Осторожно: злой бывший!

– Лавка с зельями для импотентов? – герцог сделал вид, что не услышал, кого Эбигейл винит в собственных неудачах.

– Почему это для импотентов? – Эби от обиды подскочила в кресле.

– Ну, судя по каракулям на твоих листовках, зелье как раз для тех, кто слаб, – он прищурился и с усмешкой прочел вирши Клем: – «Если муж ворчит и спит – наш нектар его взбодрит».

– Вот и скупил бы весь запас зелья, чтобы я не бегала по подворотням в попытках его продать. Моя матушка наварила столько, что можно заполнить ров вокруг твоей крепости. Помог бы себе и остальным страждущим. Ну и мне заодно, чтобы мое дело процветало.

– А мне–то зачем? – вскинул в удивлении брови Астард. – Я разве похож на того, кому нужны вспомогательные средства?

– Это как посмотреть, – Эби сжала в кулачке объявления. Ах, как ей хотелось вцепиться в эту холеную морду! – Должна же быть причина, почему ты целый год ко мне не прикасался.

Глава 8

«Как втюхать простаку товар, в котором он не нуждается».

Из записок коммивояжера,

сколотившего состояние на средстве для удаления бородавок

Эбигейл поймала растерянность во взгляде бывшего и поняла, что движется в верном направлении.

– Кому ни расскажи, сразу начнут строить догадки, почему ты игнорировал жену.

– Я не игнорировал, а презирал. Ты знаешь, что наш брак был ошибкой, – отрезал дракон.

– Может быть, – согласилась Эбигейл, выбираясь из кресла. Теперь ее с герцогом разделяло не больше метра. – Но вопросик все равно повиснет в воздухе. А потом и слухи поползут. Как пить дать, припомнят предыдущих жен, которые под фанфары покинули твой замок. А в них ли дело? Может, это не они тебя не устроили, а ты их?

Ей очень хотелось задеть бывшего, и она говорила все, что придет в голову, начисто забыв об осторожности.

– Я бы на твоем месте не болтал о столь личном, – дракон угрожающе сделал шаг вперед.

– А мне и не придется, само вылезет наружу, – Эбигейл аккуратно расправила складки юбки, делая вид, что ее не волнуют ни угрозы, ни аромат духов Астарда. – Я верю, что однажды полюблю и выйду замуж. И в первую же ночь мой муж поймет, что я осталась чиста. После года брака. С тобой. Конечно же, он задастся вопросом, а не был ли слаб мой бывший, как мужчина? Сболтнет о том в трактире, хлебнув вина в компании друзей, и понесется…

Она обворожительно улыбнулась, увидев, как по шее герцога поползла краснота, а на красивых скулах заходили желваки. Опустив глаза, Эбигейл позволила длинным ресницам бросить тень на ее щеки. Он злится, значит, уже проиграл.

– Я предлагаю тебе сделку, – произнесла она тихо, но твердо. – Ты купишь все запасы афродизиака, а я, так и быть, найду достойное объяснение деликатной проблеме, чтобы не посрамить твоего достоинства.

Эби посмотрела на бывшего так, словно кинула на стол козырную карту, зная, что ему ее не отбить. В ее зрачках плясало пламя камина.

Герцог несколько мгновений пребывал в замешательстве. Впервые в жизни он не нашел подходящей колкой реплики. Ему осталось только процедить сквозь сжатые зубы:

– Жди меня завтра в лавке. Я приду.

– Вот и ладненько, – улыбка Эби стала слаще кленового сиропа. – Завтра как раз и заберешь оставшуюся часть первого взноса.

Произнеся это, она кинула ему под ноги кошель и спешно ретировалась из зала, пока герцога Астарда не разорвало от злости на тысячу мелких дракончиков.

***

Его действительно разорвало. Камин, повинуясь ярости дракона полыхнул так, что самые темные уголки зала озарило ярким светом разбушевавшегося огня. И почему он так реагирует каждый раз, стоит только бывшей замаячить на горизонте?

«Наверное потому, что появление Эбигейл всегда несет за собой неминуемые неприятности, – подумалось герцогу. – Хорошо, что в этот раз не подпалила шторы, как случалось дома. Было бы неловко перед хозяином замка».

Он беспрестанно искал какие–то оправдания в свою пользу, лишь бы не признавать, что Эбигейл его цепляет. И это не кинжал, который она метнула однажды, чуть не угодив ему в руку. Тут задеты струны души, и он с радостью вычеркнул бы ее наглую физиономию из своей памяти. А еще ее плечи и руки, грудь и полные губы…

«Тьфу, опять понесло не в ту сторону. Наваждение, не иначе. Колдовское отродье!»

Он сплюнул в огонь, отчего тот загорелся еще ярче.

***

Эбигейл, пребывая в превосходном настроении, чуть ли не вприпрыжку бежала по каменным плитам, устилавшим площадь перед замком. Несмотря на маячившее на задворках сознания предчувствие, что она пожалеет о том, что раздраконила бывшего, Эби была преисполнена надежды. Она скоро выкарабкается из неприятности, в которую с размаха вляпалась.

Завтра она набьет кошель монетами, выплатит остаток первого взноса и заживет спокойно. Правда, спокойствие продлится недолго, придется собирать средства на уплату второй части долга… но ведь это не сегодня. И даже не завтра! Проблемы решаются по мере их поступления.

Маман, встретив Эби у входа в дом, посмотрела на дочь, как на блаженную, и на всякий случай потерла оберег, висящий на шее.

– Чувствую, пакость какую–то сделала, – произнесла Клементина.

– С чего ты взяла? – спросила Эбигейл, вспорхнув на крыльцо.

– Я знаю это лицо.

Клем не отставала от дочери, желая докопаться до истины. Эби, наскоро сполоснув руки, направилась на кухню.

– Ничего тебе не приносит большей радости, чем пакости, – проворчала мать, наблюдая, как Эбигейл набивает рот пирожками с ревенем. – Вон, даже аппетит появился.

– Ох, так это от прогулки, – соврала дочь, беря с тарелки следующий. – Проголодалась пока листовки развешивала. Чую, клиенты завтра повалят.

Клем хмыкнула. Она всегда чувствовала настроение приемной дочери, как если бы сама ее родила. Нет, Эби не была плохой. В душе она была добрым и ранимым цветком. Но когда цветок хотят растоптать все, кому не лень, он отращивает ядовитые шипы.

Судя по дурацкому выражению лица дочери – сегодня она кого–то больно уколола. И этот кто–то явится сюда, чтобы отомстить. Чтобы понять это не нужно применять дар ясновидения. Все и так ясно.

Когда на следующий день на пороге лавки возник бывший зять, а именно герцог Астард, Клементина даже не удивилась. Вот он, молот правосудия, зависший над их головами.

– Ведьма, – правитель Западного Предела поприветствовал бывшую тещу кивком головы.

– И тебе не хворать, – бесстрастно отозвалась Клем, не повернув головы в его сторону и продолжая расставлять бутылочки на витрине.

Она и так знала, кто стоит у прилавка, стоило Астарду переступить порог. Ауру власти и животную суть дракона она чувствовала задолго до его появления. Начинало покалывать кончики пальцев. Клементина была сильной ведьмой и чутко реагировала на чужую магию.

– Зачем пожаловал?

– У вас есть товар. Афродизиак. Хочу купить все запасы, – ровно ответил дракон, стараясь не выдать нервозности.

Ему никогда не нравилась эта странная женщина, но он признавал ее бесспорную мощь, которую ощущал, как электрический ток, скользящий по коже. И в ведьме чувствовался стержень. Не удивительно, что ее дочь такая заноза в за… хвосте.

– Не думала, что драконы нуждаются в подобных уловках, – Клементина бросила короткий взгляд на Астарда, отмечая его нервозность, хотя он старался держаться уверенно.

– Я не нуждаюсь! – рявкнул герцог, но тут же взял в себя в руки, подавив волну гнева. – Но все равно куплю все, что есть в наличии.

– Угу. Все для обездоленных и страждущих. Благотворительность. Пейте и размножайтесь, – хмыкнула Клем, стараясь не показывать, какую буру в ее мыслях вызвало появление дракона. Она отчаянно гадала, есть ли в намерениях герцога заслуга дочери? Знает ли Эби, что бывший появился в городе? Что–то подсказывало, что Эбигейл по уши замешана в происходящем.

– Я жду, – напомнил о себе Астард.

– Любой каприз за ваши деньги, – буркнула бывшая теща, отрываясь от дела. Она прошествовала на склад и начала быстро укладывать в ящик бутыли с афродизиаком, которые еще не успела разлить по более мелким склянкам.

Заполнив первый, она водрузила его на прилавок и пошла за следующим. Перед изумленным взором дракона росла башня из бренчащих ящиков, наполненных адским зельем, способным привести в боевую готовность все орудия Элларии, включая соседние королевства.

– Подожди, есть еще пара бочонков. Бутылок вчера не хватило, – произнесла ведьма и деловито прошествовала мимо ошарашенного дракона. Когда Клементина спустилась в подпол, герцог Астард нервно потер переносицу.

Все стало еще хуже, когда в лавку вплыла Эбигейл с очаровательной, но ужасно раздражающей улыбкой на губах.

– Клем, у нас оптовый покупатель? – пропела она, бросая мимолетный взгляд на бывшего и задевая его сапоги новой юбкой цвета лаванды.

– Сама в шоке, – прокряхтела ведьма, показавшись из подвала. Она с тяжелым стуком поставила на пол обитый железом пухлый бочонок, на этикетке которого был нарисован мускулистый кентавр, с натянутым до предела луком, готовый пустить стрелу. Он делал это с таким выражением лица, будто собирался не подстрелить дичь, а соблазнить все живое в радиусе мили.

Астард, увидев двусмысленный рисунок на очередной порции зелья, поморщился. Следом показалась и вторая бадья. Внизу красовалась надпись каллиграфическим почерком Эби: «Для тех, кто хочет скакать всю ночь и не сбить копыта».

– Кстати, эта партия самая забористая! – с гордостью произнесла Эбигейл. Матушка добавила туда корень ярой дроченицы, так что будь осторожен – стены замка могут не выдержать столько внезапного… энтузиазма!

– Организуйте доставку! – прорычал начавший закипать дракон.

– Ну уж нет, – проскрипела бывшая теща, хватаясь за поясницу. – Наша лавка не настолько богата, чтобы мы могли позволить себе слуг. Только самовывоз!

Правитель Западного Предела оглядел количество товара, которое ему предстояло унести на своем хребте и окончательно вышел из себя.

– Говори, сколько я должен заплатить! – его глаза сверкнули алым, и он бросил на прилавок увесистый кошель.

– Этого вполне хватит, – проговорила Эбигейл, взвесив в ладони мешок с чистейшим золотом.

С королевским достоинством она извлекла из кармана платья одну–единственную монету. Это был старый, потертый медный грош с зазубриной по краю – самая мелкая и невзрачная монета, которую только можно было найти в Южном Пределе. Она аккуратно положила ее на полированную столешницу и подтолкнула пальчиком к застывшему дракону.

– Сдача, – медовым голосом произнесла она. – Ни в чем себе не отказывай.

Герцог посмотрел на грош так, будто на прилавке лежал ядовитый паук.

Астард шумно выдохнул, так что Эби почувствовала жар на своем лице. Она наблюдала за реакцией бывшего, испытывая истинное наслаждение от обуревающей его ярости. С некоторой долей страха, конечно.

– Я пришлю за товаром! – бросил ей герцог Астард, разворачиваясь на каблуках так резко, что полы его дорого сюртука хлестнули по ящикам. Он вылетел из лавки быстрее, чем стрела, пущенная могучим кентавром.

– Приходите еще! – прокричала Эбигейл ему вслед. – У нас скоро большое поступление!

Клементина покачала головой.

Эби развернулась к купленным драконом ящикам и бочонкам и, быстро оценив количество товара, обратилась к матери.

– Откуда столько афродизиака? Вчера и половины этого не было.

– Я продала ему под видом афродизиака весь залежалый товар, – сказала Клем, возвращаясь на склад, чтобы навести там порядок.

Тем временем Эбигейл, вытащив несколько монет из бархатного мешочка, убрала их в карман. В кошельке было гораздо больше денег, чем стоил товар, включая сомнительное зелье, который втюхала дракону Клементина. Поэтому появилась возможность решить свою маленькую проблему и отдать Астарду недостающую часть первого взноса.

Глава 9

«Когда женщины говорят о достоинствах мужчины,

зачастую они не имеют в виду ум или мужество».

Подслушано в портовом кабаке

Эбигейл досадливо выдохнула. Герцог так стремительно покинул лавку, что она попросту не успела сунуть ему деньги. Да и рассчитываться с ним на глазах у матери было бы опасно. Клем потребовала бы объяснения, почему Эби возвращает часть монет. Придется опять искать встречи, ведь долги нужно отдавать.

– Он же на самом деле не собирается потреблять «Силу кентавра»? – прокричала мать из кладовой.

– Нет, конечно, – заверила Клементину дочь и, задумчиво повертев в пальцах золотистый локон, добавила: – Хотя…

Произнесенная Эби оговорка насторожила ведьму. Она не любила подставлять людей, но в этот раз рискнула, понимая, кто вынудил герцога заплатить за ненужный ему товар.

– Хотя? – Клем выросла у двери со сведенными к переносице бровями.

– Хотя я не видела его достоинство наяву, но возраст и умение быстро приходить в боевую готовность подсказывают, – Эбигейл сделала паузу, – что ему еще рано становиться нашим клиентом.

– Ты видела его достоинство НЕ наяву? – прицепилась к словам дочери ведьма.

Эби мило покраснела, отчего ее глаза стали еще ярче. На губах появилась озорная улыбка.

– Однажды, когда он пытался меня придушить, я почувствовала, что в его штанах стало тесно. Очень тесно. Я даже хотела потрогать, чтобы убедиться, что ЭТО то самое, о чем я думаю, но не успела. Герцог перестал прижимать меня к стене и быстро удалился.

Клементина закрыла глаза. Она хотела потрогать? Что это? Девичья наивность, ведь

Эбигейл так и осталась девственницей, или неиссякаемая жажда знаний: все узнать, рассмотреть и потрогать?

Чтобы отвлечь мать, впечатленную откровениями, Эби сунула ей кошель с золотом. Самый верный способ. Клементина привычно высыпала монеты на прилавок и принялась их пересчитывать, складывая в столбики по десять штук.

Дочь, напевая, ушла, а Клем, считая выручку, никак не могла отделаться от мысли, что все повторяется: герцог снова вторгается в ее семью. Почему он не оставит ее девочку в покое? Судя по тому, что рассказала Эби, он не был к ней равнодушен. Ведьма знала, что значит возбуждение мужчины, когда он уверен, что преисполнен ненависти. Это чувства. Скрываемые даже от самого себя. Неужели не смог забыть бывшую жену и только потому появился в городе?

Клементина, поморщившись, записала в тетрадь цифры. Когда два года назад за ней приехала карета и слуга передал письмо с требованием срочно прибыть к герцогу Западного Предела, ведьма сразу поняла, что Эби вляпалась в нечто немыслимое.

В замке мать холодно поставили в известность, что отныне леди Эбигейл Руж является женой дракона, поэтому ей, теще, следует соблюдать определенные условия: никаких скандалов, попыток воспользоваться родством с герцогом или сомнительных действий, могущих повлиять на доброе имя лорда Астарда.

Видеться с дочерью ей разрешили раз в месяц и только под присмотром приставленных к ней служанок. Утешало, что замужество не будет вечным. Ровно год и дочь покинет золотую клетку. В этом ведьму уверил сам герцог.

– Вы же понимаете, что произошла ошибка? – говорил он, стоя перед тещей. Гордый, властный, красивый. И совсем не подходящий ее живой, веселой, любознательной Эби.

Клем кивнула.

– Осталось только пережить определенный срок, и все вернется в прежнее русло: я объявлю очередной отбор, а леди Эбигейл отправится восвояси, – герцог остановил взгляд на косичках новоявленной тещи, куда были вплетены перья.

Его лицо изменилось. Будто монетки и перья лично оскорбили тонкий вкус дракона. Сам–то он был идеален: волосок к волоску, подбородок поднят ровно настолько, чтобы показать превосходство, но и не унизить собеседника. Однако унизил. Постарался, конечно, быстро убрать гримасу брезгливости, но ведьма заметила.

Клем хмыкнула. В том–то и дело, что пережить срок будет непросто ни герцогу, ни дочери. Зная взрывной характер Эбигейл, ведьма боялась, что Астард скорее испепелит жену, чем продержится до следующего отбора.

Она ушла, наскоро повидавшись с дочерью. Эби плакала и просилась домой.

– Ты же можешь! Наколдуй, чтобы я превратилась в жабу, тогда он точно выкинет меня за ворота. Или его преврати и поставь условие, что он станет прежним, если жабу поцелует прекрасная девушка. Клянусь, я больше близко не подойду к нему и этому замку. Я хочу домой.

– Нет, Эби. Я не могу поступить так с будущим королем, – Клем отвела глаза в сторону. Она и не на такое была способна. Но любое проявление ее силы сразу заметит Верховный маг Элларии, и тогда годы затворничества пойдут насмарку. – Веди себя, дочка, достойно, и однажды ты будешь вознаграждена.

Клементина очень надеялась, что Верховный маг не обратит свой взор на третью по счету жену герцога Западного Предела. Астард обещал, что отпустит ее девочку через год и найдет себе более подходящую кандидатку в будущие королевы.

«Эх, Эби–Эби… Как же я старалась спрятать тебя, а ты взяла и вылезла на самое видное место», – сокрушалась Клем, трясясь в карете, которая везла ее в лес. Зять проявил милосердие и не заставил тещу тащиться домой пешком.

Она ждала плохих вестей каждый день вплоть до следующего праздника Солнца. Клементина смогла выдохнуть лишь тогда, когда в воротах замка показалась карета с Эбигейл.

Посмотрев в глаза дочери, полные слез, ведьма уступила ее просьбе на переезд. Она отправилась с ней в просоленный морем городишко, где чайки гадили на голову всякий раз, стоило выйти из дома.

«Пронесло! Живем спокойно дальше, – затаенно радовалась ведьма. – Пусть Приворг не дремучий лес, но тоже подходящее место, чтобы спрятаться».

Когда она увидела на берегу моря белоснежный замок герцога Южного Предела, сильно расстроилась. Хотелось бы держаться от ВСЕХ драконов как можно дальше. Но Клем успокоили, что герцог посещает замок редко и только летом, и уж тем более не удостаивает своим вниманием простых горожан.

И вот на тебе, Эби опять связалась с драконом! Причем с тем самым, кто через пару лет станет королем. Клементина знала, что он выполнит условия для вступления во власть и обязательно женится. Столько достойных девушек жаждут его внимания.

Нет, Эбигейл тоже достойна, Клементина в этом не сомневалась, но… ей нельзя во дворец. Никак нельзя.

– Эби! Встань за прилавок, – позвала ведьма. – Мне надо отлучиться.

– Иду, мамуля!

Клементина ссыпала монеты обратно в мешочек и понесла в свою комнату. Заговоренный от воров сундук надежно скрыл золото. Заперев его, Клементина легла на кровать, вытянула уставшие ноги и закрыла глаза.

***

Герцог Астард, стоя у окна, наблюдал, как слуги вносят в замок ящики и бочонки с зельями. Со спины к нему приблизился правитель Южного Предела и устремил свой взор туда же, куда смотрел друг.

– Что это? – поинтересовался он у Астарда.

– Не бери в голову. Импульсивная покупка, – отрезал он. Ему не хотелось рассказывать Гленду подробности сделки с бывшей. Вся эта история порядком раздражала, и герцог намеревался избавиться от колдовского пойла без лишних свидетелей.

– Надеюсь, это свежая партия заморского вина, иначе я решил бы, что ты пользуешься услугами сомнительных зельеваров, – Гленд посмотрел на Астарда с улыбкой. Ему нравилось подтрунивать над другом. Слишком уж он был серьезен.

– Даже если и так? – кисло отозвался герцог.

– В нашем распоряжении целый Верховный маг и его Академия, а ты обращаешься к дилетантам, – голос дракона Южного Предела был мягок. Он не хотел обидеть друга.

– Ты же знаешь, этот властный мерзавец мне не нравится, – Астард скривил лицо, будто съел дольку лимона. – В нем чувствуется гниль. Такой человек рано или поздно выйдет из подчинения драконов, и нам нелегко будет с ним справиться.

– По–прежнему хочешь от него избавиться? – Глен сложил руки за спиной. Его взгляд был внимателен. Он был согласен, занозу нужно вытаскивать, пока она не стала причиной заражения крови. Жаль, что нынешний правитель Элларии этого не понимает.

– Это первое, что я сделаю, когда сяду на трон, – кивнул Астард.

Герцог Южного Предела видел, что друг настроен всерьез. Как и понимал, что Верховный маг не сдастся без боя и подковерных интриг, уступив воле правящего дракона.

***

– Клем, расскажи об Академии, – Эби с матерью сидели за столом, устроив себе небольшой обеденный перерыв. На очаге свистел, закипая, чайник.

Ведьма, хмурясь, выложила на тарелку рагу из шипящей сковороды и пододвинула дочери, но Эби не отстала. Она всегда отличалась въедливостью. Наверное, поэтому была умнее многих сверстников.

– Почему ты избегаешь разговоров об учебе в Северном Пределе? Я начинаю думать, что у тебя преподавателями были не королевские маги, а волки в лесу.

– Да что там интересного, – отмахнулась от дочери Клементина, снимая с огня чайник. – Одна зубрежка.

Ведьма всегда старалась уйти от вопросов о годах, проведенных на севере. Стены Академии хранили слишком много тайн, и их раскрытие могло стоить им обеим жизни. Но Эбигейл, словно подозревая, что ответы напрямую связаны с ее происхождением, с упорством била именно в эту больную для Клем точку.

– Ну, а как же друзья, истории из студенческой жизни, балы и попойки? – не унималась Эби.

– Я была не самой популярной девушкой, поэтому пропускала увеселения и целыми днями скрывалась в библиотеке за чтением фолиантов, – соврала Клементина.

– Я уверена, все было не так скучно, как ты описываешь. Ведь с твоего курса выпустился сам Верховный маг! Кстати, я подслушала, что его собираются сместить, – Эби говорила с полным ртом, с удовольствием уминая кусок жареной говядины. Она всегда отличалась хорошим аппетитом. Никакой манерности и закатывания глазок. Живая и естественная, как сама природа.

Клементина замерла, так и не донеся до рта вилки.

– Где ты это слышала, детка? – с тревогой в голосе спросила мать. Она прекрасно знала того, о ком говорит Эби.

Трейтон, будь он трижды проклят. Исчадие ада, дьявол во плоти с душой настолько черной, что одно упоминание о нем вызывало в Клем волну ужаса.

– Ты же знаешь, я была предоставлена сама себе, там, в замке. И часто шастала, где мне не было дозволено. И вот однажды… даже не спрашивай, где я пряталась… мне довелось услышать разговор Астарда с герцогом Южного Предела. Они часто гостили друг у друга. Кажется, у них весьма тесные отношения.

– Насколько тесные? – Клементина отложила вилку.

– Не настолько… ну, ты понимаешь, чтобы вместе летать под луной и все такое, – Эбигейл широко улыбнулась.

Глава 10

«Не стоит дразнить женщину, если у нее в руках нож».

Эпитафия на могильном камне

Эби сняла с очага чайник и наполнила обе чашки.

– Короче, у драконов крепкая мужская дружба, – добавила она, с осторожностью отхлебнув душистого чая.

– А, дружба – это хорошо, – кивнула мать. – Расскажи–ка, милая, подробнее, что ты тогда услышала?

– В общем, вишу я на подоконнике его кабинета, пальцы вот–вот сорвутся, ветер, негодяй, юбки задирает, слов не разобрать…

– Где висишь?! – Клем едва не подавилась.

– Забудь, – отмахнулась Эби, на всякий случай похлопав мать по спине. – Так вот, Астард говорит: «Как только сяду на трон, Верховному кирдык».

– Прям так и сказал?

– Почти. Ты же знаешь, как пафосно иногда изъясняется мой бывший. Если дословно: «Стоит мне стать правителем всея Элларии, как первым же указом освобожу Трейтона от обязанностей Верховного мага, потому как задрал, сил нет», – с улыбкой закончила Эбигейл.

Громко звякнул колокольчик, оповещая о появлении очередного посетителя, и Клементина вздрогнула от неожиданности.

– Эби, прими гостя, я наведу порядок на кухне, – она вскочила и, чтобы чем–то занять трясущиеся руки, спешно убрала грязные тарелки в раковину. Дочь нехотя поднялась со стула и поплелась обслуживать клиента.

Клементина замерла у стола, устало опустив голову. Перед ее глазами пронеслась череда трагических событий, заставивших ее долгие годы жить в уединении и страхе. Страхе перед тем, кто получил место при дворе, совершив немыслимое преступление, за которое так и не поплатился.

Известие, что Астард намерен избавиться от Верховного мага, обрадовало Клементину. Но и насторожило. Она знала, на что способен Трейтон. Он не остановится ни перед чем, чтобы удержать власть над Северным Пределом, в простонародье именуемом Ведьмовским.

Узкая полоска густых лесов, омываемых по северной границе Стылым морем, по закону находилась в подчинении правящего дракона. Но негласно весь север и Магическая академия, расположенная на его территории, принадлежали Верховному магу.

Лорд Трейтон был могущественным лицом, но далеко не равным драконам. Представитель восходящего на престол рода имел право по своему усмотрению назначать нового Верховного мага или оставлять прежнего, если тот его устраивал. Уходя, старый советник терял не только место при дворе, но и Северный Предел вместе с Магической академией.