Лис, который украл моё сердце "

Девушка сжала её руку.

— Я знаю тебя, — мягко сказала она, — Ты всегда находишь выход.

Мин И усмехнулась, но в усмешке не было веселья. Она снова перевела взгляд на лиса — теперь он лежал на краю стола, почти забытый, но всё ещё притягивающий её внимание.

— А ты охладела к нему, — заметила она. — Раньше ты его везде носила, говорила с ним... чуть ли не как с другом. А теперь он просто лежит.

Джи опустила глаза, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

— Люди меняются, — ответила она тихо. — Я выросла.

— Выросла? — переспросила Мин И, откусывая кусочек моти и жуя. — То ты его любила, то тебе всё равно... странно как-то.

Джи улыбнулась — натянуто, через силу — и перевела разговор на другую тему. Но слова подруги всё ещё звучали в голове: «То любишь, то безразлична».

Она не стала ничего объяснять. Не потому что не хотела. Потому что сама не знала, что ответить.

Вечер опустился на Сеул серой, усталой дымкой. Джи два часа подряд колесила по городу с заказами — поднималась на пятые этажи без лифта, ждала, пока клиенты соизволят открыть дверь, улыбалась, когда внутри всё кипело от усталости. Но вторник есть вторник: люди были на работе, заказов было мало, а доход оказался скромным — всего шестьдесят тысяч вон.

Она шла домой по тёмным улицам, чувствуя, как ноги гудят, а внутри разрастается пустота. В маленьком магазинчике у дома она купила две пачки чипсов со вкусом лука и сметаны — не потому что хотела, а потому что они всегда поднимали настроение. Или хотя бы создавали иллюзию.

Зайдя в квартиру, она сразу почувствовала запах. Тёплый, насыщенный, до боли знакомый — её любимый суп с говядиной, рис и овощи, аккуратно разложенные по тарелкам. На столе её ждал ужин, будто она не работала, а просто вышла на минутку.

Её сердце сжалось от благодарности. Она поставила сумку и огляделась — самого лиса нигде не было. Только игрушка на диване, неподвижная, как напоминание о том, что он всё ещё здесь.

Она вздохнула и подошла к дивану. Девушка взяла лиса в руки и заглянула в его пуговичные глаза.

— Ты слышал, о чём мы говорили с Мин И? — спросила она тихо. — Про Чэн И?

Игрушка молчала.

— Ты обиделся? — она погладила его по голове. — Или просто не хочешь говорить?

Молчание. Она села за стол, положила игрушку рядом с собой и вздохнула с досадой.

— Я ведь знаю, что ты всё слышал, — сказала Джи. — Превращайся давай.

Она достала чипсы и положила пачку рядом с игрушкой.

— Я купила это для тебя, — сказала девушка, глядя в пуговичные глаза. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я забываю о тебе.

Игрушка дёрнулась — и через мгновение на её месте сидел он. В её чёрной оверсайз-футболке, с небрежно растрёпанными рыжими волосами, с лицом, которое старалось быть непроницаемым, но в глазах всё ещё мелькала настороженность.

— Ты купила мне чипсы? — спросил он, и в голосе звучало удивление, которое он пытался скрыть.

— Ты же тоже ешь человеческую еду, — пожала она плечами. — Подумала, что ты захочешь попробовать. Это вкусно.

Он посмотрел на пачку, потом на неё.

— Ты просто хотела, чтобы я не съел твой ужин, — сказал Хан, и в голосе мелькнула усмешка.

— Я вообще-то забочусь о тебе, — возмутилась она.

— Заботишься, — повторил он, приподнимая бровь. — Покупаешь чипсы, чтобы я не умер с голоду. Очень трогательно.

Она фыркнула, но улыбнулась.

Он открыл пачку, взял один чипс и попробовал.

— Неплохо, — сдержанно прокомментировал лис.

— Правда? — её глаза загорелись.

— Для того, что продают в ларьке у дома — да, — он пожал плечами. — Но не сравнивай с моим супом.

— Высокого же ты о себе мнения, — заметила она, качая головой.

— А у тебя есть причины думать иначе? — спросил он сухо.

Она закатила глаза, но убрала чипсы в сторону.

— Давай есть суп, — сказала Джи. — Я голодная.

Он хотел сказать что-то про «спасибо», но передумал. Вместо этого Хан просто сел напротив и взял ложку.

— Ты не умеешь принимать комплименты, — заметила она, глядя на него.

— А ты не умеешь их делать, — ответил он, не поднимая глаз.

Она хотела возразить, но не нашла слов. Просто взяла ложку и начала есть.

Закончив с ужином, она откинулась на спинку стула. Он уже начал делать её задание по номерному фонду, и Джи смотрела, как его рука уверенно выводит строки, как он иногда хмурится, обдумывая ответы.

— Ты всё-таки слышал, о чём мы говорили с Мин И? — спросила она. — О Чэн И?

— Да, — коротко ответил он, не отрываясь от бумаг.

— Она очень расстроена, — сказала Джи, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Думает, что он влюблён в меня.

Лис поднял на неё слегка безразличный взгляд.

— А ты так не думаешь?

— Я знаю, что он чувствует, — сказала она тихо. — Но я не могу ничего с этим сделать. Я не хочу причинять ему боль.

Он смотрел на неё с любопытством — не ревниво, скорее изучающе.

— Значит, ты знаешь.

— Да, — призналась она. — Но это ничего не меняет. Он мой друг, и я желаю ему счастья.

— И ты думаешь, он перестанет? — спросил лис, и в голосе мелькнула усмешка.

— Я надеюсь, — сказала она. — Я никогда не давала ему ложных надежд.

Он кивнул, обдумывая её слова.

— Хорошо, — сказал Хан, отводя взгляд. — Просто заметил. Она переживает.

Джи подняла на него глаза.

— Тебя это беспокоит?

— Нет, — ответил он, возвращаясь к бумагам. — Это не моё дело.

— Но ты всё равно заметил, — сказала она, и в голосе мелькнула лёгкая улыбка.

Он ничего не ответил. Но его рука на мгновение замерла над бумагой — и снова продолжила писать.

Глава 9 Первая серия

Прошла ещё одна неделя. Неделя, в течение которой они научились ужинать вместе, не чувствуя неловкости. Неделя, в течение которой он перестал исчезать в игрушку при каждом её шаге, а тишина между ними перестала быть тяжёлой.

Вечер опускался на квартиру медленно, как тёплая вода. Комната утопала в полумраке, который делал её уютнее, а не темнее. Джи сидела на диване, поджав ноги, и листала эпизоды «Цветка зла». На экране мелькали тени, играл саундтрек, от которого по коже бежали мурашки. Но она почти не смотрела. Взгляд то и дело ускользал в сторону кухни — туда, где Хан заканчивал мыть окна.

Он двигался бесшумно, как всегда, и в этом было что-то гипнотическое — как его руки уверенно скользили по стеклу, как он иногда поправлял чёлку тыльной стороной ладони. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается что-то новое, почти незнакомое.

— Хан, — сказала девушка, и голос прозвучал неувереннее, чем она хотела. — Хочешь посмотреть со мной?

Он обернулся, приподняв бровь.

— Ты же уже начала.

— Да, — она отвела взгляд. — Я на четвёртой серии.

Он выжидающе посмотрел на неё.

— Но если хочешь… мы можем начать с начала, — сказала она, и в голосе появилась та робость, которую она сама не ожидала услышать.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— С самого начала?

— Да, — она сглотнула. — Я хочу, чтобы ты понял, о чём она. Это хорошая дорама.

— Ты готова пересмотреть четыре серии ради меня? — в его голосе мелькнула усмешка, за которой она чувствовала любопытство.

— Я уже смотрела их, — Сон Джи пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной. — Мне не сложно.

— Ты уверена? — он подошёл ближе. — Говорят, люди становятся зависимыми.

— Я не зависима, — возразила она, но голос прозвучал неубедительно.

— Прямо как сейчас? — он сел рядом и чуть прищурился, глядя на неё.

Она почувствовала, как внутри закипает раздражение — но не злое, а скорее игривое.

— Ты будешь смотреть или нет?

Он откинулся на спинку дивана, устроившись поудобнее, и посмотрел на неё с лёгкой насмешкой.

— Я думаю, что ты просто не хочешь смотреть одна. Тебе скучно.

— Сейчас я хочу смотреть с тобой, — ответила она, и в голосе появилась улыбка.

Джи не смотрела на него, но чувствовала его взгляд на себе. Лис не сказал «да», но и не ушёл. Он просто остался сидеть.

— Включай, — сказал Хан коротко.

Она чуть подавила улыбку и начала перематывать сериал на первую серию.

Пока шли титры, Джи повернулась к нему, чувствуя, как его присутствие рядом согревает.

— Это дорама о человеке с тёмным прошлым, — начала она. — Он скрывает свою истинную личность. Его жена не знает, кто он на самом деле.

— Звучит знакомо, — сказал Хан, и в голосе мелькнула усмешка.

Она посмотрела на него с лёгким любопытством.

— Думаешь, есть параллель с тобой?

Он задержал на ней взгляд, но ответил не сразу.

— Я не скрываю, — Хан пожал плечами. — Просто не рассказываю.

— Это одно и то же, — она улыбнулась.

— Нет, — он покачал головой. — Скрывать и не рассказывать — разные вещи.

— Тогда почему ты не рассказываешь?

Он встретил её взгляд, но она не смогла прочитать то, что было в его глазах.

— Я ещё не готов, — сказал лис холоднее. — Уже говорил.

— Я буду ждать, — ответила она, и в голосе прозвучала мягкость. — Но если решишь рассказать — предупреди заранее. Я хочу знать, когда нужно запастись попкорном.

— Попкорном? — он приподнял бровь.

— Это для серьёзных разговоров, — она усмехнулась. — Если собираешься раскрывать тёмную тайну — я хочу быть готовой.

— Тогда тебе понадобится целая фабрика, — сказал он, и уголок его губ дрогнул.

— Я возьму на заметку, — улыбнулась она.

Когда началась первая серия, Хан сосредоточился на экране. Джи украдкой наблюдала за ним, пытаясь понять, нравится ли ему. Он смотрел внимательно, изучающе, почти аналитически.

Через некоторое время лис указал на экран:

— Этот персонаж похож на меня.

— Почему? — удивилась она.

— Он защищает то, что дорого, —тихо сказал Хан. — Даже если это значит делать плохие вещи.

— Так ты тоже готов? — спросила она, и в голосе послышался смех, смешанный с неверием.

— Я уже делал, — ответил он, и голос стал серьёзным.

Она посмотрела на него с тревогой.

— Например?

Он замолчал. Его взгляд потемнел, и он отвернулся к экрану.

— Не сейчас, — сказал лис, и в голосе не было злости. Только усталость.

Джи почувствовала, как внутри всё сжалось. Слова застряли в горле. Она хотела спросить, хотела понять, но что-то в его лице остановило её. Ли Хан не смотрел на неё. Он смотрел в экран, но она знала — он не видел его. Лис был где-то далеко, в том месте, куда она не могла войти.

Она сжала пальцы в кулак под одеялом и медленно выдохнула.

— Хорошо, — сказала девушка, и голос прозвучал тише, чем она хотела. — Мы не будем.

— Спасибо, — ответил он, не глядя на неё. — Что не давишь.

Джи улыбнулась, но внутри осталось ощущение, что между ними только что произошло что-то важное. Она не знала, что это было, и не была уверена, что хочет знать. Студентка просто вернулась к просмотру.

Когда первая серия закончилась, Джи чувствовала прилив тепла в груди. Она повернулась к нему — его профиль освещался светом экрана, рыжие волосы отливали золотом, глаза казались глубже, чем обычно.

— Ну как? — спросила она, и в голосе появилась надежда.

Он посмотрел на неё ничего не выражающим взглядом.

— Сносно, — сказал Хан.

— Сносно? — она усмехнулась. — И это всё?

— Что я должен сказать?

— Ну, не знаю, — она пожала плечами. — «Было интересно» или «хочу посмотреть вторую серию».

Он посмотрел на неё.

— Я хочу посмотреть вторую серию, — сказал Хан, и голос прозвучал нарочито деревянно, без эмоций.

Она рассмеялась, качая головой.

— Ты говоришь это так, будто признаёшься в чём-то ужасном. Это не преступление.

— Для меня это почти преступление, — сказал он тихо. —Я не смотрю дорамы. Это… ново.

— Ну а теперь смотришь, — она улыбнулась. — Добро пожаловать в мир зависимых.

— Ты думаешь, я стану зависимым?

— Я думаю, что ты уже на пути к этому, — она толкнула его в плечо. — Первая серия — начало конца.

— Тогда, может, мне стоит остановиться? — спросил он, и в голосе мелькнула насмешка.

— Нет! — она замахала руками. — Это шутка! Ты не можешь остановиться! Мы должны посмотреть вторую серию!

Он посмотрел на неё и едва заметно улыбнулся.

— Ты слишком эмоционально реагируешь на дорамы, — заметил Хан.

—Вовсе нет, — скрестила она руки на груди, но голос прозвучал неубедительно. — Я просто вовлечена.

— Ты вовлечена, — повторил он саркастично. — Звучит так, будто ты главная героиня.

— Может, я и есть главная героиня, — мечтательно сказала она. — Ты никогда не знаешь.

— Ты не подходишь, — его лицо стало непроницаемым.

— Почему? — удивилась она.

— Ты слишком спокойная, — заметил он.

— Спокойная? — она подняла бровь. — Ты называешь меня спокойной?

— Да. Ты не драматизируешь. Ты просто делаешь.

— Это комплимент? — спросила она с улыбкой.

— Констатация факта, — сказал он, и в голосе мелькнула его та самая сухая усмешка.

Она посмотрела на него. Лис не пытался быть приятным. Он просто говорил, как есть. И в этой простоте было больше смысла, чем в любых комплиментах.

— Я просто хочу посмотреть вторую серию, — сказала она. — Это всё.

Он посмотрел на неё. В его глазах мелькнул огонёк.

— Хорошо, —с едва уловимым интересом в голосе сказал лис. — Давай посмотрим.

Она улыбнулась и молча включила следующую серию.

Утро 13 июня встретило её серым, безжизненным светом. Джи лежала в кровати, глядя в одну точку, и чувствовала, как внутри разрастается тревога — густая, липкая, как холодный сироп. Зачётная неделя. Экзамены по английскому и статистике. От одной мысли дыхание перехватывало, а грудь сдавливало невидимым грузом.

Джи заставила себя встать. Собрала сумку, стараясь не думать о том, сколько ещё нужно выучить. Взялась за утюг, чтобы погладить белую рубашку и тёмную юбку, но, взглянув на них, раздражённо вздохнула — они были грязными. Она забыла кинуть их в стирку.

— Чёрт, — выдохнула Джи, ударив себя ладонью по лбу.

Пришлось перебирать гардероб. Она выбрала красную толстовку и белые брюки — просто, удобно, без лишней возни. Оделась, привела волосы в порядок и вышла в гостиную.

В комнате было тихо. Слишком тихо. Она огляделась — лиса нигде не было. Ни на диване, ни на кровати, ни на своём обычном месте. Это было странно, но она не придала этому значения. На кухне её ждал завтрак — такчук и айс-латте. Девушка молча съела, чувствуя, как холодный кофе бодрит, но не прогоняет утреннюю тяжесть.

Когда она понесла чашку в раковину, заметила, что в ванной горит свет. Дверь была приоткрыта. Она подошла ближе и заглянула внутрь.

Он стоял перед зеркалом.

Перед зеркалом стоял Хан — высокий, рыжий, с её крошечной красной расчёской в руках. Он водил ей по волосам с такой невозмутимостью, будто она всегда принадлежала ему. Ни тени смущения, ни капли неловкости — только спокойное, почти скучающее выражение лица.

Она замерла на пороге, наблюдая за ним. В его движениях было что-то гипнотическое — длинные пальцы, уверенно скользящие по рыжим прядям, лёгкое движение запястья, когда он поправлял чёлку. Девушка смотрела на это и чувствовала, как внутри неё смешиваются раздражение и что-то ещё, чему она не хотела давать имя.

— Эй, — сказала светловолосая , и голос прозвучал резче, чем она планировала. — Это моя расчёска.

Он не обернулся , вместо этого продолжив водить расчёской по волосам, глядя на её отражение в зеркале.

— Я знаю.

— Ты не можешь просто брать мои вещи.

— Я не брал, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли раскаяния. — Я использовал. Это... — он пожал плечами, — разные вещи.

Она скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Это моя личная вещь. Ты не можешь просто так её использовать.

Он повернулся медленно — слишком медленно для того, кто просто хотел ответить. Расчёска в его руке казалась почти продолжением пальцев, и шаг вперёд, который он сделал, был таким естественным, будто он всегда знал, как оказаться рядом. В его глазах мелькнула та самая искра, которую она уже научилась читать — смесь вызова и лёгкой насмешки. Она невольно задержала дыхание.

— Ты разрешила мне жить здесь, — сказал он, наклоняя голову. — Разве это не значит... — Хан не закончил. Он просто посмотрел на неё, и она почувствовала, как его взгляд скользит по её лицу.

Джи отвела глаза, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Это другое! — голос прозвучал выше, чем она хотела. — Мои личные вещи я не разрешала трогать!

— Хочешь, чтобы я ходил лохматый? — он приподнял бровь, и в голосе звучала ленивая насмешка, от которой она одновременно злилась и терялась.

— Я хочу, чтобы ты спросил, прежде чем брать мои вещи, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но внутри она чувствовала, как дрожит.

Он посмотрел на неё с прищуром.

— А если бы я спросил, ты бы разрешила?

Она открыла рот, чтобы сказать «нет», но слово застряло в горле. Джи посмотрела на него, на его рыжие волосы, на то, как он стоял, слегка наклонив голову, и чувствовала, как внутри неё что-то переворачивается. Это было странное, почти пугающее чувство — он заставлял её сомневаться в том, что она собиралась сказать.

— Может быть, —произнесла она чуть тише, и слова прозвучали почти как признание.

Он улыбнулся — медленно, почти торжествующе —и положил расчёску на место. Жест был таким естественным, будто он делал это сотни раз.

— Тогда в следующий раз спрошу.

Он подмигнул ей — быстро, почти небрежно, и она почувствовала, как сердце пропускает удар. Она смотрела на него, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией, и это одновременно пугало и заставляло улыбаться.

— Ты хоть знаешь, как ухаживать за такими волосами?— спросила она, пытаясь скрыть смущение за деловитым тоном.

— Я знаю, как расчёсывать свои волосы, — ответил он, и в голосе снова мелькнула усмешка. — Этого достаточно.

— Нет, — она подошла ближе, чувствуя, как между ними сокращается расстояние. — Твои волосы — это не мои волосы. Ты не можешь просто так их расчёсывать.

Он посмотрел на неё, и в его глазах потемнело. На мгновение она увидела там что-то, чего не видела раньше — не насмешку, а почти интерес. Живой, настоящий интерес.

— Ты хочешь показать мне, как правильно?

Джи застыла. Внутри неё что-то дрогнуло — смесь вызова, любопытства и ещё чего-то, чего она не хотела называть. Он смотрел на неё в ожидании, и она чувствовала, как его взгляд приковывает её к месту.

— Я могу показать тебе, — сказала девушка, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но потом ты купишь свою расчёску.

— Договорились, — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько уверенности, что она почувствовала, как её пальцы сжимаются в кулак.

— На мои деньги, — добавила она.

Он приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло удивление.

— Ты серьёзно?

— Ты не работаешь, — она пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной. — Откуда у тебя деньги?

— Я мог бы найти способ, — сказал лис, и в голосе мелькнула лёгкая насмешка.

— Но пока не нашёл, — она взяла расчёску в руки, чувствуя, как её пальцы сжимают пластмассу. — Так что ты будешь мне должен. Расчёску и вежливость.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе прозвучала ирония — Буду должен.

Она подошла ближе и поняла, что не дотягивается до его головы. Он был слишком высоким, а она — слишком маленькой. Джи почувствовала, как краска снова заливает щёки.

— Ну… — она запнулась, чувствуя, как слова застревают в горле. — Мог бы наклониться.

Он посмотрел на неё в зеркало, и на его лице появилась та самая ленивая улыбка, которая заставляла её сердце биться быстрее.

— Ты такая маленькая.

— Я не маленькая, — она пыталась звучать возмущённо, но голос дрогнул, выдавая её смущение. — Ты просто слишком высокий.

Он усмехнулся, но наклонился — медленно, давая ей время отступить. Она не отступила. Джи подняла руку и коснулась его волос.

Они были мягче, чем она ожидала. Тёплые, живые, чуть влажные после душа. Она провела расчёской по рыжим прядям, чувствуя, как его присутствие заполняет пространство вокруг, как её пальцы дрожат.

— Твои волосы мягче, чем я думала, — сказала Джи почти невольно, и тут же пожалела об этом. Слова сорвались с губ, как будто она не могла их сдержать.

В зеркале она увидела его улыбку — ту, которую уже перестала замечать, но которая всё равно притягивала взгляд.

—Ты думала о моих волосах?

— Нет, — сказала она слишком быстро, чувствуя, как её щёки заливает жар. — Я просто увидела.

— Ты много видишь..

— Ты тоже, — парировала она, и голос прозвучал тише, чем она хотела.

Джи закончила расчёсывать и отошла на шаг, стараясь не смотреть на него. Рука всё ещё сжимала расчёску, и она чувствовала, как дрожит.

— Вот, —смущённо сказала девушка. — Теперь ты знаешь, как правильно.

— Спасибо, — ответил он коротко, не глядя на неё, и снова взял расчёску в руки, будто проверяя, не исчезла ли она.

— Не за что, — ответила она и повернулась, чтобы выйти.

Он не отошёл. Напротив, сделал шаг вперёд, и она оказалась прижатой спиной к дверному косяку. Между ними остались считанные сантиметры, и она чувствовала его дыхание на своей коже — тёплое, ровное, слишком близкое, чтобы думать о чём-то другом.

— Ты что делаешь? — спросила она, и голос звучал выше, чем она хотела.

— Ты не хочешь, чтобы я трогал твои вещи, — сказал он, наклоняясь ближе. — А сама... — он замолчал, усмехнулся. — Тоже используешь.

— Что? — она почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее.

— Ты заставляешь меня готовить, — он начал перечислять, будто считал, — убирать... а теперь ещё и волосы расчёсывать.

— Я не заставляю тебя! — возмутилась она, чувствуя, как его близость мешает ей думать.

— Значит, сам, — сказал он, и его голос дрогнул той самой усмешкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. — Тогда выходит, я делаю это не для тебя. А для себя. Или для нас двоих?

Он чуть наклонил голову, и его взгляд задержался на её губах на мгновение дольше, чем нужно.

Она смотрела на него, чувствуя, как его близость заставляет её терять равновесие. Его лицо было так близко, что она видела каждую ресницу, каждый оттенок его тёмно-янтарных глаз. Это сбивало её с толку.

— Ты всегда такая смелая, когда я рядом? — спросил он тихо.

— Нет, — ответила она, и голос прозвучал почти шёпотом.

— А сейчас?

Она открыла рот, но слова застряли в горле. Джи смотрела в его глаза, чувствуя, как воздух вокруг становится плотным, а мысли — путаными.

— Сейчас ты стоишь слишком близко, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала.

— Потому что мне так удобнее, — ответил он, и в голосе мелькнула лёгкая усмешка.

Джи хотела ответить, но в этот момент вспомнила — экзамен! Она опоздает!

— Боже! Мне нужно в институт! — девушка попыталась проскользнуть мимо него.

— Ты всегда так убегаешь, когда становится неловко?

— Я не убегаю! — она чувствовала, как краснеет. — Я просто опаздываю!

Он сделал шаг в сторону, освобождая проход. Она быстро выскользнула из ванной.

— Удачи на экзаменах, — сказал он ей вслед с едва заметной улыбкой в голосе — Надеюсь, ты не опоздаешь.

Она остановилась у двери и обернулась.

— Я не опоздаю, — сказала Джи, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И ты не забудь про расчёску!

— Я помню, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тёплой иронии, что у неё перехватило дыхание.

Она выбежала из квартиры, оставляя его стоять в коридоре с её расчёской в руках.