После Гнева

После Гнева

Глава 1

— Пап, смотри, еще нашел! — радостно воскликнул Серхей, кладя пару грибов в полную корзину.

Осень в этом году выдалась на редкость теплой и дождливой, щедрой на дары. За несколько часов Ондржей с сыном набрали полные лукошки, даже не заходя далеко в осенний лес. Деревья еще не торопились сбрасывать листья и продолжали пестрить желтыми, багряными и зелеными кронами.

Легкий ветерок пробежал по влажной листве. Откуда-то издали раздались раскаты грома. Мужчина посмотрел на небо, затянутое низкими тучами.

— Ну все, пойдем домой, — Ондржей прислушался к звукам леса.

— Пап, но ведь еще совсем не поздно! — робко попытался возразить мальчик.

— Уже пора, — твердо ответил отец. — Тебе еще надо сегодня новую страницу травника учить. Да и лихие люди в последнее время расшалились. То на стражу прям на дороге нападут, то деревни пограбят. Неспокойно стало как-то.

Серхей послушно пошел за ним. Настроение мигом испортилось. Вместо тихой прогулки теперь предстояло снова зубрить книгу и пересказывать выученное отцу. Ондржей вдруг наклонился и сорвал пучок пожухлой травы.

— А ну-ка скажи, что это?

— Синец, — без особого интереса, глядя на растение, ответил Серхей.

— Правильно, — похвалил отец. — А для чего он?

— Ну, можно от жара заварить. А можно пропарить и прямо на рану положить, чтобы гноя не было.

— Молодец, — Ондржей тепло улыбнулся и потрепал сына по голове.

— Пап, для чего это мне? — мальчик шмыгнул носом.

— Ну как для чего? Сынок, мой прадед, дед и отец были лекарями, — мужчина убрал траву в карман наплечной сумки. — Я тоже пошел по их стопам. А потом ты меня сменишь.

— Да ну! Скучно, — пробурчал Серхей. — То у одного ухо болит, то другой простудился. Я хочу приключенцем стать. Сокровища, девчонки, слава…

— Ага, — отец усмехнулся. — А ты знаешь, сколько стоит оружие? А доспехи? Сынок, у нас нет таких денег. Да и делать добро людям — не худший труд. Кому-то ведь надо лечить твоих героев из книжек после битвы. Сами-то они на земле не пашут…

Ондржей невольно вспомнил себя в его возрасте. Он тоже жаждал приключений, мечтал увидеть большой мир. Его отец, дед Серхея, очень рано объяснил: большой мир принадлежит большим людям, но держится на малом. На тех, кто живет на земле, растит овощи и скот. Жить и помогать людям — вот лучшее, что можно сделать для этого мира. Кто знает, прав ли он был?

Сверху начало моросить, и путникам пришлось накинуть капюшоны своих тонких курток. Запах осенней сырости становился все сильнее. Пока они шли по мокрой скользкой траве, мелкий холодный дождь усиливался, настойчиво пробираясь сквозь ткань и холодя кожу.

Уже подходя к деревне, мальчику показалось, что лес стал темнее, а воздух — тяжелее. Тишина сжималась вокруг них. Высокие деревья будто притихли, наблюдая за ними.

«Наверное, из-за дождя», — подумал Серхей, стараясь не придавать этому значения. Он старался не смотреть на отца. Как тот не мог понять? Сыну совсем не хотелось всю жизнь гнить в маленькой, богами забытой деревушке. Мальчишка знал: спорить об этом с ним бесполезно. На ближайшие годы его жизнь ясна. Мокрая трава, тяжелая корзина, гадский дождь, запах сушеных трав, помощь отцу, когда тот возится с засопливившими крестьянами, пересказ проклятого травника. А вокруг — поселок, где главными событиями года становятся рождения, свадьбы и похороны. Иногда казалось, что стоит пройти через лес — и там, за ним, начнется яркая, новая жизнь. Мальчик сердито пнул попавшуюся под ноги ветку. А это что?

— Пап, смотри, там блеснуло!

Серхей уже сорвался с места. Он быстро подбежал, надеясь подобрать невесть откуда взявшуюся здесь монету. В мокрой траве действительно что-то сверкало. Парнишка раздвинул стебли, и дыхание у него участилось.

Это была не монета. Перед ним лежал серебряный кинжал, весь перепачканный грязью. Рука сама потянулась к нему.

— Не трогай, — резко остановил сына Ондржей. — Мало ли какое проклятье на нем…

Серхей поднял глаза и увидел в нескольких шагах от себя человека, распростертого вниз лицом.

— Ах ты ж! — выругался Ондржей, заметив находку сына.

— Он жив? — мальчик невольно прижался к стоявшему рядом отцу.

— Сейчас посмотрим, — ответил мужчина.

Лекарь поставил корзину с грибами на траву и перевернул незнакомца на спину. Все его лицо было залито запекшейся кровью. Темно-синий плащ покрывали грязь и какие-то красные и желто-зеленые потеки.

— Дышит, — Ондржей приложил руку к губам и носу незнакомца, — правда, плохо. Давай-ка, помоги мне. Вон уже ограда полей виднеется. Беги в деревню и зови на помощь. Я тут его постерегу…

Парнишка нервно сглотнул и побежал. Ему было тревожно оставлять отца одного с полумертвым человеком, но ослушаться мальчик не мог — лекарь воспитывал сына достаточно строго. Скользя по мокрой траве, Серхей ринулся к деревне. Он тревожно оглянулся на отца и припустил еще быстрее.

Ондржей остался стоять посреди все крепнувшей непогоды. Ему померещилось, что вокруг стало как-то неестественно тихо. Только капли дождя глухо стучали по капюшону.

Лекарь заметил посох, лежавший недалеко от полуживого незнакомца. На конце его была вырезана деревянная голова быка с красными камнями в глазницах. В них виделось что-то слишком живое для мертвого дерева. Необычайно искусная работа притягивала взгляд мужчины. Рядом в траве оказался и походный мешок.

Дождь стекал по серому лицу незнакомца крупными каплями. Они ложились на тонкую опрятную бородку, обрамлявшую рот, стекали с черных мокрых волос под капюшон. Вода тщетно пыталась омыть чужака, готовя тело к похоронам.

— Ну и кого ты привел? — спросил у ливня Ондржей, заслышав торопливо приближавшиеся шаги. Вскоре показался сын с двумя местными парнями.

— Мужики, давайте вместе отнесем его ко мне домой, — лекарь потер нос, стряхивая свисавшие с него капли.

— А если это какой-то разбойник? — с недоверием посмотрел на лежавшее тело один из прибывших.

— Смотри, у него на плаще застежка-фибула со знаком герцога, — Ондржей указал пальцем.

— Ну и чего? Ограбил кого-то да и оставил себе одежу, — скептически заметил второй крестьянин.

— Он весь грязный, — добавил первый. — Не похож на порядочного человека, да еще и из герцогских…

— Вот что я нашел в паре метров от него, — Ондржей указал на лежавший в траве посох.

Наступило долгое молчание, нарушаемое лишь разыгравшимся ливнем.

— Волшебник, — тихо выдохнул один из парней с сомнением в голосе. — Я его трогать не буду. Кто там их знает…

— Страшно… — поджав губы, отступил на шаг его товарищ. — А вдруг накликаем беду? И откуда он тут взялся... Кто его так подрал?

— Он человек. Этого что, мало?!

— Люди всякие бывают, — пробурчал недовольный парень. — Сейчас чародей лежит. А как встанет на ноги?

— В следующий раз простудишься — будешь лечить себя сам! — оборвал лекарь, глядя на спорщика с презрением.

Парни переглянулись, будто раздумывая, во что им обойдется спор со знахарем. Вместо них говорил дождь. Никто не хотел первым нарушить молчание.

— А если завтра прознают, что чародея не спасли? — неуверенно заговорил один из здоровяков. — Повесят как бродяг на осине…

— И все равно эту гадость я не потащу, — его товарищ мотнул спутанными волосами в сторону посоха.

Парни засопели, не слишком обрадовавшись предстоящей работе. Больше всего им хотелось сделать вид, что ничего не произошло, и вернуться домой, к теплой печи. Они молча взвалили чужака на плечи и, стараясь не тревожить, понесли его к деревне. Сапоги вязли в земле. Каждый шаг давался с трудом. Посох и кинжал так и остались лежать на поле. Ондржей наклонился и сам собрал оставленные в траве вещи.

Серхей немного отставал и с трудом тащил корзины с грибами. Сердце колотилось от радости и тревоги. Наконец-то хоть что-то произошло в этой деревенской тине! Дождь становился сильнее, словно хотел согнать их с этого странного места.

Ближе к деревне собаки залились диким лаем.

— Почуяли чужака, — заметил один из парней, крякнув под ношей.

— Может, и так… — с сомнением произнес Ондржей. Он подставил лицо под темное небо, пытаясь что-то в нем разглядеть.

Ноги уже утопали в воде и грязи деревенской улицы. Превозмогая липкую грязь, крестьяне продолжали нести обмякшее тело незнакомца.

Прежде чем внести раненого в дом, его занесли в баню возле ворот. Теплой воды было немного, но ее хватило, чтобы обмыть незнакомца. Под одеждой оказалось крепкое, хорошо сложенное тело. Когда смыли запекшуюся кровь с лица, под спутанными черными волосами средней длины Ондржей увидел еще довольно молодого мужчину, лет сорока. Несмотря на грязь под ногтями, чистые белые ладони без единой мозоли выдавали в нем городского. На правой стороне лба алела свежая рана. Все тело покрывали синяки и ссадины. Через спину тянулась длинная, узкая, глубокая рана.

— Что ж за оружие оставило такой след? — лекарь провел рукой по волосам. — Это не меч…

В доме знахаря полуживого мага уложили на кровать. Посох, серебряный кинжал и сумка отправились на полку в пыльную кладовую. Знахарь тщательно вымыл руки.

— Сегодня у тебя вместо теории будет практика, — отец уже вытирал руки стареньким, довольно чистым полотенцем. — Ну-ка, накипяти воды, да побольше.

Серхей кинулся во двор за дождевой водой. Быстро подвесил ведра к очагу. За это время лекарь достал несколько сухих трав и кореньев. Отобрав нужные, он отдал их сыну.

— Сделай из этих крепкий отвар.

Сам же Ондржей достал из банки лепестки лилий и начал обкладывать ими раны. Запахло сладковатым настоем и самогоном. За все это время волшебник не пришел в сознание. На его лице застыл пугающий нечеловеческий покой. Мальчику почудилось, что этот странный человек уже умер. Серхей боялся на него смотреть, но любопытство вновь и вновь брало верх.

Отец приложил два пальца к синей жилке на шее раненого и через пару секунд удовлетворенно кивнул. Значит, еще жив.

Ливень отбивал бешеный ритм по крыше, местами уже просачиваясь в дом. Капли звонко падали в подставленное корыто. А на кровати лежал самый настоящий чародей. Серхей, выросший в деревне, никак не мог в это поверить. Вот здесь, в их маленьком доме, был человек из другого мира. Из мира, который начинался за деревней, полного опасностей, приключений и героев.

Отец продолжал хлопотать возле него. Он вымачивал тряпки в приготовленном отваре и обкладывал ими тело волшебника.

Через несколько часов, уставшие, сын с отцом оставили раненого выздоравливать и сели на крыльцо попить чаю. Уже совсем стемнело. Дождь перестал лить. Возле дома из сумерек вынырнула лысоватая голова деревенского старосты.

— Привет, — Ондржей поднял в приветствии руку.

— И вам вечер добрый, — отозвался небольшой лысый мужичок. — Парни тут рассказали о вашем нежданном госте.

— Да уж… — усмехнулся лекарь. — Скорее пациенте.

— Ну да, ну да… — поправился староста. — Так вот, хотел узнать, как он.

— Пока трудно сказать… — Ондржей пожал плечами.

— Ну, ты там смотри, постарайся его поднять на ноги.

— А тебе, Гурджуф, это на что?

— Ну так, волшебник вроде как, — староста удивился непонятливости лекаря. — Может, чем и отблагодарит деревню за свое спасение.

— Угу, — задумался Ондржей. — Ты бы отправил весть к герцогу, что его человек у нас.

— А ты уверен, что это его человек?

— У него на застежке его знак.

— Ну, мало ли… — потер лысину Гурджуф. — Хотя попробую передать через проезжающих. Только до столицы две недели пути отсюда. Скоро морозы ударят, так что вряд ли кто сейчас поедет туда. Весть не дойдет раньше весны…

Староста растворился в темноте. Дом погрузился в тишину, которую нарушал лишь стук капель о корыто. С кровати доносилось тяжелое дыхание спасенного ими человека.

Дни потянулись медленно, похожие один на другой, серые, как осеннее небо. Рана гостя затягивалась, однако он по-прежнему был без сознания. Серхей исправно, под надзором отца, менял ему компрессы, втирал мазь и обмывал раны отваром.

Последнее тепло осени отошло, и по ночам трава стала покрываться изморозью. Тогда с кровати больного послышались первые звуки. Иногда из его груди вырывался тихий стон. Но глаза по-прежнему оставались закрытыми — чародей так и лежал пластом, как его принесли. От него теперь пахло иначе. Ушел сладковатый дух лихорадки. Его сменил острый запах прелой шерсти и немытого тела, вперемешку с лекарственными травами и вонючими мазями.

Серхей зачеркнул еще несколько дат на самодельном календаре. В то утро незнакомец впервые за все время пребывания в доме приоткрыл глаза.

— Посох… — прошептал он сухим, царапающим горло голосом.

Мальчик положил сумку и посох рядом с кроватью. Маг бегло осмотрел их из-под полуприкрытых век, коснулся головы быка кончиками пальцев, будто проверяя, не исчезла ли она, а затем уронил голову на подушку.

— Вот теперь дело пойдет на поправку, — довольно покивал Ондржей.

— Где я? — еле слышно произнес больной.

— В деревне Полевка, — быстро выпалил Серхей. — А как вас зовут?

— Тонир.

Непрошенный гость вздохнул и прикрыл глаза.

— Пойди, поймай курицу, — наказал отец. — Его на первых порах надо поить бульоном, тяжелой еды нельзя.

Еще пару дней больного кормили легкими супами. Волшебник ничего не говорил, да и отец с сыном не пытались завести с ним разговор. Спустя некоторое время Серхей помог незнакомцу подняться. Тот внимательно осмотрел свои вещи и спросил у мальчика, как он здесь очутился. Серхей принялся рассказывать. Получалось слегка сбивчиво, торопливо, но Тонир слушал молча, ни разу не перебив.

На следующий день к обеду маг сам подсел за стол к семье со своей тарелкой супа.

— Прошу прощения за молчание, — начал тот. — Благодарю за спасение. Наверное, я долго пролежал в той траве и там бы и умер, если бы не вы…

— Да ладно, — смущенно замялся Ондржей. — Как себя чувствуете?

— Спасибо, уже получше. Спину жжет огнем, не могу вздохнуть. Да и слаб пока. А так — уже лучше.

— Надо себя поберечь, — заметил лекарь, зачерпывая ложкой похлебку.

— Это да, — кивнул Тонир. — К тому же я сейчас не в состоянии доехать до столицы. Поэтому хотел бы попросить вас принять меня у себя до весны. Чем смогу, буду помогать.

— Конечно, — Ондржей слегка оторопел. Мужчина обвел глазами дом. — Места у нас, конечно, немного. Если не боитесь деревенской жизни — оставайтесь…

После этого разговора жизнь потекла своим чередом. Заканчивалась подготовка к зиме, нужно было еще запастись поздними ягодами и травами. Тонир старался во всем помогать по дому. Получалось у него неважно. Было видно, что он человек города, плохо знакомый с деревенской жизнью. Гость не пугался никакой работы. Сил у него еще было маловато, поэтому ни мальчик, ни тем более отец не поручали ему ничего тяжелого.

Так проковыляла еще одна неделя. Серхей уже привык к присутствию молчаливого чужака в доме. В нем не было ничего необычного. Чародей не стрелял искрами из глаз, не превращал воду в вино. Он был просто еще одним человеком, таким же, как и остальные селяне.

С каждым днем становилось все холоднее. Часто дул промозглый северный ветер, по ночам прихватывая морозцем развешанную во дворе одежду.

Однажды вечером, когда с неба уже срывался мокрый снег, Серхей достал с полки старую книгу. Дрова уютно потрескивали, и парнишка устроился с книгой возле печи. Пахло травами, мазью и крепким чаем. Опираясь на посох, Тонир встал и подошел к нему.

— Любишь читать?

— Да, очень, — сказал Серхей, не отрываясь от страниц.

— О чем книга? — с улыбкой спросил маг.

— Про героев прошлого, — беззаботно ответил парнишка.

— И кто твой самый любимый? — поинтересовался чародей.

— Эланд.

— Эланд… — в свете огня лицо Тонира как-то странно изменилось. На мгновение оно побледнело. — И чем же он тебе так нравится?

— Ну, это настоящий герой. Победил страшное Зло, — оживился Серхей. — Спас тысячи людей. А потом долго и мудро правил своим королевством. Его все уважали.

Мальчик говорил горячо и с полной уверенностью.

— Надо же. Хорошая легенда, — волшебник улыбнулся, но на этот раз как-то хитро. — А хочешь узнать правду?

— Конечно! — беззаботно выпалил Серхей.

Тонир присел рядом и, глядя на огонь, начал рассказывать.

— После войны Эланд действительно стал королем. Его все любили. Даже слишком. Люди тянулись к нему, как к свету.

Волшебник поворошил в очаге поленья. Мальчик внимательно слушал. Ему почудилось, что в огне, на который смотрел Тонир, мелькают тени давнего прошлого.

— Но Эланд начал меняться. Сначала медленно, а затем — все быстрее. Бывший герой окружал себя черными колдунами. Теми, кого все боялись. По королевству поползли слухи, что он и сам познал темное искусство.

Маг ненадолго замолчал. Теперь каждое слово давалось ему все тяжелее.

— Эланд стал жесток. И чем дальше, тем больше. Правитель уже не заботился о людях. Его интересовало только одно — создать страшное оружие, чтобы не допустить новой войны. Постаревший герой думал, что если создаст его, то больше никто и никогда на них не нападет. За это Боги послали Эланду наказание. Он исчез. Вместе со своим городом.

— Исчез… — затаил дыхание Серхей. — Но куда?

— Люди разное говорят, — Тонир перевел взгляд на паренька. — Правды не знает никто.

— Но как? Здесь написано… — Мальчик крепко держал в руках книгу.

— Просто в книгах часто пишут то, что больше понравится людям, — пожал плечами маг.

Ондржей, перебиравший в кладовке связки трав, оторвался от своих дел.

— Все это очень интересно, — лекарь с грохотом поставил миску на стол. — Но пусть легенды остаются легендами. О настоящем надо думать…

Тонир, тяжело опираясь на посох, усмехнулся и пошел к своей кровати.

А Серхей после этого долго сидел у огня с книгой. Она была открыта, однако мальчишка ее не читал. Он сидел молча. Где же правда? В легендах или в рассказе Тонира? Книга говорила одно, а чародей — другое. Кто прав? С этими мыслями он и уснул.

После того вечера Серхей стал иначе смотреть на мага. Он больше не казался случайным гостем в их доме. Теперь перед ним был человек, знавший гораздо больше всех, кого Серхей встречал прежде. Это делало его одновременно страшным и притягательным.

Как-то раз выпал первый снег. Мягкую поземку гонял легкий ветер. В этот день Тонир пошел вместе с семьей лекаря собирать последние в этом году травы. Это был его первый выход из дома после появления в Полевке. Чародей ежился и иногда слегка кривился, вдыхая холодный воздух.

— Извини за вопрос, а где мать Серхея? — начал разговор Тонир.

— Умерла при родах, — слова лекаря прозвучали глухо. — Я не смог ее спасти. Она потеряла слишком много крови.

Плечи Тонира слегка дрогнули. На мгновение он даже замедлил шаг. Повисло молчание.

— Я уже понял, что ты хороший лекарь, — после некоторой паузы заговорил маг. — Мои раны были очень серьезными, но ты с ними справился.

— Ну, когда я увидел твои раны, — Ондржей наклонился и подобрал промерзшую травинку, — я вспомнил одно средство, о котором рассказывал еще дед. Вот оно и сработало.

— Теперь я понимаю, почему тебя уважают в деревне, — кивнул чародей. — И сына верно учишь. Ты не против, если я почитаю вашу книгу?

— Зачем? — удивился Ондржей.

— Всегда надо учиться тому, чего не знаешь, — спокойно заметил волшебник. — Знаний много не бывает.

— Читай, — знахарь в очередной раз нагнулся, а затем сунул в сумку какой-то корешок.

И Тонир по вечерам стал читать. Он даже делал заметки в своей книге, которую достал из старого походного мешка. Каждый вечер что-то записывал, что-то перечитывал.

Однажды, во время одного из таких вечеров, к ним пришел староста Гурджуф. Общинник пытался задать вопросы гостю, однако тот отвечал коротко и обрывками. Наконец староста, поняв, что ничего от него не добьется, тяжело выпрямился, постоял, буравя взглядом мага.

— Вы все играетесь судьбами мира… А нам бы тут зиму пережить, — неожиданно сказал он и громко захлопнул за собой дверь.

Тонир даже не поднял глаз от книги.

Глава 2

Зима в Полевку пришла тихо. Сначала снег ложился на грязь и тут же в ней растворялся. Но вскоре ударили морозы. Белый покров укрыл всю деревню. Снег скрыл провинциальную грязь, лег на дороги, огороды и дома. Уютный дымок струился к небу из каменных труб. Жизнь замедлилась.

Серхею было интересно с Тониром. Он почти поправился и теперь часто помогал по дому с помощью волшебства. Маг проводил рукой над дровами, и те сами начинали гореть. Однажды мальчик рассыпал крупу. Мужчина подошел, хитро подмигнул ему, и гречка сама собой крупинка за крупинкой собралась в его огромную горсть.

А еще Тонир рассказывал о далеких городах, забытых войнах и странных людях. Часто он говорил долго и увлеченно, будто сам все это видел. А иногда обрывал рассказ на полуслове, словно о чем-то задумывался. Казалось, что стены родного дома исчезают вместе с деревней. Перед глазами Серхея вспыхивали огни большого мира, на солнце сверкали начищенные до блеска латы, клинки и секиры. История оживала прямо у него в голове. С грохотом проносились белоснежные лошади с всадниками, взвивались вверх яркие знамена, и благородные рыцари сходились в честном бою.

Серхей сам не заметил, как стал искать поводы, чтобы оказаться рядом с волшебником. Ондржей смотрел на это настороженно, но не вмешивался.

Как-то раз вечером отец накрыл на стол богатый ужин. Здесь были и суп, и тушеное мясо с картошкой, холодец, грузди, сало, моченые яблоки и соленые огурцы. Во главе стола стоял пирог с картошкой и грибами. И только тут мальчик вспомнил: сегодня его день рождения! За всеми событиями последних дней он совсем забыл о нем.

— Сегодня тебе исполнилось четырнадцать лет, — сказал Ондржей, когда Серхей и Тонир сели за стол. — Ты становишься совсем взрослым.

Отец достал какой-то сверток.

— Разверни, — улыбнулся он.

Мальчик с нетерпением развернул мешковину и увидел кинжал. Настоящий. Стальной. С узким, аккуратным лезвием и красивой рукоятью, украшенной простым, но изящным узором. Металл холодно блеснул в свете огня.

— Это... мне? — Серхей задержал дыхание.

— Тебе, — улыбнулся отец. — Теперь ты по-настоящему взрослый.

Сын бросился обнимать Ондржея. Тонир как-то неловко поднялся и пошел к своему мешку.

— У меня почти ничего нет… — копаясь в нем, заметил маг. — Вот!

Волшебник раскрыл ладонь, и перед мальчиком появилась маленькая фигурка человека с оружием в руках.

— Это… что? — неуверенно спросил Серхей.

— Вещь из прошлого, — улыбнулся волшебник. — Ты же любишь легенды?

Парнишка кивнул.

— Вот и пусть у тебя останется эта фигурка как память о легендах, об Эланде и о тех, кто жил до нас.

Фигурка потемнела от времени, к ней прилипли кусочки грязи. Она была сделана не из металла и не из дерева. Серхей такого материала никогда раньше не встречал.

— Это дорогая вещь, — заметил с упреком Ондржей, разливая домашнее пиво.

Тонир пожал плечами.

— Все равно у меня больше ничего нет.

Серхей крепко сжал оба подарка, не понимая, какой из них ему больше нравится. В небольшом доме, наполненном теплом, стало необычно тихо.

— Давайте ужинать, — прервал неловкую тишину Ондржей.

Но за столом разговор тоже не клеился. Поленья негромко потрескивали. Вилки и ложки стучали о простую деревянную посуду.

— Папа, а какой была мама? — внезапно спросил Серхей.

— Она была хорошей, — Ондржей не сразу нашел, что ответить. — Хозяйкой хорошей. По дому убирала, готовила. Веселая такая...