После Гнева

— Ты так про соседок говоришь, — разочарованно поморщился Серхей. — Сегодня мог бы про нее вспомнить.

— Такой день... — ковыряясь в тарелке, замялся лекарь. — Что ты хочешь про нее узнать?

— Какой она была?

— Доброй. Когда работала, любила петь, — словно через силу стал вспоминать Ондржей. Его горло сжималось, не желая выпускать наружу ни слова.

— Ты меня винишь в том, что ее нет? — мальчик прямо посмотрел в глаза отцу.

При этих словах плечи безмолвного Тонира слегка вздрогнули.

— Ты чего надумал? Четырнадцать лет назад она жизнь отдала за тебя. И если бы понадобилось, если бы смог — я и свою отдал бы. А ты… — лекарь махнул рукой, поднял кружку с пивом и выпил ее залпом.

Тонир на мгновение закрыл глаза, словно ему вдруг стало плохо.

Дом снова погрузился в тишину. Лишь дрова в очаге негромко потрескивали. Тонир ковырялся в своей тарелке. По его виду, как и всегда, было непонятно, то ли ему все происходящее безразлично, то ли он о чем-то задумался.

Морозы на дворе крепчали. Снега становилось все больше.

— Вона как, — довольно говорил староста, — хоть все жуки перемерзнут. Если весна не подведет — урожай будет что надо.

Деревенских мальчишек и девчонок его заботы волновали мало. Целыми днями они играли в снежки и беззаботно катались на санках. Взрослые жители Полевки погрязли в неспешном зимнем быту.

В этот вечер вокруг царила беспросветная тьма новолуния. Серхей перед огнем читал книгу о героях минувшего, Тонир за столом выписывал что-то из травника, а Ондржей возился с какими-то крайне вонючими настойками, перебивавшими даже запах квашеной капусты, оставшийся от ужина.

Сначала залились диким лаем собаки. Спустя короткое время их лай дополнил пронзительный женский крик. В Полевку пришла беда.

— Оставайся здесь, — бросил Ондржей, хватая топор. — Не высовывайся.

Он ринулся к двери. Маг поднялся следом за ним и растворился в темноте улицы. Серхей от неожиданности оцепенел и еще несколько секунд сидел за столом. Снаружи все громче раздавались крики и звуки ударов. Спустя пару мгновений мальчик пришел в себя и осторожно выглянул за дверь.

Разбойники в рваных тулупах превратили деревню за считаные минуты в кошмар. Они крушили все на своем пути, ломали двери и с хохотом гнались за женщинами, выбежавшими на мороз в легкой домашней одежде. Один из домов уже начал гореть. Черный дым поднимался над оранжевыми всполохами и терялся в ночном небе. Дико выли коровы, визжали свиньи, собаки захлебывались лаем. Жутко воняло гарью, паленой шерстью и требухой. В ушах стоял шум.

Посреди двора стоял Ондржей и сражался с двумя грабителями. Он ловко отбивал их атаки, блокируя удары топором. И тут из темноты позади него возник третий. Он быстро и бесшумно подкрадывался к лекарю.

— Папа! — бессильно крикнул Серхей.

Лекарь хотел обернуться, но было уже поздно. Нож негодяя перерезал ему горло. Кровь из раны щедро оросила чистый снег. Отец упал и уже мертвыми глазами смотрел на сына.

Разбойник с окровавленным ножом и каким-то обезумевшим взглядом шел прямо на Серхея. Мальчик выхватил из-за пояса кинжал, подаренный отцом. Холодная сталь обжигала ладонь.

Убийца уже оказался в нескольких шагах от него. Он разинул рот в звериной улыбке, обнажая гнилые зубы. До парнишки доносился тяжелый запах перегара и чеснока.

И тут произошло что-то странное. Глаза убийцы внезапно покраснели, он застыл. Из носа и ушей по грязной бороде потекла кровь. Разбойник рухнул.

Оба грабителя, которые сражались с Ондржеем, дико заорали. Их ноги и руки неестественно вывернулись, словно они были тряпичными куклами. Их оружие упало на землю. После этого послышался хруст, головы с расширенными от ужаса глазами покосились набок. Тела разбойников рухнули.

— Маг... маг! — раздалось откуда-то сбоку.

И тут Серхей увидел Тонира, стоящего в темноте. В его сторону полетела стрела. Она резко остановилась в воздухе и рухнула на грязный снег. Уже через минуту в деревне не осталось ни одного разбойника. Со всех сторон слышались стоны, женский и детский плач, перекрываемые бешеным лаем собак.

Следующее, что увидел Серхей, — фигура Тонира, стоящая на фоне пламени горящего дома. Чародей поднял руки к огню, обратив к нему ладони. Когда он медленно их опустил, вместе с этим жестом исчез и пожар.

А Серхей упал на колени перед безжизненным телом отца. В его руках дрожал кинжал. Мальчик тихо, бессильно плакал. Он что-то говорил. То, что не успел сказать ему при жизни. Но в ответ были только тихая ночь и лай собак.

Когда холодное зимнее солнце все же вышло из-за верхушек деревьев, оставшиеся в живых мужчины потянулись к городскому кладбищу. С ними пошел и Серхей. Морозную утреннюю тишину нарушало только карканье вечно голодных ворон. Смерть бросила свой взгляд из-под черной косынки на Полевку, сковав ее скорбью.

Всю эту бессонную ночь он провел рядом с телом отца. Вместе с Тониром они перенесли его в дом и уложили на кровать. Серхей сидел рядом, держал отца за руку и никак не мог поверить, что самого близкого ему человека больше нет. Маг сидел молча и не вмешивался. Он не пытался ободрить или успокоить паренька. Он просто тяжело дышал, как будто без передышки разгрузил телегу тяжеленных мешков. Его взгляд замер в одной точке, словно он пытался что-то в ней разглядеть, но ему никак это не удавалось.

Промерзшая земля плохо поддавалась, и поначалу ее пришлось долго долбить кирками. Лишь потом в дело вступили лопаты. Серхей вырыл могилу рядом с могилой своей матери, которую никогда не знал.

Тела убитых разбойников не стали хоронить. С них сняли одежду, оружие, все самое ценное и отвезли к глубокому оврагу далеко за городом. Деньги и драгоценности, найденные у них, староста поровну разделил между семьями, потерявшими ночью своих родных. Десяток серебряных монет он отдал и Серхею. Разве могла горстка холодного металла заменить ему отца?

Ближе к вечеру к кладбищу потянулись сани, на которых везли тела погибших, обернутые в грубую мешковину. Мужчины тащили их молча. Тишину нарушали только скрип снега, звонкий на морозе лай собак и крики птиц.

Староста подходил к каждой могиле, произносил слова и шел дальше. Дошла очередь и до места, где стояли Серхей и Тонир. Двое мужчин аккуратно положили завернутое в грубую мешковину тело в могилу. Гурджуф сделал шаг вперед и снял шапку.

— Покойся с миром, Ондржей, — скорбно произнес он. — Ты лечил всю деревню, многие из тех, кто остался, тебе обязаны жизнью. Извини, что не уберегли.

Он повернулся к мальчику и приобнял его. Затем натянул на свою лысину шапку и пошел дальше исполнять свои обязанности перед другими скорбящими. В дело вступили лопаты. Комья земли стали падать на тело, которое вскоре скрылось под ними. Серхей не отводил взгляда, пока на месте могилы не вырос аккуратный земляной холм.

Паренек достал из кармана мешочек с серебром, полученным от старосты, и положил его поверх земли. Не нужны эти кровавые деньги! Отца они не вернут. А скольких людей эти твари лишили жизней ради холодных кусков металла? Пусть останутся тут.

Люди стали расходиться с кладбища. А он стоял и смотрел на могилу отца. Когда стало смеркаться, рядом с ним остался лишь маг.

— Пойдем, — сказал он и направился к дому.

Серхей постоял еще минуту, словно чего-то ждал, а затем, не оглядываясь, пошел за Тониром. С неба падал тихий мягкий снег.

В доме было холодно. Мальчик молча принес дров. Тонир протянул руки, желая помочь разжечь огонь, но Серхей оборвал его тихим: «Нет…» — и развел огонь по старинке, так, как это делал отец. Вскоре огонь ожил, и паренек стал снимать уже высушенные травы, складывая их в мешочки.

Тонир молча следил за всем этим.

— Как раньше уже не будет, — маг прервал тишину.

— А как будет? — резко развернулся Серхей. Его глаза были полны злости. — Как будет?

— Я не знаю... — устало выдохнул Тонир и сел. — Ты можешь делать все так, как делал отец. Ты можешь сохранить все в доме. Но он не придет.

— Я знаю, — глаза сироты вспыхнули ярче. — Ты мог закончить все еще раньше. Ты мог спасти его.

— Мог, — в его голосе не было оправдания. Только усталость.

Серхей долго ждал объяснений. Но их не было.

— И что делать дальше? — спросил он уже без злости.

— Жить, — Тонир смотрел парню в глаза. — И помнить прошлую ночь. Помнить ее всю жизнь.

Чародей опустил взгляд на пол и так и остался сидеть. Мальчик лег на свою кровать и отвернулся к стене. Слезы горечи, досады и обиды душили его. Ну почему чародей не вмешался раньше? Почему позволил этому случиться? Почему?!

До весны время тянулось медленно. У Серхея теперь появились новые заботы — те, которыми раньше занимался отец. Накормить кур, корову, убрать за ними, наколоть дров. Теперь все легло на плечи Серхея. А еще лекарства и больные. Тонир как мог помогал. Он поддерживал чистоту в доме, следил за огнем и готовил еду. До Ондржея ему было далеко, но он искренне старался. По крайней мере, голодными они не были.

А потом закончилась и зима. Когда на деревьях появились почки, а дороги почти просохли, маг пошел к старосте.

— Мне нужны две лошади, — с ходу заявил он.

— Всем нужны, — резонно заметил Гурджуф, затянувшись дымом из трубки. — Скоро на поля пойдем работать. Лишних нет. А зачем тебе две?

— Хочу мальца взять с собой.

— А он этого хочет? — лукаво взглянул на чародея мужичок.

Тонир спокойно пожал плечами.

— Я ему еще не предлагал. А что ему делать у вас?

— Людям помогать, лечить. То же, что делали его отец и дед.

— Ему надо учиться, — заметил маг. — Я обещаю за ним присмотреть.

— Если Серхей согласится, пусть едет, — безразлично отозвался староста и задумался. — Одну лошадь дам. Как-то я свалился с лодки в ледяную воду. Если бы не лекарь, давно уже был бы со своими предками. Хоть так отблагодарю…

— И телегу, — добавил Тонир.

— За корову и кур, — хитро согласился лысоватый мужичок. — Все равно, если он уезжает, их куда-то девать пацану надо.

На том и порешили.

Чародей вошел в дом лекаря и сел за стол, за которым Серхей перебирал травы.

— Мне пора уезжать, — начал Тонир.

— Я понимаю, — Серхей кивнул. Еще с тех пор как снег начал таять, он представлял, как будет жить один. И это одиночество его пугало.

— Поедешь со мной? — спокойно спросил Тонир.

— Зачем? — стараясь не выдавать эмоций, спросил мальчик.

— Ну как? — Тонир явно не ожидал такого вопроса. Впервые Серхей увидел, что тот в замешательстве. — Жить будешь у меня. Учиться будешь.

— Зачем? — снова повторил он свой вопрос.

— Ну… — маг наконец понял смысл вопроса и несколько раз быстро моргнул. — Чтобы жить дальше! Твоей деревней мир не заканчивается! То, что твоего отца убили негодяи, — это беда. Но надо жить дальше. Ради себя. Надо прожить не его жизнь, а свою…

В старом деревянном доме повисла тишина. Волшебник выдохнул и поджал губы. Он смотрел прямо в глаза парню.

— А сюда всегда вернуться сможешь, — спокойно произнес он свой последний аргумент. — Если захочешь…

— Хорошо, — Серхей поднял глаза на Тонира. — Но сюда я уже не вернусь.

Они оба понимали, что паренек прав.

Сборы в дорогу заняли целый день. У Тонира не было ничего, кроме посоха, серебряного кинжала и дорожной котомки. Серхей же нагрузил сумки сыром, вяленым мясом и лепешками. В мешок сложили лекарства из запасов отца. В небольшой заплечный рюкзак отправились старый травник и фигурка, подаренная Тониром. Туда же легли и завернутые деньги, оставшиеся от отца.

Перед рассветом Серхей убрал дом, поправил кинжал за поясом и крепко запер дверь. Телега медленно двинулась по молчаливой деревенской улице. Вскоре за домами показалось кладбище. Где-то там лежали его мать и отец. Весенняя трава уже пробилась из земли, отчего свежие могилы резко выделялись на ее фоне темными холмами сырой земли.

Дорога пошла оврагами. Проезжая мимо, парень увидел уже наполовину разложившиеся и обглоданные зверьми тела ночных грабителей, от которых стояла ужасная вонь. Он опять вспомнил об отце. Не его смерть, а то, каким он был. Как улыбался, готовил, лечил. И испугался. Его лицо и голос начали стираться из памяти.

Серхей оглянулся на уже почти исчезнувшую из вида деревню и понял, что был неправ. Он вернется. Он сюда еще обязательно вернется.

Глава 3

Всюду вдоль дорог чувствовалась весна. Лес постепенно редел, сменяясь полями, на которых трава уже поднялась пушистой густой зеленью. Проселочную колею окутывал запах набухающих почек, молодой листвы и прогретой весенней земли. Птицы радостно перекликивались друг с другом.

Тонир все время молчал. Он мог часами сидеть неподвижно. Даже когда телега подпрыгивала на кочках, он не отводил взгляда от дороги.

Серхею же не сиделось спокойно. Он впервые уехал так далеко от родного дома. Все вокруг казалось ему ярким, праздничным и в то же время немного чужим.

К вечеру телега выехала на открытые поля. Деревья больше не заслоняли небо, раскинувшееся до самого горизонта. Серхей окунулся в его синеву и в этот миг понял, насколько мир огромен. Он не заканчивался Полевкой или даже тем лесом, который они минули. Мир показался ему бескрайним.

Когда стало смеркаться, путники разбили лагерь недалеко от дороги. За весь день они не встретили ни одного человека. Лошадь спокойно щипала траву, костер мерно потрескивал. Но это уже не походило на уют родного дома. Здесь чувствовалось что-то другое — манящее к себе, зовущее к приключениям. Поужинав сыром с лепешками, мальчик заснул.

Ночью Серхея разбудил холод. Он резко сел, не сразу понимая, где находится. Дул ледяной ветер. Где-то неподалеку завыли волки. Забеспокоилась привязанная лошадь.

Тонир сидел у костра. Он был неподвижен и спокоен. Его ничуть не волновало происходящее вокруг. Создавалось ощущение, будто он прислушивался к потрескиванию огня.

На второй день пути, ближе к обеду, дорога привела их к странному месту. Поля вокруг были зелеными, цветущими. И вдруг эта зелень резко оборвалась. Природа впереди была другой. Мертвой.

Мальчик соскочил с телеги. По виду это была земля, но какая-то странная. Он потрогал ее — она была твердой, словно камень. На этом куске земли словно закончилась жизнь.

— Что это…? — немного испуганно спросил Серхей.

— Это следы Гнева, — спокойно ответил Тонир.

— Гнева?

— Да. Того, что Боги наслали на людей. В летописях сказано: «И огонь пал на города и села. И не осталось там живых ни людей, ни животных. И земля перестала родить…»

Тонир поднял странный сухой ком, который рассыпался у него в руках.

— И так везде? — изумился мальчишка.

— Нет. Но таких мест еще много.

Впервые Серхей столкнулся лицом к лицу с тем, о чем говорили в книгах. Неужели Гнев был так силен? За что же Боги так разгневались на людей, что стерли почти все с лица земли? Сможет ли мир когда-нибудь полностью исцелиться? Мертвая полоса тянулась до самого горизонта, становясь все шире. Ему захотелось ступить на это странное поле.

— Не надо, — остановил его Тонир. — Те, кто заходил в такие земли, обратно не возвращались. Говорят, следы Гнева куда глубже, чем нам кажутся.

Молча они поехали дальше. Еще долго по правую руку тянулась мертвая полоса. Потом она начала сужаться. Лишь спустя несколько часов возле дороги снова появилась трава. Но перед глазами Серхея продолжало стоять странное гиблое место, оставившее множество вопросов. Вот и знамение Богов. А ведь многие в деревне не очень-то в них верили. Да, они приносили жертвы и совершали обряды, но мало кто по-настоящему верил. И вот оно — доказательство их существования. Страшное. Ужасающее.

Ближе к вечеру на дороге показался первый за несколько дней человек. Это была женщина, сидящая в пыли на обочине. Ее одежда была вся изорвана и залита кровью.

— Помогите! — слабым голосом протянула она руки к путникам.

Серхей соскочил с повозки и подбежал к ней. Кровь запеклась на коже. Она была практически везде. На руках, плечах и ногах темнели синяки и порезы. Лицо отекло и превратилось в красновато-лиловый шар с глазами, ртом и носом.

Тонир остался сидеть на повозке. Он даже не двинулся, только взял в руки свой посох. Но что-то в его глазах изменилось. Внимательно посмотрев на женщину, он перевел взгляд на поле. Глаза мага слегка сузились.

Но Серхею было не до этого. Он осмотрел незнакомку. Быстро достав из мешка перевязку, мальчик обработал ей раны и дал отвар от боли.

— Тихо… — успокаивал он ее. — Все будет хорошо.

— Довезите меня, пожалуйста, до первой деревни, — простонала, плача, женщина. — Я… не дойду!

— Конечно! — сразу ответил Серхей.

Он помог несчастной взобраться на телегу. Тонир не сказал ни слова. Только натянул поводья, и телега покатилась дальше.

Через какое-то время, видимо, обезболивающее подействовало, и женщина заговорила, тяжело дыша:

— Мы с мужем торговали… ездили по деревням. То тут что-то продадим, то там. Покупали у деревенских разное и возили в город. Ах… — несчастная кривилась на каждой кочке. — Два дня назад вечером на нас напали. Это была засада на дороге. Двое выскочили из травы и сразу убили мужа. А меня… забрали...

— И как же вы выбрались? — сочувственно спросил Серхей.

— Не знаю, — плача, продолжила рассказ женщина. — Они… издевались… насиловали… Особенно одноглазый. Ему руку прокусила сильно… он меня чуть не убил… Сволочи…

Тонир повернул голову.

— Так как выбралась? — Его голос был холодным и пустым.

— Прошлой ночью они меня связали и наконец-то пьяными заснули, — торговка продолжила рыдать. — А я… сама не знаю… просто развязалась как-то и побежала…

— Где это случилось? — в голосе мага появились нотки раздражения.

— У дороги… — прикрывая глаза, пробормотала женщина.

— Там их три, — раздражение в голосе Тонира начало перерастать в злость. — У какой?

— Возле поля.

— Они все возле поля. У какой?

— Которая… ведет в город…

— И куда тебя отвели? — недобро улыбнулся маг.

— Туда… — торговка бессильно махнула рукой. — В поле. Около мертвой земли… туда никто не заходит…

Тонир развернулся и снова стал смотреть на дорогу.

— Сколько их было? — вопрос мага прозвучал холодно.

— Двое… напали. А в поле их ждал еще один…

К вечеру они доехали до первой деревни на своем пути. Серхей помог несчастной вылезти из телеги. Дальше о ней позаботились крестьяне и поблагодарили путников за спасение.

Когда деревня уже оказалась позади, Серхей не выдержал.

— Почему мы не заночевали здесь?

— Потому что совпадений не бывает, — недовольно заворчал Тонир. — А если она нас специально сюда хотела завести? Она сама могла быть из лихих людей.

— Ей нужна была помощь! — начал возмущаться Серхей. — Она вся избитая…

— А ты был уверен? — хитро улыбаясь, отозвался маг. — Это могла быть засада на дороге.

— На мага? — удивился Серхей.

— А ты думаешь, нет таких сил, которые могут удержать магию? Колдунов и самоучек всяких хватает. Тогда я бы не оказался в вашей Полевке…

— А если ты ошибся?

— Тогда мы просто не поспим в тепле... — пожал плечами Тонир. — Ты руки ее видел?

— Ну да… — не понял, к чему это было сказано, Серхей.

— А следы от веревок на них были? — с ехидцей спросил маг.

Серхей не нашел, что ответить. Следов не было.

Парень долго молчал. Телега мерно покачивалась на весенней дороге.

— А если бы мы с отцом прошли мимо тебя? — неожиданно спросил Серхей.

— Это было бы разумно. Но я бы умер, — так же бесцветно произнес маг.

— Значит, мы спасли тебя? — запальчиво произнес мальчик.

— Наверное, — вздохнул он. — Пойми, всем помочь в этом мире нельзя. По крайней мере, не таким способом. А вот самому погибнуть — легко.

На развилке Тонир повернул повозку на дорогу к городу.

— Там же разбойники? — удивился Серхей.

— Или хотят, чтобы мы думали, что там разбойники… — раздраженно заметил Тонир.

Ночь они снова решили провести в поле. Тонир опять не спал. Костер не стали разводить. Поужинали остатками припасов. Маг сидел неподвижно, словно статуя, и смотрел куда-то вдаль.

Когда ночь окончательно опустилась на землю, Тонир показал Серхею жестом: «Тихо». Возле дороги показалось несколько человеческих фигур. Тени не двигались. Они просто стояли. Так продолжалось минут двадцать. Потом со стороны деревни появилась еще одна фигура. Присоединившись к первым двум, они двинулись куда-то по дороге.

От этого Серхею стало как-то не по себе. Больше заснуть он не смог. А вдруг Тонир был прав?

До конца ночи они так и не зажгли огонь.

На следующий день по дороге стали попадаться и другие деревни. В одной из них Серхей увидел первый в своей жизни Храм всех Богов. Деревянный, с немного покосившейся крышей. Но это был храм. В Полевке был только алтарь, к которому ходили местные. Старенький, выветренный каменный стол с изголовьем в виде дракона. Его просили о помощи в делах и рождении детей. Староста с мужиками приносил жертвы перед посевом и после сбора урожая. Но тут был целый храм. Да и сама деревня оказалась в несколько раз больше Полевки. Здесь маг и предложил заночевать.

На главной улице нашелся и трактир. Закинув наверх, в комнату, мешки с вещами и оставив лошадь с телегой в конюшне, Тонир и Серхей спустились вниз, в харчевню.

Ароматы вареного мяса, квашеной капусты, вяленой рыбы, свежей зелени и жуткого перегара витали над столами. Тонир и Серхей заказали себе по миске похлебки, хлеб, жареную картошку и кувшин компота. Девочка-подросток, обслуживающая столы, резво убежала, надеясь, видно, на хорошие чаевые.

Мальчик обвел глазами зал. Он впервые был в таком заведении. Уставшие после работы селяне пили пиво и спокойно разговаривали. И только в дальнем углу было шумно. Четверо мужчин в окружении молодых, смеющихся, ярко разодетых девушек пили вино, курили и играли в карты. Двое из них — просто огромные амбалы — были, видимо, местными. Простые полушубки, бороды, по которым можно было узнать, что они ели на обед. А вот другие резко выделялись на их фоне. Кожаные потертые куртки и загорелые сухие лица выдавали в них тертых калачей, вдоволь поскитавшихся по свету. У одного не хватало глаза. На лице его не было повязки — просто прикрытая веками дыра. Его кисть была перевязана тряпкой.

Серхей уже собрался подскочить и что-то крикнуть, но Тонир рукой остановил его.

— И что ты скажешь всем вокруг?

— Что это разбойник…

— А доказательства? — спокойно, с интересом посмотрел маг в глаза Серхею. — Сначала всегда думай. А потом действуй.

Мальчишка сел обратно. Но расслабиться никак не мог. Его взгляд все время останавливался на одноглазом и его перевязанной руке. Тот это заметил.

— Что, парень? — подмигнул мальчику оставшимся глазом он. — Одноглазых не видел?

Серхей промолчал.

— А вот бабы любят убогих, — калека мерзко заржал и поднял перевязанную руку. — Вишь, у меня на руке — тут вот одна такое удовольствие получила, что аж покусала.

Договорить ему не дала одна из девиц, глубоко и развязно поцеловав его.

— Успокойся, — тихо сказал Тонир. — Ты уверен, что это он?

— Да, — процедил сквозь зубы Серхей.

— Тогда просто смотри.

Вскоре девочка принесла путникам весь заказ, и они отвлеклись на ужин. Мальчик до этого даже не подозревал, что так сильно проголодался. Оба с аппетитом принялись за еду. А потом Тонир заказал еще и десерт — сладкий творог с медом. Такого Серхей никогда не ел. В Полевке говорили, что в городе есть «сладости», но что это такое, он не представлял. Десерт ему невероятно понравился. Тонир сидел рядом и пил компот.

— Почему ты никогда не пьешь пиво? — спросил у него Серхей. — Другие вон — каждый день.

— Потому что хмель глушит разум, мешает видеть, — сухо ответил маг.