— Солнышко, — её голос стал непривычно мягким, почти елейным. — Ты расскажешь мне, что с тобой происходит на самом деле? Ты сама на себя не похожа. Эти волосы, эти глюки на вокзале… Кто тебя так напугал?
Я вздрогнула от её «солнышка». В этом было что-то фальшивое, как будто она примеряла роль доброй феи для Инстаграма. Я выдавила из себя бледную улыбку:
— Как соберусь — так сразу, Ян. Сейчас просто… нелегко. Мне хочется вообще ни о чем плохом не думать. Давай просто доедем, ладно?
Яна понимающе (как ей казалось) улыбнулась и откинулась на спинку сиденья. Дальше мы ехали в относительной тишине. Люди выходили на пыльных остановках у обочин, кто-то спал, привалившись к стеклу, кто-то тихо шептался.
В какой-то момент мой телефон в кармане коротко дрогнул. Я осторожно, чтобы Яна не увидела, достала его.
Ник: «За окном красиво, правда? Деревья сбрасывают лишнее, как и ты. Скоро город останется позади. Дыши глубже, Ди».
Я посмотрела в окно. Мимо пролетал указатель с названием деревни. Откуда он знает, что я смотрю в окно именно сейчас? Чувство «неправильной» близости снова кольнуло где-то под ребрами. Мне было страшно, но этот страх был другим — сладким, манящим.
Наконец, водитель объявил нашу остановку. Мы вышли на пустую дорогу. Автобус уехал, оставив после себя тишину и запах бензина.
Воздух здесь был совершенно другой — густой, пахнущий сухой травой, печным дымом и наступающими сумерками. Здесь всё чувствовалось иначе. Тишина не давила, она принимала.
— Ну, пошли, — Яна поправила сумку на плече. — Бабуля уже, небось, весь телефон оборвала. Тут идти минут десять через лесок.
Мы свернули на узкую тропинку. Под ногами шуршала опавшая листва, а высокие сосны смыкались над головой, отрезая нас от остального мира. Я чувствовала, как городская грязь и липкий страх перед Романом начинают понемногу осыпаться, как старая сухая штукатурка. Но я еще не знала, что в этом тихом месте меня ждут ответы, к которым я не готова.
Глава 3
Деревня
Лес расступился, открывая вид на небольшую деревню. Мы подошли к крепкому деревянному домику Яниной бабушки. На участке всё было по-настоящему: теплица, приземистая банька и сад с огородом, где несколько яблонь уже сбросили часть листвы. На крыльце, залитом мягким закатным солнцем, сидела пятнистая кошка. Увидев нас, она не убежала, а лишь прищурилась и издала глубокий, вибрирующий звук: «Мууур».
Кошка спрыгнула с крыльца и обвила мои ноги хвостом.
— Мурка! — обрадованно воскликнула Яна и присела на корточки. Я тоже протянула руку, касаясь теплой шерсти. На мгновение пальцы перестали дрожать.
Заскрипели половицы, и дверь дома распахнулась. На пороге стояла Баба Дуся — полненькая, очень милая, в домашнем синем халате с рисунком из белых облаков.
— Бабуля! — Яна кинулась к ней в объятия.
Баба Дуся расцеловала внучку и повернулась ко мне:
— Здравствуй, Диночка.
Она притянула меня к себе. От неё пахло пирогами и какими-то старыми цветочными духами. Это было так неожиданно, что я замерла. Когда Баба Дуся отстранилась, я обнаружила, что щеки мокрые. Яна и бабушка переглянулись. Баба Дуся лишь едва заметно подняла брови, в её взгляде мелькнула тень тяжелой думы, но она ничего не спросила.
Дом внутри был настоящим: три комнаты, огромная печка, терраса и чердак. Нас уложили в одной из спален. В ту ночь я впервые за долгое время заснула без звуков шансона и криков отца.
Утро началось с запаха растворимого кофе и сгущенки. Солнце озаряло стену. Я вышла на кухню, но Яна тут же перехватила меня и затолкала обратно в комнату.
— Дина, мне кажется, у тебя не всё в порядке. Ты среди ночи стала повторять: «Нет, пожалуйста, не нужно».
Я сглотнула горький комок. Значит, мой кошмар приехал со мной.
— Я расскажу… позже, — выдавила я.
Яна посмотрела на меня долгим взглядом:
— Возможно, тебе кажется, что я поверхностная. Но я же чувствую, Дина, что ты меня к себе не подпускаешь. Я рядом, когда будешь готова.
Мне стало стыдно. Я улыбнулась и порывисто обняла подругу.
Чтобы окончательно проснуться, мы решили слазать на чердак. Там, в лучах утреннего солнца и танцующей пыли, мы нашли целые залежи сокровищ: старые фотографии, тяжелую посуду и вещи из прошлого. Мы чихали от пыли и смеялись, и это утро было почти нормальным.
После чердака мы спустились пыльные, но странно воодушевленные. Баба Дуся уже напекла гору блинов, и их аромат заполнил весь дом. Позавтракав, Яна решительно заявила:
— Всё, хватит киснуть. Пошли в центр, на «пятачок». Там сейчас все наши соберутся, хоть посмотрим, кто в этом году из города приехал.
«Пятачком» оказалась старая площадка за местным магазином. Пара ржавых качелей, которые выли при каждом движении, и несколько длинных лавок, густо усыпанных шелухой от семечек. Яна тут же нашла своих — стайку парней в спортивках и девчонок в ярких куртках. Она вписалась в толпу моментально, а я почувствовала себя лишней деталью в этом механизме.
Я отошла к самому краю площадки и присела на край низкого заборчика. Куртка казалась мне слишком тяжелой, а короткие волосы на затылке приятно холодил ветерок.
Неподалеку, на единственной целой качели, сидела девочка. Она не качалась, просто замерла, глядя, как носки её чистых кроссовок чертят линии в сером песке. На фоне местных ребят, загорелых и шумных, она выглядела инопланетянкой. Очень бледная кожа, светлые, почти прозрачные волосы и огромные глаза.
Я поймала её взгляд. Она не отвела глаза, как это делали деревенские, а просто чуть наклонила голову набок. Я решила, что терять мне всё равно нечего.
— Привет, — я неловко кивнула. — Ты тоже ждешь, когда этот день закончится?
Девочка слабо улыбнулась. Улыбка у неё была не детская — какая-то сдержанная.
— Примерно. Тут довольно шумно, да?
— Не то слово, — я подошла чуть ближе. — Я Дина. Приехала к бабушке подруги.
— А я Света. Мы с папой тут... по делам. В доме его дедушки остановились, на другом конце деревни. Он умер недавно, вот мы и приехали.
Я присмотрелась к ней. Света была худенькой, какой-то хрупкой, как фарфоровая фигурка, которую забыли на полке.
— Ты в каком классе? — спросила я, пытаясь завязать нормальный разговор. — По виду — класс седьмой?
— В девятый перешла, — Света чуть заметно поморщилась. — Мне пятнадцать. Но папа говорит, что я выгляжу младше из-за «отсутствия режима». Хотя режим у меня такой, что в армии позавидуют.
Я невольно усмехнулась.
— О, знакомая тема. У меня тоже... специфический отец. Только у него режим зависит от того, сколько в бутылке осталось.
Света посмотрела на меня с внезапным интересом.
— Мой не пьет. Он архитектор. У него всё должно быть идеально — линии, планы, люди... Он даже мой день планирует так, будто я какой-то бизнес-проект. «Света, заземляйся», «Света, развивай социальные навыки». Вот, отправил меня сюда «социализироваться».
— И как успехи? — я кивнула на шумную толпу, где Яна уже вовсю хохотала над чьей-то шуткой.
— Никак. Они другие. Пахнут по-другому, смеются над тем, что мне не кажется смешным. А ты... ты тоже на них не похожа. Ты как будто... под напряжением. Знаешь, как провода гудят перед грозой?
Я вздрогнула. Точнее не скажешь. В голове снова всплыли обрывки того вечера с Романом, лицо отца, страх.
— У меня просто голова... немного двинутая в последнее время, — честно призналась я. — Проблемы, все дела.
— Это честно, — одобрила Света. — Мне нравятся честные люди. Папа говорит, что честность — это слабость, но я думаю, он ошибается.
Мы замолчали. На площадке кто-то громко врубил музыку на телефоне — какой-то примитивный бит. Света поморщилась и слезла с качелей.
— Слушай, вечером в клубе будет дискотека. Папа сказал, что зайдет за мной пораньше, но мне нужно там «отметиться». Придешь? Там хоть можно будет в углу посидеть, чтобы нас не трогали.
Я посмотрела на неё. В этой бледной девочке было что-то, что меня притягивало. Спокойствие, за которым пряталось что-то очень холодное и взрослое.
— Приду, — ответила я. — Терять всё равно нечего.
Света кивнула и, не прощаясь,пошла по узкой тропинке. Она шла легко, не оборачиваясь, словно её несло невидимым течением.
Вечер у Бабы Дуси был уютным. Воздух на кухне стоял густой и жаркий. Бабушка достала из печки тяжелые глиняные горшочки, в которых томилось мясо с картошкой в сметанном соусе.
— Ну куда это годится? — ворчала она, накладывая нам огромные порции. — Кожа да кости! Ешьте, а то из дома не выпущу.
Мы с Яной послушно ели, обжигаясь и блаженно жмурясь. Но стоило нам отодвинуть пустые горшочки, как на столе материализовался малиновый пирог и литровая банка холодного клубничного компота.
— И даже не думайте отказываться, — строго пригрозила Баба Дуся. — Сначала компот попробуйте, свой, садовый!
После такого ужина Яна затащила меня в комнату. Она разложила свою косметику, готовясь к выходу.
— Давай, Ди, сиди смирно. Нарисую тебе стрелки. Нужно добавить немного дерзости твоему каре.
Я послушно закрыла глаза. Яна работала сосредоточенно, выводя длинные, острые кончики у моих висков. В зеркале на меня посмотрела незнакомая девушка — резкая, с глазами испуганного зверя, которому нарисовали маску воина.
В этот момент в кармане куртки, висевшей на стуле, что-то коротко дрогнуло. Я потянулась за телефоном. Экран вспыхнул, и я про себя прочитала:
Ник: «Иногда за ангельским ликом скрывается сущность дьявола, но бывают исключения».
Я замерла, вчитываясь в эти слова. «Ангельский лик»... Сразу вспомнилась Света с её прозрачными глазами. Я смотрела на экран, боясь моргнуть.
— Дина? Ты чего? — голос Яны прозвучал совсем рядом.
Я не ответила, продолжая сверлить глазами строчки.
— Эй, прием! Дина, у тебя глаза как два чайных блюдца, ты чего там увидела? — Яна резко протянула руку и выхватила у меня телефон.
— Да пишет тут один... — я тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. — Чувак какой-то философские цитаты шлет. Странный.
Я ожидала, что она сейчас начнет читать вслух или расспрашивать, кто такой Ник, но Яна замолчала. Она вертела в руках мой телефон, и её лицо вытягивалось от недоумения.
— Ты про что вообще? — она развернула экран ко мне.
Телефон был выключен. Абсолютно черный, безжизненный кусок пластика. Я нажала на кнопку сбоку — никакой реакции, он сел в ноль.
— Дина, ты на пустой экран смотрела. Хватит уже прикалываться, это не смешно.
Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Я же видела буквы. Я видела свет. Внутри всё заледенело, но я просто промолчала, не зная, что сказать. Яна смотрела на меня с явным подозрением, но тему замяли — в дверь громко постучали.
В дом вихрем ворвалась Диана — местная подруга Яны, рыжая, громкая и в короткой кожанке. Она была здесь своего рода заводилой.
— Ну что, девчонки, готовы? — Диана по-хозяйски оглядела нас. — В ДК уже все наши собрались, там пацаны на моциках из соседнего села прилетели!
Яна тут же переключилась на подругу, подхватила сумку и потащила меня к выходу. Я сунула мертвый телефон в карман. Мои пальцы дрожали, а в голове всё еще крутилась фраза про ангельский лик, которую я «прочитала» на выключенном экране.
Мы шли по темной улице, и сухой воздух бабьего лета приятно холодил лицо. Диана, чья энергия могла бы запитать небольшую электростанцию, сразу умчалась вперед.
— Эй, копуши! — крикнула она, оборачиваясь на бегу. — Я к своей стае, сейчас приведу их знакомится!
Она растворилась в сумерках, оставив нас с Яной в относительной тишине.
Я шла, глядя под ноги, и старалась зацепиться за что-то привычное.
— Слушай, Яна… — я почесала запястье под рукавом кофты. — Я же Ксюше так расписание и не скинула. И Аня про конспект по латыни спрашивала. Да и мне нужно как-то исправлять двойки по анатомии и латынь поучить.
Надо как-то до интернета добраться, подготовиться может, новые долги отрабатывать, а то я из-за этого отъезда всё завалю. Мы кстати когда назад?
Яна резко остановилась.
— Дина, ты серьезно? Какой колледж? Его на карантин закрыли еще в пятницу утром, ветрянка там. Даже внутрь не пустили, повесили объявление!
И ещё в какой-то вирус новый, говорят пневмонию вызывает, из-за чего точно закрыли пока не знаю, хотели на удаленку перевести, но говорят даже преподы подцепили!
Я же тебе в кафе об этом час талдычила! Ты сидела, кивала. Ты реально не помнишь?
Они даже не сказали толком на сколько, может неделя, может две. Я тебе ещё тогда сказала, что это отличный вариант убежать от семейных проблем для тебя и пропусков не получить, а ты такая: Да, Яна отличная идея!
Я замерла. Внутри всё похолодело. Я помню кафе… кажется. Наверное, я просто была настолько вымотана всем этим домашним адом, что мозг выкинул лишнее. Это просто защитная реакция на стресс. Да, точно. Ничего особенного.
— Ветрянка? — я машинально начала тереть шею. Кожа будто горела. — Да… точно. Просто в голове всё перемешалось. Я же всю ночь не спала.
Яна подошла ближе, её взгляд стал прощупывающим.
— Ты какая-то заторможенная сегодня. Ладно, проехали. — Она помолчала и вдруг спросила: — А мать-то твоя звонила? Ты же говорила, она к другому ушла… Но, Дин, может, они с дядей Толей поругалась, а отец уже докрутил? Вдруг она просто у родственников? Ты ей звонила?
Мать. Я поняла, что с того самого дня не вспоминала о ней ни разу. Как будто её не существовало.
Пальцы сами полезли в карман. Мне нужно было включить телефон. Срочно. Увидеть хоть что-то — звонок, сообщение от Ника… Я судорожно нажала на кнопку питания. Раз. Еще раз. Дисплей оставался мертвым.
— Да он же у тебя на подъезде к деревне сдох, — Яна сложила руки на груди. — Ты еще ворчала в автобусе, что музыка вырубилась. Ты что, его так и не зарядила?
В голове что-то оглушительно хрустнуло. В автобусе?
Но я же видела сообщение, когда Яна меня красила. Я видела свет экрана! Клянусь!
Хотя… может, это был блик от света
В комнате было темно, зеркало старое, мутное. Да, скорее всего, мне просто показалось на фоне паники. Наверное задумалась, возможно мысль про ангельское лицо сама мне пришла в голову…
Глупость какая. Просто переутомление.
— Зарядку… я кажется зарядку дома забыла, — выдавила я, пряча дрожащие руки в карманы.
Яна сделала шаг ко мне, понизив голос:
— Дина. Ты что-то от меня скрываешь? От своей подруги? Что вообще с тобой происходит?
Я открыла рот. Воздуха не хватало, а в горле стоял комок. Я хотела сказать, что сама ничего не понимаю, что мир вокруг стал похож на заезженную пластинку, но не успела.
— А вот и они! — Крик Дианы разорвал тяжелый момент.
Она неслась к нам из темноты, а за ней, неспешно и уверенно, шли трое. Мы замерли на полпути к клубу, там, где дорогу освещал единственный выживший фонарь. Он надсадно гудел, мигая желтоватым светом, и в этом дерганом ритме компания казалась почти пугающей.
— Хватит секретничать! — Диана подлетела к нам, раскрасневшаяся и шумная. — Дина, знакомься. Это Витя, это Настя — наша местная звезда. А это Лёха. Лёха, не тупи, поприветствуй гостью!
Яна при этом даже не шелохнулась. Она стояла, засунув руки в карманы куртки, и с легкой, почти покровительственной улыбкой рассматривала парней.
— О, Янка, привет! — Витя первым признал в ней старую знакомую. Его светло-карие глаза маслянисто блеснули. — Снова приехала бабулю проведывать? Или по нам соскучилась?
— И тебе не хворать, Витёк, — лениво отозвалась Яна, сверкнув белозубой улыбкой. — Смотрю, ты за лето еще шире в плечах стал.
Витя тут же расплылся в хищной, довольной улыбке. Но прежде чем полностью переключиться на Яну, он всё же остановил взгляд на мне. Его глаза оценивающе скользнули по моей короткой стрижке.
— Ого, — он сделал шаг в мою сторону. — Дианка не врала, что подруга у вас — огонь. Необычная такая.
Я увидела, как Настя, стоявшая чуть позади него, мгновенно напряглась. Её лицо в свете фонаря стало жестким. Она явно не ожидала, что Витя так быстро проявит интерес к «новенькой». Она смерила меня презрительным взглядом — от неровных волос до моих простых черных кроссовок.
— Стрижка — отпад, — процедила она тихим, колючим голосом. — Сама обкарналась или в городе сейчас мода на тифозных?
Я даже не обиделась. Я вообще никак не отреагировала — просто отвела взгляд в сторону темных деревьев. В голове всё еще пульсировало: «В автобусе… он сел в автобусе… но я же видела сообщение…» Пустота внутри была такой огромной, что ядовитые слова Насти просто тонули в ней, не задевая.
Заметив моё полное безразличие, Витя на мгновение осекся. Ему явно не привыкли отказывать во внимании. В этот момент Яна, почувствовав заминку и решив вернуть фокус на себя, громко рассмеялась, поправляя воротник.
— Да ладно тебе, Насть, не пугай народ, — Яна снова шагнула в центр круга, прямо к Вите. — Дина просто с дороги устала, не в духе. Пойдемте уже, а то замерзнем тут.
Витя тут же переключился обратно на Яну. Я увидела, как плечи Насти опустились. Она снова посмотрела на меня, но на этот раз уже без яда. В её взгляде появилось странное понимание: она увидела, что я не претендую на её парня, а настоящая угроза для её спокойствия — это сияющая и уверенная Яна, которая знает, как крутить местными пацанами.
— Привет, — раздался другой голос, спокойный и низкий.
Я подняла голову. Лёха стоял ближе всех ко мне. Широкие плечи, простая ветровка и удивительно чистые глаза. Он не пытался сострить.
— Замерзла? — спросил он, глядя на то, как я вжимаюсь в воротник худи. — Пойдемте быстрее, в клубе теплее.
Я лишь молча кивнула. Мы двинулись дальше по темной улице. Впереди Яна уже вовсю щебетала с Витей, а Диана, нарочито громко встревая в их разговор, пыталась привлечь внимание Лёхи.
— Эй, — Настя пристроилась рядом со мной, когда мы отошли от фонаря. Она достала из кармана сигарету, просто крутя её в пальцах. — Ты не бери в голову то, что я сказала. Витёк просто на всё новое кидается, как сорока на блестящее. А ты… ты будто не здесь вообще.
На короткое мгновение наступила пауза, я думала Настя больше ничего не скажет.
—Волосы кстати сама стригла? — вдруг спросила она, — Кривовато. Но… тебе идет. Лицо открывает, я кстати мечтаю выучиться на парикмахера-колориста. Говорят образ показывает состояние души человека.
Я вздрогнула от этой неожиданной, почти искренней реплики.
Она была первой, кто заметил моё состояние, не пытаясь при этом влезть в душу. И мои волосы на данный момент и правда показывали всю мою неровность души…
Настя замолчала, продолжая вертеть в пальцах незажженную сигарету. Тишина между нами уже не была колючей.
— Слушай, Лёх! — вдруг громко крикнула она вперед, нарушая размеренный шаг компании. — Ты соль-то взял? На печёнки?
Лёша обернулся, замедлив шаг, чтобы мы поравнялись.
— Взял, в кармане, в спичечном коробке, — он похлопал по куртке. — И целое ведро картошки уже с Витьком притащили ещё днём. Всё четко.
Яна, которая до этого увлеченно смеялась над какой-то шуткой Вити, резко затормозила. Она обернулась к нам, недоверчиво выгнув идеально подкрашенную бровь.
— Соль? Для чего вам соль в клубе? И что за «печёнки»? Это какой-то местный обряд посвящения?
Витя довольно осклабился, собственнически приобнимая Яну за плечи.
— Деревенский колорит, Яночка. Ты же с нами в тот год тусила, забыла, что ли? После танцев, когда всё стихнет, поедем на поля. Там картошку в угли кинем, сосисок охотничьих пожарим. С солью, с дымком… Дина, ты как, любишь картошку из костра?
Я кивнула, чувствуя, как от этого обсуждения простой еды и тепла в груди чуть-чуть отпускает.
— Да. Очень.
— Ой, ну я не знаю, — Яна капризно повела плечом, хотя в глазах блеснул интерес. — «Печёнки»… слово не особо запоминающееся. Или у вас каждый год новые слова для палёной картошки? Мы вообще-то с Диной приехали отдыхать, а не в земле ковыряться. Хотя… чур я не режу лук и не собираю дрова! Но сосиски — это тема.
— Какой лук? Мы же её не жарить собрались на сковородке! — влезла Диана. — Ян, ты немного поменялась за то время, чтомы не виделись. У тебя память, что ли, отшибло?
Яна бросила колючий взгляд на Диану и, зачем-то посмотрев на меня, ляпнула:
— Походу, память тут не только у меня отшибает. Видимо, эта деревня входит в список Бермудского треугольника.
Настя открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Мы уже подходили к крыльцу ДК. Над входом гудел старый фонарь, выхватывая из темноты облупленные колонны и группу подростков. У одной из колонн я заметила знакомую фигуру.
— О, Света! — Витя приветственно вскинул руку, явно радуясь случаю собрать вокруг себя побольше девчонок. — Ты чего тут одна стоишь? Деда ждешь? А он же умер у тебя.
Мы все, даже Диана, молча уставились на Витю. Видимо, он не сразу понял, что ляпнул, или это была такая тупая шутка, поэтому после неловкой паузы он быстро добавил:
— Давай с нами! Мы завтра… то есть сегодня, после клуба, на печёнки идем!
Света отделилась от колонны. На ней была черная кожаная куртка — мягкая, дорогая, она совсем не походила на ту одежду, которую обычно носили в деревне. Света выглядела в ней как инопланетянка.
Яна резко остановилась. Её взгляд моментально зафиксировался на куртке Светы, а потом переместился на лицо девочки.
— Витя, это еще кто? — в её голосе прорезался яд. — Ты что, всех встречных-поперечных в нашу компанию зовешь? Нам тут только детского сада не хватало. Она же малявка совсем, потом проблем не оберемся с её предками.
Настя медленно выдохнула, глядя на Яну с нескрываемым вызовом:
— Да ладно тебе, Яна. Света тут в доме деда Константина живет. Который умер… Хороший был дедушка, кстати. Она его родственница, нормальная девчонка. А ты её старше, года на два, наверное. С чего такой пафос?
Яна вспыхнула. Она развернулась к Насте, и я увидела, как её ноздри гневно раздулись.
— Я тебя вообще не спрашивала, соломенная шляпа! — процедила Яна. — Иди за своими волосами следи, а то они у тебя скоро отвалятся от этой дешевой перекиси. Мы тут с Диной вообще-то гостьи, и я сама решу, с кем мне сидеть у костра.
Настя сжала кулаки. Воздух между ними буквально заискрил. Но тут Света, сохраняя абсолютное спокойствие, которое подозрительно напоминало холодную уверенность взрослых, достала свой телефон.
— Если вопрос в возрасте… — она открыла галерею. — Вот фото моего загранника. Мне пятнадцать. Это я в Италии этим летом, а вот — виза. Папа часто берет меня в командировки.
Яна подалась вперед, собираясь выдать очередную колкость, но когда её взгляд упал на экран айфона, а потом на фото Светы на фоне Колизея, слова застряли у неё в горле. Она посмотрела на свою куртку, на свой телефон, и я увидела, как её идеальные стрелки дрогнули.
— Мы недавно познакомились со Светой, но, вроде, она приезжала раньше в деревню, когда дед ещё жив был. Я думаю, никаких проблем не будет, — внезапно встала на защиту Светы Диана.
Яна резко повернулась к Диане, не веря, что даже та пошла против неё.
— Идёмте уже внутрь, — Лёша первым толкнул тяжелую дверь ДК, прерывая эту сцену. — А то вы тут друг друга перекусаете раньше, чем заиграет первый медляк.
Тяжелое полотно двери захлопнулось за нами, отсекая октябрьский холод. Нас мгновенно облепило липким, кислым жаром. В нос ударил густой запах пыли, дешевого одеколона и перегара. Музыка из старых колонок не просто играла — она выплевывала басы, которые вибрировали в костях, заставляя внутренности мелко дрожать.
Над пустой сценой бешено моргал самодельный стробоскоп. В его мертвенно-белых вспышках зал казался кадрами из порванной кинопленки: люди превращались в дерганые тени, то появляясь, то исчезая во тьме.
Яна, всё еще кипящая после стычки со Светой и моего недовольства, резко выпрямилась. Она мазнула пальцем по уголку губ, проверяя свою кроваво-красную помаду, и с вызовом посмотрела на Витю.
— Пошли танцевать! — крикнула она, перекрывая грохот. — Покажи, как тут у вас «звезды» зажигают!
Витя, хищно осклабившись, схватил её за руку и потащил в центр, прямо под вспышки лампы. Я видела, как Яна вскинула руки, как она начала двигаться — слишком вызывающе для этого обшарпанного места. Она будто пыталась доказать всем, и прежде всего Свете, что она здесь — главная.
— Смотри, — Настя наклонилась к самому моему уху, кивнув в сторону угла. — Будь осторожна.
В тени у сдвинутых столов стояла компания мужиков лет под тридцать. Они не танцевали. Они просто стояли с пластиковыми стаканами в руках, и их взгляды, тяжелые и маслянистые, были прикованы к Яне — к её слишком откровенному танцу, к её красным губам.