Осторожно: злой бывший!

– Место, кстати, отличное. Море, песок, солнце – все, как мы хотели. Приворг – прекрасный городок, – принялась щебетать Эби, чтобы успокоить бдительность матери.

Ей совсем не хотелось открывать истинную причину слез. Разозлившаяся Клементина вполне могла наслать на бывшего зятя обидную хворь. Гораздо хуже той, что сделала с ним Эби в тот злополучный день отбора.

Эбигейл поморщилась. Тряхнув волосами, она выбросила события былого из головы и перевела разговор в менее опасное русло.

– Как там в лавке? – спросила она, стаскивая безвозвратно испорченное морем платье. Бросив его в угол, Эби пораженно вздохнула: просоленное платье так и осталось стоять, сохраняя форму фигуры хозяйки.

Клементина поняла настроение дочери и ее нежелание говорить о неудачах в личной жизни.

– Наварила целую бадью афродизиака, а потом обнаружила в шкафу шесть полных бутылок, – Клем виновато опустила глаза. – Как бы побыстрей продать, чтобы срок годности не истек? Может, развесим по городу объявления, а? Я уже и стишок набросала.

Она полезла в карман широкой юбки и, нацепив на нос очки, с завыванием прочла написанное на помятой бумажке:

– Коль в постели все не так, твой кумир – афродизиак!

Хочешь крепкие объятья – нанеси его на платье,

Хочешь крепкий поцелуй…

– Мама! – Эби протестующе выставила руку, чтобы прервать вдохновенные вирши. От ведьмы всякого можно ожидать, когда та стремится сбыть товар.

– …в мужике огонь раздуй! Капля зелья на губах, все случится, как в мечтах!

Эби выдохнула.

– Ну как? – спросила ведьма, заглядывая дочери в глаза.

– Годится. Адрес не забудь указать, где продается мечта.

Она была согласна с Клементиной: скоропортящийся товар нужно распродать, а клиентов в городе пока не так много, как хотелось бы. Еще и долг повис на шее, как ярмо. Матери о нем тоже знать необязательно.

Выпроводив громкую Клем за дверь спальни, Эбигейл умылась и оделась в чистое. Взяв перо, решила прикинуть на бумаге, сколько нужно откладывать, чтобы успеть погасить задолженность в указанный срок.

Поняв после несложных подсчетов, что ей ни за что не управиться, Эби уронила голову на руки. Покупка новой лодки для скряги с побережья никак не вписывалась в ее планы. Угораздило же так вляпаться!

Основную часть отступных, полученных от дракона, который был сказочно щедр, лишь бы она покинула его замок, Эбигейл потратила на переезд в другую часть королевства, покупку дома и лавки. Теперь придется вытрясти до последней монеты кубышку, где лежали деньги на черный день. Но и этого не хватит, чтобы внести обусловленную треть.

– Славно же я погуляла, – пробурчала Эби, поднимая голову. – Что–то не заладилось у меня праздниками летнего солнцестояния.

Она грустно рассмеялась. Так и есть. Два года, назад именно в День Солнца, она оказалась женой герцога Западного Предела. Ровно через год, в такой же праздничный день, покинула замок дракона под улюлюканье толпы. И сегодня собрала вокруг себя народ, который насмехалась над ней – мокрой, несчастной и… злой на бывшего мужа.

Нет, на Сарда она не злилась. Эби его презирала. Чтобы заработать ее более глубокие чувства, надо родиться драконом.

Эбигейл вышла из комнаты и направилась на кухню. Собиралась перекусить, прежде чем отправиться к лодочнику. Ей предстояло убедить его взять неполную сумму первого взноса. Ну не вызовет же он полицейских, если ей не хватило несколько монет? Как только вернут долг, она тут же принесет.

Зайдя на кухню, она обнаружила там Клементину. Ведьма корпела над объявлениями, заняв бумагами почти весь стол. Несколько смятых, заляпанных кляксами листов валялись на полу.

– Уже двенадцать написала, – не поднимая головы, отчиталась она, когда дочь села рядом. – Осталось почти столько же. Половину я развешу на улицах за мэрией, а Набережную, парк и водный вокзал ты возьмешь на себя.

– Мам, расскажи, пожалуйста, какой я была, когда ты меня нашла?

Историю своего появления в доме Клементины Эби знала наизусть, но всякий раз, когда хотелось плакать, а жизнь казалась особо несправедливой, она просила повторить рассказ. Ведьма удивительным образом обогащала его новыми деталями и в итоге смеялись обе. Хорошее настроение возвращалось, и хотелось верить, что лучшее ждет впереди.

Клементина поняла, что происходит с Эби. Отложила перо, развернулась к дочери и крепко ее обняла. Эбигейл благодарно положила голову на плечо матери.

– Был солнечный весенний день, и я отправилась в лес, чтобы собрать первые побеги одуванчика и щавеля. Ну и портулака, растущего у обочины дорог. Взяла с собой огромную корзину. Ты же знаешь, весной у меня получались особо вкусные пирожки с зеленью. Они улетали быстрее, чем всякие афродизиаки…

– Может, нам снова начать печь пирожки? – ухватилась за мысль Эби. Вот еще одна возможность заработать. – Я бы торговала ими на Набережной.

– Хорошо. Как только распродадим афродизиак, купим муку. Возьмем мешок для начала.

«Без денег никуда!» – подумала Эби, удрученно вздохнув.

– Шла я по лесу, шла, – продолжила рассказ ведьма, – вдруг слышу, кто–то на болоте тоненько кричит.

– В прошлый раз ты нашла меня в медвежьей берлоге, – надула губы Эби.

– Так то зима была. А я рассказываю про весну, – успокоила дочку ведьма. – Подошла я к краю болота, гляжу, а на кочке красивая шаль лежит. Я палку взяла, ею ряску потыкала, чтобы убедиться, что не увязну. Лягушки в разные стороны прыснули, а я шаг сделала и по колено провалилась. Другой – уже по пояс в воду ушла. Чувствую, что назад не выберусь, если дальше пойду. Думаю, и зачем рискую? На кой черт мне эта цветная тряпка? Надо назад выбираться. А тут опять писк и из шали показалась маленькая ручка. Ты пальчики растопырила, словно ко мне тянешься…

Эбигейл всхлипнула. Мама чмокнула ее в макушку.

– И как тут устоять? Шаль даром не нужна, а вот тебя надо выручать. Как бросить такую хорошенькую девочку? А ты с детства была милашкой. Так вот. Воды по горло было, когда я до той кочки палкой дотянулась. Узел подхватила и швырнула на берег.

– Швырнула?! – Эби подняла голову.

– Там трава была густая, – успокоила меня Клем, – Ты даже не ушиблась, а вот я… еле выбралась. Долго отдышаться не могла, лежала рядом с тобой, плачущей, и приговаривала: «Потерпи, моя лягушечка, скоро дома будем. Там коза молочка даст, выходим тебя, маленькую».

Эби хлюпнула носом.

– Ну чего ты? – мама похлопала ее по плечу. – Плачешь?

– Сегодня жальче получилось, чем когда ты нашла меня в берлоге и дралась с медведем, – Эби подняла голову и посмотрела матери в лицо. – Признайся, я когда–нибудь услышу правду, где ты меня взяла?

Ведьма покачала головой.

– Правда слишком страшная. Пусть лучше в памяти останутся медведи и лягушки, чем людская подлость.

***

Подлости в жизни Эбигейл хватало. Когда она подросла и отправилась в школу при храме в своем лучшем платье, впервые поняла, что детство кончилось. Пусть не всегда сытое и радующее игрушками и обновками, но счастливое.

– Ведьмовское отродье!

– Дикая Эби!

– Нищенка!

– Твоя мать – потаскуха!

Ей достаточно было увидеть улыбки на лицах взрослых, когда ее обзывали их дети, чтобы понять, что звери более милосердны, чем люди. Медведи, волки, лисы, лягушки – у кого только ни находила крошку Эби в чудесных историях спасения мама, никто ее не тронул. А эти…

– Я больше не пойду в школу, – Эбигейл пришла домой в разодранном платье. Она не уступила. Не побежала и не заплакала. Но дорога в школу после устроенной ею драки была заказана.

– Не ходи. Я сама научу тебя читать и писать, – пообещала ведьма, смазывая ссадины жгучей мазью.

– А цифры складывать?

– И всему остальному тоже.

Эби терпела боль, плотно сжав зубы.

Глава 4

«Три раза отмерь и один раз отрежь».

Из старинного ритуала отбора невест. Драконья мудрость

Клементина старалась. В доме появились книжки. Пусть потрепанные, купленные у старьевщика, но учившие жизни, добру и вере в справедливость. Эбигейл понимала, что в школе она узнала бы больше, но терпеть унижения? Оно того не стоило.

Но однажды Эби повезло. Она попала в богатый дом, куда ее послала Клем с лечебными зельями для хворающей старушки. Юная травница думала, что отдаст корзинку с бутылками на пороге и уйдет, но ее проводили на второй этаж. Она не дошла до указанной комнаты – остановилась с разинутым ртом у дверей в библиотеку. Эбигейл впервые видела такое количество книг.

– Ты кто? – окликнула ее девочка, похожая на куклу. Эби видела похожую на городской ярмарке – разодетую в розовое пышное платье и с бантом на завитых волосах. Она двигала головой и хлопала ресницами, когда торговец поворачивал ключик на ее спине.

– Я – Эбигейл, дочь травницы.

– А, лесной ведьмы! – понимающе кивнула «куколка». – А я Сессилия. Ты пришла к моей бабушке. Она ждет.

Старушка сидела в кресле на колесиках. Милая, беленькая, чистенькая и неумолимо похожая на Сесси, только в более «высушенном» состоянии. Бабушка оказалась любопытной и долго расспрашивала Эби о жизни в лесу. Когда Эбигейл призналась, что любит читать, попросила внучку, чтобы та давала дочке Клементины книги.

– Приходи в любое время, – улыбнулась ей старушка. – Пусть хоть кто–то читает книги моего почившего супруга.

Эби заметила, как Сесси поморщилась. Камень явно был в ее огород.

– Какую книгу тебе дать? – Сессилия сложила руки за спиной и задрала носик.

Эбигейл замялась. Вокруг было столько интересного! Сказать, что она любит сказки – как признаться, что она недалекого ума. Кто в ее возрасте читает детские книжки?

– Что–нибудь на твой вкус, – попросила она, все еще не веря, что ей позволят прикоснуться к дорогим томам, украшающим многочисленные полки.

– Хорошо! – Сесси подтащила к высокому шкафу лестницу и, забравшись на нее, вытащила одну из толстых книг в темной обложке. Когда Эбигейл прочла название, закусила губу.

– «Мироустройство и государственность», – прочла она название фолианта вслух.

– Пойдет? – с ухмылкой спросила Сессилия.

Эби растерянно кивнула. Не хотелось терять лицо и просить историю попроще. Зато эта книга и последующие, такие же сложные для понимания, помогли Эбигейл вырасти в собственных глазах. Она уже не чувствовала себя деревенщиной и не терялась в разговорах со взрослыми. Правда, для сверстников, посещающих школу, дочь колдуньи так и осталась «Дикой Эби».

Бабушка Сессилии ставила ее в пример внучке, к которой приходили многочисленные учителя, но любовь к чтению так и не привили. Замечания старшей родственницы не добавляли теплоты в отношениях между девочками, но «куколка» терпела всезнайку из леса и даже проявляла своего рода участие. Отдавала свои старые платья и обувь.

Эби была меньше ростом и не такая пышная телом, и страшно страдала, когда Сесси требовала примерить ее очередной «подарок». Она просто тонула в чужих нарядах и выглядела нелепо.

Сессилия никогда не узнает, что, вернувшись домой, Эби закапывала подарки на заднем дворе. Она готова была пользоваться старыми книгами, но не унизила бы себя, донашивая чужие вещи. Да и в лесу они смотрелись бы чуждо.

– Эбигейл, милая, ты будешь участвовать в отборе невест для нашего дракона? – спросила как–то бабушка «куколки». Эбигейл присутствовала, когда в комнату занесли шелковое платье Сесси, чтобы старушка его одобрила. Опять розовое, все в бантах и с десятью юбками.

– Ба! – капризным голосом оборвала ее Сессилия. – Разве ты не знаешь, что на отбор приглашают девушек только из благородных семейств? А Эби… Боюсь, ее не возьмет замуж даже сын сапожника. Породниться с ведьмой? Бр–р–р…

Тогда Эбигейл впервые услышала о древней традиции герцогов – правителей Пределов. Из книг она знала, что королевством каждые пятьдесят лет управляет одно из трех семейств драконов, но никогда не подумала бы, что они выбирают жен случайным образом. Как можно жениться, впервые увидев невесту?

Сессилия убежала к матери, чтобы примерить платье, и тогда Эби решилась расспросить у бабушки о неизвестной ей традиции.

– Я ни в одной книге не встречала таинство драконьего отбора, – сказала она, садясь по приглашению старушки на пуфик у ее ног.

– Еще бы. Вы с матушкой живете так уединенно, – улыбнулась ей старая хозяйка особняка.

– Мы бываем в городе, – поторопилась оправдать себя Эби.

– А на центральной площади?

Эбигейл смутилась. Она видела замок герцога Западного пердела издалека – он стоял на возвышении. Но у нее и мамы и в мыслях не было тратить время на праздные гуляния по городу. Сделали дело – купили или продали, и назад, домой.

– Ты, должно быть, знаешь, что Элларией поочередно правят три семьи?

– Да, по пятьдесят лет каждая, – с готовностью ответила Эби. – Сейчас на троне сидит правитель Восточного Предела. Он дракон, владеющий воздушной магией, и его срок подходит к концу. Следующим будет Огненный дракон.

– Правильно, – кивнула старушка. – Герцог Астард. Но есть одна оговорка: будущий король должен быть женат и не имеет права разводиться весь срок правления. Династия должна выглядеть нерушимой и славиться постоянством. Поэтому неженатый герцог Западного Предела до того, как взойдет на престол, объявляет отбор невест.

Бабушка потянулась к стакану с водой. Эби, вскочив, подала его. Глотнув, старушка продолжила:

– Каждый год отбор начинается в одно и то же время – в День Солнца и длится до тех пор, пока герцог не найдет ту единственную. Он проводит ритуал на площади, куда выходит сам и уводит с собой одну из девушек. Пересечение ворот замка рука об руку с избранницей возводит ее в статус супруги.

– Каждый год? Он проводит отбор каждый год? – Эбигейл поморщилась. – Ему одного раза мало?

– Ты же помнишь о нерушимости и постоянстве династии? Как герцогу узнать, подходит ему выбранная девушка или нет? Только жизнь бок о бок покажет, сумеют ли они вынести испытание временем. А там уж как распорядится судьба: будет она супругой ровно год или пятьдесят лет.

– Хорош же метод! Герцог живет с избранницей, морочит ей голову, а если она его не устроила, идет за следующей. А с неугодной что? Домой, к маме?

– Ты не понимаешь. Быть избранной будущим королем – это привилегия. Пусть даже девушка не прошла годичного испытания, ее семья поднимется по иерархической лестнице на несколько ступеней выше, король будет к ней благоволить. Не говоря уже о щедрости. Очень многие семьи борются за право, чтобы их дочь стала одной из двенадцати девственниц, достигших брачного возраста.

– Ого! Сессилия будет одной из двенадцати? И сколько лет уже длится отбор? Можно ли участвовать в нем дважды, если в первый раз ты не приглянулась герцогу и не попала в избранницы? Не придется ли лечиться от нервной болезни, если через год герцог выпроводит тебя с вердиктом «НЕТ»? А что будет, если она полюбит, а он нет? Или наоборот? Герцогу не страшно ломать судьбы только–только входящих в жизнь молоденьких девушек? Пожалуйста, не говорите, что они счастливы, так как их семьи стали более родовитыми и богатыми, а неудачнице подберут другого жениха, который посчитает почетным, что его жена год спала в одной кровати с будущим королем.

«Это просто распутство какое–то! Драконы совсем обнаглели!» – эти возмущения Эби озвучивать не стала. Попахивало революцией в сфере древних ритуалов. За противодействие королю и организованную смуту могут и посадить.

– Боже! Сколько вопросов! Я вижу результат твоего самостоятельного обучения! – бабушка похлопала в ладоши. – У моей Сессилии появился лишь один – какого цвета выбрать платье. Подкупили слугу герцога, чтобы выяснить, каким Астард предпочитает видеть наряд невесты. Платье сшили строго по полученным рекомендациям.

– Сесси не задает вопросы, поскольку уверена в своей победе. Я думаю, что герцог не пройдет мимо такой красавицы, – Эби поняла, что перегнула палку, поэтому постаралась смягчить свое неожиданное выступление. Раз уж богатеи сами выбрали унизительный способ выслужиться перед будущим королем, что ж, они и драконы стоят друг друга.

– Да, Сессилия вся в меня. Жаль, что лишь красотой, – бабушка заметно устала. Откинулась головой на спинку кресла и закрыла глаза.

– Я обязательно пойду посмотреть на отбор. Буду держать за вашу внучку кулачки, – пообещала Эбигейл, поднимаясь с пуфика. Старушка протянула ей руку, и Эби поцеловала старой графине пальцы. Так было принято при встрече и прощании. Подхватив связанные в пачку книги, которые она взяла для чтения, дочь ведьмы направилась к выходу.

– Тебе придется прийти на центральную площадь пораньше, иначе ты не протолкнешься в толпе. Всем хочется посмотреть на невест герцога, – произнесла старушка, не открывая глаза.

Эби уже внизу вспомнила, что забыла спросить, что будет с детьми, если те вдруг появятся в течение испытательного периода? Или бастард короля – это тоже почетно? Ведь как–то должны проверяться девственницы на способность воспроизводить потомство? Клементина неустанно варила травки для женщин, которые надеялись понести, но никак не беременели.

«Драконам тоже не позавидуешь. Сами себя ограничили условностями. Мало ли примеров, когда супруги начинают ненавидеть друг друга спустя годы? А тут хочешь – не хочешь, терпи полсотни лет».

Эбигейл даже была рада, что она не из родовитой семьи. Хоть и кидали ей в лицо, что на ней никто не женится, она была уверена, что любовь не знает границ. Однажды ей встретится мужчина, который не посмотрит на то, что ее нашли на болотной кочке.

Эбигейл заранее отпросилась у матушки в город. Клем варила приворотное зелье, требующее особого внимания, поэтому легко отпустила дочь. Эби и сама чувствовала себя взрослой. Восемнадцать лет – тот возраст, когда хочется самостоятельных поступков и решений без надзора старших.

Зная, что на площади соберутся празднично одетые люди – как родственники, болеющие за невест, так и горожане, пришедшие поглазеть на интересное событие, Эбигейл тоже принарядилась. Надела шелковую юбку Клементины (пришлось собрать пояс на булавку, чтобы сидел по талии), выстиранную с вечера блузу с кружевом по вырезу и легкие сандалии.

Чтобы придать себе более изысканный вид, Эбигейл достала из сундука и накинула на плечи шаль, в которой ее нашла ведьма. Эби эта вещь казалась самой красивой. Пусть бахрома с обоих концов обтрепалась, а расшитое шелком прямоугольное полотно утратило яркость красок, шаль давала надежду, что однажды именно по ней родители опознают дочь. Ведь не лягушки же произвели ее на свет? И не медведица?

Глава 5

«Собравшись замуж, будь осторожна.

Даже самый красивый мужчина может оказаться зверем».

Из поучений свахи Западного Предела

Часть пути пришлось проделать пешком, а ближе к городу Эби подвезли на телеге, за которой тащилась корова на продажу. От ярмарочной площади до центральной Эбигейл пробежалась по запутанным улочкам, все время поглядывая на шпиль ратуши, чтобы не заблудиться. Думала, она будет первой – день едва начался, но на площадь пришла в толпе зевак.

– Успели! – толкнул ее локтем конопатый парень. – Оцепление ставят. Теперь будут пускать только знать.

Эби поднялась на цыпочки и разглядела, что со стороны замка появилось несколько отрядов. Стражники в парадных мундирах перекрыли все выходы на площадь и оттеснили зевак от центра, куда выйдут невесты.

Сам замок поражал воображение, но мало походил на столичный королевский дворец, картинки которого встречались в книгах. Скорее это была крепость. Высокие стены с бойницами и угловыми башнями, крепкие ворота в два человеческих роста, за ними высокие здания с остроконечными крышами. Всюду длинные ленты вымпелов с гербами и стяги с изображениями огнедышащих драконов. Ветер шевелил ткань и заставлял крылатых ящеров оживать.

«Жутковатое зрелище». Эбигейл казалось, что драконы не спускают с нее глаз.

Справа от замка расположилась ратуша с колокольней, а слева башня с часами. С остальных сторон площадь обнимали не менее величественные здания суда, почты и магической академии. Студенты высовывались из окон, как птенцы из гнезда. Всем хотелось увидеть герцога. Правитель Западного Предела не часто появлялся перед горожанами, предпочитая выезд в карете.

– Ты на отборе не в первый раз? – поинтересовалась Эби у нового знакомого.

– Уже в третий, – конопатый парень прищурился. Лучи поднимающегося солнца били в глаза и играли золотом на флюгерах замка.

– Ого! Раз объявили новый отбор, значит, две предыдущие две невесты герцогу не подошли?

– Выходит так.

– Они плакали? – Эби почему–то перешла на шепот. Она бы наверняка плакала. Говорят, драконы очень красивые, а в красавчика влюбиться легко. Сердце точно должно разбиться, если попрет из замка.

– Кто их знает? – конопатый дернул плечом. – Они обычно сидят в закрытой карете. Но стоит повозке с неудачницей выехать за ворота, как глашатай начнет выкрикивать имена новых невест.

– Жестоко! – Эби цокнула языком.

Она представила себя сидящей в трясущейся карете с узелком на коленях, а за окном объявляют имена новых жертв. Эбигейл покосилась на самый большой флаг. Дракон с него ощерил пасть и показал раздвоенный, как у змеи, язык. Эби протерла глаза. Никакого языка. Показалось.

– Ты когда–нибудь видел дракона? Нет, не того, что в образе человека, а настоящего? С крыльями и хвостом. И чтобы огонь из пасти! Я бы, наверное, умерла на месте.

– Уверен, что здесь никто дракона не видел, – парень оглядел волнующуюся толпу. – Да и во всем городе, наверное. Герцог не из тех, кто показывает себя на потеху толпы.

– Иметь крылья и не летать? – Эби вздернула бровки. – Я бы носилась среди облаков, как птица.

– Птицы безмозглые, вот и носятся. А герцогу зачем? Вот если будет война, то да. Смотри–смотри, – он пихнул Эби плечом. – Кареты невест!

Эбигейл встала на цыпочки и увидела вереницу карет, объезжающую площадь и встающую полукругом за спинами зрителей. В одной из них сидела Сессилия. Эби потрогала карман, в котором лежал амулет на удачу. Его заговорила сама Клементина, а за ее амулетами даже из столицы приезжают. Сомневаться в их силе не стоит. Но как пройти к карете и сунуть его Сесси, чтобы та наверняка выиграла? Выйти за оцепление можно, но назад уже не пустят.

Решив подождать, когда невесты выйдут на площадь, и тогда улучить момент, чтобы сунуть амулет подруге, Эби отдалась созерцанию происходящего. Ноги уже гудели от усталости, но самое интересное было впереди.

Часы пробили десять. На выступе над воротами появились музыканты с фанфарами. Они вздернули головы и приложили к губам трубы. Над площадью понеслась торжественная музыка, вызывающая мурашки по коже. Эби потерла руки. Конопатый парень, улыбаясь, подмигнул ей.

– Хочешь, посажу тебя на плечи, чтобы было лучше видно? – он заметил, что она встает на носочки и тянет шею. Эби огляделась: многие горожане так и делали, но ей показалось неуместным сидеть верхом на незнакомом человеке. Мама точно не одобрила бы.

– Нет, спасибо, я лучше пробьюсь вперед.

Заработав локтями, она протолкнулась ближе к центру площади. Но и здесь стояли стражники. Один так сурово на нее глянул, что Эби втянула голову. Ей бы только передать амулет, и она тут же спрячется в гуще толпы.

Музыканты стихли. Ворота медленно открылись.

Из них выехала карета – небольшая, черного цвета, но украшенная золотым гербом правителя Западного Предела. Окна были завешаны, что вызвало у Эби разочарование. Ей хотелось понять, как чувствует себя та, от которой отказались. Лила слезы или радовалась, что ее годовалый плен закончился?

Карета объехала площадь под полное молчание.

«Словно в последний путь провожают мертвеца», – Эби передернуло от пришедшего на ум сравнения.

Как только экипаж с неудачницей скрылся из вида, вновь заиграли фанфары. На центр площади вышел глашатай в яркой одежде. В его руках был огромный свиток, с концов которого свисали красные кисти. Глашатай прилюдно сломал золотую печать, раскрутил бумагу и, взяв волнительную паузу, прокричал первое имя.

Эбигейл имена невест ни о чем не говорили. Она ждала то единственное, ради которого пришла на площадь.

– Леди Сессилия, дочь славного графа Вийра! – прокричал глашатай, и в проходе появилась румяная от общего внимания невеста.

Она чудо как была хороша. Розовый цвет платья делал ее похожей на воздушную фею, васильковые глаза от возбуждения стали еще ярче, а красиво накрученные белокурые локоны подпрыгивали при каждом шаге, что придавало девушке задорный вид.

«Если дракон не выберет ее, будет полным дураком!» – подумала Эби, сжимая амулет.

Она уже оценила, как далеко Сессилия стояла от нее. Придется обогнуть чуть ли не всю площадь, что подобраться ближе. Невест выстроили полукругом, лицом к воротам, откуда ожидалось появление герцога.