Развод. Твоё сердце будет разбито

– Не хочу, чтобы такая красавица грустила, это тебя ни к чему не обязывает.

– Спасибо, – погружаю нос в букет.

Даже не могу вспомнить, когда муж дарил мне цветы, сам. Отправлял с курьером на день рождения и на восьмое марта уже года три. А чтобы просто так, без повода, даже не вспомню когда.

– Я тут подумал, может тебе взять отпуск?

В растерянности смотрю на него.

– Мне кажется, тебе сейчас очень нужно отдохнуть, ты устала и тебе не до нас работяг, съезди куда-нибудь, отвлекись. С клиентами мы разберёмся.

Я задумалась. Ведь муж предлагает мне путёвку после того, как я подпишу все бумаги. А такая путёвка не меньше миллиона стоит, я сама себе никогда не куплю такой отдых.

– Ну, что скажешь?

– Адам Юрьевич...

– Адам, – поправляет меня, – мы же одни, Дин... – берёт мою руку, – я не пристаю, просто знай, я всегда рядом...

– Спасибо большое, Адам, – вот-вот заплачу, едва сдерживаю слёзы.

Он обнимает меня и гладит волосы.

– Ну что, оформляем отпуск?

– Давай.

– Вот и умница, я всё решу, дорабатывай до конца недели и отдыхай, – держит меня за плечи и настойчиво смотрит в глаза.

Чувствую, что нравлюсь ему, очень нравлюсь, но мне совершенно не до романтики, жизнь моя рушится, да и я его никогда не рассматривала, и вообще никого, муж – единственный любимый мужчина в моей жизни.

Медленно отпускает меня.

– Обедай, мало времени осталось, скоро клиентка придёт, я оставлю тебя, – окрылённый, выходит из кабинета.

Какой-то он уж больно радостный, цветы принёс. Неужели так рад моему разводу?

Хмм...

_______

На следующий день всё произошло слишком быстро, я как в тумане подписала все документы: муж действительно купил мне видовую двушку в комплексе, в котором находится один из пяти салонов красоты Адама. С подземным паркингом. Тут же на счёт мне была переведена сумма в два миллиона и вручён конверт с путёвкой.

Самого мужа я не увидела, на встречу приехал его адвокат.

До конца недели мы с дочерью перевезли мои вещи в новую квартиру, заказали кое-какую мебель, подушки, постельное, полотенца, шторы, всё оплатили. Я оставила ей ключи, чтобы она следила за доставками и улетела отдыхать.

Улететь на три недели в лето – туда, где белый песок сливается с бирюзовой водой, – это фантастика. Но всё омрачало одно: я была там без него. В последнее время мы тоже отдыхали порознь, но тогда я знала – меня ждут дома. Я с нетерпением считала дни до возвращения, до его объятий. А теперь... Теперь мне некуда возвращаться. Никто не откроет дверь, не обнимет, не скажет: «Наконец-то».

За эти две недели я пару раз созванивалась с Викой и Инессой, но разговоры лишь сильнее напоминали о пустоте. Как же больно – тонуть в тоске по человеку, которому уже не позвонишь, не прошепчешь: «Я так люблю тебя...» Иногда мне кажется, что вот-то сейчас проснусь и всё окажется кошмаром. Но каждое утро приносит ту же жестокую реальность.

Море стало моим утешением: я часами сидела в тёплых волнах, будто они могли смыть боль. А по вечерам – бесконечные сериалы, лишь бы не оставаться наедине с мыслями...

Моё тело покрыл шикарный бронзовый загар.

Обычно я заказываю ужин в номер, а сегодня я решила поужинать на берегу моря, в ресторане у моей виллы.

Мне принесли рыбу на мангале с рисом, нарезанные фрукты и местный напиток – курумбу.

Как только я положила кусочек рыбы в рот, услышала сбоку мужской голос:

– Девушка, можно познакомиться?

Голос заставил меня вздрогнуть. Я подняла глаза – и сердце ёкнуло.

– Адам?! – голос дрогнул от неожиданности.

Он стоял передо мной, улыбаясь той самой лёгкой, чуть нагловатой улыбкой, от которой всегда тают все клиентки в клинике.

– Такая роскошная женщина и в одиночестве? – качал головой, будто это было преступление. – Так не пойдёт. Можно присоединиться?

Я машинально кивнула, жестом приглашая в соседнее кресло.

В его руке возникла белоснежная роза, крупная, с каплями воды на лепестках.

– Это... для настроения? – я рассмеялась, принимая цветок. Пальцы сами потянулись к бархатистым лепесткам.

Честно? Мне действительно не хватало компании. Океан, пальмы, шезлонг под зонтом – всё это было прекрасно, но пусто.

Казалось, вся моя жизнь с Прохором, наш развод и его любовница – теперь где-то далеко, словно призрачный сон. Даже горе притупилось, стало каким-то размытым. А это... новая реальность. Чужая, непривычная.

Я пока не знала, что с ней делать.

Просто дышала солёным ветром.

Пила кокосовый коктейль, цепляясь за эту новую жизнь, как за спасательный круг.

– Помогает же? – поправляет свою пляжную рубашку, которая приоткрывает его гладкую грудь.

– Немного... Но как ты..?

– Прости, я пытал твою дочь, чтобы узнать, куда ты полетела.

– Бедный ребёнок, – смеюсь, играя трубочкой в напитке.

– Она быстро сдалась, – тоже смеётся Адам, подаваясь вперёд.

Официант ставит нам на стол бутылку красного вина и бокалы, второй тарелку с закуской.

– Жутко хочу есть, что посоветуешь?

Нам открывают вино и разливают по бокалам.

– Рыбу на мангале с овощами.

– Принесите пожалуйста то, что девушка сказала, – закидывает в рот кусочек сыра, – ммм... как я голоден. А пока я жду свой ужин, может выпьем за встречу?

Он прищурился, медленно облизнув пухлую нижнюю губу, и в его взгляде промелькнуло что-то игривое.

– Выпьем, – кивнула я, поднимая бокал.

Хрустальный звон разнёсся в воздухе, но мой взгляд в этот момент предательски соскользнул вниз – на его мощную шею, где под кожей чётко проступала линия напряжённой мышцы.

– Э-э-э, нет, так не пойдёт, – вдруг запротестовал он, качая перед моим носом указательным пальцем, будто перед шалуньей-первоклашкой.

– Что?

– Ты же знаешь, если не смотреть в глаза, когда чокаешься... – он нарочито медленно сделал паузу, – то будет семь лет...

– Несчастья?

– Плохого секса, – невозмутимо закончил он, и в его глазах вспыхнули весёлые искорки.

Я фыркнула, смущённо прикрыв рот ладонью, но смех уже вырывался наружу – лёгкий, чуть нервный, будто пузырьки в бокале шампанского.

Мы повторили наш ритуал уже по правилам. Ведь кому нужен плохой секс? Тем более у меня и так последние годы его сильно и не было. Может, потому что я не смотрела в глаза, когда чокалась?

Адам сползает вниз по спинке кресла и расслабляется, довольно глядя мне в глаза.

– Ну вижу, ты угомонился, – делаю ещё один глоток. – Теперь расскажешь мне, что ты здесь делаешь?

– А я не могу устать? Я может позавидовал, что ты на море, не удержался и тоже прилетел. Захотел такой же загар, распивать вино и плавать в бирюзовом море.

– Ну да, ну да...

– Именно так, – мы рассмеялись.

Вино вкупе с жарой меня чрезвычайно разморили. Чуть прохладный ветерок дует с моря, спасая ситуацию. Иначе я бы просто уснула. Мне не двадцать пять уже, видите ли.

– Вот сейчас доедим и пойдём гулять по пляжу, – Адам интеллигентно допивает оставшееся вино и заказывает ещё бутылку.

– Вино, бесспорно, вкусное, но ты видел цену? Может не стоит? Мы и так неплохо накидались.

– Нет. Я чувствую нутром, надо ещё. Я не у-дов-ле-тво-рён, – он по какой-то причине разделил именно это слово на слоги.

Пьяненький Адам, довольно улыбающийся, подливает мне тоже, – оо-оох, как же хорошо-о, только сейчас чувствую, как я реально вымотался. Им тоже надо отдохнуть от нудной работы, – смотрит на свои пальцы с едва заметными прожилками под кожей.

Я тоже перевожу на них свой взгляд.

Эти пальцы – его хлеб. Они привыкли к ювелирной работе.

Адам же пластический хирург. Он знает анатомию лучше любого любовника. Каждую мышцу, каждый нерв... Каждую эрогенную зону... Где надавить, чтобы перехватило дыхание...

В воображении уже возникали совсем неприличные подробности. Дина, стоп! Это всё вино, не поддавайся.

После ужина мы забрали недопитую бутылку вина и пошли любоваться закатом.

Идём по песку вдоль берега моря, по очереди отпивая вино из горлышка.

Где-то рядом льётся музыка – лёгкая, летняя, с ритмом, от которого непроизвольно притопывает пятка. На пляже не так много людей, но до нас доносятся радостные голоса парочек, которые только вошли в свой цветочно-букетный период. Адам рассказывает мне какую-то нелепую историю из своей практики, и мы оба смеёмся так громко, что я на секунду боюсь, будто этот смех разобьёт всю романтику вечера. Но нет – он просто растворяется в шуме прибоя.

Я сбрасываю сандалии, на миг теряя равновесие, но его рука тут же ловит меня за локоть – твёрдо, уверенно.

– Ты покажешь мне своё бунгало? – как бы между прочим спрашивает Адам.

Я вообще не пью, а тут бутылка вина, на жаре...

– Да мы уже почти пришли, – поднимаемся на деревянный мостик и идём к домику, – искупаемся? – вдруг вылетело у меня совсем неожиданно.

В соседних домиках горят огни, играет музыка, кто-то прыгает в воду.

– Я с радостью, весь день мечтаю залезть в море.

Я открываю дверь, мы заходим.

– Я переоденусь, – захожу в душевую и напяливаю купальник.

Возвращаюсь, готовая окунуться.

Одежда Адама лежит на кровати, а его нет. Беру в холодильнике бутылку воды и выхожу. Адам уже в воде. Тусклое, но приятное тёплое освещение, проведённое под лестницей, которая уходит в воду, позволяет прекрасно всё видеть.

Спускаюсь к нему, прикладывая ко лбу бутылку, подаю ему – бесцеремонно отпивает и ставит на ступеньку.

– Хорошо... – внезапно его руки хватают меня за талию под водой, сильные пальцы впиваются в кожу. Он резко притягивает меня к себе, и я теряю равновесие – наши тела сталкиваются, ноги переплетаются в синеватой морской глубине.

– Адам?! – я чувствую его голое тело – мокрое, обжигающе горячее, прижатое ко мне целиком. Его напряженный член давит мне в низ живота, скользя по коже вместе с течением. Одна его рука крепко вцепилась в моё бедро, другая скользит по спине, прижимая ближе...Г

Глава 5 – Грешная

В моей жизни никогда не было другого мужчины. Только мой муж. Об изменах я вообще не думала, и уезжая на отдых уж точно не планировала превращаться в героиню второсортного романа.

Но вот он, Адам. Нежно, едва касаясь, проводит пальцами по моей спине, вдоль позвоночника, спускаясь всё ниже и ниже. Обхватывает талию руками и немного сжимает. Голова начинает кружиться – то ли от выпитого вина, то ли от близости этого безупречного, молодого тела. Может, и от того, и от другого. Но я знаю точно одно: я теряю контроль.

Я ловлю его взгляд – пронзительный, гипнотизирующий. И его пальцы, будто случайно, касаются бретелек моего купальника. Словно зная, что я не остановлю его, он спускает их вниз, обнажая мои плечи. Я, как заворожённая, смотрю в его бездонные глаза, позволяя ему...

А как ещё? Солнце и морепродукты дают о себе знать: я отдохнувшая, расслабленная и возбуждённая от его прикосновений, не в силах сопротивляться этим сладким ласкам, закрываю глаза и поддаюсь его соблазну.

Ловлю себя на мысли, что очень давно мне не было так хорошо. Очень, очень давно, низ живота сладко заныл, мои губы сами раскрылись для поцелуя.

Что я делаю? Зачем? Но вино выключило во мне всяческое сопротивление. Я этого хочу. Мне это приятно, к тому же я свободная женщина, я могу делать всё, что мне нравится, а мне определённо это нравится.

Но он мой начальник. Надо остановиться – шепчет остаток разума. Отворачиваю голову в сторону. Я пожалею об этом. «Нельзя» – кричит мне здравый смысл, но тело... тело не хочет слушаться.

Адам берёт меня за подбородок и поворачивает моё лицо обратно, впиваясь своими тёплыми губами в мои. Из меня вылетает сладкий стон и ноги становятся ватными. Мы опускаемся под воду, уходим с головой, и верх моего купальника сразу же слетает. Одной рукой придерживая меня за спину, а другой за попу, выталкивает меня из воды и коленом разводит мои ноги, заставляя обхватить его торс.

Выныриваем одновременно, сливаясь в страстном поцелуе.

Он выталкивает меня ещё выше и ласкает мои соски по очереди своими нежными губами. Опуская меня и прижимая ближе, снова впивается в мои солёные губы, ища язык. В моей голове хаос, тело меня не слушается – пути назад уже нет, просто поддаюсь, обхватывая его шею и крепче сжимая его бёдра. Ну и пусть, пусть это случится, не важно, что будет завтра, я этого хочу, очень хочу...

Ловко отодвигая стринги, насаживает меня на довольно большой член, тихо и сладко рыча мне на ушко.

В соседних бунгало играет музыка и слышны русские голоса, люди купаются, смеются, не обращая на нас никакого внимания.

Тянет меня к ступеням, дыша жадно и нетерпеливо. Наслаждаясь поцелуями и торопясь, словно у нас мало времени, откровенно лапаем друг друга. Не выпуская свой член из меня, садит меня на ступеньки и врезается, сначала неторопливо, затем жёстче и быстрее.

– Даа, дааа, – сжимаю пальцами его упругие ягодицы, впиваясь в них ногтями.

Его толчки становятся грубее, резче – каждый раз он вгоняет в меня себя до предела. Солёные брызги хлещут по спине, а его член – горячий, твёрдый, неумолимый – доводит до исступления.

Сердце судорожно колотится, мозг отключает меня от реальности. Его стоны становятся громче, а быстрые толчки заставляют меня вздрагивать от ярких ощущений. Оставаясь во мне, он замедляется, рыча и сжимая руками мою задницу.

Его глаза ловят мой пьяный взгляд и не отпускают. Сладкие стоны вырываются из его груди, когда он всей своей мощью наваливается на меня. Одной рукой он цепляется за ступеньку, другой – прижимает моё лицо, просовывая глубже свой настырный язык.

Веки Адама дрожат, глаза закатываются от наслаждения. А я, потеряв контроль, бьюсь под ним в конвульсиях. Мои соски трутся об его твёрдую грудь, усиливая связь между нами. Вдруг он замедляется, издаёт глухой рёв, а затем протяжный стон после финальных толчков, и замирает. Я тоже.

Отчаянно ловлю ртом морской воздух, задерживая одышку.

Адам осторожно целует меня в ушко, в шею...

***

Просыпаюсь от манящего запаха кофе.

– Доброе утро, красавица, – Адам ставит на кровать столик, на нём кофе, чёрный хлеб с маслом и сыр.

Закрываю глаза. Боже, как стыдно. Я вчера напилась и переспала с начальником, который какого-то чёрта припёрся ко мне за тридевять земель, бросив работу.

Вот бы сейчас их открыть, а этого ничего нет.

– Дин, я надеюсь ты не будешь из наших отношений делать трагедию?

– А у нас отношения? – открываю глаза и удобно присаживаюсь на кровати.

Смотрю на этот столик и в душе хочу, чтобы эти ухаживания были от моего мужа. Это с ним я должна быть здесь, счастливая и любимая им. Господи...

– А как это, по-твоему, называется?

– По-моему, секс по пьяни, – прикрываю покрасневшие щёки руками.

– Разве это плохо? – не унывает Адам, убирая мои руки от лица, – Дин, да, я понимаю, у тебя депрессия, ты недавно развелась, но и я так не могу, то "да", то "нет", я не разбираюсь в твоих реакциях. Давай так, раз уж мы в этом райском месте, то воспользуемся этим и отдохнём оставшуюся неделю без трагедий? – убирает мою прядь волос за ушко.

Влюбиться бы в него и забыть мужа, и всю эту боль, но как сердцу прикажешь? Адам подаёт мне кофе и пихает в рот бутерброд.

Нехотя откусываю. Вкусно.

– Как раз то, что нужно после бурной ночи, – подшучивает он.

Улыбка проскальзывает на моих губах.

– Ты уже позавтракал?

– А как же? Я рано встаю. Сделал зарядку, разогнал весь алкоголь. Поплавал.

– Ого... – только и сказала я, а про себя подумала: у меня-то после вчерашнего сил никаких нет, да и голова побаливает, придётся сидеть на лимонной водичке, прочищать кровь. Неужели я так стара? Он вон какой... Здоровенный и ему хоть бы хны, хоть бревно ешь, всё переварит.

– Знаешь, как говорят? – вдруг переводит он тему разговора. – Хочешь проверить отношения на прочность – съезди с партнёром на Мальдивы.

– И почему же?

– Потому что тут нет ни работы, ни друзей, ни привычных отмазок. Только вы и океан. И если через три дня не захочется убить друг друга – значит, всё серьёзно.

– Логично. Только в моих обстоятельствах это уже не актуально. Ах... А если вдруг... захочется прибить и начальника? – хитро прищуриваюсь я, дожёвывая бутер.

– Максимум слегка придушить в постели, – увиливает он, ужасно смущая меня.

– Адам... – отвожу глаза в сторону.

– Дин, прошу, не воспринимай всерьёз. Расслабься. Ты этот отпуск ещё надолго запомнишь, обещаю. Давай отдохнём? Вместе?

Я продолжаю пить кофе, чтобы потянуть время на ответ.

– Ну? Согласна?

– Похоже, выбора у меня нет.

– Сообразительная, – хлопает меня руке и достаёт из кармана два билета-бронирования.

– Это что?

– Полёт над атоллами, с посадкой на воде у безлюдного острова... Собираемся!

_________

Неделя пролетела на удивление быстро и пришло время возвращаться. На всю неделю мы отключили телефоны и просто отдыхали. Под «отдыхали» я подразумеваю постоянное воплощение новых тур-идей Адама и вечеринок по вечерам, на которые у меня в основном после насыщенного дня уже не оставалось сил. Но самое главное – между нами больше ничего не было. Я не позволяла ему перейти эту грань.

Прилетев в Москву и включив телефон, посыпались сообщения.

Первым позвонил уже бывший муж, видя меня онлайн.

Даже не поздоровавшись, он начал:

– Обязательно было настраивать дочь против меня?!

Я пытаюсь смекнуть, о чём он сейчас вообще, формулирую мысленно ответ.

– Не можешь по-человечески, да? – продолжает он возникать. – Вот без всей этой грязи?

– Какой грязи, Прохор? – искренне не понимаю.

– Настраиваешь дочь против меня и моей жены.

– Жены? Вы что, успели пожениться? – меня словно бьёт током, и я просыпаюсь ото сна, под названием «Мальдивские острова».

– А ты что думала? У нас сын и, разумеется, теперь она моя официальная жена. А ты прекрати поливать меня грязью, а то уже наплела Вике что попало, мол, худший папаша в мире, тако-о-ое с тобой сотворил, ужас! Всего-навсего хотел как лучше, для себя пожить. Хватит ей чепуху молоть!

– И это мне говорит человек, который за моей спиной завёл любовницу, скрывал её вместе с моим сыном несколько месяцев, да ещё и ребёнка ей заделал? Это конечно не грязь, дорогой, это чистая, искренняя любовь.

– Так и есть, любовь. Клара мне открыла глаза, показала, как на самом деле надо любить мужчину, она меня боготворит, между прочим.

– Давай без подробностей, мне это неинтересно. А детей против меня ты настраиваешь.

– Я просто поговорил с ними. Макс всё понял, он мой сын! А вот Вика, ей ты хорошо промыла мозги.

– Ты ошибаешься, я не разговаривала с ней. Что, не захотела тебя понять и принять твою профурсетку?

– Дура! Ты должна была поговорить с ней и объяснить, что выбор отца надо уважать!

– Объяснить, что надо слить мать и боготворить молодую звезду своего престарелого отца? Уволь.

– Считаешь, что лучше то, что наши дети поругались из-за тебя?

– Что? Из-за меня? Ты вообще слышишь себя, Прохор? Твоя самоуверенность и наглость не знают границ! У тебя что, мозг поплавился от твоей горячей звезды?

– Я стараюсь, Дина. Стараюсь, чтобы всем было хорошо, чтобы дети подружились с Кларой, приняли её. А ты всё портишь. Идиотка.

– Я порчу? Я?! – прикрываю трубку рукой.

Издали за мной наблюдает Адам, не забывая улыбнуться мне, но в его глазах я вижу беспокойство.

– Ну, а кто? Я, что ли?

– Конечно, ты! Ты предал меня, выставил из дома, познакомил нашего сына с любовницей, скрывали это от меня. Развёлся со мной, купив мне квартиру, даже не посоветовавшись, не спросив, хочу ли я эту квартиру и вообще там жить. Себя-то слышишь? Или ты реально притворяешься дебилом только?

– Всё! Всё, ебать! Заистерила! Чувствую жопой нормального разговора у нас не выйдет. Придётся воспитывать дочь самому.

– Она замужем, поздно уже её воспитывать. Клару свою воспитывай, она только недавно от соски отлипла, – не сдерживаю свою желчь и скидываю вызов.

Очередная дурацкая ссора причиняет мне боль. Смотрю на Адама. Он обеспокоенно глядит на меня. Подходит, подозревая неладное.

– Всё хорошо, милая?

– Давай расставим точки... – разозлённая, требовательно обращаюсь к нему.

– Давай, – поправляет мне выбившийся локон, но я останавливаю его руку.

– То, что между нами было, было по пьяни. Один раз не считается отношениями, мы выйдем на работу и всё будет так же, как и было – ты начальник, я подчинённая.

– Дин, мы же не маленькие, тебе разве было плохо со мной?

Воспоминания о том сексе моментально всплыли в моей памяти и в животе приятно заныло. Нет, не могу себе позволить отношения с молодым, да ещё и богатым, кем я стану лет через пять-десять? Если не раньше... Климакс? А он в расцвете сил! Нет уж. Как Прохор найдёт себе девочку, а я? Меня снова в мусор? Нет, я не подпишусь на такое по собственному желанию.

– Адам, послушай... Мой муж старше меня, но и он умудрился найти себе ровесницу нашей дочери. А ты? Ты моложе, на сколько тебя хватит? – беру чемодан и иду к выходу.

В такси едем молча. Адам задумчиво смотрит в окно. Ну вот и решилось, он всё обдумал и понял, что я права.

Скорее бы на работу, уйти в неё с головой и забыться.

Приехав в свою новую квартиру, распаковываю вещи.

Звонок от сына.

– Мам, привет. Ну, ты чё? Как съездила? – слышу в трубке холодный голос сына.

Что-то неприятное зарождается в душе, что-то он задел, что немного улеглось, успокоилось, но вот снова завибрировало, просыпаясь и выходя наружу. Это обида, глубокая обида на сына.

– Хорошо, Максим. Всё хорошо... Спасибо, что позвонил.

– Папа просил, сказал, что тебе возможно грустно.

– Папа? То есть это папаша тебя попросил? Ты сам не догадался?

– Начина-а-ается... – ноет в трубку.

Разговор с сыном причиняет мне боль. Когда он успел стать таким рассчётливым и равнодушным? Ведь он давно не маленький и должен понимать, всё, что происходит с нами.

«Максюша, помоги пожалуйста мне на кухне», – слышу голос новой жены моего Прохора.

Мне становится совсем тошно.

– Максюша? – повторяю я сыну в трубку, – она зовёт тебя Максюшей?

– Ой, ну всё, мам, чо ты заводишься на пустом месте? У нас просто классные отношения, ничего из вон выходящего.

– В нашем случае это как раз-таки вон выходящее, как ты выражаешься.

– Мам, ну ты ваще загоняешься! Тупо ревнуешь! Папе че, нельзя счастья хотеть? Или только бабам можно? И я не про тебя, а вообще, знаешь статистику разводов? Столько жён уходят от мужей и им всё прощают, а тут какие-то двойные стандарты. Так, хватит уже ныть, давай ты успокоишься, я потом позвоню. Всё, Клара ждёт, пошёл я, – бросает он трубку.

Так и застыла с телефоном у уха, уставившись в одну точку. Через минуту прихожу в себя и понимаю, что разглядываю шторы на окне. Моя дочь повесила, пока меня не было. Красивые, льняные шторы. Раздвигаю, на окне два цветка в горшках. Обвожу взглядом комнату, постель застелена покрывалом, всё вымыто, на столике какие-то безделушки, уютно...

Разговор с сыном утомил меня, я села на кровать, упала на спину и закрыла глаза.

Похоже, я задремала, стук в дверь напугал меня. Я вздрогнула и вернулась из полусна обратно, в эту комнату, которая должна стать моим домом. Встаю и иду открывать дверь.

– Мамуль, привет, ну, как ты? – заходит дочь со своим мужем, у которого в руках куча пакетов.

С улыбкой он здоровается со мной, как обычно, я его обнимаю и целую в щёку. Я люблю своего зятя. Люблю за то, что он любит мою дочь, заботится о ней.

– Как Вы, мам? – по-доброму, по-свойски спрашивает он.

– Уже лучше, спасибо. Ну, что стоите? Проходите.

Заходим на кухню, и дети выкладывают мне кучу фруктов, овощей, мясо, соусы, хлеб, зелень.

– Ого, – наблюдаю я за ними, – я столько не съем.

– Не съешь сегодня, доешь завтра, – улыбается дочь, – а мы будем присматривать за тобой первое время, пока не обустроишься.

Мне даже на душе как-то легче стало. С ними я не чувствую себя полной дурой, какой хотят выставить меня бывший муж и сын. С ними адекватная я и все мои обиды, злость, естественные реакции на то, что сделал мой уже бывший муж.

Запиликал телефон. Проверяю, сообщение от Инессы:

«Кихине, Диночка! С приездом, как насчёт встретиться, обсудить твой офигительный отпуск?»

– Кто там? – интересуется дочь.

– Инесса, приглашает куда-нибудь сходить сегодня. Но я скажу, что вы в гостях...

– Не-не-не... Мам, раз приглашает, иди, хоть отвлечёшься, чтобы не было послеотпускной депрессии. А у нас и своих дел полно. Мы тогда поедем, а ты отдохни и иди.

Пишу ответ Инессе:

«Привет, Инесс. Хорошо, где?»