Зов Эттерны

«Я буду спать в Санайре, она защитит меня от других. Я буду ждать тебя, Вероника!»

«Спасибо, мой хороший! Я тоже буду с нетерпением ждать нашей встречи!» — не скрывая своих чувств, мысленно ответила я.

— И еще, Эттер, не смей! Слышишь, не смей уничтожать нормальные души только из-за того, что их народа больше нет в мироздании! Я вернусь и помогу им! Я знаю как! Сколько таких душ ты уже погубил! Бессмысленно! Жестокий глупец… — с тоской, отчаянием и грустью сказала я.

Кристалл, полыхнув черным пламенем, расцвел. Огонь, медленно причиняя боль, заскользил по кисти, затем по предплечью, все увеличиваясь. Когда он захватил все мое призрачное тело, я почувствовала, как с болью появилась вторая рука — все мое тело пылало и горело в агонии!

Больше не было ни звезды, ни кристалла — было только черное пламя, которое становилось частью меня. Появились крылья, белоснежная чешуя, когти, хвост, длинные белоснежные волосы. Меня совершенно не смущала нагота, ведь я любила себя, мне нечего было стыдиться. Пламя впиталось в мою душу и мое тело. Я чувствовала, как оно соединяет меня, как возвращается важная частичка меня. И пусть было больно, для меня это была приятная боль. Даже чувствуя боль, я осознавала, что живу. Оказывается, боль имеет и такую грань…

И все же я понимала, что это не все — чего-то не хватало. И Айз, видимо, это тоже предполагал, так как спустя миг я уже смотрю на себя со стороны — как тогда, когда меня пытались разделить с Айзом. Я смотрела со стороны на свою истинную форму, дарованную мне Айзом. Но для того чтобы жить, этого было мало. Звездочка появилась у груди, ярко сияя — посередине между мной и телом. И тогда мы перенеслись высоко над планетой, на энергетическое поле мироздания.

Я видела, как прекрасен этот мир! Я видела, как красочна и жива его аура, я помнила его именно таким с того единственного раза, когда перерождала те первые шесть душ.

Мы со звездочкой зависли над ним. Я видела тысячи нитей, миллионы жизней, видела свет всех душ. Видела нити их жизней, нити, что незримо соединяют их между собой, нити, что соединяют их с миром. Такая нить через звездочку протянулась ко мне. Я видела, как появился небольшой кокон — яркий, теплый, его создал мой Айз.

«Пора!»

«До встречи, моя звездочка! Спасибо тебе за то, что ты у меня есть… Люблю тебя!»

«До встречи, я буду ждать…»

А дальше я уснула. И снилось мне, как я превратилась в сияющую, но немного потрепанную душу, как звездочка соединила меня с небольшим крохотным телом, как бережно и осторожно сплетала нити, создавая меня саму. Возрождая меня.

А дальше мы снова перенеслись на улицу какого-то городка, и кокон, исчезнув, оставил после себя ребенка. И только тогда я смогла сделать первый, чуточку судорожный вдох. А за ним еще один, и еще… Чарующей музыкой стал для меня стук маленького сердечка, под который я медленно погружалась в сон.

Маленькая звездочка Айза, на миг зависнув над спящим ребенком и проверяя, все ли получилось, растворилась, не оставив после себя ни следа. Появилась она уже в Высшей Академии Рас, в зале с легендарным кристаллом Санайры, что был слезой самого Создателя Эттерны. Слезой, которая появилась, когда Создатель увидел, что с собой и миром сделал Эттер.

Теперь эта Слеза Творца (что буквально означает имя Санайра) хранила в себе спящую девушку невиданной красоты: с белоснежными крыльями, белоснежными длинными волосами, белоснежной чешуей и черной звездой, сиявшей в груди. Сиявшей не ярко, а тихо, чуточку устало, но довольно. Никто не мог сейчас слышать, как радовалась и гордилась частичка самой души мира и Творца Эттерны! Как она радовалась, что все получилось, что Вероника теперь будет жить! Что совсем скоро она придет за своей звездочкой!

На эту картину можно было смотреть вечно, она просто завораживала своей иномирностью и ирреальностью. И чем дольше смотришь, тем яснее становится, что в прекрасном теле волшебного существа нет души: оно словно красивая статуя, искру жизни можно было увидеть только в черной звезде. Она затягивала, она радовалась, она ждала своего носителя, своего Аса…

Вероника была права: границ действительно не было.

Часть четвертая

Глава 32. Детство

Жители Эттерны, живущие сотни лет в стазисе самого Творца, даже и не подозревали, какие грандиозные судьбоносные изменения происходят в ВАР. Незаметная вековая война между Творцом и Пустотой не задевала жителей мира. Воевали только те, кто знал об этой войне.

В рядах отступников, конечно же, произошел раскол. Как только они поняли, что их Повелительница Неда теперь не только не собирается уничтожать ненавистных Асов с их Айзами, но еще и помогает им, стараясь вернуть на Эттерну жизнь, они отделились и спрятались подальше от глаз самого сильного Абсолюта Эттера. В надежде все-таки собрать силы и освободить из плена свою Госпожу, которая не собиралась выпускать из своих жутких лап свои первые творения, стараясь раз за разом освободиться из плена ее Брата и постоянно управляющая теперь уже считавшимся своим народом.

А тем временем простые жители продолжали жить, учиться, работать, влюбляться и просто заниматься привычными делами. Конечно же, не могли не отметить невероятный всплеск рождаемости детей (Эттер исполнял и дальше свое предназначение, впрочем, стоило признать, что начал очень избирательно проводить перерождение душ, давая шанс многим народам на возрождение). И, конечно же, не все из молодых матерей были рады или способны поставить на ноги ребенка, так что приюты имели место быть.

Наша история продолжается именно в одном из таких небольших приютов для детей, что были разбросаны по всей Эттерне.

Нарайна

— Райна! Райна! Да подожди ты! — кричал звонкий детский голос. — Я не успеваю за тобой! Стой! Райна, если мы не успеем к ужину, лира Мадам нас накажет! — в звонком голосе мальчика были слышны слезы.

— Ну ты и зануда… — со вздохом негромко протянула девочка, но так, чтобы ее не услышали. А потом, остановившись и оглянувшись, громко прокричала: — Успеем! — беспечно заявила она. — Еще немного! Вот догонишь меня — и сразу обратно!

Мальчик, который находился через три крыши, тяжело вздохнул и легко перепрыгнул расстояние между домами, пытаясь нагнать подругу. Он ловко кувыркнулся, гася скорость, и, высоко подпрыгнув, ловко влез по отвесной стене на следующую крышу.

— Вот всегда с тобой так! Всегда тебе не сидится на месте! Мало ей наказаний! Да мы бьем все рекорды приютских! — ворчал он, медленно, но верно догоняя девочку. У него-таки получилось ее догнать, но только после того, как девочка замерла на самой высокой крыше южного района.

— Сев! А что это? — спросила она, показывая рукой и пытаясь рассмотреть.

Запыхавшийся паренек тяжело привалился к стене, пытаясь отдышаться. Девочка же даже и не запыхалась.

— Райна, ты что, не слышала о поместье Лэлорин? — удивление мальчишки так и зашкаливало.

— Нет… — чуть растерянно. — А что?

— Ну ты и даешь! Это же самая примечательная и загадочная достопримечательность города! Да к нам из столицы приезжают посмотреть на него! — с восторгом и трепетом произнес он.

— Пф! И что в нем такого особенного? — фыркнула скептически девочка.

— А то, что его защиту так и не смог пройти ни один из магов! Даже архимаг не смог! Но не в этом его особенность. Каждый месяц гильдия артефакторов приносит к воротам поместья разные безделушки: ткани, камни, цепочки да всякую мелочь! — с азартом рассказывал мальчик. — А спустя месяц забирают все обратно, но в таком виде! Таких уникальных вещей я больше нигде не видел! Многие пытались повторить, но ничего у них не получилось! За-пе-тен-то-ва-но, говорят! — по слогам произнес он сложное для него слово. — И то, что это очень мелкая, кропотливая работа, на которую уходит прорва магии! Многие хотели повторить, но в итоге только потратились на амулеты, а дорогущую вещь в итоге никто не хотел покупать, тем более что была красивше и дешевле. Все приютские об этом знают!

— Прям-таки красивые? — недоверчиво спросила девочка.

— А то! Все высшее общество за одну такую мелочь готово состояние отдать! Да и само название поместья поменяли, теперь его зовут только Лэлорин — придумали дворяне же, как оно называлось до этого, уже никто не вспоминает. Дворяне говорят, что это означает «загадочность», а простые подхватили, стараясь подражать им, вот и прижилось названьице-то.

— А кто его хозяин? — уже с интересом спросила девочка.

— Вот в том-то и дело, что его хозяина уже давно не видели! Несколько лет! Представляешь! Всем там заправляет один ушлый рурк, ты же знаешь, они не упустят своей выгоды! Он уже несколько магазинов открыл!

— Представляю, сколько у него денег! — восхищенно сказала девочка. — Давай ближе посмотрим!

— Стой! Ты что! Разве ты не слышала про Арана Златорукого? — с опасением сказал мальчишка.

— Это того неудачливого вора, что сошел с ума? — уточнила Райна.

— Да, так вот, таким он стал, когда попытался забраться в поместье! — полушепотом. — И что там произошло, никому не известно!

— Да ладно?!

— Силами клянусь! — сделав странный жест, что знали все приютские.

— Не повезло ему… — дети помолчали, думая каждый о своем. Но молчать долго Нарайна не могла по определению. — Как ты думаешь, что случилось с хозяином?

— Хозяйкой, — поправил Сев. — Ходит легенда, что поместье получила какая-то шпионка, что чуть не убила кого-то из знати и ловко ушла от Высшего суда! А еще потом вроде стала духом поместья... Там, кстати, и до нее тоже мутная история была…

Мальчик, взглянув на яркое солнце, что уже садилось, испугался и, схватив девочку за руку, потащил в другую сторону.

— Пошли скорее! А то точно опоздаем! Я не хочу вновь из-за тебя драять уборную! Над нами уже все приютские смеются!

Впечатленная историей Нарайна послушно потопала за ним, но, спохватившись, выдернула руку, чуть поморщившись.

— Ой! Извини! Забыл! — покаянно сказал мальчик.

— Да ничего, она почти не болит… — почти равнодушно сказала девочка, но было видно, что она врет.

— Вот все у тебя не как у всех! Лира Мадам ведь до сих пор не верит, что у тебя рука болит! Ведь сколько целителей побывало! И никто ничего не нашел! Даже и я бы тебе не поверил, если бы не знал тебя…

— Да говорю же, что уже не так болит! — возмущенно сказала девочка, ей не понравилась жалость в голосе Сева.

— Нари, ты осторожней, ладно? Тогда ведь судорога появилась как раз когда мы забирались на башню, и ты чуть не свалилась… — с тревогой.

— Да, хорошо… — сдалась девочка, услышав искреннюю заботу в его голосе. Но тут же задорно улыбнувшись и ловко спрыгнув на соседнюю крышу, побежала в сторону приюта.

— Кто последний — тот делится ужином! — выкрикнула она.

Мальчик, тяжко вздохнув и что-то бурча себе под нос, последовал за невысокой беловолосой девочкой в сторону мрачного серого здания, что было им домом от рождения — «Приют Ксавьер».

Приют Ксавьер

Они-таки опоздали. Лира Мадам встретила их появление в общем зале прищуренными глазами и маской бешенства на лице. Она не терпела неповиновения и очень жестоко наказывала провинившихся. Но выражение ее лица тут же сменилось на мягкое и подобострастное.

— Дети мои, вы опоздали! — с укором сказала она. — Это очень невежливо, тем более когда у нас гость!

Теперь стало ясно, почему она сразу же не отправила их в подземелье или на кухню и попыталась изобразить на своем рыбьем лице улыбку, что не очень-то у нее получалось, и от этого становилось только страшней. Уж лучше привычная трепка, нудная лекция, как должен себя вести воспитанник Ксавьер, парочка ударов и несколько дней на кухне. Дети многозначительно переглянулись и, одновременно вздохнув и опустив головы, произнесли извинения.

— Все, достаточно! Занимайте свои места! Лир Кархилад, не обращайте внимания! Они у нас такие баловники! Но вы не думайте, я все хорошо контролирую и воспитываю! Из них вырастут замечательные помощники! — залебезила она перед архимагом, если судить по мантии.

Недавно прошел слух, что старый архимаг скончался и ему на смену прислали из столицы нового, молодого архимага, что только недавно закончил свое обучение.

— Но ведь архимаг должен был приехать в следующую декаду! — негромко прошептала Нарайна, быстренько уплетая еду.

Даже за разговоры во время ужина можно было получить наказание — лишение ужина. Но пока Мадам была занята новым архимагом, девочка решила рискнуть и поговорить за столом.

Сев на нее возмущенно покосился, мол, чего еще больше нарываешься?! Но все же ответил с опаской, покосившись на лиру Мадам, которая была полностью увлечена архимагом:

— Так это тот противный старик должен был приехать, но он недавно скончался…

— И поделом ему! — прошептала девочка, перебивая.

Все знали день отбора: когда ребенку исполнялось пятнадцать, присылали кого-нибудь из магов, дабы найти тех, у кого есть дар. Таких везунчиков брали на обучение, и у них было будущее. А тех, в ком не было дара, ждала серая жизнь помощника или простого рабочего за гроши. Все знали это, и все мечтали, что их заберет маг. Но последние несколько лет на отбор прибывал сам архимаг, и Мадам ему хорошенько доплачивала за то, что он увозил только одного или двух. Конечно, за тех, кого берут в маги, ей не доставалось ни копейки, а вот за тех, кого она продавала мастерам или артефакторам, очень хорошо платили. Все знали, что повезет только нескольким сильнейшим. А тут молодой, неизвестно какой архимаг, вот Мадам и заволновалась, что у нее уведут весь заработок. Да и просто не знала, как с ним можно договориться, вот и строила из себя невесть что.

— Я слышал, что новый архимаг уволил несколько преподавателей! — добавил Сев.

— Тихо вы! — шикнула на них девочка с огненными волосами. — Из-за вас сейчас всем влетит! Суйра уже смотрит в нашу сторону! — шипела она на них.

Сев и Нарайна дружно показали ей неприличный жест, отчего та вспыхнула. Они очень часто дрались между собой — рыженькая Миба и ее коллектив из пяти девчонок с одной стороны, и Нари с Севом — с другой. Сейчас дети могли лишь обмениваться злыми многообещающими взглядами, но и только: никто бы не посмел нарваться на гнев лиры Мадам. Ее все боялись. Ведь не раз на их глазах бунтарей забивали до полусмерти. Это было очень редко, но все же было. Особенно боялись смотрителей — ими становились старшие ученики, которые не покинули приют, оставшись здесь работать. Они были самые опасные: за любой проступок тут же жестоко наказывали, а потом еще лире Мадам докладывали с удовольствием. Смотрители были всецело преданы лире Мадам и всячески это демонстрировали.

Дети покорно замолчали. Суйра была второй после лиры Мадам во всем приюте, она была лучшей из смотрителей и самой жестокой. Некоторые ее боялись даже больше, чем саму лиру Мадам!

Ужин очень быстро подошел к концу, и дети покорно ждали за столами, смотря в свои тарелки и не смея поднимать глаз. Все как один в серой форме с гербом приюта на лацканах. Никто не посмел ни разу ударить ложкой или хоть как-то зашуметь. Все ели молча и быстро — это была врожденная привычка: если ты ешь медленно, значит, не ешь вообще. Если ты громко чавкаешь или неправильно сидишь — так же не ешь. А разговаривать за столом их отучили сразу же, как только они научились говорить. В приюте царили жесткие негласные законы, которые не нарушались, так как главным девизом детей в приюте было: «Выжить несмотря ни на что!».

Вот и сейчас все терпеливо ждали, когда лира Мадам их отпустит. И детям ничего не оставалось, как стать слушателями того, что происходит.

— Почему дети не уходят? — вставил короткий вопрос архимаг в бесконечный рассказ Мадам о том, как прекрасен этот приют.

— О! Они ждут моего пожелания! — чуть не сказав «приказа», довольно протянула та. — Я же говорю, приют Ксавьер воспитывает лучших из лучших!

— Отпустите всех, кому нет пятнадцати! — в голосе архимага прорезалось раздражение.

И лира Мадам, поняв, что чем-то рассердила мага, сразу же побледнела и тихо сказала, поднявшись:

— Можете идти, остаются только те, кому исполнилось пятнадцать! — холодно и чуточку зло.

— Нет! — остановил приказом архимаг. — Я попросил отпустить ТЕХ, кому НЕТ еще ПЯТНАДЦАТИ! Все остальные должны остаться! — в его голосе зазвучал металл.

— Но…

— Никаких но! — перебил молодой архимаг.

А лира Мадам очень не любила, когда с ней говорят в таком тоне, и потому очень разозлилась!

— Вы не имеете права! Они уже прошли проверку! Здесь я указыва… ххррх! — противно закричала она.

Но договорить ей не дал архимаг, видимо. Никто ничего не понял, потому как лира Мадам на полуслове захрипела и противно забулькала. Архимаг не сводил с нее злого взгляда до тех пор, пока она кулем не осела на стул. Она продолжала сипеть и задыхаться, но никто не пошевелил и пальцем, чтобы остановить мага. Все просто смотрели, как на высокомерном старом лице проступает страх. Как безукоризненно идеальная прическа из уже поседевших волос приходит в беспорядок. Как пачкается строгое темно-синее платье перевернутым бокалом — полностью закрытое, с высоким воротом и длинными рукавами. Из кошмара и ужаса всего приюта, в котором проживало около сотни детей, она превращалась в жалкую, старую, обрюзгшую бабу. Никто не пошевелился и не издал ни звука. Даже ее смотрители.

Миг — и лира Мадам делает судорожный вздох, а потом, тяжело дыша, едва хрипит, чтобы весь молодняк ушел, и остались те, кому есть пятнадцать и больше.

Треть стола неслышно, без единого звука покинула общий зал, выскользнув за двери. Оставшиеся напряженно замерли, у всех появилась надежда! А вдруг у них есть дар! Вдруг им повезет! Все смотрели на молодого архимага с такой надеждой, что он растерялся от таких взглядов. Только что сильный и властный, он, встретив отчаянную надежду стольких покалеченных детей, просто растерялся!

— Я сейчас создам заклинание поиска в виде искорки, и тех, возле кого она сменит цвет, я заберу. Не бойтесь! Оно не причинит вреда! — взяв себя в руки, сказал он. Сложив ладони вместе, он резко развел их в стороны и создал огромный сияющий шар, как маленькое солнце.

Все дети замерли, не сводя пристального восхищенного взгляда! Ведь они впервые видели магию так близко! Солнце, распавшись на сотни маленьких искорок, разлетелось по залу, подлетая к каждому, кто сидел за столом. Все с трепетом ждали, когда к ним подлетит его маленькая искорка.

Вот к рыженькой Мибе подлетела искорка и проникла в тело, отчего та засмеялась, а потом снова появилась, но окрасившись в ярко-оранжевый цвет! Такие же искорки подлетали к каждому ребенку: некоторые оставались прежними, а некоторые меняли свой цвет, и таких было в разы больше! Даже у некоторых из смотрителей!

— Те, у кого искорка сменила цвет, встаньте и отойдите к стене! — громко сказал архимаг. — Остальных я проверю еще раз сам!

Дети послушно выполнили приказ. Все, кроме Сева.

— Иди! — злилась на него Нари.

— Я не брошу тебя! — злился он и пытался спрятать синюю искорку, но у него не получалось.

— Сев, прошу тебя! Ты ведь маг! Ты вспомни, как мы мечтали, что станем сильными! Как сбежим отсюда! У тебя есть шанс! Там ты сможешь помочь мне! Представь! У магов ведь свои законы! Ради меня! Сев! — умоляла его девочка.

— Нет! — уже с долей сомнения сказал он.

И девочка, почувствовав это, решила додавить его:

— Ты только представь, как ты своей силой точно так же душишь лиру Мадам!

Это был железный аргумент, и он сдался.

— Лир Архимаг! — негромко сказал он чуть испуганным, но решительным голосом.

Девочка попыталась закрыть ему рот, но он ловко увернулся. Все в ужасе замерли, ожидая, что же сделает архимаг с мальчиком. Кажется, даже дышать забыли!

— Да? Что ты хотел? — спокойно спросил его он. В его глазах читался смех, но была и грусть, хоть и тщательно скрываемая.

— К Нари не подлетела ни одна из искорок! Почему? — смотря на него из-под длинной челки, спросил он, резко выдохнув.

Архимаг нахмурился и, встав из-за стола, решительно подошел к ним.

— Это правда? — спросил он уже у Нари.

— Да! — четко ответила она, пожав плечами. Мол, откуда я-то знаю.

Архимаг создал еще одно маленькое солнышко и направил его в сторону Нари, но оно пролетело сквозь нее не останавливаясь, словно не видя препятствия. А потом вернулось к магу, словно спрашивая: че надо-то? Зачем вызвал?

— Как тебя зовут? — спросил он у Сева, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном с ним уровне.

— Сева… — тихо ответил он.

— Севастьян! — поправила его девочка.

— Так вот, Севастьян, у твоего друга, к сожалению, практически нет никакой магии, поэтому мое заклинание и не видит ее. Такое бывает, но очень редко. Извини! — в голосе архимага действительно слышалось искреннее раскаяние.

— Сев, — позвала его девочка. — Я буду ждать тебя! Обещай, что станешь самым сильным!

— Обещаю… — тихо сказал он, едва сдерживая слезы.

Архимаг оставил их прощаться и пошел проверять оставшихся учеников. Но из всех, кто остался, он взял только одного: у всех остальных было ничтожно мало магии, а у того последнего счастливчика она была, но еще спала.

Он подошел к стоявшим у стены детям и поздравил их с поступлением в школу магии. Из толпы, растерянная и взбудораженная, вышла Суйра — вторая после лиры Мадам, кто управлял Ксавьером.

— Во мне есть магия? И силы? И меня примут в школу? — тихо спросила она, пребывая в полном шоке!

— Да! — всматриваясь в темно-фиолетовую искорку, произнес архимаг. — Ты ментальный маг, что очень большая редкость в наше время! Я удивлен, почему тебя не забрали сразу же! Такие способности очень нужны в нашей стране! — уверенно сказал Архимаг.

Суйра подошла на негнущихся ногах к замершей как статуя лире Мадам и залепила ей звонкую пощечину!

— Нет силы! Да? Ни на что не способна? Предлагают огромные деньги в красном доме? — она со всей дури сломала лире Мадам нос. А та, жалко завыв, пыталась уклониться от ударов девушки, зажимая кровоточащий нос. — Я испугалась участи быть последней ичине (прим. авт.: Ичине — девушка, подающая тело, любовь) и умоляла вас на коленях взять меня к себе на работу! — Девушка еще раз со всей силы ударила ее, опрокидывая со стула. Свысока смотря на воющую на одной ноте лиру Мадам, она смачно плюнула: — Вы мерзкая, жалкая инухе!

Развернувшись, она подошла к толпе детей и, поклонившись, попросила прощения за все, что натворила:

— Я ведь верила ей! Думала, она действительно помочь хочет! Простите меня! Я очень ошиблась, поверив этой жалкой инухе! — действительно раскаянно сказала она, но из ее уст «Мадам» прозвучало как самое гнусное оскорбление.

— Все нормально! Что было, то было! Все это уже в прошлом! — раздались выкрики детей.

— Вот и хорошо! Нас уже ждут! Пойдемте! Я открою телепорт! А вы сейчас пойдете и соберете все свои вещи! — раздался голос архимага.

Но никто из детей не шелохнулся.

— У нас нет ничего, кроме того, что на нас! — раздался голос Суйры. — Все самое ценное мы всегда носим с собой. Комнаты каждый день тщательно проверяют. — Она пожала плечами, словно извиняясь.

Какие испытывал чувства проверяющий, было сложно понять. Он коротко бросил, чтобы выводили детей на улицу, и отправился попрощаться с настоятельницей.

Сев и Нари держались за руки все то время, пока архимаг открывал телепорт, пока дети один за другим, не взяв ничего, кроме того, что на себе, проходили в него и исчезали. Остались только трое: архимаг и они.

— Нам пора! — с сожалением сказал архимаг.

— Разве нет ни малейшего шанса? — с надеждой глядя на мага, снова спросил Сев.

— Извини… — архимагу было так же грустно. — Но, к сожалению, я не в силах помочь всем.

— Но ты, Севастьян, можешь! Обещай мне, что ты станешь самым-самым лучшим! И заберешь меня отсюда! — девочка улыбалась, все время радостно улыбалась, и, сильно обняв мальчика, толкнула его в телепорт.

Он напоследок успел сказать только одно:

— Обещаю! — и растворился в мареве телепорта.

— Держи! — архимаг протянул девочке какой-то сверток. — Твои волосы напомнили мне о кое-чем. Я тогда был молод и очень глуп и стащил эту вещь из одного учебного заведения, пытаясь показать, насколько я силен. Она там хранилась в музее рядом с... — он пытался сказать, но не мог, словно что-то ему мешало. Он грустно улыбнулся, признавая свое поражение.

— Мои волосы? — не понимала девочка, казалось, мыслями она была сейчас очень далеко и совершенно не слышала слов архимага.

— Да, они у тебя такие же, как и у нее! Сверкающие, белоснежные! И почему-то мне кажется, что я должен это сделать… — растерянно сказал он, задумавшись. — Да и толку-то с нее, ведь все равно ее никто не сможет открыть. А тебе вдруг повезет, ведь ты действительно чем-то похожа… — с сожалением, и все так же туманно и задумчиво, словно и не здесь он. — Ладно, мне пора! Не обращай внимания на причуды архимага, просто моя интуиция подсказывает, что так будет правильно! Прощай! И не волнуйся! Скоро на место вашей лиры Мадам пришлют замену!