Зов Эттерны

— Кто он? — не поняла Неда.

— Айзы ведь разумные и могут общаться с носителями, — напомнил ей Рохан.

— Так заставь его! ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ, НО ТЫ ДОЛЖНА РАЗБУДИТЬ ЭТТЕРА! — не отличалась особенным терпением Неда.

— Успокойся! — воркуя, обратился к ней ректор и, уже обращаясь к девушке, спросил: — Что именно он говорит?

— Отказ инициации, какие-то повреждения, несовместимость оболочек — я не знаю этих новых терминов, что он сообщает! — пожаловалась девушка.

— Это нормально! Прошло очень мало времени с момента вашего слияния. Ты объясни, что от тебя требуется не просто влияние силы, а именно усиление связывающей нити Айзов: нам нужно, чтобы Эттер понял, что Айз Терры активен! Эта связь древнее всех нас, так как была самой первой, что начала свое существование! Пробуй!

Нидейс закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. И именно это она и попыталась сделать. Звездочка появилась неожиданно: миг — и вот она уже тускло сияет в руке Дей. Вторую она с некоторой опаской приложила к кристаллу, что окружал Эттера, и закрыла глаза. Я на грани слышимости едва заметно почувствовала ту самую знакомую мне песню, которую пела моя звездочка белой звезде, запертой в кристалле. Чем больше я всматривалась, тем больше мне казалось, что я вижу призрачную связь между двумя легендарными Абсолютами. Всё мое существо также начало присоединяться к этой странной песне, звуча на той же ноте.

Время шло, но ничего толком не происходило, и Неда смотрела со скрытой угрозой и напряжением. Когда раздался ее негромкий голос, вздрогнула даже я.

— Запомни, девочка: жизнь твоего спасителя зависит только от тебя! — просто и почти равнодушно произнесла она.

Но я видела, как испуг промелькнул на лице Дей, и песня стала громче. Я с удивлением смотрела на то, как разворачивается буря сил вокруг замершей девушки и стеклянной глыбы. Я видела, как мир бушевал и просил не делать этого, просто чувствовала его немую мольбу, но Дей лишь упрямо сжала губы и продолжила. От такого напора десяток балахонников прижало к стене, и даже Лаурицию и Шейрана вскоре отбросило, как пушинок. Держались только Неда и Рохан: как самые сильные из отступников, они замерли недалеко от девушки, но и им приходилось несладко! Еще бы — ураган первородных сил, это вам не мелочи!

Всю пещеру потряхивало, и я чувствовала, что буря распространяется и за ее пределы: замок ВАРа дрожал, как от землетрясения. Поднявшийся гул был страшен!

Волосы Дей трепал сильный ветер, рвал и без того потрепанную одежду, но она упрямо продолжала. Я с удивлением заметила, как начал медленно, словно просыпаясь, двигаться кристалл, окружавший Эттера. Нехотя, медленно, но то там, то тут он менял свое положение, двигаясь в такт прозрачному пламени, только как в замедленной съемке.

Оглянувшись на замершего в вечной муке Эттера, я еле сдержала вскрик. Его глаза, такие прекрасные, наполненные болью, смотрели на Дей — вернее, на мою звездочку. Они были живыми! Он все видел и, наверно, не понимал, что происходит! Я не могла отвести глаз от этого прекрасного и в то же время до дрожи ужасного создания. Только теперь я поняла, почувствовала, какую мощь сдерживал кристалл! Даже для меня прохладная вода превратилась в тысячи иголок, причиняя боль — терпимую, но все же.

Видя все это, я с ужасом поняла: чем больше ускоряется пламя кристалла, тем больше оно уничтожает Эттера! И если так пойдет и дальше, он просто погибнет! Не хочу! Он стал мне родным: только рядом с ним я продержалась так долго на этих тренировках, которые меня ломали. Только рядом с ним я чувствовала, что я дома! Я даже чувствовала, что очень привязалась к нему — необъяснимо, но факт. Я не хочу его гибели! Подойдя вплотную к нему и стараясь смотреть в глаза, я позвала его:

— Эттер! — с моих уст не сорвалось ни звука, да и чем ближе я была к нему как к источнику, тем хуже мне становилось: было больнее, но я не могла просто так отступить. Всегда есть выход! Всегда!

— Эттер! Пожалуйста, живи! Ты нужен миру! Эттер! — я уже безмолвно плакала от бессилия. Но почему он меня не слышит?! Я так хочу, чтобы он меня услышал! — Эттер! — уже в отчаянии закричала я. — Живи! Ты нужен мне…

Я замерла от ужаса, когда эти неимоверные глаза, преодолевая боль, сфокусировались на мне! И я улыбнулась радостно, счастливо: в его глазах появился намек на жизнь, намек на душу! И это неимоверно изменило его — он стал выглядеть живым: не просто красивой статуей, а именно живым. Словно ему вернули его душу! И, не помня себя от радости, я уже отчаянно закричала (у него теперь есть шанс, есть надежда, теперь он сам должен решить — жить или не жить):

— Эттер! Прошу, не умирай! Живи, ты нужен миру! Ты нужен мне!

Я попыталась прикоснуться к нему, протянув руку, но от той силы, что окружала его, она начала гореть и плавиться. Это было невыносимо больно! Словно вся моя душа медленно горела, исчезая. Как это было ужасно — наблюдать за тем, как кончики пальцев начали растворяться!

Он тоже посмотрел на это, и в его глазах мелькнул страх — но не за себя, он испугался за меня! Чем больше проходило времени, тем все живее выглядел Эттер. На лице проступили эмоции боли и страха. Он даже повернул голову в мою сторону, пытаясь получше рассмотреть. Когда ко мне приблизилась его странная ладонь, которую и ладонью-то не назовешь, кроме как лапой непонятного зверя (покрытая все теми же черными небольшими кристаллами с когтями), я не испугалась и потянулась к ней. Но ладони как таковой у меня уже не было: огонь медленно, неотвратимо двигался дальше.

— Прошу! Только живи! — взмолилась я. Прикоснуться у нас не вышло. Он закричал, так как огонь уже принялся растворять его восхитительные крылья. Замерев на миг, он закрыл глаза, на лице проступили сосредоточенность и напряжение, но я почувствовала, как огонь остановился, дойдя до плеча, и нехотя отступил. Посмотрев на эту не слишком приятную картину, он очень испугался, но боялся он скорее из-за меня. Песня моей бывшей звездочки звучала, пронизывая все пространство, и даже я почувствовала ее: она успокаивала, исцеляла, и боль медленно, но верно отступала, мне становилось легче. Но чувствовала я себя ужасно.

Эттер не остановился на этом: я чувствовала, как он постепенно берет контроль над прозрачным огнем и тот исчезает. На это у него уходили последние силы, но тут теплая волна пришла от моей звездочки, помогая и направляя. Я вздохнула с облегчением: получилось! Он теперь будет жить!

Я оглянулась, пытаясь оценить, что творится вокруг. Как это ни странно, но в пещере не было ни одного проклятого! Никого! Только бессознательный Раф и Дей, которая все так же вливала силу и помогала Эттеру. Думаю, понятно, почему этот огонь не тронул ни Рафаэля, ни Нидейс: они были носителями Айзов, которые их защитили. А вот мне чуток не повезло.

Я с улыбкой смотрела на Эттера, он же, не отрываясь, смотрел на меня и улыбался радостно, счастливо. Как будто узнал меня! Когда от кристального пламени не осталось и следа, я перестала ощущать что-либо, становясь уже привычным мне наблюдателем. Но я видела, как облегченно вздохнул Эттер, как плавно, словно стекая как вода, исчезли когти, крылья, черные перья. Передо мной был вполне себе привычный на вид человек, если не считать невероятной, я бы даже сказала божественной красоты, иссиня-черных волос, что ореолом окружали его (только в них, едва заметно, все же осталась парочка перышек, но лишь как напоминание).

Когда все затихло, Эттер потерял сознание и плавно опустился на пол пещеры. Казалось, что сам мир оберегает его от падения! Это было так странно, я бы даже сказала — забавно. Я подошла к нему и невесомо, не удержавшись, прикоснулась к волосам, сверкающим мягким светом. Как бы мне хотелось ощутить их мягкость! Но я, увы, не могла ничего чувствовать, да и была у меня теперь только одна рука. С улыбкой я провела по закрытым глазам и щеке, отчего он чуть улыбнулся, и я почувствовала, как его обморок сменился глубоким сном. Так счастлива я, наверно, не была никогда. У нас получилось спасти Эттера! А значит, Эттерна тоже будет жить! У нас получилось!

От облегчения я улыбалась, не обращая внимания на слезы, что растворялись, едва отдалившись от меня.

— Вероника! — от этого голоса я вздрогнула. Сколько в нем было облегчения и надежды! Сколько радости! — Ника! Ты жива! — это говорила Нидейс. Посмотрев на нее, я увидела уже давно забытое выражение лица. Так на меня смотрела только Данна. Она вспомнила меня! Я так же радостно улыбнулась: она меня вспомнила!

Данна на трясущихся ногах подошла ко мне и попыталась обнять. Но ее руки прошли сквозь меня. От ужаса она заплакала:

— Нет! Ника! Как же так?! — от отчаяния она пыталась вновь и вновь прикоснуться, но все так же ее рука проходила сквозь меня.

— Прости, что испугала тебя! Я рада, что ты все вспомнила! — сказала я. Но она нахмурилась и в ужасе на меня посмотрела. Я поняла, что она меня не услышала, и лишь грустно улыбнулась. Я «подлетела» к Данне, но она плакала и смотрела на бессознательного Эттера. Подойдя к ней, до меня дошло, что она меня уже не видит. Меня просто разрывало от того, что она стоит передо мной, оплакивает меня же, горько, с болью и надрывом, а я могу лишь смотреть! И ни обнять, ни успокоить… Так хотелось закричать, что я здесь, что я рядом! Только не нужно плакать!

Не знаю, сколько бы она так плакала, если бы не Рафаэль, который пришел в себя и слабо застонал. Вздрогнув, она кинулась к нему, обнимая и уже вовсю громко всхлипывая. А я плакала вместе с ней, только была рядом с Эттером. Если честно, то я не помню момента, в который погрузилась во тьму. Просто слабость, мгновенно накатившая и лишившая последних сил, подкралась слишком неожиданно.

Глава 31. Ревность

Между реальностью и сном уникальное творение Создателя уже в который раз действовало вне протоколов, в него с самого создания заложенных. А именно: поддерживало из последних сил тоненькую нить между душой погибшей девушки Вероники, так полюбившейся ему, несмотря на все нарушения и запреты, раз за разом притягивало ее к себе и, насколько это было возможно, восстанавливало. Айз постепенно начинал понимать, что девушка была права.

Границ действительно не было.

Вероника

Очнулась я от чьего-то эмоционального разговора. Даже не от разговора как такового, а от эмоций: раздражения, злости, обиды, усталости, тоски и такой жгучей ревности, что становилось больно!

Тьма медленно развеялась, и я смогла-таки разглядеть, где находилась. Это была моя комната — та самая, которую я получила при заселении в ВАР. В ней находились двое: Нидейс и Эттер. Увидев, что они живы и здоровы, я вздохнула с облегчением! Пусть они ссорились и кричали друг на друга, но они были живы!

— Ты разве не понимаешь?! Ты не сможешь быть с ним! — хрусталем звенел голос Эттера. — Ты не можешь из-за него покоряться Отступникам! Проклятым! — последнее слово он произнес как самое гнусное ругательство. — Ты носитель Айза Терры! Ты сама пробудила меня! И ты не можешь отрицать того, что мы с тобой связаны! — в хрустальном голосе слышались злость, обида и тихая, тихая боль. — Мы созданы друг для друга! Самим Создателем! Ты не можешь пойти против Закона! Ты моя половинка…

— Нет! — металлом прогремел ответ. — Я не просила, чтобы мне давали этот кусок камня! Слышишь?! Я люблю его! И пусть все законы мира с его творцом катятся в бездну! — голос звучал тихо, но яростно, зло и с полной уверенностью в своих словах. — Я ради него — слышишь, Эттер, только ради него! — пробудила тебя ото сна! Ты-то должен меня понимать — что такое любить! И здесь я только потому, что он у них. До тех пор пока он жив, я буду слушаться их. Только поэтому я поступила в эту Академию!

Его красивое лицо на миг исказилось такой болью, словно в мучительной судороге, но лишь на мгновение, и он быстро взял себя в руки.

— Но зачем тогда ты меня звала… Зачем умоляла жить?! — почти кричал он, скрывая за яростными словами отчаяние, тоску и обиду. — Зачем, Нидейс?

— Не называй меня так! Я же просила. Это не мое имя, — уже устало сказала она. Складывалось впечатление, что это не первый их подобный разговор, и это Дей ужасно надоело.

На что он лишь смотрел на нее, ничего не говоря. Смотрел, словно пытаясь увидеть в ней кого-то, рассмотреть что-то, чего никак не мог разглядеть. Дей не выдержала его взгляда:

— Не смотри на меня так! Я не Терра! Не я тебя звала! Я лишь давала тебе силу! И когда я пройду наконец этот ваш этап инициации, я заберу Рафаэля, и никто нас не найдет!

— Я найду… Где бы ты ни была, как бы ни пряталась, я всегда буду частью тебя. Я всегда смогу тебя найти, Дей. — Он грустно улыбнулся и попытался прикоснуться к ее щеке, но Дей отшатнулась. — И когда ты пройдешь вторую инициацию, ты сама поймешь это! Ты никуда не денешься!

— Мы это еще посмотрим! — с ненавистью, холодно сказала она, выбегая из комнаты и громко хлопая дверью. И уже не слышала решительного голоса Эттера:

— Ты все равно будешь моей! Мы созданы друг для друга!

Теперь уже мне стало чуточку больно. Ну, допустим, не чуточку... Впрочем, какие эмоции может испытывать всего лишь тень, даже не полноценная душа?

Может, это и не любовь — мне сложно говорить о том, чего не понимаешь, но Эттер по-своему дорог мне. Когда смотришь на него, становится так светло на душе, так спокойно и тепло. Так хотелось, чтобы он сказал эти слова мне… И, наверно, я все-таки влюбилась в него. Так хотелось просто прикоснуться, поговорить, почувствовать вкус его поцелуя. Но мне остается только наблюдать, и все! Даже успокоить его не могу! Ведь вижу, что Дей делает ему больно своими словами, вот он и злится. Хотя и Дей тоже можно понять. Кому понравится, когда за него все решают? Да еще в таком важном деле, как любовь? Я бы тоже разозлилась, да еще как!

И снова тьма.

Интересно, сколько же я спала? Что-то слишком часто я растворяюсь во тьме, да и не знаю, как долго… Что произошло за это время?

О том, что Рафаэль у Неды, я уже догадалась. Да и то, что все ждут полную инициацию — тоже. Только думаю, что после нее Рафаэля убьют как лишнего. Несмотря на слова Неды, мне было очень сложно поверить, что они так легко откажутся от своего привычного образа жизни.

Нидейс и Эттера (чтобы всем было комфортно) спрятали на самом видном месте — в Высшей Академии Рас, у всех на глазах. В том, что Эттер мог совершенно спокойно разделаться с проклятыми и отвоевать Рафаэля, я не сомневалась: уж я-то знала силу Абсолюта. А вот то, что Эттер не использует ее, чтобы помочь Дей, очень огорчало. Да, он потерял свою половинку, но ведь это еще не повод отнимать ее у другого. А так ему выгодно: пока Рафаэль у отступников, он спокойно может завоевывать Нидейс. Теперь все зависит только от времени и от самой Дей. Сама же Дей, волнуясь за любимого, слушается проклятых, поэтому и идет у них на поводу.

Странно, но называть Нидейс Данной я не могу. Понимаю, что теперь нет ни Нидейс, ни подруги: две частички души слились воедино, и появилась уже другая личность. Немного грустно, конечно: Данну я очень любила, но я рада, что так сложилось. Вот к таким заключениям я пришла, наблюдая за Дей день за днем.

Нидейс была высокомерна, холодна, умна, эгоистична, властна и жестока. Такой вот и должна быть настоящая Повелительница. Данна же была яркой, улыбчивой, сильной, доброй, мягкой, мужественной. Лидером! Она всегда и во всем была первой — эдакой «зажигалкой»! Она была живой, подвижной, в ней не было жестокости и такой стальной воли. И когда соединили две такие разные личности, что же получилось?

Смогу ли я подружиться с новой Дей? Да и нужно ли мне это? Как бы там ни было, это слишком жестоко и эгоистично с моей стороны — жертвовать собой ради кого-то. В душе медленно, но верно поднималась обида и… ненависть.

Так ужасно быть всего лишь тенью, всего лишь жалким наблюдателем. Каждый день смотреть на них, видеть, как они дышат, как едят, как чувствуют ветер, солнце, воду! Зависть и ненависть разъедали душу. Хотелось кричать от тоски и безысходности! Хотелось просто умереть и больше ничего не вспоминать, ничего не видеть! Эти чувства очень пугали. Я останавливала себя, одергивала. Ведь это был мой выбор! Ведь я сама его сделала! Я могла пожертвовать тогда ими обеими и легко сбежать. Подождать, когда закончится процесс излечения, и продолжить жить… ведь у меня еще есть мой дом! Там меня ждут заказы, любимая крыша... Что сейчас там?

Если честно, я могла легко переместиться туда и посмотреть, как там всё. Как мои души? Ведь прошло уже столько времени. Я так хотела побродить по любимым комнатам, посидеть на кухне, засесть на несколько дней в лаборатории и создать еще какую-нибудь симпатичную мелочь. А что еще в принципе нужно, чтобы быть счастливой?

А там, может быть, и встретила бы кого-то… Я так хотела, но не могла. Понимала: если вернусь туда, то останусь просто призраком и окончательно забуду себя. Именно там тоска и отчаяние, с которыми я борюсь здесь каждую минуту, окончательно меня поработят. Я постоянно твердила себе, что они не виноваты, что я сама, и только сама, сделала свой выбор. Но с каждым днем становилось все хуже.

Пробуждение Эттера не прошло для меня даром. Там, в его огне, я не просто потеряла руку — в том огне сгорела часть меня, еще одна небольшая частичка души. И сейчас эта рана прогрессировала и отравляла меня. Медленно, неотвратимо. Думаю, если бы не моя помощь, Эттер просто исчез бы, чего я сильно не хотела. И, смотря на него, я не жалела об этом.

Как только он пришел в себя и восстановил силы, то начал заниматься душами. Он принимал свою истинную сущность, которая восхищала. Я ловила каждое мгновение, каждое его движение — он был прекрасен! Когда я смотрела на него, захватывало дух! Он огромной тенью стремительно проносился милю за милей, собирая самые старые души. Да, он нес им смерть, все те души, которые видел Эттер, погибали, но на месте погибшей души появлялась совершенно новая, только что рожденная. И они были самыми красивыми и чистыми душами, какие я когда-либо видела!

Если Абсолют Терры возвращал в мир уже существующие души, очищая и восстанавливая их, то Абсолют Эттера нес душам смерть-забвение — тем, которые уже нельзя было возродить. Жалким кляксам, обрывкам или совершенно испорченным и больным.

Те души, что были у меня, можно и нужно было восстанавливать, но та, что была связана с амулетом и похожа лишь на жалкие ошметки, уже принадлежала Эттеру.

Сначала я считала, что оба Абсолюта ничем не отличаются, но я ошибалась. Эттер не мог возрождать уже существующие нормальные души, только те что он сам переродил, так же как Терра не могла создать новую или уничтожить хоть одну искалеченную. Узнав правду, я очень испугалась: он совершенно не задумывался над тем, кому действительно нужно подарить забвение, а кого еще можно спасти.

Меня очень огорчало, что Эттер меня не видит, ведь я теперь тоже душа. Но, как бы там ни было, я была душой чужого мира, и, думаю, меня просто не было в его системе, или же разрушения моей души были недостаточны для этого. Очень долго наблюдая за ним, я смогла понять: он видит только искалеченные души, которые необходимо уничтожить, чтобы создать совершенно новую.

Я так боялась того момента, когда Эттер меня увидит: для меня это означало бы полный конец. Моя душа просто исчезнет, а вместе с ней исчезну и я. Да, пусть появится новорожденная, чистая, прекрасная душа, но это буду уже не я. В новой душе не будет ни капли моего, вся моя личность просто растворится. Думать об этом я пока не хотела — было жутко и страшно.

Почему же появлялась новая душа? Думаю, все связано с непреложным законом равновесия: если Эттер уничтожил одну душу, взамен должна появиться новая, но без уничтожения Эттер не мог просто так создать ни малейшей души.

Я зачарованно наблюдала за этим процессом и, чего греха таить, очень радовалась, когда понимала, что Эттер не видит некоторых душ. Значит, у них еще был шанс на перерождение! И пока он не видит меня, этот шанс есть и у меня.

Но точно так же меня не видела и Дей. Просто она еще не до конца, видимо, прошла инициацию. Она завершится тогда, когда Дей возродит хоть одну душу. Но пока Дей их не могла видеть — или не хотела. Судя по ее словам и поведению на уроках, она совершенно не хотела проходить инициацию и всячески саботировала события. Она знала: стоит ей завершить всё, и Рафаэль умрет. Ее можно было понять.

Наблюдая за тем, как с каждым днем Эттер уничтожает все больше и больше душ (а ведь множество из них можно было попробовать возродить!), сначала я была в ужасе, затем злилась, а затем, смотря, как очередная прекрасная, полностью живая и полноценная сияющая душа исчезает благодаря Эттеру, я начинала его ненавидеть…

Меня парализовывали ужас и бешенство, когда Эттер уничтожал вполне нормальные души только из-за того, что их расы больше не было в мире! Я лишь безмолвно плакала, когда видела, что он творит! Мир ведь сам показывает ему души, сам показывает, что этой душе просто нет места, нет такой расы, а Эттер послушно уничтожает прекрасные души и создает простые! От бессилия мне становилось только хуже! Даже предупредить или спрятать такую душу я не могла! Да, пусть чистокровных сородичей не осталось, пусть они будут другими лишь с толикой крови, но у них был бы шанс на существование! Неужели Эттер этого не понимал?! В мире же полно полукровок, полно спящей древней крови! В любом из них могли пробудиться способности, и душа могла бы жить нормальной жизнью.

Его поступки ведь влияют не только персонально на душу: как я уже говорила, каждая душа отвечает за проводимость в мир той или иной энергии. По сути, он уничтожал уникальные души, нарушая равновесие мира и хладнокровно приводя его к печальному концу. Неужели он не знает элементарных вещей?! Каждая душа уникальна для мироздания, уничтожить ее — все равно что обрушить столп многотонной энергии, на котором зиждется бытие.

Видя такую картину, я, как и остальные, ждала: когда же Дей остановит его? Когда она наконец исполнит то, ради чего живет? Только став Асом, она могла выжить. Я уступила ей это место, я дала ей шанс жить дальше, я помогла спасти ее любимого. Так почему же она отнимает этот шанс у других душ? Почему не понимает, что творит? Ведь они бесценны! Ей было совершенно наплевать на все, кроме своих чувств. Они так беспечно и спокойно, неотвратимо и медленно уничтожали Эттерну и все то прекрасное, что сотворил Создатель, что я просто не могла их не ненавидеть.

И вот снова — душа Неари, давно умершей расы. Они погибли в войне между Проклятыми и Азами. Они были первыми, кто встал на защиту мира, так как являлись его неразрывной частью, и первыми почувствовали угрозу. По забытым легендам, они имели прозрачные крылья бабочек, были чудесными созданиями и обладали силой, способной наградить душу талантом или особенной способностью. И да, им было очень сложно противостоять чужеродной силе проклятых — они исчезли в этой кровавой войне. Но их души остались! И остались те, в ком текла их кровь, — пусть просто полукровки, «седьмая вода на киселе», как говорят некоторые, но! Они совершенно спокойно могли возродить целую расу обратно, даровав тысячам душ жизнь и тем самым возвращая в мир невероятную, уникальную силу.

Эттер, в силу заложенной в него системы, хладнокровно на моих глазах уничтожал их души одну за другой. И система уже создавала души тех, кто и так существовал в мире: драконов, рурков, эльдов. Но ведь их можно по-своему спасти! Они сотни лет ждали помощи, сотни лет, как и я, были лишь жалкими наблюдателями, находились в отчаянии и ловушке, не имея ни единого шанса на спасение... И чего они дождались?!

Им же можно помочь! Даже если они и не будут чистокровны — пусть! Зато они будут живы! Ведь в мире должна существовать хоть одна полукровка, что сможет дать надежду на появление существа с душой Неари!

Но Дей проводила дни за уроками — видимо, пытаясь в них спрятаться от тревоги за любимого. Она абсолютно не слушала занятия по Айзам, которые, как всегда, вел ректор, всячески саботируя обучение. А ведь я надеялась, что, поняв и осознав всё, она изменит свое отношение!

А Эттер, бездумно следуя воле системы Айза, продолжал уничтожение рас, начатое проклятыми, полностью их, оказывается, в этом поддерживая. И был занят только тем, что пытался найти с Дей общий язык. Он был так занят собой, что просто не замечал, что творит! Как маленький и обиженный ребенок, у которого отняли игрушку! Из-за своего эгоизма и непонимания, почему его отталкивают, он совершенно ничего не замечал! Он пытался для начала подружиться, но все его попытки терпели крах.

А я? Как это ни прискорбно, но я начала ненавидеть их обоих.

Я даже Неду и проклятых так не ненавидела! Да, они меня раздражали своими поступками, и их нужно было хорошенько проучить. Но вот Дей и Эттера я действительно возненавидела! Полностью заняты собой, только для себя! А то, что творится вокруг, им совершенно неинтересно!