Осторожно: злой бывший!

Пока глашатай зачитывал условия отбора, маня кандидаток счастливым браком в течение пятидесяти лет, короной королевы и кучей наследников, которых те подарят королю, Эби работала локтями. Она подобралась так близко, что чувствовала запах духов Сессилии. Всего–то осталось незаметно сунуть ей в руку серебряную монетку, выступающую в роли амулета.

– Сесси, это я, Эбигейл, – зашептала Эби, стоя за невестой в розовом. – У меня для тебя есть амулет. Он принесет удачу.

Она видела, что Сесси слышит: кончики ее ушей сделались малиновыми, а руки сцепились в замок за спиной. Ей очень хотелось выиграть. Но когда Эбигейл потянулась, чтобы сунуть монету, перед ней вырос стражник.

– Пошла вон! – тихо процедил он через зубы и, развернувшись, встал перед Эби. План полностью провалился. Не оставалось ничего иного, как сменить позицию и уже без всяких попыток сделать глупость насладиться отбором.

Со всей этой возней и перебежкой на новое место, Эбигейл пропустила появление на площади герцога. Он шел неспешный шагом под вой фанфар. Первое, что заметила Эби – это великолепный букет белых роз в его руках.

«Неужели подарит той, что произведет впечатление?»

И уже только после восхищения огромными головками цветов, Эбигейл подняла глаза на герцога. В ногах появилась такая слабость, что она схватилась за стоящую рядом женщину.

– Краси–и–ивый, – прошептала незнакомка и прикрыла уголком платка, наброшенного на плечи, рот. – С таким хотя бы год в постели понежиться…

Эби огляделась. У всех стоящих возле нее старух и молодух было одинаковое выражение лица – мечтательно–восхищенное. Правду говорили – в дракона можно влюбиться с первого взгляда.

Высокий, плечистый, с гривой темных волнистых волос, лорд Астард шел по направлению к невестам и улыбался. Ослепительный. Вот то слово, что больше всего подходило ему. С черными, как ночь, глазами, с отточенными чертами лица, где брови, нос и скулы находились в гармонии, он походил на древнего бога, от которого можно было ожидать, как милости, так и кары. Смуглая кожа лишь подчеркивала мужественную красоту.

Длинный серебристый сюртук, чьи фалды раздувал утренний ветер, и штаны, заправленные в высокие сапоги, не изобиловали ни вышивкой, ни драгоценностями. Такому мужчине украшения не нужны. Он сам как бриллиант.

Раздался вскрик, и Эби вынуждена была отвлечься от созерцания герцога. Одна из невест потеряла сознание и лежала на мостовой сорванным цветком. Подбежавшие стражники подхватили ее и уволокли в стоящую поодаль карету. Дверца захлопнулась, и экипаж покинул площадь. Зрители заволновались.

– Неужели невеста выбыла? – обратилась к Эби пожилая соседка во вдовьей одежде.

Эбигейл пожала плечами, и шелковая шаль соскользнула к ногам. Она подняла ее и, запахнув на груди крест–накрест, связала концы за спиной в крепкий узел.

«Так и потерять можно. Разину еще раз рот и лишусь единственной дорогой вещи».

По толпе пронесся ропот, когда глашатай развернул свиток с именами невест и показательно вычеркнул одну из списка претенденток. Тем же театральным жестом вернул перо в чернильницу, которую держал молоденький паж.

– Слабая духом! – сделала заключение соседка в платке на плечах. – Не годится в королевы.

Эби согласилась, покивав в ответ.

– А ты почему не пошла? – вдруг спросила ее вдова. – Личико смазливое, фигурка ладная.

– Платья красивого нет, – вздохнула Эбигейл, не желая объяснять, что родословной не вышла.

– Так не с платьем потом жить. Платье снять можно. А что под ним останется? – соседка в платке сложила руки на груди.

– Куклы размалеванные, – выплюнула вдова. – А раздень каждую – девка как девка.

– Девушки все милые. Дети красивые будут, – Эби не хотелось спорить.

Она сделала шаг вперед, чтобы лучше видеть герцога. Тетки за спиной продолжили обсуждать невест, но уже без нее.

Лорд Астард двигался от девушки к девушке и, приветствуя каждую, протягивал розу. Они брали их осторожно, с застывшими на лицах напряженными улыбками, и зрители долго не понимали, что происходит. Пока «жених» не дошел до Сессилии.

Взяв розу, она ойкнула и тут же ее уронила. Вышло неловко. Ей пришлось наклониться. И когда она протянула руку, чтобы подобрать цветок, Эби увидела, что на пальце подруги выступила кровь. Розы были с шипами!

Сапог Астарда, наступивший на цветок вроде бы случайно, не позволил Сесси поднять розу. А другую, хотя в букете была лишняя, герцог девушке не дал. На глазах Сессилии выступили слезы.

Глава 6

«Не всякое падение с высоты оканчивается увечьем.

Иногда так начинается семейная жизнь».

Из наблюдений архивариуса герцога Западного Предела

«Вот же гад!» – мысленно поразилась Эби жестокости «жениха».

– Смотри, как остальные морды в улыбке кривят! – услышала она за спиной сварливый голос вдовы. – Эта в розовом сейчас домой поедет. Еще на одну конкурентку меньше.

– Да–да, – подхватила тетка в платке. – Королева должна быть стойкой и не показывать, что ей больно. Ее имя сейчас вычеркнут. Видишь, глашатай бумагу разворачивает.

Эби закусила губу. Ей захотелось крикнуть, что несправедливо пренебрегать милой девушкой только потому, что та скинула с себя маску и показала живые чувства. Она лихорадочно искала, как помочь, когда на ум пришли слова вдовы: «А раздень каждую – девка как девка».

«Точно! Всех надо поставить в равное положение!»

Эбигейл с трудом погасила желание рассмеяться. Выдохнув, она вытащила из кармана амулет удачи и, поднеся к лицу, закрыла глаза.

– Пусть розы жгутся, как крапива! – прошептала она и дунула в кулак с амулетом, чтобы колдовство сработало.

Магия ведьмы откликнулась. Согрела ладонь Эби материнским теплом. Все невесты разом и даже сам герцог, в руке которого осталась лишняя роза, вскрикнули. Лишь Сесси удивленно взирала на них, бросающих на мостовую цветы, шипящих от боли и некрасиво чешущихся.

Эби не стала скрывать победную улыбку. Ну и кто теперь не стойкий и не смог скрыть, что ему не больно?

– Кто?! Кто посмел нарушить ритуал?! – герцог взревел так, что с крыш взлетели голуби.

Эбигейл не ожидала такой вспышки гнева, поэтому попятилась. Наткнувшись на двух кумушек за ее спиной, обернулась на них с перекошенным лицом.

– Она колдовала! – показала на нее пальцем вдова.

– Да–да, мы видели! – подтвердила тетка в платке.

Эби, обезумев от страха, растолкала их и, пока другие не поняли, на кого тычут пальцами, змеей заскользила между зеваками. Ее прыти хватило не только миновать толпу, но и проскочить мимо бросившихся к ней стражников. Она нырнула под карету одной из невест и, выбравшись с другой стороны, кинулась вниз по улице, уводящей ее с площади.

Немного поплутав по кривым переулкам, Эби остановилась, чтобы отдышаться. Оглядевшись и поняв, что погони нет, она согнулась пополам и уперлась ладонями в колени. Вдох–выдох, вдох–выдох…

Волосы противно липли ко лбу, а с кончика носа капал пот, но Эби сейчас было не до красоты. Вот отдышится и побежит дальше. Хватит. Помогла, как могла. А дальше Сесси пусть справляется сама. Всех же герцог из списка не вычеркнет?

«Хорошо, что связала шаль за спиной, иначе в этой беготне потеряла бы», – подумала Эби, хваля себя за находчивость. Только начала распрямляться, как неведомая сила дернула ее за узел на шали и рванула ее вверх.

Звонкий крик подхватило эхо, ударило о стены высоких домов и заставило жителей высунуться в окон. Эби видела, как стремительно удаляются их удивленные лица, а здания резко уменьшаются в размере. И только тень, скользящая по ним, дала ей знать, что за мощь оторвала ее от земли и несет над городом.

Извернувшись и посмотрев вверх, Эби сначала увидела мощное брюхо, потом грудь, а уж затем крылья. Ее нес над городом дракон. Причем подцепил он ее задними ногами, поэтому при желании она могла обернуться и разглядеть хвост, но делать этого не стала. Она продолжала визжать, выяснив, что боится высоты.

Лишь на недолго она прервала крик, когда увидела под собой площадь, где на нее и дракона зеваки показывали пальцами. Сделалось неудобно. Одиннадцать невест, как прекрасный цветник среди вспаханной земли, собрались кучкой и с удивлением взирали на болтающуюся в лапах дракона девушку.

Эби постаралась принять более достойное положение и исхитрилась ухватиться за драконью лапу, соединив руки над головой. Они так и перелетели через крепостную стену: Эбигейл в позе статуи, украшающей нос фрегата и оповещающей о своем явлении криком, и дракон, сто раз пожалевший, что не сбросил девицу, а дождался, когда она вцепится в него насмерть.

Все же ему удалось освободиться от нее, сделав пару кругов над внутренним двором. Дракон скинул ношу в телегу, наполненную свежим сеном. В это день Эбигейл впервые совершила полет голосящей лягушки, ухнув вниз с грацией мешка с навозом.

Пока Эби выбиралась из телеги и отплевывалась, вокруг столпились слуги и прочие обитатели замка. Они рассматривали ее с тем же удивлением, с каким на площади люди смотрели на дракона. Все же Эбигейл Руж удалось оставить неизгладимое впечатление на жителей города что с той стороны стены, что с этой. А теперь придется принять наказание.

– Запереть ее в башне! – услышала она раздраженные рык, проходящего мимо мужчины.

Эби повернулась и увидела завернутого в плед герцога. Он даже не взглянул на нее: отдал мимоходом приказ и поспешил к лестнице. Его глаза сверкали гневом, волосы от быстрого движения развевались крыльями, зубы были так плотно сомкнуты, что челюсти бугрились желваками. Но больше ее поразили его голые ноги. Эбигейл широко распахнула глаза, поняв, что под пледом у герцога ничего нет.

Бежавший следом глашатай нес подмышкой рулон со списком невест, а в руках изодранные в клочья вещи. По серебристой ткани Эбигейл догадалась: герцог был так разгневан, что обратился в дракона прямо там, на площади, и полетел ловить прыткую девицу, испортившую ему проводимый раз в год отбор.

– Ох! – только и смогла она сказать.

Не успела Эби вытащить из волос солому, как ее подхватили под руки два здоровяка и понесли к башне. Именно понесли. Она хотела бы перебирать ногами, чтобы не выглядеть совсем уж жалко, но не доставала до земли.

– Подождите! – раздался сзади старческий окрик. – Куда вы тащите жену Его Светлости?

Эби никогда не была глупой и быстро сообразила, что лучше получить взбучку и быть отпущенной сегодня же или, в крайнем случае, через месяц тюремного заключения за колдовство, чем зваться женой и провести в крепости целый год.

Мало ли что взбредет в голову герцогу? Если она сорвала ему отбор, не захочет ли он дождаться следующий в ее компании? В качестве мести? Какая ему разница? Понятно же, что привередлив и ему все равно, кто болтается в замке. Вон как разбрасывается невестами: что ни год каждая из них покидает замок несолоно хлебавши.

– Не слушайте его, – посоветовала она остановившимся здоровякам. – Он путает. Я не жена. Я та, кто все испортил.

И вновь поджала ноги, чтобы им было удобно ее тащить. Когда стражники не сдвинулись с места, она сама потянула их в сторону башни.

– Ну чего встали? Герцог приказал, нужно выполнять.

– А я говорю, жена! – упорствовал старик.

– С чего ты взял, Одарио?

Эби узнала голос герцога и развернулась к лестнице, ведущей в грандиозное по размеру здание, фасад которого украшал суровый каменный дракон. Барельеф изображал вставшего на задние лапы и раскинувшего крылья ящера. Вход – огромная деревянная дверь, как раз располагалась под его хвостом.

«Весьма символично», – успела подумать Эби, но ее внимание отвлек герцог. Он так и продолжал кутаться в плед. Видимо, услышал, кем может возомнить себя непутевая девица и поспешил оборвать вредные фантазии, пока они не въелись в сознание его людей.

«Милый, мы заодно», – хотела успокоить его Эбигейл, но прикусила язык.

Быстро спустившись с лестницы, Астард прошлепал босиком по мощенному двору и подошел к тому, кого назвал Одарио. Сухонький старичок в черном балахоне, неопрятными седыми волосами и в шапочке с завязками, вроде чепчика, развернулся к хозяину и смело воззрился на него.

– Она ваша жена, хотите вы того или нет, – заявил он и дернул кадыком.

– Архивариус–с–с, – прошипел герцог, наклонившись над Одарио – тот был гораздо ниже его. – С чего ты взял, что вот это – моя жена?

Эби быстро поправила юбку и пригладила волосы.

– Шестой параграф «Драконьего уклада о продолжении рода» гласит: «Всякая женщина, рука об руку с драконом переступившая порог его обители в День Солнца, становится его женой. Она утратит статус супруги в тот же час, только через год, если он не объявит ее будущей королевой».

– Уф! Пронесло! – воскликнула Эбигейл и постучала ладошкой по груди, где сердце пыталось пробить ребра.

Смутилась, конечно, когда герцог и старик обернулись на нее, и поторопилась объяснить, что выражает радость совсем по иному поводу:

– Я не могу быть вашей женой, поскольку мы не переступали порог обители и, уж тем более, не были рука об руку. Вашу ногу трудно назвать рукой, – и широко улыбнулась, надеясь увидеть облегчение на прекрасном лице герцога.

– Вот именно! – согласился он и воззрился на архивариуса.

– Условие выполнено! – упорствовал старик. – Пятьсот лет назад произошел подобный случай, когда ваш пращур перенес свою невесту через крепостную стену, поскольку врата заело, а солнце клонилось к закату. Главное, что вы касались друг друга, когда пересекли границу вашей обители!

– Не смеши меня, старик! – Герцог подошел к вредительнице и дернул за правую руку, которой она цеплялась за стражника.

Эби зашипела.

Но он, не глядя на девушку, одним рывком разодрал рукав ее блузки.

– Что скажешь, Одарио? – его голос сочился сарказмом. – Разве ты видишь на ней брачную метку?

– Даже очки не стану надевать! – хмыкнул старик. На его лице читалось наслаждение, когда герцог перевел взгляд со старика на обнаженное предплечье девушки. На солнце сверкало серебристое изображение дракона.

Дочь ведьмы гулко сглотнула.

Герцог несколько минут постоял молча, явно раздумывая, что делать с женой.

– Как тебя зовут? – обратился он к Эби с холодом в голосе.

– Эбигейл Руж. Я из Вердонского леса. Моя мама ведьма.

Астард поиграл желваками.

– Есть восемнадцать?

Эби кивнула.

– Девственница?

– А зачем вы спрашиваете? Я не собираюсь ложиться с вами в кровать.

– Кто тебя туда пустит, – герцог поправил сползающий плед и, развернувшись к застывшим рядом с «женой» стражникам, приказал: – Эту в башню. А ты, – он ткнул пальцем в грудь мнущегося рядом глашатая, – на площадь. Объяви, что отбор свершился. Пусть все расходятся. До следующего года.

Стражники с готовностью подхватили Эби под руки и поволокли.

– Да не в тюремную башню, – остановил их герцог. – В дальнюю. Чтобы реже попадалась на глаза.

– Я здесь на год? – пискнула Эби, вспомнив условия отбора. Получив в ответ полный ненависти взгляд, добавила: – Надо предупредить маму. Она будет волноваться. И попросите ее, пожалуйста, собрать мои вещи. Сменное белье и книжки.

– Книжек тут целое библиотечное крыло, – поспешил обрадовать архивариус. Герцог тихо выругался и, развернувшись, ушел.

Глава 7

«Приходя к врагу, не забудь вытереть о него ноги. Иначе он сделает это сам. О тебя».

Из поучений вдовы Курье, так и не дождавшейся развода

Эбигейл так растерялась, что забыла устроить истерику. Как–то неприлично быстро она приняла, что будет сидеть в дальней башне целый год. А ведь ее вины в том, что дракон нечаянно завершил ритуал, перенеся ее через стену, нет.

«Или есть? Если бы не наколдовала крапиву, все бы обошлось? Ну вернулась бы Сессилия домой, поплакала бы и успокоилась, а теперь что? Надо будет написать маме, что ее амулет удачи – выше всяких похвал. Сама не ожидая того, я, пусть на год, но стала женой правителя Западного Предела. Это же удача, правда?»

Получив от хозяина приказ, каждый кинулся исполнять: глашатай поспешил на площадь, откуда вскоре донесся рев фанфар, завершающих отбор, а стражники повели новоиспеченную супругу герцога в дальнюю башню. За руки в этот раз не хватали и волоком не тащили.

А Эби всю дорогу мусолила в голове мысль, как бы помягче объяснить Клементине, что ее лягушечка стала замужней женщиной. Ох, ждет ее хворостина! Пусть через год, но ждет.

***

Эби, очнувшись, оторвала взгляд от тарелки, в которой ковырялась добрых полчаса. Говяжья отбивная, приготовленная Клем была разодрана на тысячу мелких кусочков и ни один из них так и не отправился в рот задумавшейся Эбигейл.

Воспоминания о неудавшемся браке с герцогом окончательно отбили у нее аппетит, и она с кислой миной сдвинула блюдо в сторону. Посмотрев в окно, обнаружила, что солнце клонится к закату. Пора идти.

Эбигейл спустилась на причал, где лодочники собирали снасти, готовясь отправиться по домам. Поискав глазами ненасытного скрягу и обнаружив того по колено в воде, она решительно двинулась в его сторону.

– Эй! – позвала Эби. – Я принесла деньги!

Лодочник, обернувшись, окинул ее недоумевающим взглядом.

– Зачем пришла? Твой долг уже уплачен, – он намотал на руку веревку и потянул болтающуюся на волнах шлюпку к берегу.

Эбигейл открыла и закрыла рот. Неужели у Сарда заговорила совесть? Вот уж неожиданно! Если он выплатил долг, то, выходит, сынок мэра не совсем пропащий человек. Хотя больше она к себе его не подпустит. Хватит, поумнела.

– Что значит, уплачен? Кем уплачен? – Эби хотела знать точно. Ей пришлось зайти в набегающие волны, но шум прибоя все равно заставил кричать. – Я вроде никого не посылала!

– Я бы удивился, если бы Его Светлость был у тебя на посылках, – лодочник ощерился, показав кривой ряд желтых зубов.

– Герцог Астард? – Эби начала догадываться в чем дело.

– Он самый. Расписка теперь у него. Должно быть, в честь праздника помогает сирым и убогим, – старик вытянул лодку на берег и привязал.

– Я не сирая и не убогая! – обидевшись, вспылила Эби. Она развернулась и зашагала обратно, утопая в песке и костеря всех на свете: намокший подол, набившийся в башмаки песок, скупердяя лодочника и вмешивающегося в ее личную жизнь герцога.

Ее долг перешел к бывшему, и этот факт ужасно злил. Наверняка он выкупил расписку, чтобы в очередной раз ее унизить. Придется снова с ним увидеться, чтобы договориться о возврате денег. И как много будет таких встреч, поскольку нужной суммы даже для первого взноса у нее нет, один бог ведает.

– Глаза бы мои его не видели!

Ах, если бы у нее было достаточно денег, с каким бы удовольствием и чувством превосходства она швырнула бы их в надменное лицо! А если разменять мелкими монетами… Фантазия разыгралась не на шутку, но Эби только представила, как это будет больно, и смилостивилась.

– Ладно, не в лицо, а под ноги. И уйти, красиво тряхнув гривой волос. Пусть собирает с пола по одной монетке.

Эби хищно улыбнулась, представив, как будет злиться бывший. О, нет, он не кинется собирать! Наклоняться за деньгами не в его привычке. Скорее в бешенстве растопчет все, к чему прикасалась ее рука. Беднее не станет, но почувствует, что навсегда потерял над ней власть.

Но, к сожалению, денег трагически не хватало, и поэтому придется пойти путем унижения. То есть, просить Астарда принять первый взнос как есть, и пообещать добыть остальную сумму как можно скорее. Он, конечно, не упустит возможности посмеяться над ней, но тут, главное, сдержаться и не подпалить заклинанием ему одно место. Или хвост.

Эбигейл, преисполнившись решимости, устремилась в сторону замка правителя Южного Предела. Где еще остановиться герцогу, как не у такого же дракона – одного из трех самых влиятельных лиц, вернее морд, Элларии?

Идти пришлось довольно долго. По пути Эби развешивала объявления об афродизиаках, коих мать наклепала целую кучу, и ими теперь можно было обклеить каждую стену Приворга.

Когда Эбигейл вышла на площадь перед замком, у нее в руках оставалось еще несколько листовок, которые она намеревалась расклеить по пути домой.

– Стоять! – прогремела охрана у ворот. – Куда?

– Мне нужно увидеться с герцогом Астардом, – произнесла Эбигейл, гордо вздернув подбородок, чтобы стража не подумала, что она какая–то нищенка. – Передайте, что пришла его бывшая жена.

Стражники хмуро переглянулись между собой, но один из них все же покинул пост, поспешив доложить о странной девушке, выдающей себя за жену дракона Западного Предела, пусть и бывшую.

Эбигейл устало прислонилась к шершавой стене, сложенной из белого камня. Размах замка поражал воображение несмотря на то, что она провела в подобном целый год. Этот, на берегу южного моря, был таким же огромным, как раздутое эго всех драконов.

Ждать пришлось довольно долго, и Эби уже собралась домой, думая, что ее визит проигнорировали, но вернувшийся стражник доложил:

– Его Светлость лорд Астард примет вас в малом зале. Прошу следовать за слугой.

Эбигейл подхватила юбки и побежала к парадной лестнице, где ее ждал слуга. Следуя по хитросплетениям длинных коридоров, она очень боялась от него отстать. Самостоятельно она ни за что не нашла бы выхода и умерла бы голодной и холодной смертью.

Когда слуга открыл перед ней двери, Эби хмыкнула. Пресловутый «малый зал» представлял собой огромное помещение, богато украшенное гобеленами, геральдическими символами, рыцарскими доспехами и оружием. Но главным украшением зала являлся величественный камин. Настолько широкий, что в него можно было въехать верхом на лошади, не задев плюмаж на шлеме.

«Как портал в преисподнюю» – подумалось Эбигейл.

В камине ярко пылали дрова, подсвечивая неподвижную фигуру герцога, задумчиво глядящего на пламя. Сердце Эби ухнуло вниз. Близость бывшего, особенно если тот был в человеческом обличье, она ощущала так, словно падала с высоты. В животе появлялась тянущая пустота, а пальцы на ногах поджимались. Первые впечатления останутся с ней навсегда.

Эбигейл в очередной раз отметила про себя, насколько он прекрасен внешне и отвратителен внутренне, каким она успела его узнать за время их совместного проживания. Назвать их общение супружеством у нее не поворачивался язык. Скорее, они еле терпели друг друга, а порой ненавидели, ведя что–то вроде вялотекущих военных действий.

Дни, когда они не встречались, были вполне сносными, а для нее даже приятными. Но стоило им столкнуться, как тут же летели искры. В основном из глаз Его Светлости, который реагировал на присутствие жены особенно остро.

– К–хм, – кашлянул Астард, напоминая Эби о своем присутствии.

Он небрежным жестом стряхнул пылинку с великолепно сидящего на нем сюртука цвета грозовой тучи и, развернувшись в сторону Эбигейл, беззастенчиво на нее уставился. Его взгляд скользнул по не лучшим из ее сандалий и задержался на подоле юбки с белыми пятнами соли. Чертов лодочник заставил стоять по щиколотку в воде.

На губах герцога появилась бесящая ее ухмылочка. Эби скрежетнула зубами и быстро поправила вырез блузки, памятуя о словах бывшего о портовых кабаках и обитающих там девках. Взгляд герцога скользнул к груди, отметив торопливое движение ее пальцев, и поднялся выше, к лицу.

Эби, стараясь скрыть накатившее смущение, вздернула подбородок и прошествовала к креслу, стоящему у камина. Усевшись в него без приглашения, посмотрела на бывшего так, будто это он пришел к ней в гости с весьма неожиданным визитом.

Астард, вернув брови на место, изволил поинтересоваться:

– Зачем пожаловали, леди Эбигейл? Не скажу, что приятно удивлен...

– Отбросим формальности, – деловито произнесла Эби, укладывая на колени стопку объявлений. – Ты выкупил мой долг, у одного э–эм… господина, чье имущество я повредила.

– Имеешь в виду вашу с сыном мэра лодку любви, разбившуюся о суровую реальность? – не упустил возможности подколоть ее герцог.

– Пусть так, – Эби подавила волну гнева, но не смогла справиться с дернувшимся глазом. Любое упоминание о неудачном свидании больно ранило ее. – Да, я о лодке. И я хочу вернуть долг.

– И это несомненно тебе по карману, – Астард не сводил с нее глаз.

– Речь о первом взносе. О частичной уплате первого взноса, – Эбигейл старалась быть невозмутимой.

Дракон ухмыльнулся и повернулся к огню, наблюдая за его веселой пляской.

– У тебя нет денег даже на первый взнос, – констатировал он прискорбный факт, не оборачиваясь на бывшую. – А как же щедрые отступные, которыми я тебя наградил? Промотала?

– Они пошли на благие дела.

– И какие же? – он посмотрел на нее с интересом. Маловероятно, что такая особа, как Эбигейл, направила немалые средства на благотворительность.

– На переезд, к примеру, – она пожала плечами. – Очевидное для меня благо – находиться как можно дальше от источника моих бед. И еще на развитие коммерческого предприятия.