Суть жизни

Для решения этих задач вновь образованному обществу предстояло избрать или признать реального предводителя — авторитетную личность. Поскольку сохранение единства было первоочередным делом, на него возлагалась задача по контролю над выполнением общественных правил, устоявшихся обрядов и традиций.

Однако со временем такой предводитель превращался в своеобразного учителя-наставника, оракула, который не всегда отличался воинственностью, смекалкой или организаторскими способностями. Поскольку вторым жизненно важным условием была борьба за превосходство над внешним врагом, в обществе параллельно с «хранителем традиций» выдвигались (часто де-факто) вожаки для организации защиты и нападения. Такая потребность привела к возникновению в обществе двоевластия, представители которого не всегда мирно уживались между собой.1[1]

Первые стремились сохранить традиции, обрядность и «нравственную чистоту» общества; вторых же заботило обеспечение боеспособности населения, что предполагало предоставление людям некоторой свободы для инициативы и самореализации личности. В мирное время преобладало влияние традиционалистов, в периоды войн и напряженности — власть рационалистов. Элементы этих двух вертикалей управления можно найти в любом обществе, вплоть до современных, без исключения

Наличие этих двух элементов закономерно для естественного хода истории и формирования локальных обществ с их специфическим социально-культурным укладом.

Именно эта самобытность и специфичность являются главным мотивом функционирования локального общества как единого социального организма. Смыслом существования людей в такой среде становится сохранение своей национально-культурной идентичности, ради чего и создаются социальные институты, включая различные вертикали власти

Таким образом, локальное общество можно представить как исторически сложившееся объединение людей по национальному и территориальному принципам, образующее систему естественных социальных отношений. Эта система направлена на создание приемлемых условий существования и обеспечение самосохранения общности как культурного, этнического, социально-экономического и, зачастую, политического единства

Главной отличительной чертой локального общества, выделяющей его из общего понятия «общество», является замкнутость и нерасчлененность его структуры на самостоятельные части. Социальные отношения в такой среде — включая сознание, верования, культуру, быт и нравственные устои — изначально производны от природы, первичны и несут на себе ярко выраженные специфические, местные черты

В локальном обществе личные интересы подчинены общим. Личное начало развито слабо. Такое общество традиционно построено по принципу «первичного коммунизма», где людьми движет мотив, заданный откуда-то из глубины прошлого. Личная инициатива здесь мало чего стоит, а следовательно, отсутствует и индивидуальная ответственность за общее дело. Духовно человек растворяется в коллективном, а физически воспринимается лишь как часть единого целого.

Это общество статично. Заметные изменения — как по форме, так и по содержанию — происходили редко и крайне медленно. Даже очевидные усовершенствования в хозяйстве и быту не внедрялись до тех пор, пока не получали «благословения» авторитета. Естественно, что в таких условиях традиции и опыт сохранялись веками. Люди смотрели на мир исключительно через призму этого опыта. То, что не укладывалось в общие каноны, объявлялось сверхъестественным, чудом, посланным извне и не зависящим от человека. Так складывалось специфическое мировоззрение, перерастающее в вероисповедание и религию.2[2]

Социализация отношений человека с окружающим миром и себе подобными происходила еще со времен первых объединений в группы по принципу семьи, родственной общины, клана, рода или племени. В условиях локального общества этот процесс усложняется и переходит в этап своей зрелости.

Локальное общественное образование представляет собой своего рода синтез этнического и социального начал. В нем человек связан уже не только узами крови: его кругозор и деятельность выходят за рамки чисто родоплеменных интересов. Тем не менее, национальное (этническое) единство в таких обществах отнюдь не является исключением — напротив, в большинстве случаев оно выступает как базовый, фундаментальный принцип.

В последующем — как до, так и в условиях крупных политических и государственных образований — общество продолжало делиться на отдельные ячейки: этнические общины, села, города и прочее. В таких масштабах основные принципы формирования локального общества постепенно размываются. Тем не менее, внутри этой среды вполне могут возникать новые локальные общности, обладающие местной спецификой вероисповедания и собственными правовыми нормами

Локальное общество в рамках больших цивилизаций и государств выступает как обособленный элемент всеобщего. Даже в условиях правового и политического включения в общую орбиту, оно способно сохранять свою социально-культурную идентичность. Такую единицу можно определить как Социально Единенное Локальное Общество — СЕЛО. Данная аббревиатура по своему звучанию и сути соответствует понятию «село», которое исторически является первичной формой локального сообщества и зачастую служит очагом для формирования более крупных локальных образований.

В исторических цивилизациях локальное общество проявляется наиболее отчетливо, обладая значительной автономией по отношению к политическому центру. В современных государствах оно встречается реже и существует в более размытом виде. Тем не менее, к этой категории по-прежнему можно отнести национальные округа, компактно проживающие этнические меньшинства, общины единоверцев и другие подобные структуры

3. «Вольные» общества

Помимо общностей, объединенных в социально-культурные рамки, издревле существовали роды и племена, а иногда и целые народы, не успевшие или не пожелавшие встроиться в структуру локального общества. К ним же относились и те, кто сумел вырваться из тисков стагнирующей локальной среды. В основном это были кочевые и степные народы, занятые скотоводством и, частично, земледелием.

В истории немало случаев, когда народы, уже освоившие оседлый образ жизни и земледелие, впоследствии возвращались к скотоводству. Одна из причин этого, видимо, кроется в экономике. Однако немаловажную роль играло нежелание людей становиться объектом постоянных нашествий или жертвой неподвижного, угнетающего дух состояния. Так или иначе, параллельно с локальными обществами существовали многочисленные народы, не создававшие жестких структурных организаций

Высокий уровень духовного богатства и искусства этих народов, а также их каталитическое влияние на прогресс человечества не позволяют исключать их из процессов исторического развития. Напротив, именно в таких сообществах происходило становление человека как индивидуальности, наделенной уникальными духовными и личностными качествами, а также вольнолюбивым и мужественным характером. По этой причине мы условно назвали такой тип социальной организации «вольным» обществом

В «вольном» обществе индивидуальные черты человека получили широкий простор для развития. Личность постоянно находила возможности для самовыражения и реализации внутреннего потенциала. Человек вел динамичный образ жизни, активно преобразуя себя и окружающий мир. Такое общество способствовало глубокой гармонизации человека с окружающей средой, природой и социальным окружением.

Вместо отношений безусловного подчинения люди выстраивали жизнь на началах компромисса. Если принять во внимание эзотерические концепции Востока, можно сказать, что жизнь человека в такой среде находилась в большем согласии с законами Космоса

Таким образом, «вольное» общество можно представить как свободное объединение людей по территориальному, национальному, а в отдельных случаях — по целевому принципам. Оно характеризуется прочной культурной, нравственно-этической и духовной взаимосвязью, но не имеет жесткой структурной организации при номинальном функциональном правлении.

Большинство таких обществ сохраняют высокий мобилизационный потенциал для ведения военных действий и отражения общей угрозы. Верования в них выступают скорее общим фоном или личным делом каждого, что выражается в ритуальном исполнении отдельных обрядов, тесно переплетенных с национальной традицией.

Таковыми были, например, арамеи (до образования империи), арабы, скифы, хунны, оногуры, аланы, тюргеши и многие другие народы. Многие из них стояли у истоков шумерской, персидской и туранской цивилизаций. Китайская, египетская, греко-римская цивилизации и цивилизация майя выросли из локальной среды, но также не без участия выходцев из «вольных» обществ. В то же время древнесемитские, халдейские, хеттские, хурритские, армянские и другие народности распадались в момент созревания у них локального общества, так и не сумев образовать устойчивую цивилизацию, или же растворялись в рамках крупных политических образований

4. Общество как социальный организм

Известно, что в каждом сообществе людей, объединенных традицией или обстоятельствами, со временем формируется круг «своих». Эти связи могут основываться на кровном родстве (семья, род, племя) либо на общности территории, социально-культурных ценностей и политических интересов.

В каждом из таких обществ индивидов объединяют общие интересы, направленные на защиту целостности всей системы. Проникновение любого внешнего элемента, способного нанести вред этой среде, встречает закономерный отпор. «Чужие», несущие в себе деструктивный заряд, в такой среде не приживаются. Таким образом, общество самопроизвольно отторгает нежелательные элементы. Механизм вытеснения чужеродных «тел» и вредоносных факторов из общественной среды практически аналогичен работе иммунной системы в биологическом организме

Таким образом, любая локализованная общность людей, где исторически и традиционно сложились непосредственные человеческие связи, может рассматриваться как единый социальный организм с взаимосвязанными микроструктурами.

Социально-психологические процессы самопроизвольного устранения негативных тенденций и элементов из собственной среды, равно как и механизмы их реализации, еще не стали объектами специальных междисциплинарных исследований. Вероятно, это связано с тем, что социальный иммунитет действует подспудно и с трудом поддается формальному определению. Зачастую мы фиксируем лишь конечные результаты этого процесса, не осознавая самой механики его протекания

Инстинкт самосохранения заложен в организме с момента зачатия. Иммунные системы в нем складываются и функционируют по определенным принципам, которые детально изучаются научной дисциплиной — иммунологией. Эти системы обеспечивают сохранение и нормальную жизнедеятельность организма как целостного формирования.

В человеческом организме ключевую роль играют В- и Т-лимфоциты, которые активизируются при проникновении чужеродных агентов (вирусов, бактерий). Также организм способен самостоятельно заживлять раны и противостоять внешним воздействиям (солнцу, жаре, холоду и т.д.). Существуют определенные органы (например, аппендикс), которые участвуют в защитных реакциях, действуя как на клеточном уровне, так и через лимфатическую систему. Однако они могут утрачивать способность вырабатывать необходимые защитные элементы из-за бездействия — например, вследствие избыточного поступления в организм готовых витаминов и питательных веществ

Поскольку человеку присуща душевная составляющая, его организму свойственна целая система защиты и от духовно-психологических «ран». Однако эти качества проявляются и функционируют в полной мере только при свободном социальном взаимодействии. Человек сам по себе является продуктом общественных отношений, и при вмешательстве в этот естественный процесс иммунитет социального организма может не сработать.

Жесткая регламентация духовной жизни, ограничение свободы методами принуждения (политическими, религиозными, военными) способны лишь на время отгородить общество от негативных факторов. Рано или поздно это приводит к истощению внутренних естественных источников социального иммунитета — своего рода «социальному иммунодефициту». Мы не можем точно указать на эти источники; возможно, они кроются в биологических и психологических инстинктах, которые социализируются через культуру и духовность. Однако очевидно одно: чрезмерная опека над человеком и сакрализация «заботы» о его душевном состоянии, неизбежные в традиционных локальных обществах, подавляют его способность к самостоятельной жизнедеятельности

Это свидетельствует о том, что локальное общество не способно к бесконечному самовоспроизводству: его жизненная энергия и внутренние ресурсы со временем истощаются. Без притока новых сил такие общества неизбежно стагнируют и деградируют — так произошло с Китаем (в разные периоды), Римом, мезоамериканскими и раннеиудейскими цивилизациями.

Однако попытки «реанимации» системы неизбежны. Поскольку любое общество является развивающимся процессом, оно до последнего пытается сохранить свою целостность, и эти попытки порой принимают непредсказуемый характер. В результате мы видим ужесточение дисциплины, требование тотального повиновения, попрание свобод индивида и разрастание репрессивного аппарата (военно-полицейских механизмов). В этой агонии рушится не только социальная структура, но и сама личность — она деградирует, порой опускаясь до уровня первобытного существования

5. Развитие общества по круговому принципу.

Две параллельные противоположности являются основой развития во всем. Так и общество становится результатом борьбы множества перекликающихся, противоборствующих сил. Они образуют «плюсы» и «минусы» жизни, стимулируя развитие человека и социума в целом.

Например, противоборство традиционалистских и рационалистических сил, их попеременное доминирование, наряду с вековым противостоянием власти и стремящихся к свободе людей, составляет саму основу общественной жизни. В попытках удержать свои позиции стороны применяют различные, зачастую небезосновательные методы. Традиционалисты и властные структуры, обнаруживая свое бессилие, прибегают к услугам религии и железной дисциплине, обеспечиваемой административным аппаратом и силами принуждения. Рационалисты и позитивисты, напротив, используют тактики саботажа, диссидентства и революции. Не является исключением и их взаимное проникновение, и переход одной противоположности в другую: дело здесь не столько в конкретных личностях, сколько в природе самих противоречащих друг другу общественных явлений.3[3]

Эти противоположности в глобальном масштабе породили, с одной стороны, локальные, а с другой — «вольные» общества. Данные полюса социальной жизни всегда находились во взаимодействии и взаимообогащении как в экономическом, так и в духовном планах. Они во многом соответствуют категориям Инь и Ян в китайской философии: утонченному, сохраняющему началу Инь противостоит активное, мужественное начало Ян.

В процессе их борьбы стимулировался рост сознания и активности масс. В китайской истории, например, чередование этих полярностей давало богатую пищу для развития мысли. В результате возникали учения, порой диаметрально противоположные, каждое из которых описывало преимущества того или иного состояния. Даже в учении Конфуция наряду с понятием «ли» (беспрекословное служение государю и исполнение ритуалов) присутствует понятие «вэнь», означающее внутреннее самосовершенствование человека, ведущее к гармонии общества (Моисеева Л.А., 2000).

В традиционном Китае отсутствовало понятие линейного прогресса; изменения воспринимались как движение по кругу: всё, что когда-либо происходило, непременно возвращалось. Периоды раздробленности и разрухи сменялись «Великим единением». Однако, обретая это единство, люди оказывались скованными: тирания и рутинные ритуалы подавляли человеческое достоинство. Им приходилось веками ждать, пока стремление к свободе не находило брешь в «железном занавесе» или пока внешняя сила не разрушала стагнирующую структуру. Этот процесс можно назвать принципом воронки, когда жизнь то сужается до жесткой точки, то вновь расширяется в масштабах больших исторических измерений

Содержательная сторона жизни также развивается по круговому принципу, где левая половина круга представляет собой нисходящую дугу (Эманацию), а правая — восходящую (Эволюцию). Мир здесь видится в образе сферы, где нисходящая и восходящая части в равной мере образуют единство. При преобладании любой из них нарушается гармония духа и материи.

То, что мы привыкли считать развитием и прогрессом, с другой точки зрения может представлять собой деградацию и регресс. Что может быть регрессивного в стремлении человечества к комфорту и благосостоянию? Ответ кроется в том, что регрессии подвергается духовная составляющая. Совершенствуя материальный мир, человечество неизбежно порождает внутри и вокруг себя духовный голод.4[4]

Все это является результатом Вечного Движения — процесса, направление которого диктуется вызовами современности. Если движение устремлено к поиску «золотой середины» между Духом и Материей, его можно считать созидательным. Если же оно отклоняется от этого центра, наступает фаза эманации (распада духа в материи).

Рис. 1. Цикл движения, где чередуются процесс, идущие от духовного к материальному и наоборот

Поскольку долговременная фиксация в точке равновесия, согласно закону Вечного Движения, невозможна, «колесо жизни» находится в постоянном вращении. Темп этого движения не статичен: он неуклонно возрастает. Если в древности полный цикл занимал тысячелетия, то в современную эпоху он может завершиться за сто или двести лет. Очевидно, в прошлом каждый народ обладал собственным ритмом и собственным кругом движения, находясь на разных этапах этого вечного вращения.5[5]

Это подтверждает, что всё в мире относительно. Но и сама относительность условна и временна: нет вечной истины, как нет и вечного критерия — всё переменчиво. История — это круговорот. Не время создает историю, а история создает время. Время — ничто, движение — всё.

Поскольку угроза преобладания материи постоянно тяготеет над человечеством, вечный Дух формирует над ним Абсолютный Разум. Он выступает балансиром мира, компенсируя духовные потери и не позволяя Гармонии низвергнуться в Хаос. Бывает, что человечество само питает Мировой Разум своим сознательным стремлением к свету. Но бывает и так, что оно вынуждено «просить подачки» из-за глубокой деградации духа. Однако эти дары безжизненны — это социальные «кровезаменители» (например, догматическая религия), направленные лишь на поддержание существования, а не на процветание.

Утрачивая внутреннюю мощь, человечество временно потребляет внешнюю энергию, которая не имеет постоянного источника и потому не созидательна. Истинное процветание возможно лишь тогда, когда общество вырабатывает собственную энергию через собственный разум. Этот процесс разворачивается в масштабах Космоса, определяя взаимосвязь всех космических тел.

В конечном счете, правы и идеалисты, и материалисты. Преобладание тех или других зависит лишь от того, в каком направлении вращается Колесо Жизни в данный исторический момент

6. Особенности цивилизации.

Цивилизацию принято рассматривать как единый целостный организм, все части которого взаимосвязаны и находятся в постоянном взаимодействии. Развивая эту мысль, А. Тойнби отмечает, что цивилизация — это сложная система, обладающая внутренним механизмом функционирования. Он, наряду с другими сторонниками цивилизационного подхода, уподобляет цивилизацию биологическому существу, которое неизбежно проходит через этапы рождения, зрелости, старения и смерти. Подобный взгляд полностью соответствует исторической действительности.

Однако большие цивилизации вряд ли можно рассматривать как единый организм в строгом смысле слова. Даже общая вера не всегда способна обеспечить гармоничную взаимосвязь всех её частей. По мере экстенсивного роста — за счет политического и территориального расширения — внутреннее единство цивилизации деградирует. Внутри этой структуры начинают формироваться самостоятельные единицы — новые «организмы». Так, на лоне стареющей цивилизации зарождаются молодые социальные образования.

Неслучайно исследователи-цивилизационщики до сих пор расходятся в определении точного числа цивилизаций. Вероятно, как единый организм следует рассматривать не саму цивилизацию (за редким исключением) и не обширные культурно-исторические типы (по Данилевскому), а именно локальные общества, возникающие внутри или вне их границ. Любое такое локальное общество способно со временем перерасти в крупное территориально-политическое образование, претендующее на статус цивилизации. В этом случае она превращается в конгломерат разобщенной массы, в орбиту которой включены отдельные — созревающие или уже зрелые — локальные сообщества

Локальное общество, как было отмечено ранее, занимает промежуточную ступень между микрогруппами (семья, род) и макроструктурами (культурно-исторический тип). Однако культурно-исторические типы формируются далеко не всегда и не везде — их число по определению ограничено. Не каждому локальному обществу суждено дорасти до масштабов полноценной цивилизации.

В этом кроется методологическая ошибка А. Тойнби: вначале он принимал эти малые локальные сообщества за самостоятельные цивилизации, определив их количество в 100 единиц. По мере более глубокого проникновения в суть явлений он постепенно снижал это число до 36, затем до 21 и, в конечном итоге, до 13

Это дает повод утверждать, что цивилизацию вряд ли можно определить количественно с высокой точностью. Она представляет собой скорее фазу развития — качественное состояние общества, которое может проявляться в разных масштабах. Подобно тому как нельзя подсчитать, сколько «капитализмов» было в истории, а можно лишь указать страны с капиталистическим способом производства, так и цивилизационный цикл фиксируется в определенных местах и в определенное время.

При благоприятных условиях этот цикл проявляется в культуре, экономике и духовной сфере: науке, философии, творчестве. Важнейшим признаком здесь становится трансформация социальных отношений: освободившись от жестких традиционных и властных рамок, они превращаются в многогранные горизонтальные связи, не зависящие от национальной или религиозной принадлежности.

Где-то этот процесс происходил раньше, где-то позже, а где-то не проявился вовсе из-за отсутствия условий. Цивилизационный цикл имеет свои начальный, зрелый и заключительный этапы; он развивается за счет внутренней динамики, питаемой автономными источниками энергии. В этом и заключается возможность идентификации цивилизации — через указание места и времени, где протекала значительная часть этого процесса.

Однако цивилизация не является прерогативой конкретной культуры или конфессии. Культур много, а цивилизаций мало. Культура и религия сами по себе не образуют цивилизацию; они, как и войны, могут лишь служить толчком к её началу. Отличительной же особенностью цивилизации остается автономность её внутреннего развития, образующая самостоятельный круг движения

Процесс зарождения цивилизации образно напоминает формирование планет. Космическая пыль, состоящая из частиц различной плотности, с нарастающей скоростью вращается вокруг оси, в центре которой находится раскаленное ядро. Этот процесс подобен вихрю, всасывающему в себя всё окружающее пространство.

Скорость вращения ядра значительно выше скорости периферии. В случае формирования планеты, за счет проникновения в сердцевину наиболее тяжелых частиц и их трения о более легкие, медленно вращающиеся слои, центр накаляется. Происходит процесс рассеивания и отслоения материи. Образовавшийся в центре вакуум создает гравитационное поле, в то время как высокая температура оказывает колоссальное давление на окружающие слои. Когда оболочка не выдерживает, раскаленная магма вырывается наружу, формируя горные хребты. Эти массивы становятся своеобразными «клиньями» планеты, удерживающими шарообразное космическое тело от распада

Нечто подобное происходит и с цивилизациями. Если при формировании космических тел первоначальным импульсом для возникновения вихря служит столкновение разнозаряженных частиц в условиях пустоты, то в случае с цивилизацией таким импульсом становится столкновение различных культур, мировоззрений и менталитетов. Это встреча двух начал: с одной стороны — локального, с другой — «вольного» обществ. Для запуска этого процесса необходимы условия, при которых «свободные частицы» — представители разных народов и социальных единиц — получают возможность для взаимного проникновения и обогащения.