Лис, который украл моё сердце "

Она взяла подругу за руку и поднялась, чувствуя, как внутри неё становится легче.

Мин И посмотрела на неё с надеждой.

— Ты правда простила меня? — спросила она.

— Если только ты начнёшь нормально учиться и меньше напиваться, — ответила Джи, и в голосе появилась та самая знакомая полуулыбка, которую Мин И знала со средней школы.

Брюнетка обняла её — крепко, почти отчаянно, будто боялась, что если отпустит, подруга исчезнет. В этом объятии было всё, что нельзя было сказать словами.

— Я постараюсь, — прошептала она. — Честно.

Они вошли в аудиторию, и привычный запах старой бумаги и меловой пыли окутал их, как напоминание о том, что учебный день ещё не закончился. Джи опустилась на своё место, чувствуя, как усталость после вчерашней ссоры всё ещё давит на плечи. Она достала из сумки конспект — тот самый, что написал Хан, с его ровным, чуть наклонным почерком, аккуратными схемами и чёткими определениями, которые превращали сложные темы в понятные истины.

— Завтра экзамен по номерному фонду, — сказала светловолосая , протягивая конспект Мин И. — Вот. Я даю тебе его на вечер. Внимательно изучи. И завтра уже старайся думать своей головой.

Мин И взяла конспект, и её пальцы на мгновение задержались на обложке. Она посмотрела на Джи с лёгкой робостью.

— Хорошо, я поняла, — сказала девушка, и в голосе мелькнула знакомая неуверенность. — А ты… совсем не дашь списать?

Джи закатила глаза, но в этом жесте не было злости — только усталая теплота.

— Если что-то забудешь, подсмотришь у меня, — сказала она. — Но не всё подряд. Так что подготовься. Я не хочу, чтобы тебя выгнали.

Мин И улыбнулась — тепло, почти благодарно.

— Я попробую, — сказала она, сжимая конспект в руках. — Спасибо.

— Дома прочитаешь, — подмигнула ей Джи, и в голосе появилась лёгкость, которую она пыталась сохранить, несмотря ни на что. — Сейчас будут про вино рассказывать.

Мин И послушно отложила конспект в сторону, и обе девушки перевели взгляд на преподавательницу.

В центре аудитории, за длинным столом, стояла Кан Су Джин — женщина с безупречной осанкой, острым взглядом и едва заметной улыбкой, которая появлялась, когда она чувствовала, что студенты действительно готовы учиться. Её голос звучал ровно, но в нём была та особая страсть, которая заставляла даже самых равнодушных студентов поднимать головы и слушать.

Ребята затихли, и тишина в аудитории стала почти торжественной. В воздухе витал лёгкий аромат старого дерева и бумаги, и солнечный свет падал на столы, создавая тёплые золотистые пятна. Джи смотрела на преподавательницу, чувствуя, как внутри неё постепенно уходит напряжение, уступая место знакомому ритму лекции.

—Сегодня мы поговорим о Шардоне. Один из самых популярных, но и самых сложных сортов винограда в мире. Почему? — педагог сделала паузу, давая студентам время подумать. — Потому что Шардоне — это хамелеон. В разных терруарах он проявляет себя по-разному: от ярких цитрусовых и яблок в прохладном климате до маслянистых, кремовых нот с оттенками ванили и дуба в регионах с тёплым климатом. Она подошла к столу и подняла одну из бутылок , обернутых в бумагу.

—Это Шардоне. Вы не знаете, откуда он. Вы не знаете, сколько ему лет. Но сегодня вы попробуете угадать его происхождение только по вкусу и аромату.–сказала женщина с тенью улыбки .

Студенты переглянулись, кто-то из них нервно усмехнулся.

–Я хочу, чтобы вы запомнили одну вещь: вино — это не просто напиток. Это история. Это почва, климат, традиции и люди, которые вложили в него свою душу. Когда вы дегустируете вино, вы не просто пьёте — вы читаете книгу. И ваша задача — научиться понимать язык этой книги.—важно объяснила она им , указывая на стоящие на столе бутылки.

Все ребята разобрали по бокалу , поставив их себе на парты.

Преподавательница подняла свой фужег с каким-то вином , и попросила студентов сделать то же самое.

—Теперь наклоните его над белой поверхностью. Посмотрите на цвет. Какие оттенки вы видите?—строго спросила их Кан Су Джин.

—Ну, золотистый .-нерешительно заметил кучерявый парень с первого ряда .

—Хорошо. А что это говорит нам о вине? — Она посмотела на него, ожидая ответа.

— Э-э... может быть, оно выдержано в дубе?-неуверенно предположил он.

—Именно. Чем темнее оттенок, тем больше вероятность, что вино контактировало с древесиной. Это добавляет ему маслянистости, аромата ванили и орехов. Но не всегда. Иногда цвет может меняться просто от выдержки в бутылке. Никогда не делайте поспешных выводов. Понюхайте.- поднеся бокал к носу , преподавательница сделала медленный вдох.

—А теперь — аромат. Не торопитесь. Закройте глаза, если нужно. Что вы чувствуете?- с интересом посмотрела на студентов женщина.

— Цитрусы? — предположила Джи , принюхавшись.

—Все верно, Сон Джи. Это лимоны , лайм , и может быть даже зеленое яблоко . Это говорит о прохладном климате. Например, о Шардоне из Шабли. Но я чувствую также ваниль и лёгкий оттенок поджаренного хлеба. Значит, есть дуб. И это уже не Шабли, а что-то более южное. Калифорния, Австралия... может быть, Чили. - важно размышляла преподавательница.

Она поставила бокал и обвела взглядом аудиторию.

—Теперь — вкус. Сделайте небольшой глоток, подержите вино во рту, позвольте ему коснуться всех участков языка. Не торопитесь с глотанием. Что вы чувствуете?-спросила студентов Кан Су Джин.

— Кислотность... — сказала с места Мин И, которая явно пыталась сосредоточиться, но выглядела уставшей.

—Да. Это характерно для Шардоне. Но кроме кислотности? Есть ли маслянистость? Тело вина?

— Немного маслянистое, — ответила Сон Джи, явно пытаясь вникнуть.

—Хорошо. И что это говорит нам о производстве? — спросила Су Джин.

— Возможно, прошло малолактическое брожение? — неуверенно предполагает девушка.

— Вы правы, Сон Джи! —Малолактическая ферментация делает вино более мягким, маслянистым, с нотками сливочного масла. Это характерно для Шардоне из тёплых регионов.

Сделав паузу, преподавательница улыбнулась .

—Запомните это. Умение чувствовать, анализировать и описывать вино — это ваш профессионализм. Это то, что отличает хорошего менеджера от плохого. Когда к вам в отель придёт важный гость и закажет вино, вы должны знать, что ему предложить. Вы должны понимать, что он почувствует, сделав первый глоток. Это не просто знания. Это ваша репутация.— серьезно объяснила всем Су Джин .

Увидев , что Мин И отвлеклась на телефон , преподавательница спросила с легкой насмешкой.

—Госпожа Мин И, вы считаете, что знание вкуса вина — это пустая трата времени?

Вздрогнув, девушка подняла голову:

—Нет, я просто...

— Я хочу, чтобы вы запомнили: ваш будущий гость, который заплатит большие деньги за номер в отеле, не будет ждать, пока вы загуглите разницу между Шардоне и Совиньон Блан. Вы должны знать это наизусть. Это ваш хлеб, госпожа Мин И.- строго разъяснила преподавательница.

Кивнув , брюнетка сжала зубы , поймав на себе обеспокоенный взгляд Джи.

Вечер опускался на кафе мягко, почти невесомо. Полумрак окутывал столики, делая их уютными и немного грустными. За стеклом медленно сгущались сумерки, и свет изнутри мягко отражался в тёмном стекле, создавая ощущение уединённости. Джи сидела напротив Мин И, сжимая в руках остывающий латте, и чувствовала, как внутри разрастается что-то тяжёлое, липкое, почти болезненное.

Она смотрела на подругу — та грустно потягивала американо, и свет лампы падал на её лицо, делая тени глубже. Джи думала о том, как долго она скрывает правду о Хане. Сможет ли она когда-нибудь рассказать им? И если да — то как? Как объяснить, что в её квартире живёт не просто человек, а тот, кого она сама ещё не до конца понимает. А теперь ещё и между Чэн И и Мин И вот-вот возникнет напряжение, и Джи не знала, как помочь им, не разрушив всё.

Она уже хотела сказать что-то, когда телефон в кармане завибрировал. Девушка достала его и увидела имя на экране: Чэн И.

Сердце пропустило удар. Она открыла сообщение, и строчки поплыли перед глазами.

«Джи, привет. Я знаю, что уже поздно, но мне нужно с тобой поговорить. В общем, вчера Мин И призналась мне в любви. Я не ожидал этого. Совсем. Я не знаю как быть . Не хочу делать ей больно, но я не чувствую того же. Ты же знаешь… я всегда… ну, ты знаешь, к кому я испытываю чувства.. Я не хочу её обнадеживать. Но и не хочу быть жестоким. Что мне делать? Может быть, ты поговоришь с ней? Или скажешь, что мне сказать? Я просто не знаю, как быть. Прости, что сваливаю это на тебя. Просто ты единственная, кто может понять..»

Сон Джи перечитала сообщение дважды, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она смотрела на экран, на слова, которые были написаны с такой отчаянной искренностью, и не знала, что ответить.

— Кто пишет? — спросила Мин И, отрываясь от своего американо.

Джи подняла глаза и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, ответила:

— Родители. Спрашивают, как дела.

Девушка отвела взгляд, чувствуя, как ложь обжигает язык. Но она не могла сказать правду. Не сейчас. Не здесь.

Джи глубоко вздохнула и начала печатать ответ, пальцы слегка дрожали, когда она касалась экрана.

«Ии, привет.. Я понимаю, что тебе сложно, наверное это было неожиданно.. Мин И рассказала..Но ты должен быть честен с ней. Не обманывай её, если не чувствуешь того же. Это будет больно, но честность лучше, чем ложная надежда. Если хочешь, я могу поговорить с ней. Но только если ты действительно этого хочешь. Держись..»

Она отправила сообщение и убрала телефон в карман, чувствуя, как внутри неё борется желание сказать Мин И правду — и понимание, что это разрушит всё.

Подруга сидела напротив, грустно глядя в свою чашку. Она крутила ложку, и в этом жесте было столько тоски, Джи почувствовала, как в груди разливается холод, сковывая движения, мешая думать.

— Знаешь, — начала Мин И, и её голос стал тише, а взгляд упал на стол, будто она боялась поднять глаза, — Наверное, я постараюсь больше с ним не видеться. Он вряд ли теперь будет считать меня подругой.

Брюнетка подняла глаза, и в них стояли слёзы, которые она пыталась сдержать.

Джи не выдержала. Она протянула руку и накрыла ладонь Мин И своей, чувствуя, как её пальцы холодны.

— Не руби с плеча, — мягко сказала она, и голос её был тёплым, почти умоляющим. — Постарайся найти в себе силы и поговорить с ним открыто. Прекращайте общение, только если вам обоим будет тяжело дальше дружить. Ты не знаешь, что он чувствует, пока не спросишь.

Мин И смотрела на неё, и в её глазах мелькнула благодарность, смешанная с болью.

— Спасибо, — сказала она сдержанно. — Я подумаю над этим.

Девушка снова опустила взгляд в чашку, и Джи увидела, как она пытается сдержать слёзы, но не может. Светловолосая сжала её руку крепче, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и горькое одновременно.

Они сидели в тишине — той, что бывает после бури, когда слова уже сказаны, а мир ещё не вернулся на свои места. Джи смотрела на подругу и чувствовала, как внутри неё прорастает что-то хрупкое, почти невесомое — надежда. Что всё ещё можно исправить. Что обиды не обязаны быть вечными. Что дружбу можно сохранить, если не отпускать. И что любовь — даже та, что не находит ответа — не всегда означает конец.

Глава 13 «Я не хочу тебя терять»

Прошла неделя. Джи видела, как друзья отдаляются друг от друга — Чэн И стал отвечать односложно, Мин И избегала встреч. Девушка снова и снова предлагала подруге не закрываться, попробовать начать общаться с Чэн И заново. Но Мин И только отводила взгляд и говорила, что не готова. А через пару дней у Чэн И был день рождения, и Джи хотела, чтобы Мин И пришла. Чтобы хотя бы на один вечер забыла о страхе и вспомнила, что они — друзья.

Сон Джи вернулась домой раньше обычного — день выдался лёгким, заказов почти не было. Войдя в квартиру, она сразу почувствовала запах чистоты: мыльный, свежий, чуть влажный. Хан стоял на коленях, увлечённо натирая пол, и не обернулся. Его движения были плавными, почти завораживающими — так двигаются те, кто делает что-то давно и привычно.

Она сняла обувь, поставила сумку и устало улыбнулась, глядя на его спину.

— Ты рано, — сказал он, не оборачиваясь. — Я ещё не готовил.

— День был нормальный, — ответила она, плюхаясь на диван. — Мы с Мин И погуляли немного до работы.

Он обернулся, и в его глазах мелькнула та самая усмешка, которую она уже научилась читать.

— Пять дней, — сказал Хан, и в голосе мелькнуло что-то похожее на удивление. — И ты всё ещё…

Он не закончил, просто покачал головой и снова отвернулся к окну.

— Я просто рада, что всё наладилось, — начала она. — Мин И извинилась. Искренне. Сказала, что была неправа. Что я важна для неё.

Он усмехнулся, возвращаясь к мытью окна.

— Слишком мягкая, — сказал лис, чуть качнув головой — Прощаешь легко. Я бы... — он замолчал, махнул рукой. — Неважно.

— Она моя подруга, — спокойно ответила она. — Я не могу обижаться на неё вечно.

— Могла бы, — сказал он, и в голосе мелькнула усмешка. — Но ты...

Он замолчал, пожал плечами.

— Добрая, — невозмутимо закончил Хан

— А ты предпочитаешь быть вредным, — парировала она, глядя на него с весельем.

Он усмехнулся и замолчал.

Джи встала, подошла к нему и увидела, что пол ещё не домыт, а окна частично в пыли.

— Ты сказал, что не успел приготовить? — переспросила она.

— Да, — ответил он. — Думал, будет больше времени.

— Тогда давай так, — предложила она, беря швабру. — Ты иди готовь, а я домою полы и закончу окна.

Он обернулся, приподняв бровь.

— Ты? — в голосе мелькнула усмешка. — Серьёзно?

— А что? — она подняла бровь. — Я тоже умею убираться.

— Я помню, — сказал он, и интонация стала чуть игривее,— Обычно ты смотришь.

— Сегодня хочу помочь, — пропела она, начиная мыть пол. — Ты же каждый день готовишь. Иногда и я могу облегчить тебе работу.

Он протянул ей тряпку, и в этом жесте не было ни капли сомнения.—

—Помогай, — сказал Хан. — Только не разбей ничего.

— Я сама аккуратность, — усмехнулась Джи, продолжая убираться.

Он посмотрел на неё, и в голосе послышалась шутливая ирония.

— Я помню, — сказал Хан. — Чашки. Вечно их оставляешь.

Она фыркнула и закатила глаза.

— Буду знать, что ты следишь за мной.

— Слежу, — сказал он, чуть склонив голову набок.

Она почувствовала, как внутри что-то ёкнуло, но не позволила себе остановиться на этом чувстве.

— Иди уже готовь, — смущённо сказала Джи, отворачиваясь.

Через некоторое время, когда Джи закончила мыть полы, а Хан всё ещё возился на кухне, она села за стол и заговорила:

— Я хочу у тебя кое-что спросить.

— Спрашивай, — ответил он, увлечённо нарезая овощи.

— Я уже говорила тебе, что Мин И призналась Чэн И в любви, — начала она, и голос стал серьёзным. — Он не отвечает ей взаимностью. Но я не хочу, чтобы они отдалились друг от друга. Что мне сделать, чтобы они хотя бы продолжали общаться?

Ли Хан перестал резать овощи и повернулся к ней.

— Ты хочешь, чтобы они были вместе? — спросил он, хитро прищурившись.

— Нет, — вздохнула она. — Я хочу, чтобы они не перестали общаться. Не ради того, чтобы они стали парой — а просто чтобы остались друзьями. А остальное — уже их дело.

Он посмотрел на неё, и на мгновение его взгляд стал серьёзным.

— Нельзя заставить чувствовать, — сказал Хан, и его голос стал чуть суше, с той колючей ноткой, которая уже не казалась ей чужой. — Если не отвечает — значит, не отвечает.

— Я не хочу вмешиваться, — тихо повторила она. — Я просто хочу, чтобы они не избегали друг друга.

Он пожал плечами, возвращаясь к овощам.

— Тогда позови их. Не на свидание — просто встретиться.

— Ты думаешь, это сработает?

Он усмехнулся, не оборачиваясь.

— Это лучше, чем сидеть и ждать.

Он снова повернулся к плите, но она продолжила:

— Здесь есть ещё кое-что. У Чэн И скоро день рождения. Я хочу, чтобы Мин И пришла. Но она может не прийти, если будет чувствовать себя неловко. Я не хочу, чтобы она пропустила его праздник.

Он снова повернулся к ней.

— Хочешь, чтобы она пришла?

— Да. Если она пропустит его день рождения, они могут окончательно отдалиться.

Хан пожал плечами и взялся за сковороду.

— Скажи ей. Не заставляй. Просто... — он замолчал, будто искал слово, — чтобы знала.

— Но что, если она откажется? — взволнованно спросила она.

Он выключил плиту и снял фартук.

— Её выбор, — сказал Хан, и в голосе мелькнула искра. — Но если хочешь, чтобы пришла... — он замолчал, будто размышляя, — скажи ей, что она не одна.

Джи смотрела на него, чувствуя, как внутри просыпается благодарность.

— Спасибо, — сказала она. — Это хороший совет.

Он покачал головой и начал раскладывать кимчи по тарелкам

— Снова спасаешь, — сказал лис, не глядя на неё. — Сначала Мин И, теперь их обоих.

— Ты уже не останавливаешь, — сказала она, беря ложку. —Просто помогаешь.

Он застыл на мгновение, будто обдумывая её слова. Потом покачал головой и снова взялся за тарелки, ничего не сказав.

Они сидели на кухне, и чай давно остыл в кружках. Мин И нервно крутила в руках пачку чипсов, но не ела — просто теребила край упаковки, стараясь не смотреть на подругу.

— Ты же знаешь, как у нас с ним всё сейчас сложно, — сказала она, и голос её звучал глухо. — Я не пойду.

— Мин И! — Джи подалась вперёд, подливая ей горячего чая, будто это могло согреть её изнутри. — Вы столько лет дружите! У тебя к нему чувства, но вы даже не поговорили по-настоящему! Может быть, он хочет и дальше с тобой общаться, а ты лишишь его этой возможности, просто не придя на его день рождения!

Мин И сжала губы, и на её лице мелькнула тень боли.

— Я не знаю, будет ли мне с ним так же комфортно, как раньше, — тихо сказала она, и голос чуть задрожал — И зачем я тогда призналась? Чёрт… А если он не захочет видеть меня на своём празднике?

— Мы каждый год приходим к нему без приглашений, — напомнила Джи, и голос её стал мягче. — Чэн И наш друг. Мы с тобой выберем ему подарок и просто придём. Вот увидишь, он будет рад.

— Это будет слишком неловко, — выдохнула Мин И, и на её лбу выступила испарина. Она провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть напряжение.

Джи осторожно коснулась её руки.

— Я буду рядом с тобой, — сказала она, заглядывая подруге в глаза. — Ты не будешь там одна.

Мин И покачала головой, и в её взгляде мелькнула паника.

— Я… не знаю. Как представлю нашу встречу… На его празднике… Где будет его мама, ребята из футбольной команды… Я со своим неловким поздравлением…

— Мин И… — начала Джи, но та перебила её.

— Прости, подруга, но нет, — сказала она, и голос её стал твёрже, хотя в нём слышалась боль. — Я думаю, я не готова к этому.

— Но ведь тогда вы совсем можете перестать общаться! — Джи развела руками, чувствуя, как внутри закипает отчаяние.

Мин И замолчала. Тишина повисла между ними, густая и плотная, как дым. Она смотрела в кружку с остывшим чаем, и секунды тянулись так медленно, что Джи уже начала думать — она не скажет ничего.

— Значит, так тому и быть, — сказала Мин И наконец, и голос её звучал холодно, но в нём слышалась глубокая, давно затаённая боль. — Не судьба. Он всё равно меня не любит.

Джи тяжело вздохнула, чувствуя, как слова подруги вонзаются в неё.

— Ладно, — сказала она тихо. — Это твой выбор. Но если ты передумаешь… скажи мне.

Мин И невесело кивнула, но ничего не ответила. Она снова опустила взгляд в кружку, и в комнате повисла та особенная тишина, когда все слова уже сказаны, но ничего не решено.

Контрольные остались позади, и, к удивлению Джи, Мин И в этот раз подготовилась почти самостоятельно — почти не заглядывала в её листок, даже отвечала на пару вопросов без подсказок. Светловолосая почувствовала гордость за подругу, но радость быстро угасла, когда она вспомнила о предстоящем разговоре.

Девушка выбрала кафе недалеко от дома — тихое, с приглушённым светом и деревянными столами. Такое место, где можно говорить о важном, не боясь, что кто-то подслушает. Джи села у окна, заказала зелёный чай и, глядя на пар, поднимающийся над чашкой, прокручивала в голове слова, которые собиралась сказать Чэн И. Джи должна была убедить его сделать шаг, но так, чтобы он не подумал, что она навязывает ему свою подругу.

Когда Чэн И вошёл, она сразу заметила, как он напряжён — плечи слегка приподняты, взгляд беспокойный. Он сел напротив, не заказывая ничего, и сразу спросил, без предисловий:

— В чём дело, Джи?

Девушка отодвинула чашку и подняла глаза. В мягком свете лампы его лицо казалось уставшим, и она видела, как он пытается прочитать ответ в её взгляде, ещё до того, как она скажет хоть слово.

— Ты знаешь, что Мин И призналась тебе в любви, — начала Джи, и голос её стал мягче, почти осторожным. — Ты знаешь, что она чувствует к тебе.

Чэн И опустил взгляд, и его пальцы сжались на краю стола.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Но, к сожалению, это не взаимно.

Она ободряюще улыбнулась, стараясь не давить.

— Я не прошу тебя полюбить её, Ии, — сказала девушка, наклоняясь чуть вперёд. — Я хочу, чтобы ты не дал ей уйти из твоей жизни.

Он поднял на неё удивлённый взгляд.

— Нет-нет, я не хочу этого, — сказал парень, и в голосе послышалась искренность. — Она мой друг.

— Тогда почему ты не сделаешь шаг? — спросила Джи, и голос её стал серьёзнее. — Она боится, что ты будешь избегать её. Боится, что ты не захочешь её видеть. Ты должен сказать ей, что хочешь остаться друзьями.

Чэн И провёл рукой по лицу, будто пытаясь собраться с мыслями.

— Я не знаю, что делать… — растерянно проговорил он.

— У тебя день рождения через два дня, — напомнила Джи. — Пригласи её. Лично. Скажи ей, что ты хочешь, чтобы она была там. Что она важна для тебя как друг. Это снимет неловкость. Она увидит, что ты не хочешь отдаляться.

Он поднял на неё глаза, и в них мелькнула надежда, смешанная с сомнением.

— Ты уверена, что это поможет?

— Я не знаю, — честно призналась Джи. — Но если ты не попытаешься, она точно уйдёт из твоей жизни.

Чэн И смотрел на неё несколько секунд, и она видела, как он борется с собой. Потом его взгляд стал твёрже, и он решительно произнёс:

— Я сделаю это.

Она почувствовала, как внутри неё разливается облегчение.

— Я поговорю с ней, — добавил он, и в голосе появилась та решимость, которой ей так не хватало в нём последние дни.

Джи улыбнулась, чувствуя, что первый шаг сделан. Оставалось только ждать, что будет дальше.

Чэн И шёл домой после футбольной тренировки. Сумка тяжело оттягивала плечо, мышцы ещё помнили напряжение игры, но мысли были совсем не о ней. До дня рождения оставалось ровно двенадцать часов, и он чувствовал, как внутри закипает странное волнение — смесь страха и решимости.

Он зашёл в комнату своего общежития , сел на край кровати и уставился в телефон. Экран горел белым светом, курсор моргал в пустом поле сообщения, а он всё не мог найти слов. Пальцы несколько раз касались клавиатуры, но он стирал

написанное, не решаясь отправить. Каждое слово казалось неправильным. Слишком холодным или слишком тёплым. Слишком официальным или слишком личным.

«Я просто скажу правду, — подумал он. — Всё остальное — лишнее».

Он начал печатать.

«Мин И, привет. Я знаю, что в последнее время мы не общались. И нам обоим было неловко. Когда ты призналась мне, я был растерян и ничего не ответил —прости. Но знай: ты важна для меня. Как подруга. И я хочу, чтобы ты пришла на мой день рождения завтра. Пожалуйста, давай попробуем остаться друзьями. Я правда не хочу тебя терять».

Он перечитал сообщение три раза. Потом ещё раз. Проверил каждое слово, каждую запятую. И, зажмурившись, нажал «отправить».