Сосуд

Она глубоко вдохнула, расправила плечи и кивнула.

— Я готова.

Господи, как же неубедительно это прозвучало.

Лориан приблизил кисть, но остановился, не коснувшись кожи.

— Закатай рукав, — сказал он. — Для первого раза предплечье безопаснее всего.

Она подчинилась не сразу. Пальцы почему-то перестали слушаться, и Амалии пришлось дважды ухватиться за край рукава, прежде чем ткань мантии скользнула вверх, обнажая руку до локтя. Прохлада кабинета впилась в кожу и вызвала мурашки по всему телу.

Замечательно. Сейчас я ещё начну трястись, как перепуганная дурочка.

Амалия положила руку на край стола, и Монтгомери накрыл её запястье ладонью. От этого прикосновения дыхание застряло где-то под рёбрами, а сердце, которое до этой секунды вело себя относительно прилично, вдруг решило окончательно её опозорить.

— Если захочешь остановиться, скажи, — произнёс он тихо. — В любой момент.

Амалия кивнула, голосу она сейчас не доверяла. Ещё вырвется что-нибудь жалкое.

Кисть коснулась её кожи. Холод обжёг предплечье, Амалия дёрнулась, но ладонь Лориана мягко сомкнулась на её запястье, не позволяя резкому движению испортить линию. Его большой палец едва заметно прошёлся по коже. Следом пришло тепло. Оно медленно потекло вдоль первого штриха, густое, тягучее, будто в вену влили расплавленное серебро. Кисть двигалась уверенно: плавный изгиб, короткая черта, тонкий разрыв, второй контур. Лориан не торопился, и каждое его движение отзывалось внутри Амалии странным эхом.

Зовом.

Она следила, как тёмные линии собираются в знак, и постепенно перестала понимать, где заканчивается прикосновение кисти и начинается магия. Казалось, Лориан ничего не рисовал. Руна уже существовала под её кожей всё это время, а теперь он заставлял её выйти наружу.

— Что это за руна?

— Пробуждение, — ответил Лориан, не отрывая взгляда от её руки. — Она не создаёт магию и не даёт человеку силу, которой в нём никогда не было. Только открывает то, что уже существует.

Лориан закончил последний штрих и отвёл кисть. Ничего не произошло.

Амалия не дышала, глядя на собственное предплечье. Тёмные линии неподвижно лежали на коже, влажно поблёскивая в свете лампы. Прошла секунда, за ней другая, и знакомое разочарование уже начало подниматься со дна. Чего она вообще ждала? Что её рука загорится, стены задрожат, а древняя магия торжественно объявит, что всё это время ошибалась адресом?

Неожиданно руна вспыхнула мягким медным сиянием, от чего Амалия резко втянула воздух. Тепло поднялось выше локтя, добралось до плеча, скользнуло под ключицу. Сердце ударило так сильно, что на мгновение заглушило все прочие звуки.

Ладонь Лориана всё ещё лежала на её запястье, и теперь Амалия чувствовала не только руну. Она чувствовала профессора. Каждый его палец. Тихий пульс под его большим пальцем — или это был её собственный? Чёрт разберёт.

— Я чувствую… — голос предательски дрогнул. Амалия сглотнула и подняла на него глаза. — Я чувствую её.

— Где?

— Внутри, — прошептала она. — Там что-то… Нет, оно не шевелится. Оно дышит.

Руна отзывалась на каждый удар сердца. И вместе с ней под рёбрами набирал силу второй ритм.

— Значит, это правда? — спросила Амалия так тихо, что сама едва услышала. — Я не пустая?

Лориан медленно провёл большим пальцем вдоль руны, оставляя между рукой и кожей тончайшую полоску воздуха. Не коснулся — и всё же Амалия ощутила это движение до последнего дюйма, будто он провёл не по предплечью, а прямо по натянутым нервам.

— Ты никогда не была пустой.

Амалия опустила взгляд на медные линии. Если бы она продолжила смотреть ему в глаза, он наверняка понял бы, что эти слова сделали с ней. А если уже понял — пусть хотя бы не видит, как отчаянно ей хочется услышать их снова.

— Спасибо, профессор.

— Лориан, — поправил он негромко.

— Что?

Его пальцы всё ещё окружали её запястье. Большой палец замер там, где под кожей бешено бился пульс.

— Когда мы одни, можешь называть меня по имени.

Когда мы одни.

У Амалии закружилась голова. Вероятно, виновата была руна. Магический поток, пробуждение, слишком сильное напряжение — годилось любое объяснение, кроме единственного, от которого бросало в жар.

— Разве это… правильно?

— Нет, — ответил он без раздумий.

Лориан чуть наклонился, и пространство между ними сократилось. Теперь она различала тёмный ободок вокруг его радужки и тень от ресниц на скулах. Чувствовала запах книг, чернил и чего-то дурманящего её разум.

— Назови меня по имени, Амалия, сейчас.