Катарсис

— Так, — Клара прервала мои мысли, хлопнув в ладоши и оторвавшись от своего мракобесия в бокале. — Я буквально слышу, как много ты думаешь. Это вредно для психики. Моей психики, если быть точной. У тебя и так лицо, будто ты хоронишь кого-то на поминках, а не сидишь в баре с подругами.

— Подругами? — я подняла бровь.

— А кто ещё будет с тобой пить в такое время и слушать про твоего психованного дядю? — она усмехнулась. — Мы всё ещё подруги, Кая. Даже если ты меня ещё не простила. Милые бранятся — только тешатся.

Я не нашлась, что ответить. Может, потому что она была права.

— Это я её этой фразе научила, — встряла Хлоя. — И тебе не удастся встретится с Алькасаром, — осторожно произнесла она, будто старательно подбирая слова. — Насколько Организация располагает информацией, его сейчас нет в Штатах. И почему ты вообще так уверена, что Сильван у него? Что, если Сильван спрятался сам? Что, если его никто не похищал?

А она странная.

Я уставилась на неё. Клара тоже.

— Ты в своём уме? — спросила она.

— Ну, просто... — Хлоя пожала плечами. — Может, он взял симпатичную подружку и уехал в продолжительный отпуск подальше от всех этих проблем?

Я расплылась в хищной усмешке.

— Но тогда бы он взял с собой тебя.

— Ч-что? — Хлоя изобразила удивление.

Оу. Ну вот ты и попалась, куколка.

— Разве не ты та самая подружка, с которой Сильван тайно встречался?

Хлоя застыла, превратившись в мрамор. Лишь её губы, которые произносили слова, выдавали в ней живого человека:

— Я не я не понимаю, о чём ты. Сильван давно со мной

— Ой, да перестань, — я махнула рукой. — Я училась в той же школе Джексона Каллахана: «ври и выкручивайся, даже когда тебя прижали к стенке».

Официант принёс мой виски и тарелку ассорти с конфетами и пирожными.

— Мы не заказывали, — бросила я.

— Это от того столика. Мужчины желают вам прекрасного вечера.

Я посмотрела на столик, который указал официант, не поворачивая головы. Двое с виду респектабельных и обаятельных мужчин в дорогих костюмах лет тридцати с небольшим раздевали нас глазами.

Я подумала, что было бы очень приятно их избить и обокрасть.

Клара, вероятно, подумала так же, поэтому кокетливо улыбнулась им через плечо, ловя губами трубочку, и помахала пальчиками.

Меня всегда поражала ее жизнерадостность, граничащая с сумасшествием. И я восхищалась ею. Только сильная личность может собрать себя по кусочкам и продолжить жить после того, что она пережила.

Я вернула своё внимание к Хлое, которая не обращала внимания на мужчин, но уже опустошила половину тарелки с десертами.

— Хлоя, дорогая, я не твоя мама, чтобы запрещать тебе встречаться с мальчиками, — Хлоя застыла с набитым ртом и подняла на меня сердитый взгляд. — Но если ты ещё раз попробуешь обмануть меня, я сделаю тебе больно. ¿Entiendes?

— Понятно, — ответила она, тяжело проглотив пирожные и запив щедрым глотком вина.

— Кстати, ты нашла что-нибудь про Натаниэля? — резко сменила тему Хлоя.

Я покачала головой.

Какая разница, где Натаниэль, если Сильван у Феликса?

— Никаких следов. Полагаю, он всё же утонул с родителями.

Хлоя недовольно поджала губы и так сильно сжала свой бокал, что тот заскрипел.

Мы снова замолчали. Я допила виски, поставила бокал на стол. Клара продолжала стрелять глазками. Те бедняги не знают, что из карабина она стреляет ещё лучше.

— Мне нужно ещё выпить, — заключила я.

— Мне тоже, — Клара подозвала официанта. — Ещё три.

Мы пили молча, каждая думая о своём. Я смотрела на кусочки раскрошенного льда, плавающие в янтарной жидкости, и считала их. Один. Два. Три

— Знаете что? — Клара отставила пустой бокал и встряхнула головой с каре, как мокрая болонка. — Мне надоело сидеть тут и киснуть. Мы что, собрались тут хоронить кого-то?

— Желательно Феликса? — предположила я.

— Его я бы похоронила с удовольствием, но не сегодня. Сегодня я хочу танцевать.

Я посмотрела на неё, потом на Хлою. Та пожала плечами.

— Я не против.

— А я? — я подняла бровь.

— Ты составишь нам компанию, — Клара уже вставала, поправляя платье. — Потому что ты нуждаешься в этом больше всех. Когда ты в последний раз танцевала не для того, чтобы кого-то соблазнить и обмануть?

Я открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что не помню.

— Вот видишь, — Клара схватила меня за руку. — Пора это исправлять.

Сейчас.

Нью-Йорк. Андерграунд-клуб.

Час спустя.

Мы оказались в месте, о существовании которого я даже не подозревала. Тёмный вход в переулке, вывеска, которую можно было заметить только если знаешь, куда смотреть. Охранник с лицом, которое видело слишком много дерьма за свою жизнь, пропустил нас без вопросов — только глянул на Клару, которая подмигнула ему, и кивнул.

Внутри было темно и душно, пахло сексом, потом и свободой. Музыка пульсировала в стенах, в полу, в грудной клетке, заставляя сердце биться в такт басу. Люди двигались в полумраке, сливаясь в единое тёмное море. Световые лучи прорезали темноту, выхватывая то чью-то улыбку, то блеск украшений, то сплетённые в танце тела.

Клара, чувствуя себя здесь как рыба в воде, уверенно повела нас к уютному столику в углу с низким диваном, покрытым бархатом, и маленькой лампой, которая отбрасывала тёплый, интимный свет. Она явно бывала здесь не раз.

— В этом месте всё честно, — прокричала она, перекрывая музыку. — Тут не нужно никем притворяться. Можно быть самим собой и открыто говорить о своих желаниях. Кого попало сюда не пускают, так что девушкам здесь ничего не грозит.

— Побольше бы таких мест, — откликнулась Хлоя, пытаясь перекричать басы.

Мы устроились на диване, и Клара жестом подозвала официантку — девушку в короткой майке и кожаных штанах, с ирокезом, выкрашенным в синий. Та быстро принесла нам три напитка: ярко-зелёный коктейль для Клары, красное вино для Хлои и виски для меня. Мы выпили по паре, и алкоголь разлился по телу приятным теплом, развязывая узлы, которые так старательно завязывались во мне годами.

Мы вышли на танцпол, слегка покачиваясь от выпитого, держась друг за друга, смеясь и двигаясь в такт музыке. Клара прижималась ко мне спиной, Хлоя кружилась вокруг нас, раскинув руки, и на секунду я почувствовала себя частью чего-то целого, чего-то правильного. Мы были просто девушками, которые танцевали. Без масок, без оружия, без тайн.

Но потом Клара нырнула в толпу, растворившись в ней, как рыба в воде. Через секунду какая-то пара увлекла Хлою за собой, и она исчезла в танце.

Я осталась одна недалеко от нашего столика и просто смотрела.

Это было странное чувство. Обычно я танцую, когда нужно что-то получить. Внимание, информацию, доступ. Каждое движение продумано, каждая улыбка — оружие. Но сейчас... сейчас я просто стояла и смотрела, как люди двигаются, не думая, не просчитывая, не выискивая добычу.

— Ты похожа на девушку, которая ищет неприятности, — раздался голос рядом.

Я повернула голову. Мне улыбался открытой улыбкой молодой симпатичный парень. В его глазах не было ничего, кроме желания веселиться. Светлые волосы, чуть растрёпанные, футболка, которая обтягивала плечи. Он был из тех, кто приходит в такие места, чтобы забыть о работе и просто быть.

— Я и есть неприятности, — ответила я.

Он улыбнулся еще шире.

— Позволишь тебя угостить коктейлем, а потом потанцуем?

— Лучше в обратном порядке.

Он протянул руку. Я посмотрела на его ладонь, потом на танцпол. Клара махала мне откуда-то из гущи, показывая большой палец. План в моей голове, с каждой минутой как мы покинули бар, обрастал новыми нюансами и деталями и теперь окончательно закрепился в сознании, скрепленный печатью одобрения от моих зверей. Так что я разрешила себе расслабится на сегодняшний вечер.

И позволила незнакомцу увести себя в танец.

Я не знала этого парня, он не знал меня. Мы не спрашивали имён, не строили планов, не пытались друг друга использовать. Просто двигались под музыку, чувствуя ритм, чувствуя свободу. Его руки лежали на моей талии, мои — на его плечах, и это не значило ровно ничего. Просто танец. Просто мгновение.

Клара была права. Мне это было нужно.

Когда я стояла у барной стойки и допивала виски, которым меня угостили, появился другой парень — высокий, с тёмными волосами и ленивой улыбкой, от которой у девушек, наверняка, слетали трусики.

— Твой парень не будет против, если я украду тебя на один танец?

Я от души, громко рассмеялась.

— Это не мой парень. И да. Почему бы и нет, — сказала я, оставляя бокал на стойке.

В толпе я заметила Клару в паре с рыжеволосым парнем. Он прижался к ней, и она смеялась, запрокинув голову, её смех был таким же ярким, как её маникюр. Хлоя кружилась с какой-то девушкой, и на её лице я впервые увидела искреннюю улыбку.

Я танцевала со вторым кавалером, и на секунду мне показалось, что забыла, кто я. Забыла про Синдикат, про дедушку и Феликса, про Сильвана, Дарелла и Джексона. Я была просто Каталея. Просто девушка в клубе.

Но это была всего секунда.

Потому что, когда я открыла глаза, то почувствовала, словно молния лизнула мою кожу, и заметила его.

В углу зала, в полумраке, у стены стоял Дарелл.

Он не танцевал. Не пил. Просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. В его глазах плясали огни, и я не могла понять — это отсветы клубной подсветки или что-то другое.

Я замерла на секунду, но потом улыбнулась парню, с которым танцевала, обняла его за плечи и продолжила двигаться.

Если Дарелл хотел смотреть — пусть смотрит.

Я танцевала для себя.

Глава 28

Мы упускаем из виду, что наша жизнь — всего лишь миг

и этот краткий миг необходимо сделать как можно более прекрасным и совершенным.

— Андре Моруа

Сейчас.

Нью-Йорк. Глубокая ночь.

Эта ночь претендовала на лучшую в моей жизни за последние несколько лет.

Нет, не так.

Эта ночь стала лучшей за всю мою жизнь.

Я не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько свободной, словно с души содрали старую, задубевшую кожу. Алкоголь тёплой волной разливался по телу, расслабляя мышцы, которые долгие годы были зажаты в тиски страха и контроля. Музыка пульсировала в такт сердцу, и я двигалась в этом ритме, не думая, не просчитывая, не боясь. Голова была лёгкой, мысли — вязкими и приятными, как карамель, а улыбка не сходила с лица.

Я была пьяна. Я была счастлива. Я была жива.

Впервые за долгое время мне не хотелось никого убивать. Даже мои звери мирно покачивались в такт ритмам треков, что миксовал диджей.

Я заметила, как раскрасневшаяся и счастливая Клара, держа под руку того рыжего парня, с которым танцевала весь вечер, собиралась покидать клуб. Её смех звенел даже сквозь гул музыки, а глаза блестели в свете софитов. Хлоя обменивалась номерами с девушкой, с которой кружилась в танце так легко, словно знала её тысячу лет.

А мне не хотелось отсюда уходить. Я решила, что останусь ещё на немного, и пошла в уборную. Поплескала на щёки холодной воды, уставилась в зеркало на свои разноцветные глаза, на растрепанные локоны и почувствовала, как с плеч упала тяжесть. Не вся, конечно. Но хоть немного. Влажные пряди прилипли к лицу, макияж слегка поплыл, а малахитовое платье-комбинация изрядно помялось, но мне было всё равно. Я выглядела живой. Настоящей.

Не Каталеей Динарди, не Каей Смит, не куклой, не пешкой, не оружием.

Просто девушкой, которая танцевала всю ночь и смыла с лица всю ложь вместе с тушью, вместе с маской.

— Кая! — Клара подбежала ко мне, обняла, когда я возвращалась на танцпол. — Спасибо за вечер.

— Я ничего не делала.

— Ты была здесь. Этого достаточно.

Клара убежала к своему парню, и я осталась одна.

Или почти одна.

Дарелл вышел из тени, когда мои подруги уже скрылись из виду. Он появился так же бесшумно, как всегда, словно материализовался из самой тьмы, из густого клубного полумрака, где смешивались свет и тени.

— Весело? — спросил он, останавливаясь рядом.

— Неплохо, — ответила я, не глядя на него. Смотрела куда-то в сторону, на танцующую толпу, на мелькающие огни.

— Парень в синей рубашке. Плохой выбор.

Я усмехнулась.

— А у тебя есть предложения получше?

Он шагнул ближе. Я почувствовала его запах — виски, океан, опасность. Этот запах въелся в мою память так глубоко, что я могла бы узнать его среди тысячи других.

— Есть, — сказал он тихо.

— Оставь при себе, — я развернулась, направляясь к бару.

— Кая, — окликнул он, когда я нырнула в поток тел.

Я обернулась.

— Ты молодец, — сказал он. — Что не дала ему себя поцеловать.

Я уставилась на него. Синие глаза горели голодом. Тело было напряжённо, словно крупный хищник готовился к атаке. Дарелл источал флюиды немногословного короля с пристрастием к насилию.

И у меня потекли слюнки от всего этого великолепия.

Он появился здесь как вишенка на торте моего вечера свободы. И я уже достаточно пьяна, чтобы эту вишенку сорвать.

Но просить его об этом?

Не-ет. Не дождётся.

— Точно. Спасибо, что напомнил. Пойду исправлю это вопиющее недоразумение, — махнув волосами, я утонула в толпе.

Над головой зажглась лампочка: мысль о том, чтобы отдаться в руки бога греха по имени Дарелл Грейвс и извлечь из этого практическую пользу. Идея была плохой, опасной, самоубийственной — и от этого ещё более притягательной.

Да, прекрасная идея.

Но я решила, что не буду облегчать ему жизнь. Если он хочет меня — пусть докажет.

Сначала я кокетничала и заигрывала с высоким брюнетом с цепью на шее, который пытался прижать меня ближе, но я ловко уворачивалась, дразня его движениями. Потом флиртовала со светловолосым, с лёгкой небритостью и наглыми глазами. Я громко смеялась, запрокидывая голову, проводила руками по его плечам, но смотрела не на него. Я смотрела в угол, где застыл Дарелл.

Он стоял, скрестив руки на груди, наблюдал и, казалось, даже не дышал. Его взгляд был тяжёлым, прожигающим, и я чувствовала его кожей, затылком, каждой клеткой тела.

Третий парень — веснушчатый великан — уже тянул меня к себе, когда Дарелл наконец двинулся.

Он шёл медленно и вальяжно, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. Парни расступались перед ним сами, даже не понимая почему. Инстинкт самосохранения, наверное.

— Отойди, — услышала я его низкий голос, когда он положил руку на плечо великана, хоть и не уступал ему ростом ни на миллиметр. — Она со мной.

Веснушчатый хотел возразить, но, встретившись взглядом с Дареллом, передумал. Просто кивнул и растворился в толпе.

Я отвернулась от этой сцены, встала к парням спиной и продолжила танцевать под биты She's Hot - Clams Casino, запуская пальцы в волосы.

Горячее дыхание Дарелла коснулось шеи сзади, оголённых плеч на самой границе дозволенного. Его руки легли на мои бёдра, притягивая назад, к его телу.

— Что, по-твоему, ты делаешь, а? — прошептал он мне в ухо, и от этого шёпота по моему телу пробежал электрический разряд, заставивший замереть каждую клетку.

— Танцую, — ответила я, откидывая голову ему на плечо.

— А по-моему, ты дразнишь меня.

Я щёлкнула языком.

— Мир не вращается вокруг вас, мистер Грейвс. Но оставлю тебя пребывать в этой зыбкой иллюзии, — врала я, улыбаясь и даже не краснея.

Дарелл впился пальцами в мою кожу, обещая оставить на завтра синяки, и резко развернул меня к себе лицом. Я уткнулась носом в его грудь, потеряв ориентацию от выпитого и его близости, и рассмеялась в алкогольном дурмане.

Немного успокоившись, я подняла на него глаза и поняла, что оказалась в ловушке его рук, в плену его глаз.

— Как тебе там стоялось в одиночестве? — спросила я, глядя снизу вверх.

— Ты стоишь каждой секунды моего одиночества.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Звери внутри замерли в напряжении.

Чтобы не ляпнуть чего-нибудь нелепого в ответ, я снова развернулась к нему спиной, прижалась всем телом и закинула руки на его плечи. Между нашими телами не поместился бы и лист бумаги. Спиной я ощущала мышцы Дарелла, а задницей — его своеобразное «ты мне очень нравишься».

Он убрал прядь волос с моего лица, заправил за ухо и прорычал:

— Я знаю, что ты делаешь, Каталея. Но в первый раз я трахну тебя в более подходящей для этого обстановке. И без свидетелей.

Всё моё тело онемело от обещания в его голосе.

— Хм. Какой привередливый, — сказал мой рот, но по позвоночнику рассыпались мурашки, а в животе поселилось тепло и предвкушение.

Но раз мистер Грейвс не хочет давать мне то, что я хочу прямо сейчас, я найду это в другом месте. Он не единственное прямоходящее существо с членом между ног в этом помещении.

Я уже сделала шаг, чтобы сбежать от него, как вдруг молниеносно, будто бросок кобры, его рука впилась в загривок. Сильные пальцы сжали заднюю сторону моей шеи. Резкий рывок развернул меня на 180 градусов и впечатал в гранитную гору под именем Дарелл Грейвс. Я еле успела выставить руки, чтобы не сломать нос о его грудь.

— Куда это ты собралась? — рука сильнее сжала шею, запрокидывая мою голову к нему.

— Туда, где умеют веселиться.

— Я по-твоему скучный?

— Предсказуемый, — солгала я, слегка повела плечом и скорчила гримасу.

— Предсказуемый, значит.

Он убрал руку с моей шеи, и я опустилась на пятки, даже не понимая, что до этого все восемь секунд, пока он держал меня, я стояла на носочках. Дарелл начал отходить от меня, делая шаг назад.

Что ж, ну и пусть катится.

Я найду, чем себя развлечь. Вернее — кем.

Уже забыв о его существовании процентов на тринадцать, я сканировала толпу в поисках сексуального красавчика, как вдруг весь воздух выбили из лёгких, и всё, что я теперь видела, — это пол и задница Дарелла.

Не самый ужасный вид, не буду лукавить.

Но он взвалил меня на плечо, как мешок с картошкой!

Я, конечно, грешила фантазиями о его плечах, но совершенно в другом контексте.

Находясь вверх тормашками, я наблюдала, как Дарелл вальяжно вышагивает, а его ягодичные мышцы просто потрясающе обтянуты синими джинсами — в цвет его глаз. Но сейчас не об этом.

А что я хотела сказать? Ах, да

— Поставь меня на место!

— Или что?

— Или я буду кричать!

— А сейчас ты по-твоему шепчешь? — усмехнулся он, не сбавляя шага.

— Отпусти меня!

— Запрос отклонён.

Дарелл вынес меня на улицу, открыл дверь своего внедорожника и запихнул на заднее сиденье. Я приземлилась на кожаную обивку, раскинув руки и ноги, как морская звезда. В салоне пахло кожей и им. Везде был он.

— Я предупреждал, чтобы не убегала от меня, — сказал он, нависая надо мной.

Я попыталась сесть, но мир вокруг качнулся, и я передумала. Потом поднялась на локтях и попыталась что-то сказать, но Дарелл приложил палец к моим губам.

В немом шоке я смотрела, как он закрывает дверь, обходит машину, садится за руль и блокирует двери.

Дарелл. Заблокировал. Все. Двери.

Тревожный звоночек прозвенел на задворках сознания.

С третьей попытки мне удалось принять сидячее положение. Мир кружился, а Дарелл двоился в глазах.

— Какого хрена ты заблокировал двери? — икнув, но с подозрением спросила я.

— У меня есть для тебя подарок, Каталея, — проигнорировал он, и в его голосе послышались странные нотки.

— Ох, нихрена ж себе, у тебя корона небеса царапает, раз уж ты считаешь подарком доступ к своему члену.

Дарелл громко рассмеялся, запрокинув голову назад. В зеркале заднего вида я завороженно наблюдала за движением его кадыка.

— Заметила, что это всегда тынаходишь в наших разговорах сексуальный подтекст?

Я прищурилась, пытаясь сфокусироваться на его лице.

— Не я украла тебя из клуба и заблокировала двери чёртовой машины.

— Ты слишком пьяна, Каталея. А я предпочитаю секс с девушкой в сознании, — сказал он, заводя мотор. — И для того, чтобы вдоволь насладиться моим подарком, ты должна быть трезвой.

— Быть трезвой — скучно, — захныкала я, откидываясь на сиденье.

— Завтра утром ты будешь меня благодарить, — сказал он, выруливая на дорогу и разгоняя автомобиль.

— Ты отвезёшь меня домой? — спросила я, чувствуя, как веки тяжелеют.

— Да.

— О, какой джентльмен, — пробормотала я, проваливаясь в темноту.

— Я не джентльмен, — услышала я сквозь сон. — Но ради тебя, попробую.

Глава 29

Я вынес из алкоголя больше, чем алкоголь вынес из меня.

— Уинстон Черчилль

Сейчас.

Нью-Йорк ?

Утро.

Сознание возвращалось медленно, с неохотой, будто утопающий, который не хочет всплывать. Голова гудела тяжело и навязчиво, словно кто-то сверлил внутри моего черепа. Во рту было сухо, как-будто я всю ночь жевала вату, а язык распух до размеров небольшого дивана. И, что самое паршивое, я понятия не имела, где нахожусь.

В глаза бил наглый, настойчивый солнечный луч, как утренний будильник в понедельник. Он пробивался сквозь неплотно зашторенное окно и, казалось, питал ко мне личную неприязнь. Я зажмурилась, но свет всё равно просачивался сквозь веки, окрашивая мир в оранжево-красный — цвет предупреждения, цвет «ты совершила ошибку, девочка».

Память возвращалась обрывками, как плохо склеенная плёнка.

Бар. Хлоя и Клара. Виски. Потом ещё виски. Мой план — я расскажу его наизусть, даже если меня разбудить посреди ночи. Потом клуб. Опять виски. Танцы. Парни. Много парней. Много танцев. Много виски.

А потом — Дарелл.

Я резко открыла глаза, и мир качнулся так сильно, будто я стояла на палубе, попавшей в шторм. Потолок был высоким, белым, с балками из тёмного дерева. Не мой потолок. Не потолок таунхауса в Катскиллах.

Верно. Я же оттуда уехала.

— Где я? — прошептала я хриплым голосом, который, казалось, принадлежал сорокалетней курящей барменше с двадцатилетним стажем.

Это потолок фермерского дома, который нашёл Винтер? Я только заехала туда и видела его пока только в темноте.

Так вот как он выглядит при свете дня?

Я огляделась.

Комната оказалась просторной, залитой утренним светом. Грубая штукатурка на стенах, местами обнажённый кирпич. Деревянная, массивная мебель с налётом старины. На стене висела картина: абстракция, в которой угадывалось что-то тревожное и красивое одновременно. Высокие панорамные окна, от пола до потолка, выходили на лес: сосны, берёзы, зелень, которая казалась неестественно яркой после ночного дождя.

Тёпло. Уютно. Почти по-домашнему.

И вдруг я почувствовала запах. Сладкий, маслянистый, божественный. Запах свежей выпечки. Запах круассанов и свежесваренного кофе.

Боже, я проснулась в раю?

Или умерла, и это награда за все мои редкие заслуги?

Так. Стоп.

В моём доме — воры?

Я нахмурилась, пытаясь соединить логические цепочки, которые упорно распадались, как карточный домик под порывом ветра. Воры не готовят круассаны. Воры не пахнут ванилью и сливочным маслом. Воры не

Резко села в кровати. Мир снова качнулся, и меня повело в сторону. Похмелье было жестоким — казалось, что кто-то нанял отбойный молоток, решил отпраздновать на моём затылке и пригласил всех своих друзей.

Я оглядела комнату ещё раз — и заметила вещи.

Мужские вещи. Аккуратно сложенные синие джинсы на кресле у окна. На спинке — рубашка. Обоняние уловило знакомый аромат. Тот самый, который я могла бы узнать с закрытыми глазами, даже если бы меня засунули в герметичный контейнер.

Виски. Океан. Опасность.

Дарелл.

— Чёрт, — выдохнула я с чувством, будто только что подписала себе смертный приговор с отсрочкой на завтрак.

Я дома у Дарелла.

Чёрт! Я даже не знала, что у него есть дом! Я думала, он живёт в поместье Ричардсонов, как какой-нибудь вассал или приживал. А теперь просыпаюсь в его постели, с его запахом на подушке, и понятия не имею, как сюда попала.

А потом меня накрыла новая, паническая мысль.

О нет.

Мы же не?

Я рывком откинула одеяло. На мне футболка. Мужская футболка. Чёрная, мягкая, явно дорогая. И явно не моя.

Трусиков я не чувствовала, там была только прохладная свобода и растущая паника.

— Блять, — прошептала я, прижимая ладони к пылающим щекам.

Не то чтобы я не хотела с ним переспать. Хотела. Хотела так сильно, что иногда по ночам меня накрывали образы, от которых становилось жарко даже в кондиционированной комнате. Но я, блять, хотела бы это запомнить. Не просыпаться с ощущением, что меня переехал поезд, и с провалом в памяти вместо эротических воспоминаний.