Катарсис

— Мы должны найти его, — сказала Хлоя, меняясь со мной кофе на папку. Поставила чашку на стол, забрала документы и прижала их к груди, как ребёнок плюшевую игрушку. — Пока это не сделал Феликс. Если он первым до него доберётся, Сильвану конец.

— Знаю, — я наигранно разочарованно провела рукой по лицу, пряча глаза. — Я ищу. Правда.

Хлоя взяла свой кофе и тяжело осела на стул. Покачала головой — медленно, устало, почти обречённо.

— Это занимает больше времени, чем я думала, — тихо произнесла она в кружку, но я услышала.

Каждое слово. Каждую интонацию. Каждый вздох между ними.

Я прочистила горло и поставила нетронутый кофе на журнальный столик. Пить не хотелось. Хотелось уйти, пока она не начала задавать вопросы, на которые я не хотела отвечать.

Хлоя поднялась вместе со мной.

— Скажи, чем я ещё могу помочь? — спросила она, буравя меня обеспокоенным взглядом.

Действительно обеспокоенным. Не наигранным, а настоящим.

— Ты узнаешь первой, — солгала я.

И её плечи с судорожным вздохом опустились вниз. Будто её хрупкое тельце уже едва выдерживало груз тех секретов, что она хранила. Будто каждая секунда моего присутствия добавляла ей ещё одну гирю на спину.

Может быть, я ошибаюсь. Может быть, Хлоя и вправду на моей стороне.

Но мои звери внутри не верили ей. Не до конца.

На пути к своей машине мысли в голове бились и сталкивались друг с другом, словно в кровавом бою без правил, врукопашную, насмерть, без секундантов и рефери.

Натаниэль — чудовище.

Он убил своих родителей.

Он жив, и Феликс хочет его найти.

И, кажется, я единственная, кто знает, где он прячется. Вернее, кем притворяется.

И сердце ухнуло куда-то вниз, в ледяную пропасть, где не было дна.

Глаза Магнуса, которые я уже видела у другого человека, соединились с фотографией улыбающегося мальчика на коленях моей матери. Улыбающегося искренней улыбкой — как и у Элианы, которая рисовала на его щеках прелестные ямочки. До дрожи, до стука сердца в горле, до боли знакомые ямочки.

Слова Хлои врезались в память, как гвозди. Но где-то глубоко, на самом дне сознания, шевелилось что-то, что отказывалось в это верить.

Не верило, не хотело верить, не могло.

Я вспомнила, как Дарелл сжимал челюсть, когда говорил о семье. Как уходил от ответов. Как его голос становился тише, почти беззвучным, когда речь заходила о прошлом.

Но что, если Хлоя врёт?

Что, если она пытается натравить меня на него, чтобы спасти Сильвана?

Или чтобы спасти себя?

Что, если это план Феликса — натравить одно безумие на другое, чтобы мы сами ликвидировали друг друга, открывая ему путь к правлению?

Я не знала. Я ничего не знала. И это было хуже всего.

Но если он действительно так безумен, как говорит Хлоя, мне нужен рычаг. Что-то, что позволит мне справиться с ним, когда припрёт. Тайное оружие, которое могли знать только те, кто знал Натаниэля с самого детства.

Те, кто видел его слабости до того, как он научился их прятать.

И я знала, где искать.

И теперь, из-за найденного мною паспорта в хранилище, вся эта ситуация принимала максимально личный характер.

Я ехала по дороге под трек Silver - Hunter/Game, оставляя позади квартиру Хлои, её запахи, её ложь и её правду, которая почему-то пахла мужским парфюмом.

Когда я вспомнила, кого сопровождал такой аромат, мои пальцы сжали руль так сильно, что костяшки побелели.

— Чёрт бы тебя побрал, Хлоя, — прошептала я в пустоту.

Глава 43

— Моя дама бьёт туз.

(с)

Сейчас.

Нью-Йорк, Верхний Ист-Сайд.

Частный джентльменский клуб «The Warwick».

Винтер оказался, как всегда, на высоте. Через час после моего запроса у меня уже был адрес, время и даже имена людей, которые организовывали эту игру. «The Warwick» оказался не просто казино, а чем-то куда более изысканным — частным джентльменским клубом, где собирались люди, которым было скучно играть на публике. Только по приглашениям, только свои, только те, кто понимал, что фишки здесь значат не меньше, чем деньги за их спинами.

Клуб располагался в старом особняке на тихой улице, вдали от шума и суеты. Фасад утопал в зелени вековых деревьев, охранявших вход от посторонних глаз. Никакой вывески, только номер на двери и едва заметная табличка «Private». Внутри пахло дорогим табаком, полированным деревом и старой кожей — коктейль из декаданса и мужского самолюбия.

Я вошла в вестибюль, где меня встретил безупречный швейцар, проводивший меня в главный зал. Люстры из муранского стекла отбрасывали золотистый свет на стены, обитые тёмно-зелёным шёлком. Вдоль стен стояли мягкие кожаные диваны, на которых расположились гости. В центре — длинный стол из тёмного дуба, вокруг которого уже собрались игроки.

Чёрное платье в пол, с разрезом до бедра, струилось по моей фигуре, как вода. Шёлк обтекал бёдра, открывая ровно столько, сколько нужно, чтобы привлекать взгляды, но не вызывать лишних вопросов. На правом бедре, под тканью, удобно устроился тонкий кинжал — старый друг, который никогда не подводил. В новой сумочке из чёрной матовой кожи лежал пистолет — изящная игрушка, купленная на чёрном рынке через Винтера взамен проклятого дерринджера, который теперь отдыхал в банковской ячейке. Лёгкий, удобный, смертоносный.

Красота спасёт мир?

Меня пока спасало только оружие.

Не собираясь пить, я взяла бокал шампанского с подноса официанта и скользнула в сторону покерного зала. В конце коридора, за массивной дверью, раздавались приглушённые голоса и звон фишек.

Логан и Мелисса сидели в углу, за отдельным столом. Играли в покер с парой пожилых джентльменов, которые, судя по виду, уже успели проиграть приличную сумму. Я подошла к их столу, не спрашивая разрешения, и села напротив.

— Кая, — Логан поднял бровь, не скрывая удивления. — Какими судьбами?

— Очень хочется поиграть со старыми друзьями, — сказала я, улыбаясь и обращаясь к незнакомым пожилым мужчинам. — Вы же не против?

Те уставились на моё глубокое декольте и закивали в него, даже не пытаясь взглянуть мне в лицо. Мужчины. Такие предсказуемые. И такие скучные.

Когда джентльмены отошли от стола, всё ещё буравя взглядом мой вырез, я повернулась к Мелиссе.

— Нужно поговорить. Что-то мне подсказывает, что вы скрыли очень важную деталь в прошлый раз.

Мелисса напряглась. Её пальцы, державшие карты, побелели.

— Мы сказали всё, что знаем, — тихо произнесла она.

— Нет, не всё, — я подалась вперёд, понижая голос. — Я знаю про Натаниэля. Про то, что он жив.

Логан и Мелисса переглянулись. Этот взгляд длился долю секунды, но я уловил