Зона потомков

— Нет. Оставит три ветви без общего перехода.

— Нестор, решение твоё.

— Ошибаешься, — сказал тот. — Я уже решил вернуться. Ответник именно этого и ждал. Вопрос — воспользуешься ли ты моим решением.

Егор подошёл к правому шкафу. Крышка не имела замка. Под ней лежала узкая керамическая пластина с четырьмя контактами и механическим счётчиком. На счётчике стояло `2`. Рядом имелась прорезь для бумажной ленты.

— Как включить?

— Прижать мою метку к считывателю и назвать участника, за которым возвращаюсь.

— Савелий, — сказал Лев.

— Нет. Ответник считает участником того, ради кого было первое решение. Тогда это был ты.

Лев отступил.

— Но отрезан Сава.

— Закрепляется роль, а не человек, — напомнила Мира. — Нестор возвращается за участником группы. Система перестроит причину так, чтобы это спасло остальных.

— Или заставит его снова пойти за Львом, — сказал Егор.

— Протокол не обещает результат. Только максимальную совместимость состава.

За окном погас один из светильников. Савелий прижался к стеклу лицом. На воротах появился таймер: десять минут.

Егор снял Нестора с носилок вместе с жёсткой спинкой и подтащил к шкафу. Тот застонал, когда сломанная нога качнулась. Яна помогла удержать его, хотя ещё секунду назад спорила.

— Последний раз спрашиваю, — сказал Егор. — Ты согласен закрепить возврат?

— Я согласен вернуть людей, которые здесь сейчас.

— Это не одно и то же.

— Здесь ничего не одно и то же. Включай.

Мира схватила Егора за рукав.

— Папа. На счётчике два подтверждения. Третье сделает роль устойчивой.

— Если не сделаем, потеряем Савелия.

— Я знаю. Просто скажи вслух, что именно выбираешь.

Он хотел ответить, что выбирает жизнь. Это было бы удобно и неправда. Жизнь будущих людей тоже лежала на весах — не их тела, а возможность однажды не войти в опасный сектор, не вернуться за чужим человеком, не считать риск единственной достойной профессией.

— Я выбираю использовать решение Нестора, чтобы вывести Савелия и сохранить группу, — сказал Егор. — И закрепляю за его линией цену, которой эти люди не выбирали.

Мира отпустила рукав.

Он прижал запястье Нестора к керамической пластине.

— Участник? — спросил бесцветный голос из шкафа.

Нестор посмотрел на Льва.

— Лев Ордан. Я вернусь за ним.

Счётчик щёлкнул и показал `3`.

Сначала ничего не произошло. Потом правые ворота открылись в узкий тёмный коридор. Нестор потянулся вперёд, будто его дёрнули за грудь. Егор удержал спинку носилок.

— Не пускай! — крикнула Мира. — Решение уже принято, идти должен маршрут!

Тёмный коридор вывернулся наружу. Стены прошли сквозь друг друга без звука. Левые ворота оказались напротив правых, а Савелий — в трёх шагах от Нестора. Лев стоял между ними, хотя не двигался с места. На короткое мгновение Егор увидел сразу три его фигуры: одна ждала у носилок, вторая лежала под обвалившейся балкой, третья уходила к официальному выходу. Нестор протянул руку к ближайшей.

— Здесь, — сказал он.

Фигуры совпали.

Савелий упал на колени по эту сторону ворот. Яна втащила его за воротник. Створки закрылись, но теперь за ними был один грузовой тоннель — тот, что шёл вглубь Б-9.

На полу остались две вещи: бумажная карта Егора и длинная лента, выползавшая из ответника.

Савелий кашлял и ощупывал руки. На его комбинезоне лежала белая пыль, которой не было в общей ветви. Лев стоял неподвижно.

— Я помню, как ушёл, — сказал он. — И как остался. В одном варианте Нестор не вернулся за мной тогда.

— Это пройдёт, — сказал Нестор.

— Откуда знаешь?

— Не знаю.

Яна проверила Савелию зрачки и только потом повернулась к Егору.

— Ты спас его.

В её голосе не было благодарности. Егор был ей за это благодарен.

Мира подняла ленту. Первые строки содержали журнал активации: имя Нестора, повторённая роль, трое сохранённых участников, одна сведённая ветвь. Ниже шла таблица вариантов.

До активации система насчитывала у линии Кая сто восемьдесят четыре допустимых профессиональных маршрута в трёх поколениях. После — двадцать семь. Все двадцать семь включали возвращение в Кромку или работу с причинным риском. Строки «преподаватель», «портовый диспетчер», «ремонтник морских турбин», «врач городской клиники» были перечёркнуты не как запрещённые профессии, а как несовместимые причины рождения следующего поколения.

— Вот цена, — сказала Мира. — Сто пятьдесят семь вариантов.

Нестор попросил ленту. Читал долго, держа её обеими руками.

— Там есть имена?

— Нет, — ответила Мира. — Только вероятности.

— Значит, это могли быть не люди.

— Могли. А могли стать.

Он сложил ленту по таблице, но она не рвалась. Тогда Нестор вернул её Мире.

— Сохрани.

Егор поднял свою карту. Три складки исчезли, зато на прямой линии тоннеля появилась новая тушевая отметка: стрелка внутрь. Он провёл по ней пальцем. Краска высохла много лет назад.

Вот что делал ответник. Не карал, не брал плату, не торговался. Он исправлял доказательства так, чтобы насилие выглядело давней необходимостью.

— До Аси сорок минут, — сказал Нестор. — Если тоннель остался тем же.

— Он не остался, — ответил Егор. — Теперь у него есть причина вести нас туда.

Лев поднял носилки. Савелий занял второй конец, хотя Яна велела ему идти налегке. Мира свернула распечатку и убрала в прозрачный карман рядом со своим договором.

Из шкафа донёсся новый щелчок.

Ответник печатал ещё одну ленту.

Егор вытащил её прежде, чем бумага коснулась пыльного пола. Вверху стоял тот же номер протокола, но вместо имени Нестора — обозначение центрального узла `НАСЛЕДИЕ / МАТРИЦА-1`.

`НАКОПЛЕН ПОРОГ СОВМЕСТИМОСТИ: 93,8%`

`ОЖИДАЕМОЕ ДОСТИЖЕНИЕ ПОРОГА: 6 СУТОК`

Ниже была напечатана точная дата и время запуска.

Через шесть дней, в полдень.

То самое число Яна выкладывала медными шайбами на столе. То самое окно оставалось у Миры до закрепления назначенной ветви. Егор считал его слухом, угрозой, способом заставить его отдать карту. Но путевой ответник не знал Яну и не умел торговаться.

В конце ленты появилась последняя строка:

`ПРИОРИТЕТНАЯ ЛИНИЯ СОГЛАСОВАНИЯ: ТАЛЬ.`

Мира прочла через его плечо.

— Моя или мамина?

Егор посмотрел в тоннель, где аварийные огни один за другим загорались в глубину.

— Теперь нам придётся узнать.

Глава 6. Кордон Лады Рен

Когда сварщик прожёг первый шов, граница Кромки сдвинулась на восемь сантиметров к жилому кварталу.

Никто, кроме Лады, этого не заметил. Люди у северного шлюза смотрели на ослепительную дугу, на искры и на чёрный проём между броневыми створками. Лада смотрела на три репера, выведенные на экран её планшета. Сорок седьмой ещё ночью стоял западнее. Теперь все три медленно ползли в одном направлении, будто город наклонили.

— Остановить сварку, — сказала она.

Командир режима майор Воронцов не сразу понял, что приказ относится к нему. Он стоял у мобильного экрана в тяжёлом защитном жилете и держал шлем под мышкой. Сюда он привёл две машины, двенадцать человек и сапёрную группу — достаточно, чтобы закрыть тоннель, задержать незаконную экспедицию и потом объяснить любое количество обломков причинной утечкой.

— Шов почти готов, — сказал он.

— Поэтому остановить сейчас.

Воронцов поднял два пальца. Сварщик отпустил рычаг. В наступившей темноте на металле ещё секунду жил красный рубец.

— Основание? — спросил майор.

Лада развернула к нему планшет.

— Реперная триангуляция. За четыре минуты граница прибавила восемь сантиметров по фронту в четыреста метров.

— Погрешность от экрана.

— Экран ещё не набрал мощности.

— Тогда температурная деформация.

— Одинаковая на трёх фундаментах разной глубины?

Воронцов не ответил. Он не был глуп. Это делало его опаснее людей, которым достаточно приказа: разумный исполнитель всегда умел построить объяснение, почему именно сейчас правила следует упростить.

За ограждением собрались ночные ремонтники, жильцы ближайших домов и те, кто приходил к Кромке на любое движение машин Бюро. Патруль оттеснял их к котельной. На верхних этажах общежития горели окна. До первого жилого корпуса было восемьсот двадцать метров.

При нынешней скорости — меньше суток.

— Внутри семь нарушителей, — сказал Воронцов. — Один из них Таль. Его служебный ключ открыл закрытый сектор. Девочка с активной меткой тоже там. Чем дольше мы ждём, тем выше риск прорыва.

— Внутри восемь человек, если Ася Корд жива.

— Сборщица Корд объявлена пропавшей. Юридически её положение не подтверждено.

— Кромка не читает юридические статусы.

— Но приказ о локализации читали мы оба.

Он показал бумажный лист в прозрачном планшете. Подпись заместителя председателя городского контура появилась двадцать минут назад. Локализовать Б-9 любыми средствами при подтверждённом проникновении. Не допустить выноса активных объектов. При необходимости обрушить грузовой тоннель.

Подписи Лады там не было.

— Кто сообщил о проникновении? — спросила она.

— Ваш внешний пост.

— Мой пост сообщил об исчезновении сигнала у ручного канала. Это не подтверждение проникновения.

— Семантика.

— Причинность и состоит из семантики, майор. Неправильно названное действие здесь становится неправильно построенной стеной.

Она открыла архив сдвигов. Пятнадцать лет назад, в первые часы аварии, инженеры пытались отсечь центральный сектор физическими взрывами. Каждый уничтоженный проход возникал снова там, где вероятность человеческого решения пройти внутрь оставалась выше порога. За сорок минут Кромка получила одиннадцать новых входов. Один открылся в подвале родильного корпуса.

Лада была там, когда из стены вынули дверь вместе с двумя метрами бетона. За дверью находился коридор проекта, которого никогда не строили. На полу лежали детские браслеты с фамилиями ещё не рождённых людей.

Эту фотографию она Воронцову не показала. Показала график.

— Последний управляемый обвал расширил границу на двести тридцать метров, — сказала она. — Взрыв тоннеля создаст решение войти с другой стороны. Ближайшая зона реализации — жилые подвалы за котельной.

— Расчёт пятнадцатилетней давности.

— Модель обновилась ночью.

— Кем?

— Мной.

Воронцов посмотрел внимательнее.

— Без регистрации задания?

— Да.

Теперь разговор стал официальным. До этого они спорили о способе выполнить приказ. После признания Лады — о её праве командовать.

— Передайте модель в оперативный штаб, — сказал он. — До решения штаба я продолжаю локализацию.

— Вы продолжите наблюдение. Сварка прекращена. Заряды не устанавливать.

— Полковник Рен, ваше подразделение отвечает за преемственность. Силовое закрытие — моя компетенция.

Лада сняла перчатку и приложила ладонь к планшету. Приказ ушёл всем постам кордона: запрет огневого и взрывного воздействия на сектор Б-9. Основание — угроза причинного расширения первой степени. Её персональный ключ лёг поверх приказа Воронцова.

Майор прочёл уведомление на своём экране.

— Вы понимаете, что только что приняли ответственность за выход активной метки в город?

— Она уже живёт в городе пятнадцать лет.

— Девочка Таль — не просто носитель. По последнему прогнозу её линия приоритетна для матрицы.

Лада не спросила, откуда он это знает. Доступ к такому прогнозу имели пять человек, ни один не служил в режиме. Значит, приказ пришёл не ради ловли сборщиков. Кто-то над Воронцовым решил, что центральный запуск можно защитить, уничтожив все неуправляемые пути к нему.

— Кто дал вам приложение к приказу? — спросила она.

— Оно пришло по закрытому каналу.

— Назовите подписанта.

— В приложении машинная верификация.

— То есть никто не подписал.

Воронцов надел шлем.

— Это не отменяет подлинность.

— В проекте «Наследие» именно так говорили об ответах из будущего.

Она оставила его у шлюза и вошла в мобильный штаб. Внутри пахло пластиком и крепким кофе. На стене висела карта северного района. Красная линия Кромки была проведена по данным часовой давности; Лада включила текущий слой. Между линиями оказался край теплового узла, два склада и половина двора общежития.

Инженер Бюро Тимур Соль сидел перед тремя экранами. Он приехал с ней от сорок седьмого репера и с тех пор не задавал вопросов, на которые не хотел услышать ответ.

— Подтверди смещение независимо, — сказала Лада.

— Уже. Семь и восемь десятых по северной паре, восемь и две по южной. Ускорение после начала сварки.

— Прогноз до полудня.

Тимур вывел веер линий. Большинство останавливалось у теплотрассы. Три пересекали жилой квартал. Одна проходила через школу.

— Почему такой разброс?

— Модель ждёт решения кордона. Если уйдём, фронт замедлится. Если обрушим тоннель — откроются от двух до пяти замещающих входов.

— Центральный узел?

— Порог девяносто три и восемь. До запуска шесть суток, если не будет крупной фиксации.

— Источник?

— Пакет самодиагностики пришёл за секунду до того, как ручной канал пропал. Адресат — ваш старый сертификат.

Сертификат Лады отозвали через сутки после аварии. Она сама смотрела, как его ключи уничтожают в изолированном модуле. Но проект продолжал считать её инженером, потому что в одной из вероятных историй отзыва не произошло.

— Линия согласования?

Тимур задержал ладонь над экраном.

— Таль.

— Какая из них?

— Система не разделяет Серу и Миру. Для матрицы это одна последовательность допуска.

Лада закрыла прогноз. Пятнадцать лет она добивалась запуска, который должен был стабилизировать границу. Все модели говорили одно: без центральной фиксации Кромка будет расширяться, пока не включит в себя достаточно людей для устойчивой обратной связи. Не город и не область — популяцию. Матрица предлагала остановить это одной совместимой ветвью.

Цена оставалась прежней. Все остальные ветви становились ошибками.

Раньше Лада могла говорить себе, что согласование проведёт взрослая Сера Таль. Потом — что матрица примет сохранённый сертификат. Теперь пятнадцатилетняя девочка вошла в сектор, а система снова ожила.

— Мы идём внутрь, — сказала она.

Тимур повернулся.

— Кордон не даст.

— Кордон получил запрет воздействия.

— Воронцов получил его. Это не одно и то же.

Лада открыла шкаф с полевыми комплектами.

— Возьми пассивный измеритель, бумажный журнал и два экрана малой мощности. Оружие оставь.

— Кто третий?

— Врач.

— А охрана?

— Если Таль захочет меня убить, охрана только подарит ему оружие.

Тимур начал собирать комплект. Он не спросил, зачем идти лично. Вероятно, понимал: отдав приказ остаться снаружи, Лада позволила бы другим принять решение за неё. Кромка любила такие уступки. Потом выяснялось, что решение всегда принадлежало тому, кто первым назвал его неизбежным.

У выхода из штаба её ждал Воронцов.

— Ваш запрет зарегистрирован, — сказал он. — Оперативный штаб требует подтверждающие данные.

— Тимур передаст.

— Куда вы собрались?

— Вернуть носителя приоритетной линии и карты.

— Это задача группы захвата.

— Группа захвата повысит вероятность активации ответников. Внутрь войдут трое без автономного оружия.

— Я не согласую.

— Мне не требуется ваше согласование.

Воронцов приблизился так, чтобы разговор не слышали подчинённые.

— Через двадцать минут сюда прибудет представитель штаба. Ваш приказ отменят. Вы отдали Талю служебный коридор, позволили дочери уйти в сектор и теперь хотите принести им действующий ключ Бюро.

— Мой ключ не действует.

— Тогда зачем вы им нужны?

Лада посмотрела на заваренный наполовину шлюз.

— Чтобы сказать правду раньше, чем матрица скажет её за меня.

Майор отступил. В его лице впервые появилась не служебная жёсткость, а отвращение.

— Значит, вы всё-таки знаете, что там.

— Знаю, что будет с городом, если вы взорвёте тоннель.

— Не одно и то же.

— Нет.

Она выбрала врача из дежурной бригады — капитана Ирину Веш, которая лечила людей внешнего контура и умела не задавать пациенту вопрос о законности травмы до остановки крови. Ирина взяла мягкую сумку, сняла кобуру и молча передала её Воронцову.

К официальному шлюзу они не подошли. Тимур нашёл вход `СЕРА-3` по остаточному полю, но бетонная плита снова лежала на месте. Зелёный лист исчез. Вместо него кто-то когда-то нарисовал белый круг.

— Канал сменил опознавательный знак, — сказал Тимур.

— Нет. Это мы пришли с другим решением.

Лада присела у плиты. На краю оставалась свежая царапина от ключа Егора. Физический след принадлежал обеим версиям. Она вставила в него плоский рычаг.

Воронцов наблюдал из-за ленты оцепления.

— Через пятнадцать минут я закрою сектор независимо от вашего положения, — крикнул он.

— Если примените заряд, приказ станет доказательством умысла.

— Если из-за вас граница войдёт в квартал, приказ станет эпитафией.

Лада не ответила. Вместе с Тимуром они сдвинули плиту.

Белая дверь внизу показала две ладони. Большую и маленькую.

— Две линии, — сказал Тимур. — У нас три.

— Врач остаётся независимой, — решила Лада. — Если канал разделит состав, у неё не должно быть общего решения с нами.

Они приложили ладони. Дверь спросила о действии.

— Войти и вывести людей, — сказал Тимур.

Контуры вспыхнули красным.

— Одно действие, — сказала Лада. — Проект не принимает обещаний.

Она вспомнила Серу. Та ненавидела формулировки, в которых цель маскировала второе решение. «Спасти и сохранить контроль» означало прежде всего сохранить контроль. «Предупредить и не вызвать панику» означало скрыть предупреждение.

— Войти, — произнесла Лада.

Тимур повторил. Дверь исчезла.

Таблички в канале показывали назад, но они пошли против стрелок. Через семь минут измеритель Тимура зарегистрировал устойчивую ветвь впереди. Через девять они услышали голоса.

Егор встретил их у поворота с монтажным ключом в руке. За ним стояла Яна Вей, державшая короткий арбалет с ручным спуском. Мира была дальше, возле носилок. Увидев Ладу, она не спряталась за отца — подняла модуль, словно собиралась считывать её показания.

— Трое, — сказал Егор. — Остальные где?

— Снаружи.

— Это я вижу. Заряды установили?

— Воронцов намерен обрушить тоннель. Я запретила.

— Намерение не снято запретом.

— Поэтому у нас мало времени.

Яна не опустила арбалет.

— У нас одна раненая впереди и один перелом здесь. Если вы пришли за картами, встаньте в очередь.

Ирина уже увидела Нестора.

— Мне нужно к нему.

— Проходите, — сказал Нестор прежде, чем Яна успела решить.

Врач показала пустые руки, медленно приблизилась и опустилась возле носилок. Савелий передал ей журнал времени и доз обезболивающего. Пока она осматривала ногу, две группы продолжали стоять друг напротив друга.

Лада заметила бумажную ленту в прозрачном кармане Миры.

— Вы активировали путевой ответник.

— Мы спасли человека, — сказал Егор.

— И закрепили линию.

— Сто пятьдесят семь потерянных маршрутов, — уточнила Мира. — Двадцать семь оставшихся. У вас в отчётах тоже есть такие числа?

— Есть.

Егор посмотрел на Ладу так, будто ожидал отрицания и теперь ненавидел её за честность больше.

— Покажи им прогноз, — сказала она Тимуру.

На стену лёг веер красных линий. Текущая граница, варианты до полудня, жилые корпуса, школа. Тимур добавил архивную модель обвалов. Возле северного тоннеля возникли пять возможных замещающих входов.

— Это можно нарисовать где угодно, — сказала Яна.

— Поэтому вот сырые замеры.

Тимур протянул Мире бумажный журнал. Не Егору и не Яне. Девочка сравнила номера реперов со служебным слоем на своём модуле, пересчитала скорость и побледнела.

— Восемь сантиметров за четыре минуты, — сказала она.

— После остановки сварки скорость упала, — ответила Лада. — Но не до нуля.

— Почему Кромка расширяется сейчас?

— Центральная матрица приближается к порогу. Она ищет достаточную группу связанных линий. Любое силовое закрытие повышает вероятность обходного решения.

— А запуск остановит расширение? — спросил Егор.

— По всем моделям — да.

— Какой ценой?

Лада посмотрела на Миру.

— Матрица закрепит единственную ветвь, в которой человеческая популяция сохраняется выше критического порога.

— И сколько маршрутов перечеркнёт? — спросила Мира.

— Мы не можем посчитать индивидуальные.

— Не можете или не хотите печатать такой длинный список?

Тимур отвёл глаза. Лада не позволила себе этого.

— Миллиарды.

В тоннеле стало слышно, как Ирина разрезает ремень на шине Нестора.

— Значит, вы пришли запустить её моей линией, — сказала Мира.

— Я пришла вывести тебя и не дать Воронцову взорвать тоннель.

— А через шесть дней?

— Через шесть дней город может оказаться внутри Кромки.

— Это не ответ.

— Другого у меня пока нет.

Егор шагнул вперёд.

— У тебя был ответ пятнадцать лет. Ты исправила время смерти Серы, спрятала её роль и подписала надзор за Мирой.

— Надзор подписал ты.

— По твоему прогнозу.

— По прогнозу, который показывал исчезновение её линии при любом выезде.

— Не смерть. Отказ жить по назначенной ветви.

— Тогда мы не знали разницы.

— А когда узнали?

Лада могла назвать год, месяц и день. Могла вспомнить совещание, на котором термин «гибель линии» заменили на «прекращение учётной последовательности», не уведомив семьи. Она голосовала против формулировки и за сохранение режима. Так компромисс стал политикой, а политика — судьбой Миры.

— Через четыре года после аварии, — сказала она.

Мира сжала модуль.

— Мне было четыре.

— Да.

— И вы оставили метку.

— Да.

Егор поднял ключ. Яна натянула тетиву. Тимур не двинулся. Лада видела, как легко следующая секунда могла получить единственную причину.

— Если хотите судить меня, выйдем живыми, — сказала она. — Сейчас у нас общая задача. Воронцов получит отмену моего запрета не позднее чем через десять минут. Ася Корд впереди. Обратный канал уже нестабилен. Я предлагаю временный союз до внутреннего экранированного узла.

— Условия, — сказала Яна.

— Бюро не изымает карты и находки до выхода. Вы не активируете ответники без общего согласия. Ирина стабилизирует Нестора и Асю. Тимур ведёт замеры. Мира читает протоколы. Егор выбирает физический маршрут.

— А вы? — спросила Мира.

— Я открываю служебные отказы и отменяю решения кордона, пока мой ключ принимают.

— И не прикасаетесь к моей линии.

— Без твоего согласия — нет.

Егор повернулся к дочери.

— Не верь.

— Я и не обязана верить, — сказала Мира. — Пусть запишет.

Яна достала карточку. Лада прочла условия дважды и подписала полным именем. Мира добавила строку: `Данные о матрице передаются всем участникам одновременно`. Лада поставила вторую подпись.

В этот момент приёмник Тимура ожил.

— Полковник Рен, — голос Воронцова пробивался сквозь помехи, — ваш запрет отменён оперативным штабом. Покиньте сектор. До локализации три минуты.

Лада взяла приёмник.

— Подтвердите тип воздействия.

— Направленное обрушение внешнего тоннеля.

— Оно создаст замещающие входы в жилом квартале. Данные переданы.

— Штаб признал модель неподтверждённой.

— Тогда зарегистрируйте мой прямой запрет как бывшего инженера причинной безопасности проекта.

Пауза длилась две секунды.

— Ваш проектный сертификат недействителен.

— Для Кромки — действителен.

— У вас две минуты.

Связь оборвалась.

Тимур посмотрел на измеритель.

— Он начал зарядку экрана на максимум.

— Идём внутрь, — сказал Егор. — Там несущая развилка. Если успеем за неё, направленный удар не достанет.

Ирина закрепила новую шину. Лев и Савелий подняли Нестора. Яна убрала карточку с подписью Лады. Группа двинулась быстрее, чем позволял тоннель.

Они прошли первый поворот, когда снаружи ударило.

Не взрыв — короткая очередь тяжёлых импульсных болтов. Кто-то открыл огонь до завершения отсчёта.

Первый болт пробил стену позади Ирины и ушёл в бетон. Второй попал в кабельный лоток. Свет погас. Третий не вошёл в тоннель: на месте удара возникла белая дверь, и за ней на долю секунды показался освещённый двор общежития.

— Воронцов? — крикнул Егор.

Лада увидела на приёмнике пустой командный канал. Майор не отдавал приказа.

Четвёртый болт ударил ближе. Потолок раскрылся трещиной.