Седьмой контур

Равель уже подписал заключение. Уже знал, что Лоран пытался открыть сброс. И всё равно не сказал.

В свёртке лежало маленькое письмо без адреса. Рука отца.

«Равель, если комиссия закроет дело, отдай Тейру мои учебные листы. Не объясняй за меня. Пусть проверяет каждую схему сам».

Дата — за день до аварии.

Тейр прочитал дважды.

— Он ожидал, что его обвинят, — сказала Мира.

— Или просто не доверял комиссии.

— Это почти одно и то же.

Орн нашёл внизу ещё одну строку. «Копию карты передал С. И.»

— Сайла Иврен, — сказал дорн. — Теперь понятно, почему Равель послал к ней.

Тейр сложил письмо с рисунком жука. Это были не доказательства для Совета. Только голос человека, которого он почти перестал помнить.

— Берём, — сказал он.

— Это добавит вес.

— Нет. Это моё.

Мира кивнула и не спорила. Тейр провёл пальцем по подписи.

Двенадцать лет он видел отца только в памяти — широкая спина у чертёжного стола, запах медной стружки, ладонь, закрывающая детские пальцы на линии потока. Со временем лицо расплылось. Почерк остался точным.

— Читайте, — сказала Мира. — У нас мало времени.

Он начал с первого листа.

«Испытание Венца, третий этап. Расчётная нагрузка на внешний меридиан превышена в четыре целых три десятых раза. При замыкании более сорока минут начнётся устойчивый отбор из долины Рисса и северного водосбора...»

Ниже красными чернилами стояло. «Расчёт отвергнут. Ошибка в модели обратного тока».

Подпись Эдмара Роэна.

На втором листе Лоран доказывал, что ошибки нет. На третьем требовал отменить испытание. На четвёртом перечислял участки, где уже снизилась плотность маны. Среди них был Серый сад.

Мира взяла другой документ.

— Здесь список дежурных Коронной башни.

Тейр поднял голову.

Она читала имена молча, пока палец не остановился.

— Элвин Дейн, старший проводник второго кольца.

Её брат.

Рядом с именем стояла пометка. «Переведён на внутреннюю площадку по распоряжению Э. Роэна».

— В официальном деле написано, что Элвин находился у наружного сброса, — сказала Мира. — Он должен был открывать его вместе с Лораном.

— Сброс не открыли.

— Потому что брата перевели внутрь. А потом обвинили вашего отца, что он не справился один.

Она перечитала строку, словно надеялась, что буквы переставятся.

Тейр нашёл протокол аварии. Лист был разорван пополам и склеен. Время запуска — двадцать первый час двенадцать минут. Время первого сигнала Лорана об опасности — двадцать один час пять минут.

— Он предупредил за семь минут, — сказал Тейр. — В приговоре написано, что авария началась из-за его вмешательства в двадцать один десять.

— Значит, приговор составили по другой временной шкале.

— Не по другой. По ложной.

Орн подошёл от стены, вытирая руки.

— Есть печати?

Мира показала нижний край протокола. На нём сохранился рельеф Королевской палаты мер. Такие листы делали в двух экземплярах — один оставался в городском архиве, второй отправляли в столицу. Подделать тиснение без матрицы было трудно.

— Это подлинник, — сказала она. — Равель, вероятно, забрал его до закрытия дела.

— Украл, — уточнил Орн.

— Спас доказательство.

— Слова меняются в зависимости от того, нравится ли тебе вор.

Снаружи хрустнула ветка. Мира погасила фонарь.

В дверном проёме лес казался белёсым от далёкой бури. Тейр услышал тяжёлые шаги. Не человеческие. Каменный щуп приближался к башне.

— Сколько до выхода? — спросила Мира.

— Я открыл узкую щель, — ответил Орн. — Проползём. Потом спуск в овраг.

Тейр начал сворачивать документы.

— Все не унесём.

Свёрток весил несколько килограммов. Там были расчёты, показания, письма, черновики комиссии.

— Берём протокол, список дежурных и расчёт отбора, — решила Мира. — Остальное прячем снова.

— Они найдут.

— Тогда уничтожим.

— Это записи отца.

— Если люди Весса прочтут их, узнают, что нашли мы. Если заберём всё, нас догонят с тяжёлым свёртком. Выбирайте, что важнее для дела.

Тейр смотрел на страницы. Здесь отец спорил, злился, исправлял цифры. На полях одного листа был нарисован смешной длинноногий жук. Лоран рисовал таких, когда ждал ответа на расчёт. Тейр помнил.

— Я возьму ещё этот, — сказал он.

Мира увидела жука и не стала спорить.

Под листом с жуком лежал тонкий конверт без печати. Бумага потемнела по краям, но клей сохранился. На лицевой стороне Равель написал. «Не приобщено. Причина — несоответствие утверждённому времени».

— Что значит «утверждённому»? — спросил Тейр.

Мира разорвала конверт ножом.

Внутри оказался журнал ручных сигналов Коронной башни. Не магическая запись, которую можно было повредить перегрузкой, а обычный лист дежурного писца. В левой колонке стояло время по механическим часам. В правой — команды, которые передавали голосом между площадками.

Двадцать первый час, четыре минуты: «Внешний сброс готов».

Под строкой была подпись Элвина Дейна.

Двадцать первый час, пять минут: «Оператор Астен требует остановить набор».

Двадцать первый час, семь минут: «Первый магистр подтверждает продолжение испытания».

Двадцать первый час, девять минут: «Второе кольцо теряет возврат».

Двадцать первый час, двенадцать минут: «Авария».

Мира держала лист обеими руками. Бумага не дрожала. Дрожали пальцы.

— Элвин был у внешнего сброса в двадцать один ноль четыре, — сказала она. — Потом распоряжение переводит его внутрь. Между строками нет времени перехода.

Тейр сверил с перечнем дежурных. Пометка о переводе не содержала часа. Её вписали другим пером поверх старой строки.

— Его перевели на бумаге после аварии, — сказал он.

— Чтобы объяснить, почему сброс не открылся.

Орн поднял лист к фонарю. В толще бумаги проступили продавленные буквы с предыдущей страницы. Кто-то писал поверх журнала приказ твёрдым пером.

Тейр наклонил лист. Удалось разобрать несколько слов. «изъять», «копии», «до заседания».

— Можно снять оттиск, — сказал Орн.

Он положил сверху чистый край старого расчёта и провёл боком уголька. На бумаге появились серые линии.

«Изъять журналы ручной связи. Сверить копии до заседания комиссии. Несоответствия считать следствием отказа часов».

Ниже стояли инициалы Г. В.

— Гард Весс, — сказала Мира.

— Он тогда уже служил Роэну? — спросил Тейр.

— Младший офицер внутренней стражи. В официальном деле Весс охранял оцепление снаружи.

— Значит, ещё один человек оказался не там, где записано.

Мира перевернула журнал. На обороте осталась короткая приписка тем же почерком, что и основные строки.

«Часы проверены утром. Отставание меньше половины минуты».

Имя писца отсутствовало. Только личная метка — три маленьких квадрата.

— Свидетель мог выжить, — сказал Тейр.

— Или его заставили исчезнуть из списка.

— Найдём.

— Сначала выберемся отсюда.

Мира сложила журнал к протоколу. Теперь документов стало больше, чем помещалось под её курткой без заметной выпуклости. Она разделила их — журнал и список дежурных отдала Орну, расчёт отбора спрятала сама, протокол вернула Тейру.

— Если нас разделят, ни у одного не будет всего доказательства, — сказала она.

— И ни один не сможет доказать дело один, — ответил Тейр.

— Именно.

Ему не понравилось, как разумно это звучало. Он привык отвечать за собственную схему целиком. Здесь правда тоже становилась общим контуром. Потеря одного листа не уничтожала её, но каждый человек должен был донести свою часть.

Тейр взял рисунок жука. Рядом лежала последняя записка Лорана, всего две строки.

«Не позволять комиссии заменять измерение выводом. Любой вывод должен повторяться из исходных данных».

Он прочитал и убрал лист к протоколу.

Отец оставил правило для расчётов. Через двенадцать лет оно оказалось правилом для людей.

Остальные документы Орн сложил в очаг. Тейр задержал его руку.

— Не огнём. Дым выдаст тайник.

Он оглядел старый контур герба. В стене осталась слабая связка. Если направить влагу из камня в нишу, чернила размоет, кожа сгниёт, а снаружи ничего не заметят. Работа тонкая, долгая и снова требующая маны.

— Я сделаю, — сказала Мира.

Тейр показал схему. Она не привыкла к четвёртому порядку, но могла удержать две операции, пока он направлял. Их потоки соединились. Её сила шла широкой тёплой лентой, а его управление делило её на нити.

Камень внутри ниши потемнел. Влага выступила на страницах. Чернила поплыли.

Тейр отпустил связь. Снаружи раздался скрежет.

В проёме показался каменный щуп. Небольшое четырёхногое существо, собранное из серых пластин. Вместо головы — круглая чаша с вращающейся иглой. Оно остановилось на пороге, коснулось пола и повернулось к ним.

Игла вспыхнула красным.

— Нашёл, — сказал Орн.

Мира ударила первой. Янтарный клин снёс переднюю ногу, но щуп не упал. Остальные пластины сдвинулись, перераспределили вес. Из чаши вырвался тонкий свист — сигнал преследователям.

Орн метнул молот. Чаша раскололась.

— Теперь точно знают, — сказала Мира.

— Зато он не расскажет подробности.

Они бросились к дальней стене. Орн отодвинул плоский камень. За ним был лаз высотой по пояс. Мира полезла первой, Тейр передал ей документы, затем протиснулся сам. Перевязанная рука зацепилась за край, боль вспыхнула до плеча.

В башне закричали.

— Стоять! Именем Совета!

Орн втиснулся последним и подтянул камень. С той стороны почти сразу ударили. Плита треснула, но удержалась.

Лаз спускался вниз. Глина прилипала к локтям. Впереди Мира выбила деревянную решётку, и они по очереди вывалились на склон оврага.

Внизу текла узкая речка. Белая буря отражалась в воде. Тейр сунул документы под рубаху, и они побежали вдоль русла.

Стражники вышли на склон через несколько минут. Послышался приказ разделиться.

— В воде след пропадёт? — спросил Тейр.

— Для щупа да, — ответил Орн. — Для людей нет. Мы оставляем отпечатки размером с мою голову.

Мира остановилась у места, где ручей раздваивался вокруг каменной косы.

— Орн, идите по левому руслу пятьдесят шагов и возвращайтесь по камням. Я сделаю то же справа. Тейр останется здесь.

— Зачем?

— Два следа. Они разделятся ещё раз.

— А потом поймут.

— Нам хватит времени выйти на старый тракт.

Они разошлись. Тейр стоял по колено в холодной воде, прижимая документы к груди. На склоне мелькнули чёрные мундиры.

Мира вернулась первой, перепрыгивая по выступающим камням. Орн появился через минуту. Они выбрались на косу и поднялись по сухой каменной осыпи, не оставляя следов.

Преследователи дошли до развилки. Трое ушли влево, двое вправо. Один остался ждать щуп, не зная, что от него лежат обломки в башне.

На старый тракт они вышли далеко за оврагом. Белое свечение делало ночь похожей на сумерки. По дороге никто не ехал.

Мира шла рядом с Тейром.

— Равель знал, что мой брат был внутри, — сказала она.

— Вероятно.

— И молчал.

— Он много о чём молчал.

— Я думала, Элвин погиб потому, что Лоран закрыл внешний сброс. Все эти годы думала. Из-за этого пошла в стражу. Хотела следить, чтобы такие люди больше не подходили к башням.

Тейр не нашёл правильных слов. У него самого их не было двенадцать лет.

— Теперь знаете, что он пытался открыть сброс, — сказал он.

— Знаю, что написано в протоколе.

— Вам мало?

— Я видела слишком много аккуратных документов с грязной правдой внутри. Мне нужно понять, что произошло.

— Мне тоже.

Мира посмотрела на него.

— Тогда до конца не верьте даже тому, что хотите считать правдой.

Тейр коснулся листа с нарисованным жуком.

— Я постараюсь.

Впереди, за поворотом, показались первые огни придорожной деревни. Над ними висел колокол тревоги.

Он начал звонить, как только путники приблизились.

Глава 8. За восьмой стеной

На дороге появились люди с вилами, топорами и двумя охотничьими арбалетами.

Их было около двадцати. Они перекрыли тракт телегой, зажгли факелы и выстроились неровной линией. Впереди стояла пожилая женщина в кожаном фартуке. Она держала короткое копьё так уверенно, что Тейр сразу решил не считать его украшением.

— Остановитесь, — сказала она. — Назовите себя.

Мира шагнула вперёд.

— Городская стража. Лейтенант Дейн.

Она показала серебряную пластину. По толпе прошёл шёпот.

— Форма под плащом есть? — спросила женщина.

— Есть.

— А с вами кто?

Орн поднял обе руки, чтобы показать молот и отсутствие другого оружия.

— Мастер проводников Орн Тарр.

Тейр не успел представиться. Молодой мужчина у телеги поднял лист.

— Это Астен! — крикнул он. — На объявлении его лицо.

Арбалеты повернулись к Тейру.

Рисовальщик всё-таки сделал нос достаточно похожим.

— Он убил мастера и сломал башню, — сказал кто-то.

— Башню он остановил, — ответила Мира. — Приказ о розыске ложный.

— Городские приказы ложные, а городская стража честная? — спросила женщина. — Удобно.

Мира сняла плащ, показала мундир и пустые руки.

— Как вас зовут?

— Алда Рин. Староста Липового брода.

— Алда, люди капитана Весса преследуют нас. Мы не принесём вам беду, если пройдём дальше сейчас.

— Беда уже здесь.

Староста указала на деревню.

Тейр сначала не понял. Дома стояли целы, огня не было, люди держались на ногах. Потом заметил колодец. Ведро висело над срубом, а верёвка была натянута под странным углом, будто вода тянула её вниз.

Листья на липах повернулись к югу — к Лиору, хотя ветер шёл с севера.

Мана текла в сторону города.

— Когда началось? — спросил он.

— После полудня, — ответила Алда. — Сначала погасли нагревательные пластины в сушильне. Потом вода стала тяжёлой. У троих детей слабость. Коровы не заходят в хлев.

Орн подошёл к обочине, прижал ладонь к земле.

— Поток падает. Медленно, но постоянно.

— Венец ещё не запущен, — сказала Мира.

— Внешние распределители уже испытывают. Каждый переделанный участок тянет свою долю.

Алда опустила копьё на ладонь.

— Вы понимаете, что происходит?

— Да, — ответил Тейр.

— Исправить можете?

Он посмотрел на белую бурю, на дорогу к Серому саду, на арбалеты и испуганных детей за спинами взрослых.

— Здесь — временно. Нужно найти место, где отбор входит в землю.

— Нам нельзя задерживаться, — тихо сказала Мира.

— Если поток падает с полудня, к утру они начнут терять сознание.

— А если нас догонят, до утра не доживём мы.

Алда слышала.

— Тогда идите. Мы сами разберёмся.

В её голосе не было просьбы. Только решение запомнить, кто ушёл.

Тейр снял с плеча сумку, которой уже не было, и вспомнил, что инструмент остался в управе. У него имелись только ключ, медная пластина, три листа и чужой плащ.

— Орн, вам хватит молота?

— Для чего?

— Найти отбор.

Дорн посмотрел на Миру.

— Погони пока не слышу. Полчаса.

— Двадцать минут, — сказала она. — Потом уходим, даже если не закончили.

Алда отдала распоряжения. Люди убрали телегу, но оружие не сложили. Двое повели Орна к колодцу, Тейр пошёл за ними. Мира осталась у дороги следить за трактом.

Вода в колодце стояла на обычной глубине. Тейр опустил ладонь над срубом. Мана поднималась из водоносного слоя, проходила через камень и уходила горизонтально к югу. Отбор был не здесь. Колодец просто оказался хорошим проводником.

— Где в деревне старый камень? — спросил он.

Алда нахмурилась.

— Какой?

— Основание башни, мост, межевой знак. Что-нибудь до нынешних домов.

— У мельницы есть плита. Ещё от первой дороги.

Они пошли к ручью. Водяное колесо застыло, хотя течение толкало лопасти. Мельник и двое сыновей пытались провернуть ось рычагом.

— Не трогайте, — сказал Тейр. — Сломаете зубья.

— Оно встало само, — огрызнулся мельник.

— Потому что сцепление воды изменилось.

Под мельницей лежала широкая плита с вырезанным кругом. Один из старых указателей меридиана. Линия, которая когда-то питала дорожные огни, давно считалась мёртвой. Теперь по ней шёл сильный ток к Лиору.

Тейр присел. В деревне не было своего распределителя. Значит, новый городской контур зацепил старую дорогу через подземное кольцо.

— Можно разорвать? — спросила Алда.

— Если разбить плиту, поток найдёт другой путь. Через колодец или дома. Нужно поставить обратное условие.

— На сколько?

— До следующего сильного толчка. Несколько часов, может, день.

— Делай.

Тейр положил здоровую руку на камень. Серые линии под перевязью сразу заныло.

Орн перехватил его запястье.

— Нет.

— Другого наладчика здесь нет.

— Есть Мира.

— Она не удержит четвёртый порядок без направления.

— Направляй, не пропуская через обожжённую руку.

— Чем?

Орн снял с шеи толстый металлический шнур. На нём висела плоская шайба из тёмного камня.

— Дорнский связник. Мы используем его в шахтах. Я дам поток, ты поведёшь через пластину.

Тейр взял связник. Камень был тёплым и шероховатым. Когда Орн коснулся другой стороны, между ними возникла широкая линия. Мана дорна не входила в тейровские каналы целиком. Она проходила рядом, а Тейр мог касаться её тонкими управляющими нитями.

— Так можно было в башне, — сказал он.

— В башне меня не было.

— Полезное замечание.

— Я копил его для случая.

Тейр показал Орну, куда подать силу. Старый указатель имел простую схему — принимать поток с севера, передавать на юг. Новый отбор развернул её за счёт внешнего давления. Чтобы остановить, нужно было добавить условие насыщения. Чем сильнее город тянет, тем больше указатель должен сопротивляться.

Первый вариант сорвался. Камень отбросил их руки, мельничное колесо дёрнулось назад.

— Слишком резко, — сказал Тейр.

— Ты поставил порог как на медном проводнике. Камень медленнее.

— Тогда задержка на два удара.

— На три. Плита мокрая.

Они попробовали снова.

Тейр разделил управление на четыре операции. Впуск, измерение давления, задержка, сопротивление. Орн давал силу ровно, без колебаний. Его поток ощущался как движение большой подземной реки.

Плита загудела.

Вода под мельницей вздулась, колесо провернулось на полоборота. Потом отбор из Лиора усилился. Тейр добавил обратную связь. Камень сопротивлялся, но слишком грубо. По краю пошла трещина.

— Ослабь! — сказал Орн.

— Если ослаблю, не замкнётся.

— Тогда распредели в землю.

Тейр ввёл пятую операцию. Не новую силу — новый путь. Избыток ушёл по фундаменту мельницы в берега ручья. Линии разошлись веером.

Трещина остановилась.

Поток к Лиору уменьшился. Листья на деревьях дрогнули и повернулись по ветру. Колодезная верёвка провисла.

Люди вокруг зашумели. Мельничное колесо медленно пошло вперёд.

Тейр отпустил связник. В висках стучало, но рука не горела сильнее прежнего.

— Держится, — сказал Орн. — До серьёзной перемены внешнего потока.

— То есть до следующего этапа запуска.

Алда присела у плиты.

— Что нам делать, когда снова начнётся?

— Уходить от города. На северо-запад, к каменным грядам. Не вдоль старой дороги. Она связана с контуром.

— Сколько времени?

— Не знаю.

Она поднялась.

— Честнее, чем обычно говорят из Лиора.

Тейр посмотрел на мельничный тормоз. Толстая деревянная колодка прижималась к ободу колеса длинным рычагом. Рядом проходила железная тяга, которую мельник использовал во время паводка.

— Алда, у вас есть две полосы железа и цепь?

— Найдём. Зачем?

— Сделаем затвор, который сможете закрыть сами.

Орн поднял бровь.

— За двадцать минут?

— За оставшиеся десять.

Мельник принёс цепь. Его сыновья сняли с навеса две скобы. Орн выправил металл тремя ударами, не открывая каналов. Тейр велел уложить полосы поперёк старой плиты так, чтобы при движении рычага одна перекрывала южную борозду, а вторая открывала выход к ручью.

— Это не остановит ману, — сказал мельник. — Железка тонкая.

— Она и не должна останавливать. Поток уже в камне, воде и земле. Мы меняем путь, по которому ему легче идти.

— Без мага?

— Мельничное колесо тоже вращается без мага. Вы только ставите заслонку.

Орн просверлил в плите два отверстия ручным коловоротом. Камень был старым и твёрдым. Дорн работал быстро, но не пытался размягчить его потоком — после Серого сада руки ещё дрожали. Сыновья мельника тянули ворот, Алда держала скобу, Тейр проверял угол.

Первую полосу закрепили над линией к Лиору. Вторую связали с деревянным рычагом. Когда рычаг стоял вертикально, старый указатель работал через созданное Тейром условие. Если его опустить, металл соединял две боковые насечки и направлял ману к ручью и полям.

— Почему не оставить закрытым сразу? — спросила Алда.

— Потому что городская ветвь раньше приносила сюда часть потока. Полностью отрежете — через несколько дней начнут слабеть сушильни и дорожные пластины. Закрывайте только при сильном отборе.

— Как узнаем?

Тейр достал из кармана медную пуговицу, снятую с внутренней стороны чужого плаща. Попросил Орна расплющить её и вставил в узкую трещину у края плиты. Медь уловила направление потока. Пока мана двигалась равномерно, металл оставался тусклым. Когда Тейр рукой нажал на южную борозду, пуговица побелела.

— Загорелась — опускаете рычаг, — сказал он. — Но вдвоём. Один смотрит на металл, второй следит за водой. Если ручей начинает подниматься выше этой отметки, открываете половину и ждёте.

Он процарапал черту на камне берега.

— А если свет не гаснет? — спросил мельник.

— Уходите. Не чините, не держите руками и не пытайтесь протолкнуть поток через себя в плиту. Венец сильнее любого из вас. Затвор нужен, чтобы выиграть время, а не победить город.

Алда сама встала у рычага.

— Проверим.

Орн коснулся связника и дал короткий поток в южную линию. Не питал плиту, а создал давление, похожее на городской отбор. Медная пуговица засветилась.

Алда опустила рычаг.

Железные полосы сдвинулись. Мельничное колесо на миг остановилось, затем пошло быстрее. Вода под ним вспенилась и ударила в боковой жёлоб. По полю пробежала зелёная рябь, слабее прежней.

— Держать? — спросила она.

— Пять ударов сердца.

Алда считала вслух. На пятом Тейр велел поднять рычаг наполовину. Свет на меди погас, вода успокоилась.

— Ещё раз, — сказала староста.

— Патруль близко.

— Тогда я должна уметь без вас.

Она повторила. На этот раз мельник следил за ручьём, один сын считал, второй стоял у запасной цепи. Тейр не вмешивался. Они открыли затвор чуть поздно, вода поднялась до отметки, но не выше.

— Теперь умеете, — сказал он.

Алда привязала к рычагу красный лоскут, чтобы его находили в темноте.

— Раньше городские мастера говорили, что к таким плитам нельзя подпускать никого без печати Коллегии.

— Поэтому у вас не было способа защитить собственную воду.

— А если Коллегия придёт и снимет?

Орн посмотрел на мельника и его сыновей.

— Тогда им придётся объяснять четырём людям с тяжёлыми инструментами, зачем.

Алда впервые улыбнулась.

— В деревне нас больше четырёх.

Тейр коснулся края плиты. Слабая мана шла через неё спокойно, забирая тепло у воды, движение у колеса, следы живых каналов вокруг и возвращая всё в общий поток. Ни пуговица, ни железные полосы не хранили силу. Они позволяли людям выбирать, куда она пойдёт в следующий миг.

Так, вероятно, работали старые местные ключи под Лиором. Не власть над меридианом. Право не отдавать свою землю чужому решению.

К дороге подбежала Мира. Алда не отпустила их сразу.

— Вы сказали, контур продержится до серьёзной перемены, — напомнила она. — Как понять, что перемена началась?

Тейр показал на мельничное колесо.

— Оно ускорится без воды или пойдёт назад. Колодезная верёвка снова натянется к югу. У людей появится одинаковая слабость, хотя они работали по-разному.

— Что делать первым?

— Закрыть нагревательные пластины, кузницу и всё, что держит открытый поток. Не пытаться поддерживать свет. Люди важнее работы.

— Потом уходить?

— Если отбор не ослабнет за десять минут.

Алда позвала двух молодых женщин и заставила повторить инструкции. Одна отвечала за колодец, другая — за мельницу. Мельник слушал мрачно.

— Ты предлагаешь мне самому остановить колесо в разгар помола.

— Предлагаю не дать колесу принудительно расширять ваши каналы.

— Мука испортится.

— Люди хуже хранятся.