Стекло и кедр

Лёша только успел округлить глаза. Я с размаху впечаталась ладонями ему прямо в грудь, и мы вместе полетели с крыльца вниз, прямо в ворох прелых осенних листьев и мягкую, сырую землю.

Я орала так, будто падала с крыши высотки, а не с трех ступенек. Грохнулись мы знатно, с глухим тяжелым звуком.

— Эй, ты цела? — услышала я голос Лёши сквозь свой затихающий вопль.

— А-а-а-а-а-а! — продолжала я голосить по привычке, пока до меня не дошло, что мы уже давно никуда не летим, а вполне статично лежим на земле.

Я замолчала и прислушалась к ощущениям. Вроде ничего не болело, только в голове немного гудело. И тут я поняла, что лежу на Лёше. В самом прямом смысле этого слова. Его руки не сжимали меня, они как-то невесомо покоились на моей спине, едва касаясь дорогой кожи куртки. Как только я попыталась подняться, он тут же их убрал, будто я была раскаленной печкой, к которой больно прикасаться.

Я замерла в положении полусидя-полулежа, глядя на него в упор. В голове невольно всплыли руки Романа — его хватка была как тиски, его взгляд — тяжелым и липким. Лёша был полной противоположностью. Он вообще не был похож на монстра. У него было светлое, открытое лицо, голубовато-серые глаза и светлые волосы, в которых запутались сухие листья. Весь он был какой-то... чистый. Настоящий.

— Дина... — тихо сказал Лёша. — Не могла бы ты встать? Я, кажется, головой ушибся...

Он непроизвольно двинул бедрами в мою сторону, пытаясь поудобнее устроиться на земле под моим весом. Я встрепенулась. Сидя на нем верхом, я отчетливо почувствовала через ткань его штанов что-то твердое. В голове на секунду стало пусто. Раздумывать об этом мне сейчас хотелось меньше всего на свете — слишком много физиологии за одно утро.

Только я собралась сползти, как тишину разрезал резкий, противный скрип калитки.

На пороге застыла Диана. Её ярко-рыжие волосы, казавшиеся в утреннем свете почти огненными, развевались на легком ветру. Она смотрела на нас, и её лицо медленно заливалось густой краской — то ли от бешеного гнева, то ли от жгучей обиды. Что это с ней?

Видимо, сейчас мы с Лёшей, почти в обнимку в куче листьев, представляли собой ту еще картинку. Городская девчонка в нелепом розовом капюшоне и местный парень, который, кажется, не слишком-то и спешил меня скидывать, находились в весьма двусмысленной позе прямо у крыльца деревенского дома.

— Ой... — выдавила Диана, и её голос заметно дрогнул. — Я смотрю, городские девчонки времени зря не теряют? Прямо с утра пораньше десант высаживают? Прямо в койку... ой, в листья?

Я почувствовала, как запылали мои щеки. Но не от стыда, а от абсурдности ситуации.

Я так и продолжала сидеть на Лёше, не в силах пошевелиться от шока и абсурдности ситуации. Его тепло чувствовалось даже через слои одежды, а твердый предмет, или не предмет… упирающийся мне в бедро, больше не казался таким уж абстрактным.

Диана смерила нас уничтожающим взглядом, уперев руки в боки.

— Лёш, ты же еще вчера собирался ей телефон занести, — ядовито процедила она. — Разве нет? Чего тянул-то? Ждал момента, чтобы в кустах поваляться?

Лёша тяжело вздохнул подо мной, но скидывать не спешил.

— Собирался, — ответил он спокойно, глядя на Диану снизу вверх. — Да только меня этот... как там его... короче, отец Светы, даже на порог не пустил. Сказал: «Нечего тут ходить». Странный он какой-то, этот Марк. Дверь перед носом захлопнул.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от непонимания. Странно. Нас с Яной он пустил, накормил, до дома проводил, хотя мы такие же чужаки. А я, судя по всему, вообще как снег на голову свалилась. Надо, кстати, выяснить у Яны, как я оказалась дома у Марка со Светой. Почему Лёшу выставил? Просто потому что он местный парень? Или у Марка свои причуды насчет гостей мужского пола?

Диана фыркнула. Видимо, ответ её не устроил, или она просто не хотела слышать ничего, что оправдывало бы наше «объятие» на земле. Она резко шагнула ко мне, наклонилась и больно схватила за предплечье.

— Давай я помогу тебе встать, — её голос сочился фальшивой заботой, а пальцы впились в руку, как когти хищной птицы.

Она с силой дернула меня вверх. Мне пришлось подчиниться, чтобы не вывихнуть плечо. Я неуклюже поднялась, наконец освобождая Лёшу. Он тут же сел, морщась и держась одной рукой за затылок, а второй шаря по карманам.

— Диан, ты чего такая бешеная? — спросил он беззлобно, но с искренним недоумением. — Мы просто упали. Крыльцо сырое.

— Бешеная? Я?! — Диана задохнулась от возмущения, но ничего не ответила. Она лишь метнула на меня еще один испепеляющий взгляд и, гордо вздернув подбородок, молча прошла мимо нас прямо в дом, к Яне. Дверь за ней хлопнула так, что с косяка посыпалась сухая краска.

Лёша наконец поднялся на ноги, отряхивая джинсы от налипшей листвы.

— М-да, с характером девчонка, — пробормотал он и протянул мне руку, в которой был зажат мой мобильник. — Держи. Выпал у тебя в клубе, кажется. Я его вчера хотел ещё отдать, но не вышло.

Я схватила телефон, прижимая его к груди как спасательный круг.

— Спасибо, Лёш. Правда. Ты меня спас.

Он улыбнулся — открыто и солнечно, совсем не так, как улыбался Марк. За его спиной, у калитки, я увидела старый, но ухоженный мотоцикл — кажется, «Иж» или «Урал», я в них не разбиралась, но смотрелся он внушительно. Так вот откуда этот рокот во сне.

Лёша надел шлем, но перед тем как уйти, обернулся:

— Дина... приходите сегодня вечером на печёнки. Мы костёр будем жечь на старой остановке, там, за полем. Витёк вроде как в норме, картошку притащит, фольгу... Я буду ждать тебя... — он на секунду запнулся, поймав мой взгляд, а потом быстро поправился: — Ну, то есть, вас с Яной.

Он подмигнул, завел мотоцикл с пол-оборота, и через секунду его уже не было — только сизый дымок таял в утреннем воздухе да слышался удаляющийся рокот мотора.

А я осталась стоять посреди двора с разряженным телефоном в руках. В нелепой розовой кофте и чужой дорогой кожанке, которая теперь пахла не только кедром Марка, но и костром Лёши. Зуд на коже стал невыносимым, но страшнее было другое.

Нужно было срочно зарядить телефон. Мне жизненно необходимо было знать, какой сегодня день моего цикла.

Я влетела в дом, едва не сбив в дверях бабушку Дусю. Она посмотрела на меня как-то странно — не то с осуждением, не то с немым вопросом, — но ничего не сказала, только поджала губы.

Из комнаты доносился заливистый, чересчур громкий голос Дианы. Она явно не скупилась на краски, пересказывая подробности сцены, которую только что застала на улице. Разумеется, в её версии мы с Лёшей не просто упали, а чуть ли не предавались страсти в куче листьев.

Яне это было не особо интересно — Лёша её не волновал, её мысли были заняты кем-то посолиднее, но бабушка Дуся, видимо, уже успела наслушаться «новостей».

«Что за день? — пронеслось в голове. — Сначала об кошку запнулась, потом об Лёшу... Теперь только не хватало на бабу Дусю с разбега упасть для полного комплекта».

— Поешь иди, горе луковое, — сухо бросила бабушка, кивнув в сторону кухни.

Я прошла к столу, стараясь не шуметь. В комнате за перегородкой Диана продолжала вещать, думая, что бабушка всё еще в коридоре, а я — на улице.

— ...Я тебе говорю, Янка, она прямо верхом на нем сидела! — восторженно-истерично частила Диана, и её голос так и сочился ядом. — Глаза зажмурила, довольная такая! А у него там... ну, сама понимаешь, стояк в штанах такой, что за километр видно! А она сидит как ни в чем не бывало, жопой об него трется. Ты с нимфоманкой, что ли, дружишь? Или сейчас так модно у вас в городе? Мы-то от трендов отстали, видимо, — Диана явно решила заодно подколоть и Яну, намекнув на её историю с Витей.

Я замерла с вилкой в руке над сковородкой с картофельником. Внутри всё вспыхнуло от унижения. Яна тут же пошла в оборону:

— Да ну тебя, Дианка. Скажешь тоже. Это ты, видимо, пересмотрела кино для взрослых. Дина и Лёша в кустах... Может, у тебя тоже анемия, как у Дины, вот и чудится всякое?

Теперь уже напряглась я. Нафига она вываливает мои тайны малознакомой Диане? Хотя с другой стороны — тайна ли это? Но вот намеки на «чудится»...

Диана пропустила подкол мимо ушей, видимо, увиденная картина волновала её больше всего на свете.

— Да я сама видела! Ничего не выдумала! Зачем мне врать? А он тоже довольный такой лежит, плетет что-то про телефон, даже руки ей на бедра положил! Представь, наглость какая, прямо у твоего дома! Янка, они так скоро в вашей спальне усядутся!

— Ревнуешь, что ли, этого своего скромнягу? — поддела её Яна. Было понятно, что она слушает вполуха — Лёша её совершенно не интересовал.

Диана начала яростно отнекиваться:

— Что за бред! Я просто пекусь о тебе. Если она такая наглая, скоро и на Витьку глаз положит!

На минуту возникла пауза. Было слышно лишь, как я тихо жую картофельник — кстати, очень вкусный.

— А мне что до вашего Витьки? — лениво отозвалась Яна. — Судя по всему, за ним Наська бегает, она кому угодно глаза выцарапает. Это я уж так, по-дружески с ним вожусь...

Диана замолкла, видимо, не придумав больше аргументов.

— Слушай, Ян, но вот...

Договорить она не успела: я слишком громко стукнула вилкой по дну чугунной сковородки.

Через минуту они вышли из комнаты. Диана, увидев меня за столом, мгновенно замолчала. Она смерила меня тяжелым взглядом, будто я у неё мужа увела, и, бросив Яне короткое «Ладно, до вечера», пулей вылетела из дома.

Яна ухмыльнулась и подсела ко мне, беспардонно разглядывая моё лицо.

— Ну ты даешь, подруга. Смотрю, парни тебе прохода не дают. И что они только в тебе находят? — она хмыкнула, подперев щеку рукой. — Ешь давай, а то и правда на скелет похожа. Вечером на костер пойдем, на старую остановку. Я сосисок взяла в сельпо, надеюсь, не просроченные, а то только дристать нам в этом деревенском туалете не хватало.

Я молча ковыряла картофельник, чувствуя, как под кожей снова начинает зудеть.

— Кстати, Дина... — Яна вдруг понизила голос и придвинулась ближе. — У меня месячные начались, на два дня позже срока. А у тебя как? Тоже скоро должны? Или ты и правда себе кого-то там в городе нашла и мне, лучшей подруге, не рассказала? Дианка вон чесала, что вы с Лёшей чуть ли не зажимались под окнами. Это правда? Что он вообще сюда приперся?

Я тяжело вздохнула:

— Правда пришел. Но не за этим.

Яна округлила глаза:

— Что-о-о? Рассказывай! Прямо так сразу?

— Ян, успокойся. Я просто хотела к Свете сбегать, куртку вернуть, да телефон искала. Думала, в кофте забыла, которую у Марка Сергеевича оставила, а оказалось — Лёша его подобрал. Вот и всё.

— В смысле — всё? — Яна явно была разочарована. — А как же ваши обнимашки на траве? Что, Дина, со страстью не справились? Прямо под моим домом! Ну наглеж! — она хихикнула, предвкушая пикантные подробности.

— Не хочу тебя разочаровывать, но я просто поскользнулась, и мы грохнулись с крыльца. В этом положении нас Диана и застукала, выдумав невесть что.

Яна разочарованно поджала губы:

— Блин, ясно. На самом деле — очень на тебя похоже. А я-то думала — хоть что-то интересное! Думала, подруга моя наконец раскрепостилась, повзрослела... Слушай, если цикл сбился — не парься, это от нервов. Из-за отца твоего, из-за всех этих проблем. Если ты, конечно, не беременна, — она стрельнула в меня глазами. — В общем, не переживай. Возможно, и правда у тебя анемия. Кстати, чего ты там всё чешешься? У тебя аллергия, что ли?

Я в это время уже вовсю чесала ногу прямо через штаны. Да что за дичь? Даже думать страшно, что со мной происходит. Нервы совсем ни к черту.

Проигнорировав вопрос, я задала свой:

— Кстати, Ян... Я тебя чем-то обидела? Ты вчера со мной почти не разговаривала. Может, я на дискотеке что-то не то сделала? Я просто не помню толком, что случилось... Хотела помочь, а вдруг опять всё испортила?

— Да ты чего-о-о! — Яна вдруг засуетилась, глаза её лихорадочно блеснули. — Ты того мужика так отмудохала, что он от болевого шока умер!

— Что?! — у меня вилка выпала из рук. — Правда?!

— Дина, ты совсем? Я шучу! — Яна расхохоталась, но тут же посерьезнела. — На самом деле, помочь пыталась только ты. Настя с Дианой своих «рыцарей» пытались вытащить с поля боя. Кстати, Лёха за тобой кинулся, но Диана чуть ли не повисла на нем: типа, куда лезешь, хочешь, чтобы как Витьке прилетело? Ну, что-то такое, я не особо расслышала. Но когда ты в отключку хлопнулась, мужик этот проворчал: «Тупые малолетки, связываться с вами еще...» — и ушел. А на пороге чуть не сбил... Марка Сергеевича.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Прикинь, Света ему позвонила, и он пришел. Взял тебя на руки, такой спокойный, будто ничего не произошло. Сказал кому-нибудь позвать фельдшера. Витёк, которому по морде прилетело, когда он за меня вступился — ну, классный он, конечно, — Яна мечтательно закатила глаза, — так вот он с этой блондинкой паленой, — у Яны аж зубы скрипнули, — Наськой, пошли за врачом. А я, конечно, за вами потащилась, за тобой и Марком. Так разволновалась, думала, ты померла!

Марк нес меня на руках... Тот самый «ангел» из моего видения. Это был он. Марк Сергеевич. Интересно...

— Ян, ты говорила, у тебя зарядка есть для моего телефона? Он разряжен уже несколько дней. Вдруг отец или... мама звонили? — начала причитать я, не уточняя, что в первую очередь мне нужно проверить календарь цикла.

Яна тут же встрепенулась:

— Да, Дина, что бы ты без меня делала! Вообще в последнее время ведешь себя странно, всё забываешь. Обещай: как в город приедешь, пойдешь к врачу. Я могу даже с тобой сходить.

— К какому врачу? — настороженно спросила я.

— К психиатру.

Увидев мое выражение лица, Яна хихикнула:

— Ну, скорее всего, к терапевту. Фельдшер же сказала, что у тебя может железа не хватать. Таблеточки попьешь, и всё пройдёт.

Яна встала из-за стола и ушла в другую комнату. Я задумалась... Вот вроде заботится и помощь предлагает, но тут же шутит и намекает на что-то. Или это я себя накручиваю?

— Вот, держи, — Яна протянула мне блок и шнур, от которого отходило сразу три разных штекера. — Специально купила, перед поездкой, будто чувствовала — может понадобиться.

— Ян, спасибо, — я с благоговением взяла эту странную зарядку, надеясь, что один из проводов подойдет. Так и оказалось.

Я побежала ставить телефон на зарядку, опять чуть не запнувшись о невесть откуда вылезшую Мурку.

Я сидела на корточках, прижавшись спиной к прохладной, чуть влажной стене. Телефон, соединенный со «стремной» зарядкой Яны, наконец-то подал признаки жизни. Короткая вибрация, и яркий свет экрана болезненно резанул по глазам.

Первое, что я увидела — уведомление в мессенджере.

Ник: «Ты нашла телефон, Ди? Береги его. В нем — всё, что у нас осталось».

Я невольно улыбнулась. По сердцу разлилось странное тепло. Ник всегда появлялся именно тогда, когда я была на грани. От его слов веяло чем-то до боли знакомым... солнечным светом на старом ковре и заставкой из мультфильмов. Я чувствовала к нему тягу, которая пугала. Это не была страсть, это было нечто более глубокое, «неправильное», будто мы были сделаны из одного теста.

Я не заметила, как за дверью остановилась Яна. Она молча наблюдала за тем, как я с какой-то заторможенной нежностью провожу пальцами по абсолютно черному, выключенному экрану телефона, который еще даже не успел загрузиться.

— Дина? — тихо, с подозрением позвала она. — Ты чего его... гладишь?

Я вздрогнула и отдернула руку. Экран тут же вспыхнул по-настоящему, на этот раз запуская систему.

— Да так... просто... Жду, когда включится, — пробормотала я.

— Ну ладно, — Яна с подозрением уставилась на меня, потом бросила: — Я короче… в общем, вернусь скоро, не скучай!

Она куда-то стремительно убежала, оставив меня наедине с гудящим прибором.

Я буквально «залипла» в экран. Первым делом — календарь. Пальцы дрожали, я трижды промахивалась мимо иконки. Наконец — сетка дат. Один день задержки. Два. Три... Четыре.

Четыре дня.

Так что там Яна плела про «сбой цикла»? Что это просто нервы и анемия? Да, я похудела. Да, я на грани. Организм просто экономит ресурсы... Должно быть так. Пожалуйста, пусть будет так.

Мне нужно было услышать голос мамы. Я вышла в комнату — ни Яны, ни бабы Дуси. Тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов.

Набрала номер. Бесконечные гудки... Щелчок.

— Аво? — прошепелявил незнакомый, какой-то «смазанный» голос.

— Вы кто? — опешила я. — Я маме звоню. Дайте ей трубку. Я... соскучилась.

— Маме? — Голос задышал тяжелее. — Это теперь мой телевон! Нет никакой мамы.

— Как нет? Кто вы? Пожалуйста, откуда у вас этот номер?

— Я Антон. Мне этот телевон брат подавил. Коля.

Коля? Николай... Это же папин дружок, собутыльник вечный. Внутри всё похолодело. Этот подонок Коля своровал мамин телефон, пока они там с отцом заливали зенки? А потом отдал своему больному брату? Или мой отец сам его отдал за долги или за очередную бутылку?

— Антон, — я старалась говорить спокойно, — а где ваш брат? Где сейчас Коля?

— Брат... он с Толей. У них дела. Не мешай! Приходи в будние дни с 14 до 17 чацов. Я в интернате номер семнадцать, имени Соколова.

Интернат для умственно отсталых. Значит, Коля «сплавил» краденое туда. Я не успела спросить больше — Антон бросил трубку.

Тут же вибрация. Папа. Анатолий.

— Алло, — прошептала я.

— Ты где?! — заорал он так, что я отпрянула. — Деньги мои взяла? Мне срочно нужны, ты слышишь?!

— Пап, какой телефон ты отдал Коле? Это был мамин телефон? — мой голос сорвался на крик. — Ты водишь домой фиг пойми кого, они нас обкрадывают, а ты думаешь на дочь!

— Ты это про кого?! Коля... Рома... Да они замечательные мужики! Свои в доску! Они себе такого не позволят! Это ты, дрянь, вечно чем-то недовольна!

В этот момент мне захотелось взвыть. Его дочь сломали в соседней комнате, этот ублюдок Рома разрушил мою жизнь, Коля разбазаривает наши вещи, а отец называет их «замечательными мужиками»?

Я замахнулась и со всей силы швырнула телефон об стену. Громкий удар. Аппарат отскочил от стены, экран украсила густая паутина трещин. Я схватила его — он работал, назло всему. Из динамика всё еще доносился приглушенный мат отца. Я с третьей попытки сбросила вызов. Сенсор почти не слушался, отвечая на касания через раз.

Оставшуюся часть дня я провела в тумане. Слонялась по дому, гладила кошку, чесалась до крови. А что если это не просто нервы? Что если Рома меня чем-то наградил? Какая-нибудь зараза... Мысль об этом не давала мне покоя.

Вернулась Яна. Она прошмыгнула в комнату и через двадцать минут вышла... в обтягивающем платье и на шпильках.

— Всё, хорош! — она бесцеремонно выключила телевизор, где по «ТВ-3» как раз шла «Гадалка». — Дина, я не удивлена, что ты тупишь. От таких сериалов мозг атрофируется. Ты еще «Мужское Женское» посмотри для полной деградации.

— А что смотреть нужно, Ян? — я окинула взглядом её совершенно нелепый наряд. — Научные передачи?

— Конечно! Я вообще раньше «Рен-ТВ» смотрела, про инопланетян! Там хоть факты!

Я замерла. Что она несет? Какие факты на «Рен-ТВ»? Она вырядилась так, будто мы идем на вручение Нобелевской премии. Хотя в её случае — скорее премии Дарвина.

— Яна, ты в этом собралась идти через поле? Там же месиво из грязи после дождя.

— Красота требует жертв! Тебе бы тоже не помешало подкраситься и переодеться. А то как моль бледная.

— Так говоришь, будто мы реально на премию Дарвина идем... — буркнула я.

Яна подкола не поняла.

— Нужно всегда выглядеть на все сто! Мало ли кого встретим.

Я посмотрела на неё. Она — моя единственная подруга. Она вытащила меня из города, из того кошмара. Папе плевать на меня, он звонит, только когда заначка пустеет. А Яна, хоть и невыносимая, но она здесь.

— Давай, одевайся и погнали! — командовала Яна. — За нами Витя и Лёша приехали. Дианка с Настькой-соломенной башкой уже там, костер разводят.

Походу, Яна терпеть не может Настю. Думаю, у них это взаимно.

Г