Адаптивный пожиратель 1

Я поставил левую ногу на камень и толкнул.

Он упал в узкую часть ямы.

Тело существа оказалось зажато между валуном и стеной. Оно ударило хвостом, но теснота не позволяла набрать силу.

Я навалился на копьё.

Металлическая полоса прошла через прожжённую складку в центр мягкого узла.

Тварь дёрнулась.

Я давил дальше, чувствуя, как древко изгибается.

Боковые фильтры судорожно раскрылись. Прозрачные пластины задрожали, затем одна за другой сложились.

Хвост перестал бить по камню.

Я не отпускал копьё, пока вода вокруг не очистилась от мути и тело не обмякло.

Только после этого вытащил левую ногу на полку.

Сапог выглядел хуже, чем до ремонта. Металлическая подошва осталась на месте, но верхняя ткань выше щиколотки была разрезана кольцом. Кожа под ней превратилась в ряд глубоких полукруглых ран. Сгустки закрывали их слишком быстро, неровно, оставляя в мясе обломки белых пластин.

Колено распухало на глазах.

Я попытался согнуть ногу и едва не потерял сознание.

\[СИСТЕМА\] Повреждение связок: вероятное.

\[СИСТЕМА\] Инородные фрагменты в тканях.

\[СИСТЕМА\] Нарушение кровообращения правой кисти: критическое.

Последняя строка была знакомой. Комплекс мог перечислять мои проблемы до утра. Воды от этого не прибавлялось.

Я лёг на мокрую полку и несколько минут просто дышал.

Расселина пахла кровью, холодным камнем и слизью хищника. Поток проходил по одежде, унося грязь и тепло. Жажда стала ещё сильнее после случайно проглоченной воды. Организм получил вкус и требовал продолжения.

Я поднял голову к источнику.

Чистая на вид струя выходила из щели в десяти метрах.

Между мной и ней больше ничего не двигалось.

Сначала нужно было разобраться с ранами.

Я вскрыл повреждённый сапог ножом, который всё ещё торчал между пластинами пасти. Лезвие погнулось, но не сломалось. Белые обломки сидели в коже как зубы. Я вытаскивал их мультитулом по одному.

Боль возвращала ясность.

Каждый фрагмент выходил вместе с тёмной густой кровью. Новое свёртывание мгновенно создавало пробку. Приходилось разрывать некоторые сгустки, чтобы достать пластину глубже, и каждый раз я боялся, что внутри образуется ещё один тромб.

Последний обломок оказался возле сухожилия.

Я не стал резать вслепую. Оставил его, промыл рану потоком и затянул сапог кабелем выше повреждения.

Затем осмотрел хищника.

Вне движения он выглядел не как змея и не как рыба. Плоское тело состояло из плотных мышечных лент, способных складываться в любом направлении. Четыре плавника были скорее якорными конечностями. На каждом — по два сломанных костяных крюка.

Пасть представляла собой круг из белых пластин, которые не кусали одним движением, а удерживали добычу и делали множество неглубоких разрезов. Кровь смешивалась с водой и проходила через боковые фильтры.

Там и находилось нужное мне.

Я придумал существу рабочее название.

Водорез.

Не самое изящное, зато точное.

Я прижал тело валуном и вскрыл боковую пластину. Под прозрачной мембраной лежали десятки тонких складок, соединённых с тёмным узлом у основания пасти. Вода проходила через них, оставляя на внутренней стороне серый минеральный налёт. Отдельные каналы собирали более прозрачную жидкость и уводили её в ткани.

Фильтр не делал поток чистым.

Он позволял существу переживать то, что было в воде.

Этого могло хватить мне.

Могло и не хватить.

После паразитов я получил тромб. После кислотной железы — канал, который первым делом обжёг хозяина. Все основания ожидать третьего удачного решения отсутствовали.

Я посмотрел на пустую флягу.

Потом на струю.

Ждать безопасной воды означало умереть рядом с опасной.

Я вырезал один фильтрующий узел вместе с окружающей мышцей. Ткань была прохладной, почти прозрачной, с серебристой сеткой внутри. Она сокращалась после смерти, пропуская через себя воду из разрезанных каналов.

Левый корневой канал вышел из ладони.

Кончик был надорван и кровоточил. Обычное движение не причиняло боли, но контакт с мокрой тканью водореза вызвал жжение. Я ввёл волокно в свежий разрез.

Поглощение началось медленно.

В ладонь пошла прохладная жидкость, менее горькая, чем вода потока. Затем белок, соли и неизвестные соединения. Голод потребовал больше.

Я удерживал контакт только несколько секунд.

Этого оказалось достаточно.

Под левыми рёбрами возник спазм.

Сначала я решил, что желудок реагирует на проглоченную воду. Потом боль опустилась ниже, прошла через живот и сомкнулась вокруг позвоночника.

Я втянул корневой канал.

Спазм не прекратился.

Внутри что-то перестраивалось.

Я упал на колени, упёрся лбом в камень. Живот стал твёрдым. Мышцы сжимались волнами, пытаясь вытолкнуть содержимое из пустого желудка.

\[СИСТЕМА\] Получен биологический шаблон.

\[СИСТЕМА\] Аварийная обработка жидкости.

\[СИСТЕМА\] Совместимость: низкая.

Меня вырвало.

Сначала вышла вода, которую я вдохнул во время боя. Серая, со слизью и тонкими красными нитями. Потом жёлчь. Затем только болезненные сокращения.

Перестройка продолжалась. Под кожей живота проступили тёмные линии, потянувшиеся от растительных жил под рёбрами к желудку и верхней части кишечника. Внутри не появлялся отдельный узел: существующие ткани обрастали дополнительными складками и каналами, грубо повторяя принцип фильтров водореза.

Каждая новая складка ощущалась как медленно затягиваемая проволока.

Я вцепился зубами в рукав, чтобы не кричать.

Правая кисть лежала на камне рядом. Её цвет почти не менялся. На фоне боли в животе она казалась чужой вещью, которую я зачем-то носил с собой.

Жар сменился холодом.

Кожа покрылась потом. В расселине и без того было прохладно, но меня трясло так, что зубы стучали.

Я попробовал отползти от воды. Мышцы живота сжались, и меня снова вырвало. На камень упала густая мутная слизь с серыми хлопьями.

Наниты и новая ткань отбрасывали часть поглощённого материала.

Не всё.

Что-то осталось.

Боль постепенно стала тупее. Вместо ножа внутри появился тяжёлый горячий узел ниже грудины.

Я лежал, пока свет над расселиной не начал темнеть.

Когда смог сесть, первым делом проверил живот. Под кожей от левого подреберья к пупку проступали тонкие тёмно-зелёные линии. Они исчезали, если я напрягал мышцы, и возвращались при расслаблении. Давление вызывало тошноту.

Интерфейс появился только после того, как показатели стабилизировались.

\[СИСТЕМА\] Сформирован нестабильный контур переработки жидкости.

\[СИСТЕМА\] Частичное связывание некоторых растворённых соединений.

\[СИСТЕМА\] Пропускная способность: низкая.

\[СИСТЕМА\] Накопление токсинов: вероятно.

Слово «фильтрация» система не использовала.

Правильно.

То, что образовалось внутри, не превращало яд в питьевую воду. Оно могло задержать часть загрязнений, перенаправить их в ткани или заставить тело вывести обратно.

Я должен был проверить предел.

Не потому, что был любопытен. Потому что без проверки мог выпить слишком много и умереть.

Я поднялся к струе у источника. Каждый шаг давался через боль в колене и спазм живота. Вода там выглядела прозрачнее. На стене не было радужной плёнки, но корневой канал всё равно чувствовал горечь и живую взвесь.

Я зачерпнул воду сложенной керамической пластиной от кислотного хищника, которую сохранил как контейнер.

Первый глоток был маленьким.

Вода оказалась ледяной. Она коснулась языка, прошла по горлу и ударила в желудок холодом.

Я ждал.

Под рёбрами новый контур сжался. Появилась горечь, но вода не вернулась сразу.

Второй глоток.

Спазм стал сильнее. По коже выступил пот.

Третий.

Тело удержало его несколько секунд, затем желудок поднялся к горлу. Я отвернулся от источника и вырвал часть воды на камень. Не всю.

Несколько глотков остались.

Жажда отступила на один шаг.

Не исчезла. Но язык перестал быть сухим деревом, а сердце стало биться ровнее.

Я захотел выпить ещё.

Контур под рёбрами сжался болезненно, предупреждая раньше интерфейса. Во рту появился металлический вкус. На коже живота тёмные линии налились цветом.

Я остановился.

Четвёртый глоток мог остаться. Пятый — тоже. А потом токсины накопятся быстрее, чем организм сможет их связать.

Предел проявился быстро: несколько глотков организм ещё терпел, дальше вместе с водой накапливалась новая проблема. Я наполнил флягу прозрачной водой у источника. Она оставалась опасной, но теперь у меня хотя бы был запас, который можно принимать по глотку. На горлышке закрепил полоску ткани как грубый механический фильтр от крупной взвеси. От растворённых соединений он не защищал.

Затем вырезал второй фильтрующий узел водореза и завернул его отдельно. Поглощать сейчас не стал. Тело уже переживало перестройку, а избыток той же ткани мог не улучшить контур, а утолщить его до закупорки.

Обычную мышцу тоже взял — небольшой кусок, без серого налёта. Голод стал глубже после формирования нового органа. Организм расходовал собственные запасы.

Я попробовал поглотить немного обычной мышцы через левый корневой канал. Тело приняло влажную органику без новой перестройки; живот свело, но материал остался внутри. Значит, изменение запустил именно специализированный фильтрующий узел, а обычная плоть здесь сработала как питание.

Это различие стоило помнить.

Я провёл в расселине ещё несколько часов.

Сначала восстановил копьё. Металлический наконечник погнулся, крепление разболталось. Я выпрямил полосу между камнями и затянул кабелем. Оружие стало короче и хуже сбалансировано.

Нож очистил от слизи, но на лезвии осталась глубокая вмятина.

Левый корневой канал втянулся не полностью. Повреждённый кончик распух внутри рубца, из-за чего ладонь закрылась неровно. Обычное движение по-прежнему работало, но максимальная длина уменьшилась.

Кислотный канал не восстановился. Под ногтем оставался сухой жар. Новую каплю получить не удалось.

Правую кисть я размотал.

Зрелище было плохим.

Мизинец и безымянный стали почти чёрными у ногтей. Кожа на тыльной стороне блестела от отёка. Большой палец двигался, но медленно. Я растёр руку, поднял её выше сердца и снова зафиксировал.

Резать сосуд не стал.

Пока ткань оставалась тёплой у запястья, шанс сохранить кисть существовал.

В какой-то момент сверху донёсся скрежет.

Я погасил подсветку интерфейса и замер.

Звук пришёл из широкого входа в расселину, откуда я спустился. Что-то тяжёлое двигалось по камням. Не мягкие шаги кислотного хищника. Каждый контакт сопровождался сухим скоблением, будто по плите тащили броневой лист.

Существо остановилось у верхней чаши.

Воздух принёс запах мокрой земли и падали.

Оно учуяло мёртвого водореза.

Я не видел гостя из глубины расщелины. Только тень, которая на мгновение закрыла серый свет. Потом раздался низкий хруст.

Камень под чужим весом.

Мне требовалось уходить.

Наверх — к существу — нельзя. Ниже поток уходил между стенами, в незнакомое каменное русло. Глубина уменьшалась, но проход оставался узким и скользким.

Я собрал всё, что ещё имело смысл нести: флягу с водой, два пакета теплоизолятора, монтажную пену, кабель, инклинометр, оставшиеся патроны, нож, мультитул, короткое копьё, кусок мышцы и запасной фильтрующий узел водореза.

Тело хищника пришлось оставить.

Я сделал один маленький глоток из фляги.

Контур под рёбрами сжался, вода осталась внутри.

Этого хватило, чтобы подняться.

Я двинулся вниз по руслу.

Камни были гладкими, течение толкало в металлическую подошву. Левая нога почти не сгибалась. Приходилось переставлять её руками за ремень сапога на высоких уступах. Правой кистью я не мог опереться, поэтому каждый спуск превращался в медленное падение на левый локоть и копьё.

За спиной скрежет повторился.

Тяжёлое существо вошло в расселину.

Оно не спешило. Возможно, останки водореза задержат его. Возможно, запах моей крови окажется интереснее.

Я прошёл первый поворот.

Шум воды изменился. Впереди поток выходил из тесной щели в широкое каменное русло под открытым небом. По краям лежали серые валуны и длинные полосы белого налёта.

Я выбрался наружу и впервые за несколько часов увидел небо между ветвями.

Свет был тёмно-фиолетовым. Ночь подходила.

Русло уходило на северо-восток.

Это совпадало с моим направлением и давало возможность не возвращаться к болоту.

Я опустился на камень, прижав ладонь к животу. Новый контур пульсировал. Вода во фляге плескалась — целая, доступная и всё ещё способная меня отравить.

За поворотом расселины показалась широкая тень.

Сначала — округлый край панциря.

Потом когтистая передняя лапа, тяжёлая и покрытая наложенными друг на друга пластинами.

Существо протиснулось между стенами, соскребая с камня белую крошку. Оно было ниже того гиганта, которого я видел у кроволиста, но шире и плотнее кислотных хищников. На морде двигались короткие мясистые отростки, ловя запах.

Один повернулся в мою сторону.

Я поднял копьё.

Панцирная тварь опустила голову и пошла по следу крови, который вода смывала с моей повреждённой ноги.

У меня появилась вода.

И почти сразу нашёлся тот, кто собирался получить её вместе со мной.

Глава 6 — Панцирь

Тень за поворотом не торопилась.

Она выдвигалась из расселины по частям: сначала широкая передняя лапа, затем плоская голова, потом слоёный панцирь, скребущий обе стены одновременно. Белая каменная крошка сыпалась под тяжёлым брюхом и сразу смывалась потоком.

Я стоял посреди открытого русла и держал копьё левой рукой.

Между нами было около тридцати метров. Для здорового человека — достаточно, чтобы отступить, оценить местность и выбрать позицию. Для меня расстояние измерялось иначе: семь-восемь болезненных шагов до следующего спазма в животе, три шага до того, как левая нога начинала подламываться, и неизвестно сколько до полной потери правой кисти.

Существо выбралось наружу.

Оно было ниже кислотного хищника, но почти вдвое шире. Четыре короткие ноги расходились в стороны, удерживая корпус над камнем. Передняя пара заканчивалась не когтями, а тяжёлыми лопатами с зубчатыми краями. Задние лапы были толще и опирались на раздвоенные копыта.

Спину покрывали перекрывающиеся пластины цвета мокрого сланца. Каждая начиналась гладкой у позвоночника и заканчивалась шершавым краем, похожим на крупную тёрку. На шее пластины стояли почти вертикально, защищая голову и позволяя втянуть её внутрь.

Глаз я не увидел.

Вокруг широкой пасти шевелились восемь коротких мясистых отростков. Они касались камня, воды и воздуха, оставляя влажные следы. Существо опустило морду к красной полосе, которую поток смывал с моей левой ноги.

Отростки развернулись ко мне.

Тварь издала низкий скрежещущий звук. Не рык. Она провела внутренними пластинами пасти друг о друга, словно точила два каменных ножа.

Я отступил.

Нога отозвалась болью, но выдержала.

Существо сделало шаг.

Камень под ним хрустнул.

Оно не выглядело быстрым. Это ничего не означало. Броня, способная таскать такой вес, требовала сильных мышц. Короткие ноги могли оказаться медленными только до первого рывка.

Я сделал маленький глоток из фляги.

Холодная вода прошла в желудок. Новый контур под рёбрами сжался, будто кто-то затянул ремень изнутри. Я остановился, дождался, пока металлический вкус ослабнет, и закрыл флягу.

Воды было достаточно, чтобы мучительно растянуть смерть.

Недостаточно, чтобы тратить её на панику.

Русло впереди спускалось между валунами. Слева стена поднималась почти отвесно. Справа камни лежали ступенями и переходили в редкий лес. Там можно было уйти с воды, спрятать запах и обойти тварь по высоте.

Я двинулся вправо.

Панцирное существо не бросилось следом. Оно подошло к месту, где я сидел, втянуло воздух и слизало с камня кровь длинным серым языком.

Падальщик.

Живой человек интересовал его только потому, что уже достаточно напоминал падаль.

Я поднялся на первую каменную ступень. Металлическая подошва заскрежетала. Существо повернуло голову.

Слишком громко.

Я поставил копьё на камень и подтянулся. В животе прошёл новый спазм. Тёмно-зелёные линии под кожей налились жаром. Пришлось замереть, прижав левый локоть к боку.

Падальщик продолжал идти по руслу.

Он не смотрел на меня. Отростки у пасти скользили над камнями, читая след. Иногда передняя лапа переворачивала валун размером с человеческую голову. Под ним существо находило мелкие белые организмы, собирало их языком и шло дальше.

Оно не охотилось одним способом.

Оно проверяло всё, что могло оказаться мясом.

Я добрался до плоской площадки над руслом. Оттуда открывался путь между камнями к лесу. Если удастся заставить зверя продолжить вниз, я уйду по сухой стороне.

Для приманки у меня оставался кусок мышцы водореза.

Я достал его из керамической пластины. Ткань уже остыла, но пахла кровью и потоком. К ней добавил полоску ткани, срезанную с кольцевой раны на ноге. Свежей крови выступило мало: свёртывание сразу превратило её в густую тёмную каплю.

Я завернул всё в аварийный теплоизолятор, привязал остаток кабеля и вложил внутрь камень.

Получился тяжёлый свёрток, который можно было бросить далеко и протянуть по земле, создавая ложный след.

Я дождался, когда падальщик приблизится к развилке.

Бросил приманку вниз по руслу.

Свёрток ударился о камень и покатился. Я потянул кабель, заставляя его дёрнуться ещё на несколько метров.

Отростки у пасти существа мгновенно поднялись.

Падальщик ускорился.

Не рывком. Его шаги стали короче и чаще, панцирь задвигался волной. Пластины скользили друг по другу, позволяя широкому телу изгибаться намного сильнее, чем я ожидал.

Он настиг свёрток, прижал передней лапой и раздавил.

Челюстные пластины сомкнулись. Камень внутри хрустнул.

Существо проглотило мясо вместе с тканью и частью теплоизолятора.

Я пополз к лесу.

Первые метры прошёл тихо. Копьё ставил на мягкий мох между камнями. Левую ногу переносил почти руками, за ремень сапога. Правая кисть лежала в перевязи, тяжёлая и холодная.

За спиной снова раздалось скрежетание.

Я оглянулся.

Падальщик стоял над пустой обёрткой. Отростки у пасти касались места, где приманка лежала на камне. Затем один за другим повернулись не вниз по ложному следу, а к площадке, откуда я бросал.

Там остался запах моей ладони.

Свежей крови.

И капля токсичной воды, которую вырвало при спазме.

Зверь поднял голову.

Я перестал красться и пошёл быстрее.

План не провалился полностью. Приманка дала мне расстояние. Просто не то расстояние, на которое я рассчитывал.

Лес справа оказался редким только из русла. За первыми деревьями начиналась полоса каменных рёбер, тесно поставленных друг к другу. Между ними проходили узкие щели, заросшие серым мхом.

Я выбрал проход шириной меньше метра.

Падальщик не должен был войти туда плечами.

Я протиснулся боком. Копьё пришлось держать перед собой. Панцирное существо поднялось на площадку и пошло по запаху.

Земля дрожала под его весом.

Проход сужался. Я продвинулся ещё на пять метров и оказался в маленькой полости между двумя плитами. Впереди была щель, достаточно широкая для человека. Позади — коридор, где зверь должен был застрять.

Я достал монтажную пену.

Баллон оставался полупустым. Пена не удержит такую массу, но могла забить чувствительные отростки или дыхательные щели. Я снял защитный колпачок и положил баллон рядом.

Падальщик подошёл к проходу.

Плоская голова вошла первой. Отростки ощупали края камней. Передняя лапа скребнула по плите, расширяя щель.

Плечи остановились.

Я поднял копьё.

Существо втянуло голову.

На мгновение мне показалось, что оно отказалось.

Потом пластины на его спине приподнялись и легли друг на друга плотнее. Бока втянулись. Передние ноги повернулись, прижимаясь к туловищу.

Зверь развернулся почти боком и снова вошёл в щель.

Камень заскрежетал по панцирю. Шершавые края пластин срезали мох и расширяли проход. Тело сжималось волной, проталкиваясь вперёд по несколько сантиметров.

Я ошибся.

Панцирь был не только защитой. Он позволял существу менять форму и продираться туда, куда не проходило обычное тело такой ширины.

Я схватил баллон и отступил к передней щели.

Левая нога зацепилась за корень. Колено подломилось. Я упал на бок.

Падальщик рванулся.

В тесноте он не мог разогнаться, но передняя лопата достала меня. Зубчатый край прошёл по левому плечу.

Комбинезон лопнул.

Кожу не разрезало — её сняло.

Боль пришла не сразу. Сначала я увидел красную полосу на сером камне и белёсый слой собственной ткани на зубцах лапы. Потом плечо обдало кипятком.

Я закричал.

Существо потянуло лапу к пасти, соскребая мясо с зубчатого края языком.

Я ударил копьём в отростки.

Наконечник срезал два. Из ран брызнула тёмная жидкость. Падальщик дёрнул головой и навалился вперёд.

Я отполз к выходу.

Левой рукой приходилось одновременно держать копьё и отталкиваться. Правая болталась у груди. Плечо заливало кровью, но кровь быстро густела, образуя рваную корку поверх открытой мышцы.

Это спасало от истечения.

И запирало грязь прямо в ране.

Я выбрался из щели на каменный склон.

Падальщик протиснулся следом.

Его панцирь расправился с сухим треском. Пластины снова перекрыли бока. Существо стало шире, выше и будто тяжелее.

Я бросил баллон с пеной в сторону и ударил копьём в переднее сочленение.

Наконечник вошёл между пластинами, но зверь повернулся. Древко зажало.

Я попытался выдернуть.

Падальщик резко вскинул голову.

Копьё вылетело из руки. Меня развернуло и бросило вниз по склону.

Левая нога попала между двумя камнями.

Тело продолжило падать.

Кость хрустнула ниже колена.

Мир исчез в белом свете.

Я очнулся на спине.

Рот был открыт, но звук не выходил. Левая нога лежала под неправильным углом. Металлическая подошва смотрела в сторону, куда стопа не должна была поворачиваться.

Падальщик спускался ко мне.

Не спешил.

Отростки вокруг пасти двигались. Два срезанных висели короткими обрубками, остальные тянулись к крови на плече.

Я попытался освободить ногу.

Камни держали голень. При малейшем движении обломки кости тёрлись внутри. Тошнота поднялась к горлу. Новый водный контур сжался и выбросил из желудка единственный недавний глоток.

Вода растеклась по камню.

Падальщик ускорился.

Я нащупал рядом короткое копьё. Древко треснуло у крепления, но наконечник держался.

Поднять оружие левой рукой было трудно. Плечо не хотело двигаться. Снятая кожа собиралась в складку у ключицы, открытая мышца дрожала при каждом сокращении.

Я упёр копьё в камень перед собой.