Седьмой контур

Тейр шагнул в лаз. Мира спустилась следом и потянула каменную плиту. Последним он увидел Равеля у стены. Старик поднял руку к печному контуру. Красные линии перешли на его пальцы.

Плита закрылась.

Они ползли по низкому ходу, пока сверху не прогремел удар. Земля дрогнула. Горячий воздух толкнул в спину. Потом мана в стенах погасла.

Тейр остановился.

— Он закрыл схему, — сказала Мира.

— Я знаю.

Он прижал лоб к холодному камню. Впереди чернел тоннель. Сзади больше не было ни голоса, ни красного света, ни старика, который ругал его за каждый незатянутый винт.

Мира не торопила. Через несколько вдохов Тейр пополз дальше.

Ход вывел в подвал красильни. Они подняли люк и оказались среди бочек с водой и связок шерсти. Наверху ругались работники — дым из труб испортил половину ткани. Через щели в полу падала сажа.

— Куда теперь? — спросила Мира.

Тейр вытер лицо рукавом.

— В мастерскую Орна Тарра.

— Дорна с Каменного спуска?

— Вы знаете его?

— Он трижды отказался чинить щиты управы. Сказал, что сначала мы должны перестать использовать их как подносы.

— Значит, точно он.

Они вышли через заднюю дверь. Переулки были забиты людьми. Над кварталом проводников висело чёрное облако, стража металась между домами, соседи поливали крыши водой. Тейр и Мира шли в противоположную сторону, не привлекая внимания. Пыльный плащ скрывал форму, сажа — лицо.

У площади старого рынка их остановил патруль.

— Никого не выпускать из квартала, — сказал сержант. — Снимите капюшоны.

Мира шагнула вперёд, будто собиралась спорить. Тейр заметил на стене общественный водосборник. Медная труба шла от крыши к каменной чаше. Вода внутри была связана с городским потоком.

Он едва коснулся трубы.

Ожог отозвался болью. Тейр направил тонкую нить вверх, разжал сцепление в старом стыке и сразу отступил.

Труба лопнула над патрулём.

Холодная вода обрушилась на солдат. Один выронил фонарь, другой поскользнулся. Мира толкнула Тейра в толпу.

— Лекарь запретил вам магию, — процедила она.

— Передайте ему жалобу.

Они свернули под арку. Позади свистели, но рынок уже двигался во все стороны. Торговцы спасали товары от воды, дети визжали от восторга, городской глашатай пытался зачитать приказ о розыске и никак не мог развернуть мокрый лист.

Тейр впервые услышал собственное имя из его уст.

— ...опасен, обучен запрещённым операциям, подозревается в нападении на Седьмую башню и убийстве мастера Равеля Сенна...

Он остановился. Мира толкнула его в спину.

— Идём.

— Они уже назвали его убийцей.

— Они назвали убийцей вас.

— Это я понял.

— Тогда не стойте под объявлением с собственным лицом.

На листе Тейр выглядел старше и злее. Рисовальщик добавил тень под глазами и почему-то сделал нос длиннее. За сведения обещали двадцать серебряных.

— Дёшево, — сказал он.

— Вы младший наладчик.

— Был.

Мира посмотрела на него, но ничего не ответила.

Они переждали второй патруль на крыше хлебной лавки.

Снизу глашатай повторял обвинение. Каждый раз список становился длиннее. К убийству Равеля добавили нападение на управление, похищение офицера и попытку отравить городской водосборник. Последнее Тейр услышал впервые.

— К вечеру я разрушу дворец, — сказал он.

— К полуночи захватите короля, — ответила Мира.

— У Лиора нет короля.

— Тем проще.

Они лежали за дымовой трубой. Сажа липла к одежде. На соседней улице люди Весса проверяли чердаки.

Тейр достал медную пластину Равеля. Подпись Лорана была тёплой от тела.

— Вы знали, что мастер подписал заключение? — спросил он.

— Видела подпись в деле.

— И всё равно позволили ему работать на башнях.

— Решение принимала Коллегия. После аварии Равеля понизили, потом вернули как лучшего мастера внешнего кольца.

— Значит, виновный комиссии оказался достаточно хорош, чтобы чинить их ошибки.

— В городе часто так.

Тейр провёл пальцем по краю пластины.

— Я должен был остаться.

— И умереть рядом?

— Хотя бы не уходить, пока он…

— Он закрыл плиту сам.

— Вы всегда так легко принимаете чужое решение?

Мира повернула к нему голову.

— Нет. Мой брат решил остаться на башне двенадцать лет назад. Я долго обвиняла человека, который вышел вместо него. Потом поняла, что выживший не крал его выбор.

— Вы всё ещё обвиняете моего отца.

— Я обвиняю по делу, которое теперь считаю подложным. Это не одно и то же.

— Для меня было.

— Знаю.

На улице стражник поднял голову. Они замолчали. Мира положила ладонь на крышу и пустила тонкую операцию вдоль черепицы. Не щит. Она сцепила несколько пылинок и направила к соседней трубе. Там послышался шорох.

Патруль свернул к другому дому.

— Второй порядок, — сказал Тейр.

— Первый. Сцепление. Остальное сделал ветер.

— Вы обычно бьёте сильнее.

— Обычно рядом нет младшего наладчика, который считает мои операции.

Они спустились во двор через окно кладовой. Тейр впервые подумал, что Мира не просто сопровождает беглеца. Она уже выбрала сторону, хотя ещё не произнесла этого вслух.

Цена выбора росла с каждым кварталом.

Каменный спуск начинался за кварталом литейщиков. Под улицей проходил старый меридианный канал, поэтому дома здесь строили на толстых сваях, а подвалы не углубляли. Мастерская Орна стояла последней, упираясь задней стеной в основание городской стены.

Дверь была закрыта. На ней висела табличка. «Не стучать. Если горит — звонить. Если не горит — тем более».

Тейр постучал. Изнутри донёсся тяжёлый шаг.

— Ты читать разучился? — спросил низкий голос.

Дверь приоткрылась. В щели показалось широкое лицо с тёмной кожей, по которой у висков шли светлые минеральные крапины. Орн увидел Тейра, потом Миру, потом чёрный дым над крышами.

— Нет, — сказал дорн и начал закрывать дверь.

Тейр вставил сапог.

— Равель мёртв.

Дверь остановилась. Орн посмотрел ему в глаза.

— Заходите.

Глава 5. Под городом

Мастерская Орна Тарра не подходила человеку, который не любил гостей.

Здесь стояли три длинные скамьи, шесть табуретов, большой стол и чайник размером с кузнечное ведро. На стенах висели инструменты для любого ремесла, связанного с камнем, металлом или маной. Каждый был вычищен и лежал на своём месте. Единственное кресло у печи занимал серый кот.

Орн запер дверь на четыре засова, опустил внутреннюю решётку и повернулся к Мире.

— Меч на стол.

— Нет.

— Тогда наружу.

— Я городской офицер.

— Это я вижу. Потому и прошу меч.

Мира сняла ножны и положила на край стола, не выпуская рукояти.

Орн перевёл взгляд на Тейра.

— Руку.

— Уже перевязали.

— В управе?

— Да.

— Значит, перевязали для отчёта.

Он усадил Тейра на табурет, разрезал лекарскую ткань и нахмурился. Серые линии потемнели. После побега и водосборника ожог ушёл выше локтя.

Орн коснулся кожи двумя пальцами. Дорны воспринимали ману в твёрдом теле лучше людей. Тейр почувствовал мягкое давление, будто руку погрузили в тёплый песок.

— Каналы целы, — сказал Орн. — Внешняя оболочка обожжена. Два дня без потока.

— У меня нет двух дней.

— Тогда три недели без руки.

Он достал из шкафа банку густой зелёной мази.

— Это поможет?

— Нет. Но будет пахнуть так, что все решат, будто помогает.

Мира наконец отпустила меч.

— Вы были другом Лорана Астена?

Орн намазал руку Тейра и начал новую перевязку.

— Был. — Орн затянул новый узел на повязке и только после этого поднял глаза на Миру.

Она не отступила. — Тогда ваши показания должны были быть в деле.

— Должны были. Я их дал. Их не записали.

Мира чуть подалась вперёд. — Что именно вы сказали комиссии?

— Что центральный узел разрушился изнутри, а Лоран пытался открыть сброс. Что остаточная схема не совпадала с его работой. Что комиссия либо слепая, либо купленная.

— И после такого вас просто отпустили?

Орн хмыкнул. — Дорнов тогда не любили сильнее обычного. Решили, что пьяный каменщик прикрывает приятеля.

Мира оглядела идеально разложенные инструменты. — Каменщик?

Орн затянул узел на перевязи.

— Нет. И не пью. Поэтому особенно обиделся.

Тейр положил на стол железный ключ и медную пластину Равеля.

— Он сказал, что под городом есть внешнее кольцо. Старше стен.

Орн перестал убирать бинты.

— Где Равель это сказал?

— Перед смертью.

— Ты видел?

Тейр кивнул.

Дорн опустился на соседний табурет. Его плечи заполняли половину прохода между столом и печью. Несколько секунд он смотрел на ключ, затем взял чайник и налил три кружки. Вода оказалась холодной.

— Печь не разжигал, — объяснил он. — Пейте так.

Мира сделала глоток. Тейр не смог.

— Роэн запускает Венец, — сказал он. — Седьмая башня была первой частью.

— Когда?

— Подготовка уже идёт. Полный запуск через день или три.

Орн поставил кружку.

— Тогда нам нужно вниз.

Он подошёл к коту. Тот недовольно открыл один глаз. Орн поднял кресло вместе с ним и отнёс к стене. Под ножками оказался квадратный люк.

— Вы построили мастерскую над тайным ходом? — спросила Мира.

— Нет. Построил тайный ход под мастерской.

— Куда он ведёт?

— К тому, чего официально не существует.

Кот остался сидеть в кресле, будто перемещение его не касалось.

Орн открыл люк. Из глубины потянуло холодным воздухом и сырой медью. Он зажёг ручной фонарь, в котором тонкая пластина манастекла светилась от окружающего потока.

— Меч можешь взять, — сказал он Мире. — Внизу он мало поможет, но тебе будет спокойнее.

Лестница уходила на двадцать ступеней, затем переходила в наклонный тоннель. Стены здесь не выкладывали — их вырезали прямо в светлом камне. Под мастерской Орна исчез городской шум. Остались капли воды и мерный гул маны.

Тейр шёл последним. С каждым шагом ощущение потока становилось сильнее. В глубине лежал большой меридиан, один из тех, на которых строили города. Он должен был идти с востока на запад, к реке. Здесь же нити расходились веером.

Тоннель вывел к круглой галерее.

Фонарь Орна осветил каменное кольцо высотой в два человеческих роста. Оно было врезано в стену и покрыто тонкими бороздами. Часть линий уходила под пол, часть — вверх, к городским башням. В центре оставалось пустое отверстие, за которым чернел другой проход.

— Внешний распределитель, — сказал Тейр.

— Один из шестнадцати, — ответил Орн. — Мы нашли их с Лораном за год до аварии.

Мира провела рукой над бороздами.

— Почему о них нет ни в одном плане?

— Потому что Лиор стоит не на первом Лиоре. Старый город разрушили во время Раскола. Новый Совет использовал фундаменты, но архивы объявил утраченными.

— Удобное объяснение для всего, — сказал Тейр.

— Города любят терять документы, которые мешают владельцам города.

Тейр обошёл кольцо по краю галереи. Под слоем пыли виднелись шестнадцать небольших углублений, похожих на замочные скважины. Они располагались не со стороны города, а на наружной дуге.

— Здесь были ручные затворы, — сказал он.

Орн поднял фонарь.

— Не затворы. Местные ключи.

— Чем отличаются?

— Затвор перекрывает то, что идёт мимо. Ключ меняет правило самого распределителя.

Мира присела у ближайшего углубления. Края были гладкими от частого использования, хотя подземный узел считался забытым несколько веков.

— Кто мог им пользоваться?

Орн постучал ногтем по метке над скважиной. Тейр различил схематичный дом, мельничное колесо и три волнистые линии.

— Водники, дорожные мастера, старосты внешних поселений. У каждой ветви был человек, который отвечал за свой участок.

— Крестьянин мог менять городской меридиан?

— Не весь. Только направление возле своей земли. Если река выходила из берегов, он открывал каменный сброс. Если поток слабел, закрывал лишний отвод. Центр видел изменение, но не мог запретить его без подтверждения соседних ветвей.

Тейр очистил одну метку рукавом. Под ней сохранилась короткая надпись старым письмом. Он разобрал первые слова, дальше пришлось обратиться к Сайле, которой рядом не было.

— «Путь сохраняет…» Что-то про возврат.

Орн прочёл медленнее.

— «Путь сохраняет движение. Место выбирает направление».

Мира посмотрела на городские линии, уходившие вверх.

— Коллегия учит наоборот. Башня задаёт направление, внешние проводники подчиняются.

— Коллегия учит тому, что удобно башне, — сказал Орн.

Тейр нашёл тонкую борозду, соединявшую местный ключ с основной дугой. Борозду не вырезали как современную схему. Её составляли тысячи мелких насечек. Каждая отвечала на давление маны в камне. Распределитель не ждал силы от оператора. Ему хватало потока, который уже проходил через землю. Человек лишь менял форму пути.

— Можно проверить, работает ли? — спросил Тейр.

— Без ключа — только один раз, — ответил Орн. — После этого узел решит, что его вскрывают.

— Значит, проверим половину операции.

Он не открывал обожжённые каналы. Взял из мешка Орна медную стружку, насыпал в борозду и выстроил тонкую дорожку. Металл уловил движение окружающей маны. По кольцу пробежал слабый синий отблеск.

Один из старых пазов ответил.

Не к Лиору, а от города.

Тёплая нить прошла по камню к северному выходу и вернулась через водный канал. Кольцо само искало путь, на котором давление выравнивалось. Тейр только позволил ему увидеть отсутствующий ключ.

— Старый распределитель всё ещё пытается отдавать наружу, — сказал он. — Его не сломали. Ему сняли возможность выбирать.

Мира провела пальцем по пустой скважине.

— Если вернуть ключи, Венец не замкнётся?

— На одном узле — нет. Центральная башня просто передавит его. Но если все шестнадцать ветвей снова получат местное управление…

— Роэн не стал бы снимать ключи, если бы это не мешало, — закончил Орн.

На нижнем краю кольца Тейр заметил свежие царапины. Здесь не просто вынули старую деталь. Металл спилили вместе с ограничителем, чтобы новый проводник нельзя было повернуть обратно вручную.

Рядом в масле отпечатался край инструмента. Узкий трёхзубый съёмник, которым пользовались только ремонтные бригады Коллегии.

Мира достала из кармана кусок ткани, сняла немного масла и завернула.

— Для суда?

— Для человека, который попробует сказать, что дуги украли случайные грабители.

— Масло ничего не докажет.

— Одно — нет. Поэтому собирают много мелочей.

Тейр снова посмотрел на шестнадцать пустых мест.

В Седьмой башне ловушка заставляла окружающий поток идти через людей. Здесь город лишал права выбора целые дороги, реки и поселения. Схема была больше, но решение оставалось тем же — кто-то в центре объявлял всё вокруг своей частью.

Орн поднял фонарь к верхней части кольца.

Там зияли пустые пазы.

За распределителем находилась небольшая комната, вырезанная прямо в опоре. Орн поднял фонарь. На стенах проступили старые изображения.

Не гербы и не молитвы. Схемы.

Четыре фигуры стояли вокруг общего кольца. Человек держал воздушную линию. Дорн — камень. Аэр — тонкую измерительную нить. Лиар касался воды. Потоки не сходились в одного мага. Каждый входил в общую структуру со своей стороны.

— Это имперская связка? — спросил Тейр.

— Старше Империи, — ответил Орн. — Строители первого Лиора копировали то, что нашли в глубинных узлах. Потом Коллегия решила, что удобнее назначать одного главного оператора и остальных подчинять.

Мира осмотрела рисунок.

— Почему лиар изображён с тремя руками?

— Это вода за спиной, — сказал Тейр.

— Или художник плохо знал лиаров, — добавил Орн. — Они обычно жалуются на этот рисунок.

Под фигурами были подписи на четырёх языках. Тейр разобрал только имперскую строку. «Различие потоков сохраняет целое».

— Лоран нашёл это? — спросил он.

— Да. Сидел здесь два дня и срисовывал каждую линию. Потом заявил, что городские башни построены наоборот.

— В каком смысле?

Орн провёл пальцем от фигур к центру.

— Здесь общий контур меняется под участников. В новой Короне участники должны были меняться под приказ центра. Твой отец сказал, что однажды центр решит считать людей проводниками.

Мира посмотрела на него.

— Равель знал?

— Знал часть. Лоран не успел закончить перевод до аварии.

— А вы?

— Я знал достаточно, чтобы выступить на комиссии. Комиссия знала достаточно, чтобы меня не слушать.

В углу лежал каменный ящик. Орн открыл крышку. Внутри сохранились четыре старых зажима, каждый рассчитанный на другую форму руки. Человеческий был узким, дорнский широким, лиарский имел прорези для перепонок, а аэрский держал только кончики пальцев.

Тейр поднял человеческий зажим. Металл не хранил ману. На нём была записана простая операция допуска — поток входил, сохранял собственный рисунок и выходил в кольцо.

— Они не пытались выровнять подписи, — сказал он.

— Потому что разница помогала видеть ошибку, — ответил Орн. — Если четыре потока дают один и тот же результат, контур верный. Если один центр заставляет всех показывать одинаковое, ты не отличишь согласие от давления.

Тейр вспомнил Седьмую башню. Ловушка выглядела как его операция, потому что кто-то вписал знакомую подпись и заставил сеть принять её за истину.

— Роэн строит Венец по новой схеме, — сказал он. — Один приказ, шестнадцать ветвей.

— Поэтому ищем старую карту.

Мира сняла копию рисунка на тонкую бумагу. Не для суда — пока. Для себя.

— Если выберемся, — сказала она, — это увидит Коллегия.

Орн закрыл ящик.

— Если выберемся, Коллегия сначала заявит, что у древних художников было слишком много фантазии.

— Тогда приведём лиара с двумя руками.

— Они обидятся сильнее.

Тейр поставил зажим на место. Подземная комната впервые дала ему не ответ, а образ того, чем могла быть магия до печатей и рангов. Не силой, которой распоряжается главный. Работой, где различия не мешают общему контуру.

Пока это оставалось старым рисунком на стене.

— Проводники сняты, — сказала Мира.

— Свежо, — подтвердил дорн. — Камень ещё не успел принять старый поток.

Тейр подошёл ближе. В пазах оставались металлические опилки и следы масла. Снимали аккуратно, специальным съёмником. Каждая дуга проводника весила не меньше тридцати килограммов. Унести их незаметно мог только городской ремонтный отряд.

— Зачем снимать? — спросила Мира. — Если Роэн хочет запустить внешнее кольцо, проводники нужны.

— Их заменяют, — сказал Тейр.

Он показал на мелкие отверстия по краям пазов. Старые дуги крепились шестью болтами. Новая разметка предусматривала восемь и другой угол.

— Старый контур распределял поток наружу и внутрь. Новые проводники повернут его только к городу.

Орн кивнул.

— Замкнутый Венец.

— Сколько распределителей уже переделано?

— Узнаем.

Дорн прошёл через отверстие в кольце. За ним начиналась узкая дорожка вдоль подземного канала. Вода текла далеко внизу, почти бесшумно. По стенам через равные промежутки стояли метки старых строителей — круг, пересечённый двенадцатью линиями.

Они шли около четверти часа. Орн отмечал каждую развилку мелом. На второй Мира остановилась.

— За нами кто-то есть.

Тейр прислушался. Никаких шагов.

— Поток дрогнул, — сказала она. — Сзади.

Орн погасил фонарь.

В темноте мана проступила яснее. По каналу тянулись синие нити, в камне мерцали слабые зелёные пятна. Позади действительно двигалось что-то тёплое. Один человек. Потом второй.

— Люди Весса? — прошептал Тейр.

— Или кот, — ответил Орн.

— Кот не открыл бы люк.

— Ты плохо его знаешь.

Мира отступила к стене. Орн снял с пояса короткий молот. Тейр остался между ними без оружия и с одной рабочей рукой.

Сзади появился свет.

— Мастер Тарр! — позвал молодой голос. — Не бейте!

Орн всё равно поднял молот.

Из-за поворота вышел парень в кожаном фартуке. Тейр видел его в мастерской пару раз, но не помнил имени. За ним шла девочка лет пятнадцати с фонарём.

— Юн, — сказал Орн. — Почему ты не у сестры?

— Улицу перекрыли. Потом пришли двое, спрашивали про вас. Мы спрятались в кладовой. Они вошли в мастерскую и нашли люк.

— Где они?

— Один полез вниз. Второй остался наверху.

Мира развернулась к тоннелю.

— Сколько времени назад?

— Минут пять.

— Значит, он между нами и выходом.

— Нет, — сказала девочка. — Упал.

Все посмотрели на неё.

— Куда?

— В шахту у первой развилки. Юн сдвинул плиту.

Парень побледнел.

— Я думал, он увидит. Там решётка ниже. Наверное.

Орн опустил молот.

— Хороший ученик думает до того, как двигает плиту.

— Вы сами говорили, что хороший ученик не даёт себя убить.

— Поэтому я пока не решил, хвалить тебя или бить.

Мира подошла к детям.

— Наверх возвращаться нельзя. Идите с нами до следующего выхода.

— Какого выхода? — спросил Тейр.

Орн указал вперёд.

— В старую насосную у стены. Оттуда они уйдут к литейщикам.

— А мы?

— Проверим ещё три распределителя.

Тейр хотел возразить. Люди Весса знали про люк. В любой момент подземелья могли заполниться стражей. Но без проверки они не узнают масштаб переделки.

Они ускорились.

Второй распределитель оказался цел. На третьем сняли половину дуг. У четвёртого работали люди.

Тейр услышал металлический скрежет и поднял руку. Впереди, за изгибом, горели три фонаря. Четверо рабочих в серых куртках устанавливали новую дугу. Рядом стояли двое стражников особого отряда.

Орн прижал палец к губам и повёл группу в боковую нишу. Отсюда было видно кольцо.

Новая дуга отличалась от старой цветом. Не медь и не серебряный сплав. Тёмный металл поглощал свет. По нему шла резьба с повторяющейся спиралью Астена.

Тейр почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Они ставят подпись отца на каждый узел, — прошептал он.

— Не подпись, — сказал Орн. — Это часть схемы.

Тейр вгляделся. Разрыв на третьем обороте соединял две операции — сбор и обратную связь. Лоран использовал такой завиток как безопасный сброс. В новых дугах направление перевернули. Теперь разрыв не выпускал избыток, а втягивал соседний поток.

— Они взяли его защиту и сделали насос, — сказал Тейр.

Рабочий затянул последний болт. Один из стражников открыл каналы. Мана вошла в дугу.

Кольцо ожило.

Поток в подземном канале резко ускорился. Девочка с фонарём пошатнулась. Юн поймал её за плечи. Тейр почувствовал, как новая схема ищет живые источники.

— Уводим детей, — сказала Мира.

Поздно.

Стражник у кольца повернул голову к нише.

— Там кто-то есть.

Орн шагнул вперёд и ударил молотом по камню.

Через пол прошла тяжёлая волна. Не атака на людей — дорн расцепил старый шов в потолке. Между ними и распределителем обрушилась каменная плита. Рабочие отскочили, один фонарь погас.

— Бежим! — крикнул Орн.

Они рванули к насосной. За спиной стражники били по завалу. Камень дрожал. Новая дуга продолжала стягивать поток, и весь тоннель наклонялся к ней невидимой тягой.

Девочка снова отстала. Тейр схватил её здоровой рукой. Фонарь выскользнул, разбился. В темноте впереди возникла круглая дверь.

Орн повернул центральное колесо. Оно не поддалось.

— Заржавело, — сказал он.

— Очень вовремя, — ответила Мира.

Она провела поток через механизм. Колесо дёрнулось, но застыло. Сзади грохнуло — первый камень завала отлетел в сторону.

Тейр положил ладонь на дверь. Вокруг замка шёл старый каменный контур. Дорны строили его так, чтобы давление воды снаружи усиливало запор. Сейчас воды не было, зато новая дуга создала обратную тягу. Замок считал её внешним давлением и затягивался сильнее.

— Не толкайте, — сказал Тейр. — Тяните поток назад, к нам.

— Тогда дверь прижмёт, — возразила Мира.

— Наоборот. Схема перепутана.

Орн уже понял. Он приложил обе ладони к стене и открыл каналы. Мана прошла через его тело мощным ровным толчком. Камень загудел.

— Сейчас, — сказал Тейр.

Мира направила свой поток в противоположную сторону. Тейр связал их двумя тонкими нитями и перевёл условие замка. Колесо повернулось.

Дверь распахнулась внутрь.

За ней была старая насосная, заваленная ржавыми трубами. Через разбитое окно падал дневной свет. Юн и девочка пролезли первыми. Мира вышла следом, Орн задержался, чтобы захлопнуть дверь.

В последний миг в щель ударил синий клин. Камень треснул. Орн пошатнулся, но удержал створку. Тейр помог повернуть колесо.