Сосуд

Он привёл примеры: маг, превративший целую деревню в послушных кукол; маг, заставивший соперника признаться в преступлении, которого тот не совершал. В третьем примере менталист стёр память свидетелям, чтобы скрыть собственную вину.

Какая же мерзость.

— Но это крайности, — продолжил Солон. — Что насчёт тех, кто применяет силу во благо? Тех, кто защищает близких, рискуя собой?

— Это героизм, — заявил парень со Света.

— А если его самого обвинят в нападении? — раздалось с заднего ряда.

— Тогда придётся доказать, что первый удар нанёс не он.

— На этом остановимся подробнее. Поговорим о случаях, когда маг вправе причинить вред другому и не стать при этом преступником.

Он неспешно прошёлся вдоль кафедры, студенты притихли. Амалия покрутила перо между пальцами.

Ну давайте. Расскажите, как правильно поджарить человека заклинанием и остаться приличным членом общества.

— Представьте, что в вас летит боевое заклинание, — сказал Солон. — Вы успеваете поставить щит, но сразу понимаете: противник сильнее. Если продолжите защищаться, долго не продержитесь. У вас появляется единственный шанс ударить на опережение — и вы им пользуетесь. Оправдан ли ваш поступок?

— Да, — без колебаний ответил парень со Стихий. — Это самозащита.

— Верно. Самозащита — первое и главное основание для применения силы, но усложним задачу.

Солон опёрся ладонями о край кафедры.

— Противник ещё не атаковал. Он только поднял руку, и вы видите, как между его пальцами собирается магия. Вы наносите удар первым. Теперь это самозащита или уже нападение?

По аудитории расползся шёпот. Кто-то торопливо листал конспект, словно ответ мог прятаться между строчек. Кто-то спорил вполголоса с соседом.

Амалия нахмурилась. Если заклинание уже формируется, ждать удара казалось полным идиотизмом. Хотя закон, судя по всему, предпочитал, чтобы тебя сначала попытались убить, а потом уже разрешал возмущаться.

Очень удобно, особенно для покойников.

— Зависит от обстоятельств, — наконец сказала девушка с факультета Тьмы. — Если перед вами известный преступник и есть доказательства его прошлых нападений, то, возможно, удар оправдан. Но если это незнакомец… Он мог просто поднять руку, чтобы поправить мантию.

Кто-то тихо усмехнулся.

— Точно подмечено, — сказал Солон. — Превентивный удар всегда остаётся спорным. Закон требует доказать, что угроза была реальной и непосредственной. Намерение — ещё не действие.

Он взял со стола кристалл истины. Прозрачный, почти бесцветный, тот лежал на его ладони, а в самой сердцевине дрожала голубая искра.

Солон поднял кристалл на уровень глаз.

— В подобных случаях решение принимается не только со слов участников. Кристалл истины сохраняет магические следы и позволяет восстановить последовательность заклинаний. С его помощью можно установить, кто начал атаку. Если дело серьёзное, к расследованию привлекают Ищеек.

При упоминании Ищеек по рядам пробежало едва заметное движение.

Амалия слышала о них достаточно, чтобы не хотеть встречаться ни с одной. Эти люди умели находить остаточный след там, где обычный маг не почувствовал бы ничего. Говорили, от них не спасали ни поддельные воспоминания, ни чужая кровь, ни самые хитрые печати.

Прекрасные ребята. Наверняка обожают вламываться без стука.

После «Этики мага» Амалия и Эльза вышли из Башни Разума и свернули за угол — чтобы тут же остановиться.

Коридор был перекрыт.

Ланс со своей свитой занял проход так вальяжно, словно Академию возвели исключительно для того, чтобы ему было где торчать у стен и портить людям день. Сам он стоял в центре с привычной брезгливостью на лице. Из-за неё он выглядел старше, хотя ума она ему, к сожалению, не прибавляла.

Чуть поодаль Кроуфорд подпирал плечом каменную кладку и перебрасывал между пальцами серебряную монету. Скучающий, расслабленный, будто явился посмотреть чужое унижение и заранее знал, что представление его не разочарует. Третий, худощавый парень с острым, неприятно цепким взглядом, лениво наматывал на запястье кожаный шнурок. Маленький костяной амулет то исчезал в его ладони, то снова выскальзывал наружу.

Внутри у Амалии всё стянулось в тугой узел. Эльза рядом едва заметно напряглась.

— Пойдём другим путём, — тихо предложила она.

С какой стати я должна куда-то сворачивать из-за этого придурка?

Амалия заставила себя продолжить идти спокойно, не ускорять шаг.

Ланс отлепился от стены.

— Смотрите, кто к нам идёт, — протянул он, смакуя каждое слово. — Серая Брандт.

Кроуфорд коротко хмыкнул, не переставая играть с монетой.

— Ты видел её руны?

— Говорят, они даже не светятся.

— Как и её будущее в Академии, — закончил Ланс.

Все трое рассмеялись.

Жар хлынул Амалии в лицо, Эльза осторожно тронула её за рукав.

— Не слушай их, пойдём.

Она потянула Амалию за собой, но та не двинулась. Внутри уже ворочалось буря самых разных эмоций. От нахлынувшей ярости свело челюсть.

Ну уж хрен тебе.

Амалия подняла подбородок.

— Ланс, твои шутки так же убоги, как и ты сам, — произнесла она ровно. — Дай пройти.

Тишина прокатилась по коридору, погасив смешки. Улыбка исчезла с лица Ланса не сразу. Сначала застыла, словно он не поверил, что какая-то Серая посмела ответить, потом медленно сползла, обнажая то, что обычно пряталось за ленивой насмешкой.

Ланс шагнул к ней и окончательно перегородил дорогу. Между ними осталось меньше локтя. Амалия ощутила исходящее от его тела тепло и ненавистный запах дорогого пряного масла. Пришлось запрокинуть голову, чтобы не разорвать зрительный контакт. Ноги требовали отступить хотя бы на шаг, но она вросла подошвами в каменный пол.

Ланс обвёл приятелей взглядом, будто заранее знал, что они оценят следующую шутку.

— И что же тебе придётся сделать, чтобы мы тебя пропустили? — спросил он почти ласково, Амалии тут же захотелось скривиться. Ланс чуть наклонил голову, разглядывая её с откровенным удовольствием. — Может, на колени встанешь?

У Эльзы сорвался короткий вдох.

Вот же ублюдок.

Она смотрела на его плечи, на тень, легшую от подбородка на ворот рубашки, на бровь, насмешливо приподнятую в ожидании её реакции. Хотелось сказать что-нибудь едкое. Что-нибудь такое, после чего он заткнётся хотя бы на минуту. Но в голове было пусто, только мерзкое, предательское: не вздумай заплакать.

За спиной кто-то замедлил шаг. Несколько студентов обернулись, но никто не подошёл. Конечно, зачем вмешиваться, когда можно посмотреть?

Коридор вдруг показался Амалии до смешного узким, и именно тогда за их спинами раздался спокойный голос:

— Или можешь просто уйти.

Все обернулись. В нескольких шагах от них стояла Мариэль. Её наряд был образцом утончённой роскоши: облегающий белый костюм подчёркивал стройность фигуры, а поверх него ниспадал длинный плащ, касавшийся пола. Ткань казалась невесомой, но при этом благородно плотной. Золотые узоры, вышитые на рукавах и вдоль края плаща, напоминали древние руны или ветви волшебных деревьев. Волосы, собранные в высокий хвост, лишь усиливали ощущение собранности и внутренней силы, заключённой в этой изящной оболочке.

Мариэль скрестила руки на груди и смотрела на Ланса как на мешок мусора.

— Мы просто…

Кроуфорд перестал крутить монету между пальцами, третий парень отвёл взгляд. Мариэль даже не посмотрела на них.

— Отойдите.

Ланс усмехнулся.

— Но она же…

— Я сказала: отойдите. — Мариэль медленно перевела взгляд на него.

Ланс почему-то больше не стал спорить.

Амалия видела, как напряглась его челюсть, как пальцы сжались в кулак и тут же разжались. Ему хотелось огрызнуться, это было видно. Хотелось послать Мариэль куда подальше, сохранить перед приятелями лицо, сделать вид, будто ему плевать. Только вот он не сделал ничего из этого. Наоборот, отступил на полшага как послушный пёс. Кроуфорд следом убрался с дороги, а за ним и третий парень. Проход открылся.

Ланс прошёл мимо нарочито медленно, не отрывая глаз от Амалии. Злость в его взгляде была почти осязаемой, но под ней таилось кое-что хуже — обещание, которое он даже не пытался скрыть.

Тебе крышка.

Амалия выдержала его взгляд и не отступила, хотя сердце колотилось так, будто пыталось проломить рёбра и сбежать без неё. Пусть подавится своей угрозой. Она не доставит ему удовольствия увидеть её страх.

Ланс отвернулся первым. Смех его приятелей ещё какое-то время метался под сводами, а затем шаги стихли в дальнем коридоре. Только тогда Амалия позволила себе выдохнуть сквозь стиснутые зубы, стараясь не показать, как дрожат колени. Мариэль приблизилась и скользнула по ней быстрым, цепким взглядом, будто проверяла, не успел ли Ланс оставить на ней что-нибудь, кроме своей поганой угрозы.

— Ты в порядке?

— В порядке.

Эльза всё ещё стояла рядом. Она выглядела бледной и натянутой, как струна. Её пальцы крепко обхватывали локоть Амалии, словно она боялась, что та сейчас либо упадёт, либо бросится следом за Лансом и закончит начатое. Мариэль ещё несколько секунд смотрела в коридор, куда он ушёл.

Наконец она повернулась к Амалии.

— Не нарывайся, — произнесла Мариэль негромко. — Он злопамятный.

Серьёзно? А я-то решила, что этот ублюдок просто не умеет достойно проигрывать.

Амалия уже открыла рот, чтобы поблагодарить её, но слова застряли. Вместо них на язык полезли вопросы. Почему Мариэль снова оказалась рядом именно тогда, когда стала нужна? Почему вмешалась? И какого чёрта защищала рунных студентов, если так старательно изображала, будто весь остальной мир вызывает у неё одну лишь скуку?

Но Мариэль не оставила ей ни единого шанса спросить. Она развернулась и ушла. Платиновые волосы скользнули по спине холодным серебром, белая мантия мелькнула среди студентов, и через несколько мгновений Мариэль исчезла в толпе.

После неё остался лишь тонкий запах морозных цветов и слишком много вопросов, чтобы Амалия могла просто выбросить её из головы.

***

После трёх пар Амалия едва соображала. Голова гудела от дат и магических законов, а встреча с Лансом всё ещё сидела занозой под рёбрами. Попрощавшись с Эльзой, она направилась к Башне Рун.

Лориан ждал её.

В кабинете горела единственная лампа. За высокими окнами сгущались сумерки, превращая Академию в холодный синий силуэт.

Амалия задержалась на пороге. Лориан поднял глаза от разложенных на столе инструментов.

— Ты опоздала на три минуты.

— Лекция затянулась.

Она закрыла дверь, щёлкнул замок.

Лориан взял кисть.

— Раздевайся.

Лориан, не могли бы вы подбирать слова? А то я уже веду себя, как идиотка.

Амалия сняла мантию и повесила её на стул. Под ней осталась простая льняная рубашка, которая под его взглядом вдруг показалась неприлично тонкой. Приблизившись, Лориан остановился почти вплотную. От него пахло пергаментом и горькими травами.

— Повернись.

Амалия послушалась. Несколько мгновений он ничего не делал. Эта пауза действовала хуже любого прикосновения. Затем его ладони легли ей на плечи. Лориан осторожно взялся за ворот рубашки, молча ожидая разрешения. Амалия не обернулась — только выдохнула, давая понять что готова. Он медленно спустил ткань сначала с одного плеча, потом с другого, открывая верх спины. Холод коснулся обнажённой кожи, а следом и его дыхание.

Амалия закрыла глаза. По позвоночнику прошла дрожь, пальцы сжались.

Вот дерьмо.

— Не бойся, — тихо произнёс Лориан.

— Я не боюсь.

— Тогда не дрожи. — его дыхание снова обожгло затылок.

Лориан взял кисть. Амалия услышала, как стеклянный флакон тихо звякнул о край стола, а затем его пальцы вновь легли ей на плечо.

— Я нанесу руну на спину, — сказал он. — Там её никто не увидит. Только ты.

— И вы.

Слова вырвались раньше, чем Амалия успела их проглотить. За её спиной стало тихо, невыносимо тихо.

— И я, — произнёс Лориан наконец.

Кисть легла между лопаток. Первый холодный штрих заставил её напрячься. Лориан вёл линию медленно и точно, без единого лишнего движения. За первой появилась вторая, затем третья. Тёмный состав скользил по коже ледяными дорожками, но холод быстро уходил вглубь и там превращался в тепло.

Лориан работал молча. Иногда его пальцы касались её спины: придерживали ворот, чуть поворачивали плечо, проверяли изгиб знака. Ничего лишнего.

Тогда какого чёрта каждое касание отзывалось у неё ниже живота?

Амалия крепче ухватилась за край стола.

Соберись. Он рисует руну, а не соблазняет тебя. Наверное.

— И что вы на мне пишете? — спросила она, стараясь не выдать голосом ни дрожь, ни собственную глупость.

— Руну «Связывание».

— А что именно она связывает? — кисть вновь прошлась по коже, и Амалия прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Магические потоки. Те, которые в твоём теле оборваны или перекрыты. Твоя магия похожа на старый замок. Ворота заперты. Проходы заложены камнем. На дверях столько засовов, будто тот, кто их ставил, боялся не того, что проникнет внутрь…

Он выдержал короткую паузу.

— …а того, что однажды вырвется наружу.

По рукам Амалии выступили мурашки.

Последний штрих лёг на кожу. Почти болезненно-сладкое тепло медленно прокатилось вдоль позвоночника. Амалия резко втянула воздух.

Лориан отнял кисть, деревянная ручка с тихим стуком легла на стол, но его ладонь всё ещё оставалась на её спине.

Лориан сделал шаг ближе. Пространство между ними сузилось до критического минимума. Амалия физически ощущала каждый контур его тела, бешеный стук его сердца и обжигающий жар, исходящий от груди.

— Теперь смотри, — сказал он. Его голос прозвучал у самого уха, низкий и тихий. Амалия вздрогнула, и руны на спине отозвались теплом.

Лориан подвёл её к зеркалу, Амалия подняла взгляд.

Золотые линии переплетались между лопаток, спускались вдоль позвоночника и расходились по коже сложным узором.

— Красиво, — выдохнула она.

— Ты красива.

Амалия встретилась с его отражением. Во рту мгновенно пересохло.

— Профессор…

— Лориан, — напомнил он вполголоса.

Сердце с размаху ударило о рёбра. Руны вспыхнули ярче, безжалостно выдав её.

Ну конечно. Почему бы магии не сообщить ему, что я сейчас вообще не соображаю?

Золотой свет скользнул по лицу Лориана и отразился в глазах, растопив привычную черноту. Теперь они казались тёплыми.

— Лориан, — повторила она едва слышно.

Монтгомери медленно вдохнул. На мгновение Амалии показалось, что его самообладание дало трещину, но Лориан ничего не сказал.

Между ними оставалось всего несколько жалких сантиметров. Она чувствовала тепло его тела, слышала дыхание и не понимала, кто из них подался ближе. Может, никто. Может, её обманывали зеркало, полумрак и проклятое сердце, которое уже явно жило собственной жизнью.

Низ живота стянуло горячим узлом.

Только этого не хватало.

Лориан поднял руку, кончики его пальцев бережно легли на край руны. Он не нарушил ни одной линии, но прикосновение прошло по Амалии до самого позвоночника. Она прикусила щёку изнутри, удерживая вздох. Судя по его взгляду, недостаточно хорошо.

— Запомни это чувство. Мгновение, когда внутри тебя что-то просыпается.

Их глаза встретились в зеркале.

— Не бойся его, не пытайся задушить. И никогда не называй слабостью то, что однажды станет твоей силой. Прими это.

Слова скользнули под кожу глубже рун, а потом Лориан убрал руку и отступил.

Амалия осталась перед зеркалом, глядя на золотые письмена. Она пыталась понять, что, боги, сейчас произошло.

Лориан отвернулся к столу.

— Одевайся.

Голос вновь стал ровным и собранным, только Амалия уже услышала короткое промедление перед приказом.

Она медленно надела рубашку. Ткань скользнула по чувствительной коже, заставив руны снова нагреться. Пуговицы никак не желали попадать в петли — пальцы дрожали, предатели чёртовы.

Когда последняя застёжка скрыла золотой узор, кабинет снова погрузился в мягкий полумрак. Лориан уже сидел за столом. Он взял перо и склонился над бумагами, будто несколько мгновений назад не смотрел на неё так, что у неё едва не подогнулись колени.

— Ты свободна, — сказал он, не поднимая глаз.

Свободна, как же. Теперь я связана с вами сильнее, чем прежде.

Амалия задержалась у двери.

— Лориан?

Он поднял голову от бумаг, одна бровь чуть приподнялась.

— Да?

Теперь отступать было поздно. Хотя сбежать из кабинета и притвориться, что она вообще сюда не заходила, всё ещё казалось отличным планом.

— Осенний бал… — начала Амалия и тут же прокляла себя за дрогнувший голос. — Вы пойдёте?

Лориан медленно отложил перо. Этот простой жест заставил её сердце заколотиться ещё сильнее.

— Обычно я избегаю подобных мероприятий.

— Но в этом году могли бы сделать исключение.

Твою ж, это прозвучало почти как требование.

— Зачем?

Амалия открыла рот и не нашла ни одного безопасного ответа. Сказать правду? «Потому что я хочу провести вечер с вами. Хочу увидеть вас не профессором, а мужчиной. И, возможно, совершить ещё несколько крайне неразумных вещей».

Прекрасный способ умереть от стыда прямо на месте.

— Чтобы составить мне компанию, — наконец сказала она.

В кабинете стало мучительно тихо. За окном над башнями проступали первые звёзды, но Амалия смотрела куда угодно, лишь бы не встречаться с ним глазами. Смелость, которая толкнула её на этот разговор, сдохла быстро и бесславно.

— Ты приглашаешь меня на бал, Амалия?

В его голосе прозвучала едва заметная удивлённая усмешка.

— Да, — выдавила Амалия. — Приглашаю. Все будут в масках, никто не узнает вас.

— Меня беспокоит не это.

— А что тогда? — Амалия замерла.

— Причина, по которой ты хочешь видеть там именно меня?

К щекам снова прилил жар.

Ну разумеется. Почему он не мог просто согласиться, не выворачивая меня наизнанку одним вопросом?

— Возможно, мне нравится ваша компания.

— Возможно?

— Не заставляйте меня повторять. — на этот раз он усмехнулся открыто.

Лориан выдержал паузу, будто решение всё ещё требовало размышлений, хотя взгляд уже выдал его.

— Хорошо, — произнёс он. — Я приду, в маске.

Сердце ухнуло вниз и тут же забилось где-то в горле.

— Правда?

— Я похож на человека, который даёт обещания ради вежливости?

Нет. Он был похож на человека, который либо не обещает ничего, либо переворачивает твой мир одним коротким «да».

— Спасибо, — прошептала Амалия.

— Не благодари раньше времени. Ты ещё можешь пожалеть, что пригласила меня.

В его голосе не было угрозы, но по коже всё равно пробежала горячая дрожь.

— Сомневаюсь.

Взгляд Лориана скользнул по её лицу и на мгновение задержался на губах. Или ей показалось? Да чтоб его. Теперь она будет вспоминать это до самого бала.

— Иди, Амалия, — мягко сказал он. — Тебе нужно отдохнуть.

Она кивнула и направилась к двери, из последних сил сохраняя достойный вид. Только оказавшись в коридоре, Амалия прислонилась спиной к холодному камню и закрыла лицо ладонями.

— Я в полной жопе, — выдохнула она, не в силах сдержать улыбку.

***

Через два дня, возвращаясь с утренней лекции, Амалия увидела у двери своей комнаты небольшой свёрток. Тёмно-синяя ткань тускло поблёскивала в полумраке коридора. Серебряная лента мерцала, выпуская едва заметные искры магии.

На ярлычке значилось всего два слова:

«Брандт А.»

— Это ещё что? — Мила немедленно заглянула ей через плечо. Любопытство вспыхнуло в её голосе с такой силой, словно свёрток адресовали лично ей. — Только не говори, что ты завела тайного поклонника и молчала. Я такого предательства не переживу.

Под рёбрами неприятно шевельнулось предчувствие. Подарков без причины не бывает. Особенно оставленных под дверью без единого слова.

Амалия наклонилась и осторожно подняла свёрток. Тот оказался почти невесомым.

— Открывай, — потребовала Мила и даже подпрыгнула от нетерпения. — Немедленно! Пока я не сделала это за тебя.

Эльза тоже подошла ближе. Обычно сдержанная, сейчас она даже не пыталась изображать равнодушие. Её взгляд прошёлся по ткани, задержался на серебряной ленте, а затем на имени.

— Сначала проверь чары, — посоветовала она.

— Спасибо, — пробормотала Амалия. — Теперь я ещё и взрыва жду.

Проклятья не ощущалось, лишь слабое, ровное тепло, исходившее от ленты. Наверное, это должно было успокаивать. Ни черта не успокаивало.

Амалия потянула за узел. Серебряная лента дрогнула и сама скользнула из-под её пальцев.

На мягкой подкладке лежала серебристо-алая маска. По краям тянулась сложная вязь: завитки сталкивались с острыми линиями, мелкие рунические изгибы прятались один в другом, вынуждая взгляд следовать за ними всё дальше. Казалось, ещё немного — и узор сложится в послание. Алые фрагменты отливали густым винным цветом; серебро отвечало холодными вспышками всякий раз, когда на него падал свет из окна.

Амалия взяла маску за край. Материал под пальцами был гладким, похожим на зачарованный шёлк, но форму держал безупречно. Внутри угадывалась тончайшая магическая основа. И чертовски дорогая.

— Охренеть, — благоговейно выдохнула Мила. Она потянулась к маске, но остановила пальцы в нескольких волосках от неё. Затем обошла Амалию, наклонилась то с одной стороны, то с другой и тихо присвистнула. — Ты вообще понимаешь, что держишь?

— Судя по твоему лицу, нечто, за что меня скоро ограбят.

— Это не просто «нечто». Ручная работа, зачарованный шёлк, серебряная нить… — Мила сощурилась, всматриваясь в вышивку. — Нет, погоди. Здесь примесь лунного металла.

Она выпрямилась и посмотрела на Амалию так, будто та только что призналась в помолвке с наследным принцем.

— Я видела похожие изделия на выставке артефактов в западном крыле. Они стоят неприлично дорого. Не как «пропустить пару ужинов», а «продать фамильный дом и ещё остаться должной» дорого! Не каждый студент может себе такое позволить. Да что там студент — не каждый взрослый маг.

— Шикарная, — негромко произнесла Эльза.

Амалия перевернула маску, и из складок ткани выпала записка. Плотная кремовая бумага медленно опустилась на каменный пол. Амалия подняла её и развернула.

«Эта маска создана специально для тебя. Я буду рад, если ты наденешь её».

В коридоре повисла тишина. Даже Мила замерла с приоткрытым ртом. Эльза переглянулась с ней и вновь посмотрела на Амалию, теперь внимательнее.

Сердце Амалии забилось быстрее. Она взглянула на маску, и мысли сами собой вернулись к Лориану. К полумраку его кабинета, к тёплому свету лампы, к его пальцам, выводившим руны на её коже.

Неужели это он?

Чем дольше Амалия разглядывала подарок, тем сильнее крепла уверенность. Холодная точность работы напоминала Лориана. Ни один студент не смог бы заказать такую вещь — из зачарованного шёлка, с серебряной нитью и вплетённым в неё лунным металлом; с живой рунической вязью, почти незаметной для неопытного глаза.

— Ну, теперь точно поклонник, — прошептала Мила. — И какой романтичный…

Амалия почти не слышала её. Перед глазами вновь возникло старое зеркало, золотые линии на её спине и Лориан, стоявший позади.

«Эта маска создана специально для тебя».

Слова отзывались внутри странной нежностью.

— Это он, — тихо сказала Амалия.

— Кто? — моргнула Мила.

Амалия подняла глаза. На губах появилась робкая, взволнованная улыбка.

— Лориан.

— Профессор Монтгомери? Тогда почему анонимно? — Мила ахнула так громко, что в конце коридора обернулись двое первокурсников. Эльза лишь приподняла бровь.

Амалия снова посмотрела на маску. Алое и серебряное сияние дрожало в её руках, словно пламя, пойманное в лунный свет.

— Не знаю.

Но в глубине души она догадывалась. Лориан не вручил бы ей подарок среди бела дня, не позволил бы слухам расползтись по Академии. Он оставил бы знак; такой, который могла понять только она.