в город приехал балаган. Там шуты смешные, медведь ручной и уродцы всякие. Может, сходим?

Серхей кивнул. Но вышло это у него так, будто он ответил девочке, даже не расслышав ее вопроса.

Альма тяжело вздохнула и, радуясь, что хоть немного оживила обстановку, пошла на задний двор убирать высушенные травы. С той трагической ночи парень совсем утратил к ним интерес. Это было только внешне. На самом же деле он хотел бежать от них. Они приводили его в шок и трепет.

Раздался резкий стук в дверь. Серхей резко очнулся. В его глазах читалась паника. Словно во сне он подошел к дверям и трясущимися руками не сразу открыл замок.

— Мне нужен мастер Тонир, — вежливо склонил голову молодой мужчина.

— Кто там еще? — маг уже поднимался по лестнице.

— Мастер Тонир, хозяйка послала меня за вами, — вновь склонил голову слуга. — Ей совсем плохо. Третьего дня простыла, кашляет теперь так, что картины со стен в спальне падают.

Тонир окинул посыльного внимательным взглядом.

— Собирайся, — кинул маг ученику.

— Нет, — голос Серхея впервые с того дня зазвучал жестко. Казалось, это слово вырвалось из него само. Какое-то хриплое, чужое.

Тонир удивленно остановился и посмотрел на него с изумлением. Несколько мгновений он молчал, будто что-то хотел сказать, а затем пожал плечами, перекинул через плечо сумку, взял в руки посох и ушел вслед за посыльным. Дверь сама собой тихо закрылась за ними.

Серхей сам понимал, что с собой надо что-то делать. Но только что? Оставаться в доме один на один с Альмой, которая наверняка снова попытается его как-то расшевелить, совсем не хотелось. Он открыл дверь и вышел в город.

В нос ударила смесь пота, дерьма и еды. И Серхей неожиданно этому обрадовался. Тяжелый воздух того небольшого дома — ладана, трав, крови и смерти — преследовал его постоянно. Поначалу он думал, что дело в пропахшей одежде. Но нет. Этот запах впитался ему в волосы, кожу, ногти. Он шагал за ним повсюду. Здесь, в городе, этот аромат страха ненадолго отпустил его.

На улицах кипела обычная жизнь. Торговцы орали на озорничающих мальчишек, прохожие толкали друг друга, а какой-то пьяный забулдыга что есть силы выворачивал содержимое своего желудка прямо на стену дома. Толстые черные мухи облепили труп кошки. Смерть еще одной простой женщины ничего не значила для этого мира.

Серхей не знал, куда пойти. Он просто плыл по течению толпы, надеясь, что куда-нибудь она его да выведет. Мелькали дома, лица. Все это сливалось для него в одно серое целое.

И тут прямо перед ним выросла фигура женщины с младенцем на руках. Она шла ему навстречу, заботливо поправляя сверток. Парню захотелось куда-то свернуть, только бы не видеть их. Но стены домов стояли плотными рядами, не оставляя даже малейшей щелочки. Он отошел к стене и прикрыл глаза. Когда снова открыл их, женщины с ребенком уже нигде не было. Страх немного отступил.

Стоило отойти от стены, как поток людей подхватил его снова и понес куда-то вперед. Через пару кварталов показалась храмовая площадь.

«Неужели это и есть ответ?» — удивился про себя Серхей, обнаружив себя уже идущим по ступеням к массивным дверям собора. Он кинул пару монет в миску юродивому нищему.

— Ты еще можешь спастись! — припадочно заорал он, тряся засаленными вшивыми волосами. — Новый Гнев близок! Успей спастись!

Этот вопль заставил проходящих мимо отпрыгнуть в сторону. Некоторые даже сделали жест руками во славу Богов. Парню как-то стало неловко из-за своих проблем. Он тут страдает, а мир погружается в Гнев! Да нет, ерунда. Богам не на что злиться теперь на людей. К алтарям исправно несут жертвы, строятся новые храмы. Люди почитают их. Пусть и не от души, но все же. А еще боятся.

Дубовые двери тяжело открылись, и Серхей вошел внутрь. Каждый шаг отдавался звонким эхом под сводами пустого храма. Запах ладана вновь напомнил парню о его боли.

Все стены были мастерски расписаны ликами героев и Богов. Фрески поражали тонкостью исполнения. Создавалось впечатление, что нарисованные герои вот-вот начнут двигаться. Они будто смотрели прямо на растерявшегося Серхея. У одних был строгий взгляд, заставлявший сердце замереть, а другие ему дружественно улыбались.

На одной из сцен мальчик сразу узнал Эланда. Весь в сияющих золотых доспехах, он сражался с тьмой. За ней шла другая, на которой герой уже восседал на троне, окруженный красотой и богато одетыми довольными людьми. Они все стояли перед ним на коленях. Серхей с невольной улыбкой вспомнил рассказы об этом герое, которые он любил читать в Полевке. А потом — рассказ о нем Тонира.

А дальше был Гнев… С неба шел огненный дождь. Пылали города и деревни. Рушились башни, падали замертво птицы. Пытаясь укрыться, люди метались, но нигде не могли найти спасения. А сверху на все это грозно взирали Боги. Молодые, с мечами и копьями в руках, старые, убеленные длинными сединами. Стало как-то не по себе. Художник, изобразивший это, был большим мастером. Сколько во всей этой сцене было правды, а сколько — фантазии творца?

У входа на столе лежали восковые свечи. Опустив серебряный кругляш в коробку для пожертвований, Серхей взял одну из них. Долго выбирал, к алтарю какого Бога поставить свечу. Наконец он увидел образ женщины, скорбно смотрящей на него. Рядом на фреске эта же Богиня исцеляла какого-то прокаженного нищего. Выбор был сделан.

— Душно сегодня, — тихий спокойный голос, раздавшийся сзади, заставил мальчика содрогнуться.

Это был священник. Еще не старый. В руках он держал кувшин с водой и две простые деревянные кружки.

— Перед грозой всегда так. Дышать нечем, — капельки пота струились по лицу священника. — Присядем?

Не дожидаясь ответа, он сел на ближайшую лавку, чуть поправив длинную серую шерстяную рясу, запылившуюся у подола.

— Я не знал, что здесь кто-то еще есть… — замялся Серхей, продолжая стоять как столб.

— В храме всегда кто-то бывает, — пожал плечами священник, протягивая мальчику кружку с водой.

Серхей взял ее и присел рядом.

— Ты — ученик мага. Правильно? — голос священника был удивительно спокоен и мягок.

— Да… — потупился парень. — Откуда вы узнали?

— Меня зовут отец Лука, — он мягко посмотрел в глаза мальчика. — А вести по городу расползаются быстро. Хотя твой учитель и не жалует нас, Боги видят все…

— Откуда вы…

— Он не любит тех, кто говорит о смирении, — на губах священника мелькнула усталая улыбка.

Серхей обвел глазами стены огромного храма. Сквозь небольшие окошки под самым сводом сюда слабо пробивался приглушенный тучами солнечный свет.