Адаптивный пожиратель 1

Наниты использовали его как временную стенку.

Внутри формировался узкий канал.

Я чувствовал, как ткань разделяется на два слоя: один должен был удерживать едкую жидкость, второй — выводить её наружу. Для полноценной железы не хватало материала, воды и времени. Организм создавал примитивный карман, выстилая его тем, что успел извлечь из хищника.

Каждая новая клетка отзывалась жжением.

Судорога поднялась от пальца к плечу. Старый ожог раскрылся ещё сильнее. На коже выступил пот, хотя меня трясло от холода.

Интерфейс мигал, но я не мог читать.

Я уткнулся лбом в мокрый мох и считал вдохи.

Один.

Два.

На третьем меня вырвало. Желудок был пуст; вышла густая горькая слизь.

Четыре.

Пять.

На шестом указательный палец перестал чувствовать холод.

На седьмом боль резко отступила.

Я лежал, не двигаясь.

Лес снова наполнился звуками. С капсулы стекала вода. Где-то в кронах щёлкали мелкие существа. Остатки хищника шипели под рамой.

Левая рука дрожала.

На внутренней стороне указательного пальца появился тёмный продольный шрам. Он начинался у рубца корневого канала в ладони и заканчивался маленькой красной точкой сбоку от ногтя. Палец распух. Кожа вокруг ногтя стала серой.

\[СИСТЕМА\] Сформирована нестабильная железистая структура.

\[СИСТЕМА\] Объём секрета: минимальный.

\[СИСТЕМА\] Изоляция тканей: неполная.

\[СИСТЕМА\] Риск химического повреждения носителя: высокий.

Я рассмеялся один раз.

Получился кашель.

Тестировать новую структуру сразу было глупо. Я был обезвожен, отравлен и едва удерживал сознание.

Но не знать, работает ли она вообще, было ещё хуже.

Я нашёл плоский камень и положил руку над ним. Согнул указательный палец. Ничего.

Попробовал напрячь его так, как напрягал корневой канал, но движение оказалось другим. Внутри фаланги чувствовался маленький плотный карман. Я попытался сжать его.

Боль кольнула под ногтем.

На красной точке выступила прозрачная капля.

Меньше дождевой.

Она не сорвалась. Повисла на коже, блестя в голубом свете растений.

Я наклонил палец.

Капля поползла не вниз, а вдоль шрама к ладони.

— Нет.

Я резко повернул руку.

Едкая жидкость сорвалась, коснулась основания большого пальца и упала на камень.

Кожу прожгло мгновенно.

Я вскрикнул, вытер ладонь о влажный мох и плеснул на ожог последними каплями из фляги. Вода ушла вся.

На камне осталась тёмная точка глубиной меньше миллиметра. Кислота шипела несколько секунд, затем исчезла.

Результат уместился в одной крошечной капле. До плевка или хотя бы струи было далеко, а собственная кожа пока страдала от секрета ничуть не меньше камня.

Я промыл палец влагой, собранной с внутренней стороны капсулы. Корневой канал втянул несколько капель из мокрого мха, но вместе с ними пришёл земляной вкус и слабая тошнота.

Кислотный карман под пальцем опустел. Повторная попытка не дала ничего, кроме боли и сухого спазма.

\[СИСТЕМА\] Повторное выделение недоступно.

\[СИСТЕМА\] Требуется восстановление жидкости и тканей.

— Выдающаяся функция, — прохрипел я. — Один раз прожечь себе руку и сразу перейти к обезвоживанию.

Я сел у капсулы и занялся тем, ради чего вернулся.

Из кресельной рамы вырезал две узкие металлические полосы. Одну согнул вокруг повреждённого сапога, закрепил сервисной лентой и кабелем. Получилась жёсткая подошва, тяжёлая и неудобная, но она закрывала ступню.

Вторую полосу заточил о камень и прикрепил к ручке технического замка. Вышло короткое копьё длиной с предплечье. Не оружие для честного боя. Инструмент, позволяющий держать пасть чуть дальше от лица.

Снял с кресла уцелевший ремень и сделал перевязь для правой руки. Кисть зафиксировал у груди, продолжая раз в несколько минут шевелить большим пальцем.

Мизинец не чувствовал ничего.

Под ногтями указательного и среднего пальцев цвет становился почти чёрным.

Я осмотрел капсулу ещё раз. В нижнем отсеке уцелели два герметичных пакета с аварийным теплоизолятором, катушка тонкого кабеля и полупустой баллон монтажной пены, но питьевого запаса не осталось: система жизнеобеспечения потеряла воду при падении.

В кармане кресла сохранился маленький механический компас-инклинометр. Магнитное поле планеты сводило его с ума, но датчик наклона работал. Я забрал его вместе с крепёжными клипсами.

Тело хищника почти исчезло. Под кресельной рамой оставались панцирные пластины и серый студень. Поглощать остальное я не стал.

Голод тянул обратно к остаткам туши, но я втянул корень и отвернулся. После двух перестроек за двое суток мне хотелось хотя бы ненадолго перестать проверять на себе, во что ещё организм способен переделать сосуды, печень или мышцы.

Я взял только небольшой кусок обычной мышечной ткани, не затронутой кислотой, завернул в керамическую пластину и убрал отдельно. Если выбора между голодом и риском не останется, материал пригодится.

Ночь окончательно легла на лес.

Оставаться у капсулы было нельзя. Запах крови и кислоты привлечёт новых существ. Возможно, крупного пластинчатого падальщика, которого я видел во время интеграции.

Я выключил все остаточные системы капсулы, вырезал пассивный идентификатор из панели и разбил его камнем. Маяк и раньше молчал, но теперь даже случайный импульс не уйдёт наружу.

Перед отходом я посмотрел на место падения.

Здесь закончился мой карабин. Здесь появилось первое растение внутри тела. Здесь я дважды едва не умер от одного вида хищника.

Капсула могла считаться моей единственной точкой возвращения.

Теперь она стала только грудой металла и запахом, который следовало оставить позади.

Я поднялся.

Левая нога держала хуже из-за нового вывиха, но металлическая подошва не позволяла сапогу расползаться. Правую руку поддерживала перевязь. В левой лежало короткое копьё. Нож и мультитул висели на поясе.

Указательный палец пульсировал. Под шрамом медленно собиралось тепло, но новой капли не было.

Я двинулся на северо-восток, обходя болото с южной стороны.

Через несколько сотен метров лес начал подниматься. Почва стала каменистой. Между корнями появились полосы серого минерала, по которым стекала влага. Я касался их левым корневым каналом и втягивал по несколько капель, когда поверхность была чистой.

Этого не хватало.

Но впереди, за каменным склоном, слышался постоянный шум.

Не дождь.

Вода.

Я остановился и прислушался.

Шум шёл из узкой расщелины, где чёрные корни уступали место влажному камню.

До неё оставалось меньше километра.

Я посмотрел на левый указательный палец с тёмным шрамом, на перевязанную синюю кисть и на короткое копьё.

Кислота стала частью моего тела.

Слабой, опасной и почти бесполезной.

Но теперь, когда впереди была вода, я собирался прожить достаточно долго, чтобы выяснить, останется ли она такой.

Глава 5 — Вода

Шум воды оказался ближе, чем я ожидал, и дальше, чем мог вынести организм.

Он шёл из каменной расселины впереди — ровный, тяжёлый, настоящий. Не шорох дождя по листьям и не редкие капли, которые приходилось собирать корневым каналом с мокрой коры. Поток бился о камень непрерывно, обещая столько воды, сколько я не смог бы выпить даже после недели в пустыне.

До него оставалось меньше километра.

Первые сто метров я прошёл почти нормально. Потом язык снова прилип к нёбу, а левая нога начала цепляться металлической подошвой за каждый выступ. Жёсткая пластина удерживала разрезанный сапог вместе, но изменила шаг. Ступня не перекатывалась, колено принимало удар целиком, и после каждого десятого шага по бедру проходила дрожь.

Правая рука висела в перевязи у груди. Кисть потемнела до цвета переспелой сливы. Большой палец ещё двигался, указательный отзывался слабым сокращением, остальные молчали. Я время от времени растирал предплечье левой ладонью и чувствовал под кожей плотную болезненную дорожку.

Тромб не исчез.

Кислотный канал в левом указательном пальце тоже напоминал о себе. Тёмный шрам пульсировал в такт сердцу, кожа у ногтя оставалась серой. Внутренний карман казался пустым, но при каждом сгибании пальца под фалангой возникало сухое давление.

Организм хотел воды на всё сразу: поддержать кровь, дать нанитам материал для ремонта и хотя бы понемногу вернуть расход в кислотный канал. Каждое новое изменение теперь тоже требовало свою долю.

Я остановился у наклонной каменной плиты. По её нижнему краю ползла прозрачная капля. Я выпустил левый корневой канал, коснулся мокрой полосы и втянул влагу.

Капля исчезла.

Во рту появился вкус пыли и железа. Жажда не уменьшилась, зато под ногтем указательного пальца чуть потеплело. Кислотный карман забрал часть жидкости раньше, чем организм успел распределить её туда, где она была нужнее.

— Отлично, — прошептал я. — Теперь внутри меня ещё и очередь без правил.

Голос вышел сухим шорохом.

Я продолжил подъём.

Лес постепенно отступал. Гигантские корни больше не закрывали землю сплошной стеной, а врастали в серый камень отдельными жилами. Между ними поднимались плиты с гладкими гранями, слишком ровными для обычного обвала. Некоторые уходили вниз ступенями, но дождь, мох и трещины почти стёрли следы обработки.

Я провёл корневым волокном по краю одной плиты и ощутил только холодную влажную поверхность плотного камня — никаких канавок или надписей, которые можно было бы различить касанием.

Если это и было частью древнего сооружения, сейчас оно служило руслом.

Шум усиливался.

Воздух стал прохладнее. На камнях появилась испарина, а из расселины тянуло мокрым минералом, водорослями и чем-то терпким, похожим на запах раздавленной хвои.

Я увидел поток с края уступа.

Вода шла между двумя почти вертикальными стенами. Расщелина начиналась широкой чашей, затем сужалась до двух метров и уходила вниз ступенями. По дну бежала мутно-серая струя глубиной от ладони до колена. В местах, где поток замедлялся, поверхность покрывала тонкая радужная плёнка.

Вокруг воды не было привычной жизни: над руслом никто не летал, на мокром камне не оставалось мелких следов, а красные чашечки мха, встречавшиеся по всему лесу, останавливались в нескольких шагах от потока. На нижних плитах росли только бледные мясистые наросты, похожие на сложенные пальцы.

Я спустился на колено у верхней чаши.

Вода была так близко, что тело перестало слушать доводы.

Я зачерпнул бы её ладонью, если бы правая рука работала. Вместо этого поставил копьё поперёк колен, достал пустую флягу и набрал немного через горлышко. Серую жидкость встряхнул. На стенках остался зеленоватый налёт.

Я опустил в неё обрезок металлической ленты.

За минуту металл не изменился.

Капнул на кусочек ткани.

Ткань потемнела, но не распалась.

Этого было недостаточно.

Я выпустил левый корневой канал и коснулся поверхности самым кончиком.

Холод ударил в ладонь. Следом пришла горечь. Волокно дёрнулось, будто я сунул палец в слабый электрический разряд. Я втянул его и увидел на белёсой ткани серые точки.

\[СИСТЕМА\] Биологическое загрязнение: высокое.

\[СИСТЕМА\] Неизвестные растворённые соединения.

\[СИСТЕМА\] Прямое употребление не рекомендовано.

Интерфейс не запрещал. Он вообще редко запрещал то, что могло убить медленно.

Я смочил губы одной каплей.

Сначала вода показалась безвкусной. Потом язык онемел по краям, во рту возникло ощущение мела, а желудок сжался ещё до того, как я сглотнул.

Я выплюнул.

Капля на камне оставила мутное пятно.

— Вода есть, — сказал я. — Осталась мелочь: не умереть от неё.

Я осмотрел русло выше.

Поток выходил из узкой щели в стене, где вода была прозрачнее и двигалась быстрее. Радужная плёнка появлялась ниже, в спокойной чаше. Возможно, загрязнение накапливалось в застойных участках. Возможно, всё русло было одинаково ядовитым, просто верхняя часть лучше скрывала это.

Достать источник можно было только изнутри расселины.

Я наполнил флягу серой водой, но не пил. Даже опасный запас лучше пустой ёмкости. Потом закрепил её на поясе, перевёл копьё в левую руку и начал спуск.

Каменные стены быстро сомкнулись. Через двадцать метров проход стал таким узким, что я мог коснуться обеих сторон локтями. Свет сверху превратился в серую полосу. Под ногами шумела вода, холодная и быстрая.

Металлическая подошва скользила.

Я шёл боком, проверяя каждый шаг копьём. Правая рука в перевязи цеплялась за выступы, поэтому я затянул ремень короче. Кисть прижалась к груди. От давления тёмная линия в предплечье заболела сильнее.

Ниже стены расходились, образуя небольшую камеру. Вода падала туда с уступа высотой по колено и закручивалась в глубокой яме. На дне лежали белые обломки.

Я сначала принял их за камни.

Потом увидел округлый сустав и длинную трубчатую кость.

Останки принадлежали не человеку. Конечность была слишком длинной, с четырьмя тонкими пальцами, соединёнными перепонкой. Кости покрывал пористый налёт. Рядом лежал панцирный сегмент незнакомого существа и несколько пустых прозрачных оболочек.

Камера была местом кормления.

Я остановился до воды.

Шум потока мешал слышать всё остальное. Это было опаснее тишины. В прошлых схватках врагов выдавали щелчки, тяжёлые шаги или движение растений. Здесь существо могло находиться в метре, а я бы не услышал.

Я опустил копьё в яму.

Глубина оказалась больше метра. Наконечник коснулся дна, но ничего не произошло.

Я провёл им вдоль стены.

Тоже ничего.

В прозрачной верхней воде не было видно движения. Только серый песок и белые кости.

Я не доверял этому месту.

Обойти камеру было невозможно. Узкая полка тянулась вдоль правой стены, но посередине исчезала под водой. До щели, из которой выходил поток, оставалось около пятнадцати метров.

Я привязал конец тонкого кабеля к выступу за спиной, второй обмотал вокруг пояса. Страховка не выдержит сильного рывка, но не позволит течению сразу унести меня вниз. Затем выпустил левый корневой канал и коснулся ближайшей стены, выбрав глубокую трещину для дополнительного захвата.

Обычное движение не болело. Повреждённый кончик корня чувствовал хуже, но мог держать часть веса.

Я сделал шаг в воду.

Холод прошёл через сапоги и сжал мышцы.

Второй шаг.

Вода поднялась до середины голени. Поток толкал в повреждённое колено.

Третий.

Металлическая подошва скользнула по гладкому камню. Я упёрся копьём и восстановил равновесие.

Из-под полки выстрелило серое тело.

Я увидел только раскрывающийся круг и белые пластины внутри. Потом что-то сомкнулось вокруг левой голени выше сапога.

Удар сбил меня с ног.

Я упал грудью в воду. Холодная струя вошла в рот и нос. Существо дёрнуло назад, в глубокую яму.

Кабель на поясе натянулся.

Я ударился боком о край полки. Рана под рёбрами вспыхнула. Копьё вылетело из руки и застряло между камнями в двух метрах впереди.

Тварь потянула снова.

Круглая пасть не прокусила металлическую пластину сапога, поэтому захватила ногу выше неё. Белые внутренние пластинки впились в ткань и кожу, работая как кольцо мелких крючьев.

Я схватился левой рукой за выступ.

Пальцы скользили.

Корневой канал удерживал трещину, но натянулся до предела. В ладони появилось острое предупреждающее чувство.

Существо уходило назад под полку.

Я увидел его целиком только на мгновение.

Длинное плоское тело, около двух с половиной метров, серое и почти прозрачное по краям. Вместо лап — четыре широких плавника с короткими костяными крючьями, которыми оно цеплялось за камень. Хвост заканчивался раздвоенным якорем, зафиксированным в щели под водой. По бокам туловища раскрывались ряды тонких полупрозрачных пластин. Через них проходила вода.

Тварь не просто жила в ядовитом потоке.

Она фильтровала его.

Потом пасть дёрнулась, и меня потащило глубже.

Я ударил ножом по серому телу.

Лезвие скользнуло по покрытой слизью коже и оставило неглубокую белую полосу. Я ударил снова, целясь в боковые пластины. Существо прижало их к телу. Нож отскочил от плотного основания.

Первая попытка не помогла.

Я попробовал разжать пасть.

Просунул нож между белыми пластинками у ноги и повернул как рычаг. Внутренняя кромка сомкнулась на лезвии. Металл заскрипел. Нож застрял.

Тварь рванула.

Кабель на поясе впился в живот. Узел на камне за спиной выдержал, но тонкая линия натянулась струной. Меня растянуло между страховкой и хищником. Рёбра сдавило. Вода накрыла лицо.

Я отпустил нож, чтобы не уйти под воду с ним.

Вторая попытка лишила меня основного лезвия.

Я поднял голову и втянул воздух.

Копьё лежало выше по течению. Дотянуться рукой невозможно. Правый корневой канал мог бы помочь, но кисть не слушалась. Левый удерживал меня за трещину.

Пришлось выбирать.

Я ослабил захват корня и направил волокно к копью.

Существо сразу потянуло меня на полметра глубже. Кабель застонал. Корневой конец скользнул по мокрому камню, коснулся рукояти копья и попытался обвить её.

Слишком гладко.

Волокно соскользнуло.

Я повторил. На этот раз зацепил петлю кабеля у основания наконечника и подтянул.

Копьё двинулось по дну.

Хищник дёрнул ногой в сторону. Моё колено ударилось о стену. Внутри что-то хрустнуло, и боль выжгла зрение белым.

Корневой канал потерял копьё.

Третья попытка закончилась новой травмой.

Я прижался спиной к полке и заставил себя дышать.

Не бороться с силой тяги. Существо было закреплено хвостом и четырьмя плавниками. Оно выигрывает прямое перетягивание.

Нужно лишить его опоры.

Я провёл ладонью по дну. Под пальцами лежали гладкие камни размером с кулак. Один имел острый край. Я поднял его и ударил по ближайшему плавнику.

Первый удар соскользнул.

Второй попал в сочленение. Тварь вздрогнула, но не отпустила ногу.

Третий расколол тонкий костяной крючок. Один плавник сорвался с камня.

Течение развернуло тело боком.

Хищник ударился о стену. Пасть на ноге сместилась, белые пластины прорезали ткань глубже. Кровь сразу окрасила воду, но моё чрезмерное свёртывание начало закупоривать порезы ещё до того, как поток успел унести её.

Запах крови изменил поведение существа.

Боковые фильтры раскрылись шире. Тварь перестала тянуть меня под полку и попыталась обвить плоским телом ногу, чтобы удержать добычу рядом с пастью.

Она кормилась не только мясом.

Она пропускала кровь и воду через боковые пластины.

Я ударил камнем по второму плавнику.

Хищник выгнулся. Свободный край тела хлестнул по лицу. Губу рассекло о зубы, голова ударилась о стену. Камень выпал.

Перед глазами появились тёмные точки.

Кабель на поясе начал рваться. Несколько металлических нитей уже лопнули.

Я снова направил корневой канал к копью. На этот раз не пытался обвить гладкую рукоять. Ввёл волокно в отверстие между металлической полосой и технической ручкой.

Контакт закрепился.

Я втянул канал.

Копьё поползло ко мне, стуча по камням.

Тварь почувствовала движение воды и дёрнулась навстречу. Плоский бок ударил по древку. Копьё застряло под её телом.

Я тянул сильнее.

В ладони возникла боль. Повреждённый конец корня не выдерживал нагрузки.

Сухой щелчок прошёл по нервам.

Белёсое волокно надорвалось у самого кончика. Я почувствовал не касание, а резкую открытую боль, будто мне срезали кожу с пальца.

Но копьё выскочило.

Я схватил рукоять левой рукой.

Хищник раскрыл боковые пластины и снова потянулся к крови на ноге. Под прозрачными мембранами виднелись тёмные каналы, а у основания пасти — мягкая складка, куда сходились фильтрующие ткани.

Туда и нужно было бить.

Я ударил копьём.

Наконечник вошёл между пластинами, но неглубоко. Тварь сжалась. Древко вырвало из руки и прижало к стене.

Четвёртая попытка дала рану, но не победу.

Кабель за спиной лопнул.

Натяжение исчезло мгновенно. Хищник потащил меня в яму.

Вода закрыла голову.

Я ударился затылком о камень и потерял направление. Вверх и вниз различались только по пузырям. Пасть на ноге тянула к тёмной щели под полкой. Туда не проходили плечи, но существо продолжало затягивать меня, сжимая колено между камнями.

Правая рука в перевязи прижалась к груди. Я дёрнул ремень зубами и левой рукой, освобождая её. Бесполезная кисть всплыла перед лицом, чёрно-синяя, с растопыренными пальцами.

Кислотный канал был в другой руке.

Я согнул левый указательный палец.

Внутренний карман отозвался слабым давлением.

После капель воды, собранных с камня, и нескольких глотков, случайно попавших в рот, внутри накопилось немного жидкости. Возможно, хватит на одну каплю. Возможно, канал выделит её внутрь пальца и прожжёт ткань.

В лёгких уже горело.

Я прижал указательный палец к мягкой складке у пасти.

Напряг карман.

Сначала ничего.

Потом под ногтем появилась раскалённая игла.

Прозрачная капля вышла прямо между пальцем и плотью существа. Она не могла стечь на ладонь — я прижал выход к цели.

Кислота зашипела.

Хищник дёрнулся всем телом.

Пасть раскрылась на несколько миллиметров. Этого не хватило, чтобы освободить ногу, но белые пластины перестали резать глубже.

Капля прожгла мягкую складку и попала на мой палец.

Кожу обожгло по краю ногтя. Я отдёрнул руку.

Тварь забилась. Один плавник отпустил стену. Течение начало разворачивать её поперёк узкой ямы.

Я вынырнул и вдохнул вместе с водой.

Кашель согнул тело. Хищник снова попытался закрепиться.

Кислотный карман опустел. Повторного шанса не будет.

Я увидел копьё. Оно торчало между телом зверя и стеной, наконечник находился как раз под повреждённой складкой.

Я выпустил левый корневой канал, несмотря на разорванный кончик. Волокно обвилось вокруг древка. Боль была такой, что пальцы свело, но обычной мышечной силы не хватало.

Я не тянул копьё к себе.

Я потянул его в сторону, используя стену как рычаг.

Древко повернулось. Наконечник вошёл глубже в рану, прожжённую кислотой.

Хищник выгнулся.

Пасть отпустила ногу.

Я выдернул ступню и оттолкнулся от стены. Повреждённое колено не выдержало, но течение вынесло меня к краю ямы. Я вцепился левой рукой в каменную полку.

Тварь осталась между стенами.

Её тело развернуло поперёк потока. Длинный хвост и два уцелевших плавника цеплялись за камни, но в узкой камере хищник не мог развернуть пасть ко мне. Копьё торчало из основания фильтров.

Я выбрался на полку до пояса и подтянул копьё корневым каналом.

Существо двинулось следом, пытаясь освободиться.

Я схватил с дна плоский камень обеими предплечьями. Правая кисть не держала, но локтем можно было прижать вес к груди. Камень оказался тяжёлым, с острым краем.

Поднять его над головой я не мог.

Я перекатил его к краю.

Хищник выгнулся под полкой. Боковые пластины раскрывались и закрывались, прокачивая воду через повреждённую ткань. Каждый раз из раны выходила тёмная жидкость.