Лис, который украл моё сердце "

Сердце колотилось где-то в горле, и она не знала, от чего больше — от страха опоздать или от того, что произошло между ними несколько минут назад.

Глава 10 «Ты просто удобная»

Утро, начавшееся с рыжей расчёски и слишком близкого дыхания, никак не хотело отпускать Джи. Она сидела на лекции, глядя в конспект, но перед глазами всё ещё стояла картина: он в дверном проёме, его глаза, его голос, сказавший «или для нас двоих?». Девушка чувствовала, как внутри всё ещё дрожит от этого воспоминания, и никак не могла сосредоточиться.

Телефон вибрировал в кармане. Чэн И писал снова — предлагал встретиться, выпить кофе, обсудить её экзамены и его футбольные тренировки. Она отвечала односложно, стараясь быть вежливой, но не давать надежды. Когда он намекнул, что хотел бы провести время именно с ней, а не с Мин И, она закатила глаза и отложила телефон. Не сегодня. Не с ним. Не за спиной подруги, которая страдала от его невнимания. Мин И тоже писала — отрывисто, сбивчиво, обещая появиться к последней паре. Джи отвечала ещё короче: «Ок», «Жду». В груди нарастала тягучая усталость. От Чэн И, от Мин И, от необходимости врать и скрывать.

К её удивлению, она получила высокие баллы за тесты по бизнесу, финансам и английскому. Джи выдохнула с облегчением, и в груди разлилось что-то тёплое — благодарность, которую она не могла выразить вслух. Она вспомнила, как он сидел за столом и объяснял ей сложные темы, как его рука уверенно выводила схемы, как он терпеливо ждал, пока она поймёт. Без него она бы не справилась.

Но радость длилась недолго.

После лекции к ней подошла преподавательница по бизнесу и финансам и коротко сказала, что Мин И вызывают на разговор об успеваемости. Джи написала подруге, и та пришла к последней паре — бледная, напряжённая, с ярко-розовыми губами, которые она нервно покусывала.

В узком кабинете пахло бумагой и старыми книгами. Три преподавателя сидели за длинным чёрным столом, и их взгляды были устремлены на Мин И, которая села напротив, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Ким Хе Сук открыла папку и посмотрела на студентку поверх очков.

— Госпожа Мин И, за последние две недели вы пропустили шесть моих занятий. Это половина курса.

— Я… я была занята, — выдавила брюнетка, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Заняты чем? — перебила Ли Су Ён, качая головой. — Ваши работы выглядят так, будто вы писали их за пять минут до дедлайна. Это неприемлемо для студентки второго курса.

— Если вы не сдадите экзамены, — добавил Пак Мин Су, поправляя очки, — мы будем вынуждены поднять вопрос об отчислении.

Девушка чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но она сдерживала их, сжимая кулаки под столом так сильно, что ногти впивались в ладони. Она кивала, обещала, соглашалась, но внутри всё кипело — от стыда, от страха, от унижения.

Когда брюнетка вышла из кабинета, Джи ждала её в коридоре. Мин И прошла мимо, не глядя на неё, и только когда подруга коснулась её плеча, она резко обернулась.

— Ты слышала, что они сказали? — прошипела она, и в голосе звенела злость. — Я на грани отчисления! Если я не сдам экзамены, меня выгонят!

— Я знаю, — мягко сказала Джи. — Но ты же знала, что так будет…

— Ты тоже прогуливала! — перебила Мин И. — Но тебя не вызывают, потому что ты всегда всё сдаёшь вовремя! А я не могу!

— Я помогала тебе, — сказала Джи, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Давала конспекты, делала тебе задания…

— Этого недостаточно! — почти крикнула Мин И. — Ты просто даёшь мне свои записи, а не объясняешь! Ты никогда не сидишь со мной, никогда не помогаешь по-настоящему!

Джи смотрела на неё, чувствуя, как слова вонзаются в грудь.

— Я делала всё, что могла, —сказала она тихо.

— Значит, ты могла больше! — Мин И отвернулась и пошла к выходу.

Они вошли в бар, и полумрак обнял их, как старая знакомая. В углу играл саксофон — голос певицы был низким, усталым, будто она пела не для зала, а для себя. За окнами начинался дождь. Капли стекали по стеклу, и мир за ним становился размытым, неважным. Они сели у окна — за тот самый столик, где когда-то сидели втроём с Чэн И. Смеялись, спорили, строили планы. Теперь здесь было только две девушки. И три бутылки соджу, которые Мин И заказала, даже не глядя на них.

Она открыла первую и выпила почти залпом, даже не закусывая. Вторая последовала за ней. Джи медленно потягивала свой напиток, чувствуя, как алкоголь разливается по телу, расслабляет плечи, но не касается тяжести в груди. Голова слегка кружилась, но мысли оставались острыми, как битое стекло.

Джи смотрела в свой стакан, разглядывая пузырьки, которые поднимались к поверхности. Тишина между ними была тяжёлой, почти осязаемой. Мин И сидела напротив, и её пальцы сжимали бутылку так сильно, что костяшки побелели. Воздух между ними пах алкоголем, горечью и невысказанными словами, которые уже висели в воздухе.

— Ты не должна была так говорить, — тихо сказала Джи, не поднимая глаз. — Я всегда помогала тебе. Всегда. Но ты никогда не слушаешь меня.

Мин И усмехнулась — коротко, почти беззвучно. Усмешка не коснулась её глаз, и в ней было столько горечи, что Джи на мгновение забыла, как дышать.

— Да, ты помогаешь мне, — сказала брюнетка, и в голосе её появилась горечь. — Но всегда с таким видом, будто делаешь мне одолжение. «Ты можешь списать мой конспект», «вот тебе мои записи». Ты никогда не сидишь со мной и не объясняешь.

— Я не знала, что тебе это нужно, — устало сказала Джи. — Ты никогда не просила.

— Я не должна просить! — Мин И стукнула пальцем по столу, и бутылки звякнули, отозвавшись звоном в тишине бара. — Ты моя подруга. Ты должна видеть, что мне трудно.

Джи смотрела на неё, и внутри неё закипала злость.

— А ты видишь, что мне трудно? — спросила она, и голос её стал твёрже.

— Я работаю, учусь, а ещё помогаю тебе. А ты просто берёшь и никогда не благодаришь.

Мин И смотрела на светловолосую, и в её глазах появилась обида.

— Я благодарю! — сказала она, и голос её стал громче. — Я всегда говорю тебе спасибо!

— Я понимаю, — сказала Джи, тяжело вздохнув. — Прости. Я не знаю, как ещё тебе помочь.

— Ты не представляешь, как я ненавижу этот институт! — вырвалось у Мин И, и в голосе её звучала горечь. — Я так хотела поступить на этот факультет, с мамой из-за этого поссорилась… А теперь эти преподаватели, эти пары, эти задания…

Она замолчала, и Джи видела, как её плечи дрожат.

— Я знаю, — мягко сказала Джи. — Но ты должна держаться. Я помогу тебе.

Мин И усмехнулась, и в усмешке не было веселья.

— Ты всегда так говоришь, — сказала она. — «Я помогу тебе». А сама делаешь всё так, будто ты лучше меня.

Джи смотрела на неё с удивлением.

— Я не думаю, что я лучше тебя, — сказала она. — Я просто хочу помочь. Честно.

Мин И отпила глоток и посмотрела на неё.

— Ты знаешь, что я не могу учиться так, как ты, — сказала она. — Ты всегда всё делаешь легко. А я не могу. И это бесит меня.

— Я не делаю всё легко, —возразила Джи, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Мне тоже трудно.

— Трудно? — усмехнулась Мин И, и в её голосе появилось что-то новое — почти злое. — Тебе трудно, когда у тебя есть деньги, когда у тебя есть квартира в центре, когда ты можешь не работать, если захочешь? Тебе трудно, Джи?

Девушка почувствовала, как слова вонзаются в неё, и слёзы подступили к глазам.

— Я работаю курьером, ты ведь знаешь, — сказала она тише

— Да, ты работаешь курьером, — ответила Мин И, и в её голосе появилась насмешка. —Но ты делаешь это, потому что хочешь, а не потому что должна. Ты всегда можешь попросить у родителей деньги. У меня такой возможности нет.

— Мин И, я не хочу спорить с тобой, — сказала Джи, стараясь сохранить спокойствие.

— А я хочу! — почти крикнула брюнетка. — Я хочу, чтобы ты поняла! Ты всегда такая правильная, такая заботливая, такая идеальная. Но ты не видишь, что я тоже устаю! Я тоже хочу, чтобы кто-то помог мне!

Она резко поставила пустую бутылку на стол, и та звякнула, заставив Джи вздрогнуть.

— Я помогаю тебе, — сказала девушка, и голос её дрожал от сдерживаемых эмоций.

— Ты помогаешь мне, потому что тебе это удобно! — ответила Мин И с откровенной жестокостью — Ты помогаешь мне, чтобы чувствовать себя лучше! Ты не заботишься обо мне — ты заботишься о том, чтобы выглядеть хорошей подругой!

Каждое слово было как удар. Джи смотрела на неё, чувствуя, как слёзы текут по её лицу.

— Это неправда, — сказала она тихо.

— Правда! — Мин И стукнула пальцем по столу. — Ты думаешь, что ты лучше меня. Ты думаешь, что ты лучше всех! И знаешь, что?? Я думаю, что Чэн И влюбился в тебя только потому, что у тебя есть деньги. Потому что ты стабильная. Ты можешь дать ему то, что я не могу. А иначе бы он даже не посмотрел на тебя. Ты просто удобная для него.

Она замолчала на мгновение, а затем выплюнула слова, которые разрушили всё:

— Как и для меня. Я дружу с тобой, потому что мне удобно. Ты даёшь мне деньги, ты даёшь мне конспекты, ты даёшь мне всё, что мне нужно. Но если бы у тебя этого не было — я бы не была с тобой!

Она усмехнулась, глядя на Джи ядовитым взглядом, но в этой усмешке уже не было уверенности. Только пустота.

Джи смотрела на неё, и мир вокруг начал расплываться. Слёзы текли по её лицу, но она не вытирала их. Она просто смотрела на подругу и чувствовала, как внутри всё рушится.

— Ты не должна была говорить этого, — прошептала Джи.

— Это правда, — сказала Мин И, но в голосе уже не было уверенности.

Джи встала, кинула на стол деньги и вышла из бара, чувствуя, как холодный воздух ударяет в лицо. Она шла, не разбирая дороги, и слёзы текли по её щекам, смешиваясь с дождём, который только начинался.

Мин И смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. Девушка знала, перешла черту. Она выместила на подруге всю свою злость, весь свой страх, всю свою беспомощность. И теперь осталась одна — с пустой бутылкой соджу и пониманием, что она только что потеряла единственного человека, который всегда был рядом.

Брюнетка заказала ещё одну бутылку, чувствуя, как алкоголь заполняет пустоту внутри, но не приносит облегчения. Только горечь. Только одиночество.

Глава 11 Ложка за ложкой

Тёплый летний дождь омывал узкие улочки Сеула, и капли стекали по стеклянным витринам, по листьям деревьев, по лицу Джи, смешиваясь со слезами. Девушка шла, не разбирая дороги, чувствуя, как вода пропитывает волосы, как одежда прилипает к телу, как холод проникает под кожу. Но она не замечала этого. Она слышала только голос подруги, который всё ещё звучал в ушах: «Если бы у тебя не было денег — я бы не была с тобой».

Грудь сдавливало так сильно, что дышать становилось трудно. Каждый вдох отдавался болью, а слёзы не прекращались — они текли по щекам, смешиваясь с каплями дождя, и она не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое.

«Это так несправедливо, — думала Джи, сжимая руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Я ведь хотела как лучше. Почти каждые две недели давала ей деньги, помогала с учёбой, Чэн И не провоцировала ни в коем случае. А она…»

Сон Джи остановилась на мгновение, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

«Неужели она действительно дружит со мной только из-за денег? Но как же так… Она всё это время думала так обо мне?»

Джи снова пошла вперёд, чувствуя, как дождь хлещет по лицу, как капли стекают по шее, как мир вокруг становится серым и размытым. Мысли путались, накладывались одна на другую, и она не могла найти ответы.

«Какая она неблагодарная. И выплеснула всё это на меня. Хотя её и отчитали преподаватели… Это же не повод издеваться над своей подругой…»

Девушка почти дошла до дома, когда в голове мелькнула другая мысль, более тревожная:

«Но она там одна. И вряд ли сможет уйти из бара…»

Джи остановилась, чувствуя, как внутри неё борется желание развернуться и побежать обратно — и понимание, что она не может этого сделать. Не сейчас. Она была слишком опустошена, чтобы вернуться.

Джи достала телефон из кармана. Экран был мокрым, и она вытерла его дрожащими пальцами, чувствуя, как холод проникает в кожу. На экране горело пять пропущенных от Мин И. Она смотрела на них, чувствуя, как внутри всё сжимается. Её пальцы дрожали, когда она открыла список контактов и нашла имя Чэн И.

Девушка нажала на вызов, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Чэн И, привет, — сказала она, и голос её звучал устало, срываясь на хрип. — Ты как, не занят?

— Привет, Джи! — Чэн И был взволнованным — Нет, нет, что случилось?

Она сглотнула, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.

— Мы с Мин И поссорились, — сказала Джи, и голос её дрогнул. — Она сейчас в том же баре, где мы втроём были недавно. Забери её оттуда, пожалуйста, и посади на такси. Она не дойдёт сама. Деньги у неё в кошельке.

Девушка услышала, как Чэн И выдохнул, и в его молчании было что-то — лёгкое разочарование, которое он пытался скрыть.

— А… Понял, хорошо, — ответил он, и голос его звучал тише, чем она ожидала.

— Спасибо большое! — сказала Джи, стараясь, чтобы голос звучал тепло, хотя внутри всё дрожало. — Хорошего тебе вечера. Напиши, как посадишь на такси.

— Конечно, — ответил он коротко.

Она положила трубку и стояла под дождём, чувствуя, как капли стекают по её лицу, смешиваясь со слезами, которых оставалось всё меньше. Девушка смотрела на телефон, на экран, на котором больше не было пропущенных от Мин И. Только тишина. Только дождь. Только она одна.

Джи открыла дверь и вошла в квартиру, чувствуя, как тяжесть давит на плечи. Она безжизненно скинула с ног промокшие босоножки, и они упали на пол с глухим стуком. Волосы, мокрые от дождя, прилипли к лицу, а одежда холодила кожу. Девушка чувствовала себя пустой — выжженной изнутри, как будто все слова, которые сказала Мин И, оставили ожоги.

Она прошла на кухню, не поднимая глаз. Внутри всё дрожало. Грудь сдавливало, и каждый вдох давался с трудом. Студентка слышала тихое звяканье посуды и поняла, что он здесь. Хан стоял у плиты и наливал в тарелку её любимый суп с говядиной — тот самый, который всегда пах домом. Пар поднимался от тарелки, смешиваясь с теплом, исходящим от плиты.

Джи остановилась на пороге, глядя на него. И в этот момент, когда она увидела его спину, его рыжие волосы, его руки, которые делали нечто простое и человеческое, — внутри что-то сломалось. Слёзы хлынули из глаз, и она не смогла их сдержать.

Он услышал её всхлипы и обернулся. На его лице мелькнуло удивление, смешанное с тревогой.

— Эй, ты чего? — спросил Хан, делая шаг к ней.

Она двинулась навстречу, почти не осознавая этого, и уткнулась лицом в его плечо. Всхлипы вырывались из груди, и она чувствовала, как её тело сотрясается от рыданий. Он замер на мгновение, не знал, что делать, а затем неловко, почти неуверенно, положил руку ей на плечо.

— Тише, — сказал лис, и голос его звучал глухо, — тише.

Хан не знал, как утешать. Он не умел делать этого. Но он стоял, позволяя ей плакать, и его рука лежала на её плече, согревая. Парень не говорил лишних слов, не пытался исправить ситуацию — он просто был рядом.

Они стояли так минут пять. Она плакала, а он молчал, изредка шепча «тише». Когда слёзы начали стихать, он аккуратно взял её за плечи и усадил за стол. Девушка села, чувствуя, как ноги подкашиваются, как тело дрожит от усталости.

Он поставил перед ней стакан воды. Она взяла его дрожащими руками, сделала глоток, чувствуя, как вода остужает горло, которое саднило от слёз.

— Спасибо, — выдохнула Джи, вытирая лицо.

Хан сел напротив. Его глаза изучали её лицо, но он не торопил с ответами.

— Что стряслось? — спросил он, и голос был ровным.

Джи начала говорить. Слова вырывались из неё, как будто она держала их внутри слишком долго. Девушка рассказывала о Мин И, о том, как дружит с ней со школы, как всегда помогала, давала деньги, поддерживала, закрывала глаза на то, что её использовали. И о том, что сегодня подруга сказала ей правду — что она нужна ей только из-за денег, что всё, что она делала, было просто способом казаться хорошей.

— Мин И сказала, что я ей не нужна, — прошептала Джи, и голос её сорвался. — Что если бы у меня не было денег, она бы не была со мной.

Светловолосая снова заплакала. Слёзы текли по её щекам, и она не вытирала их.

Он молчал. Затем взял салфетку и протянул ей. Она взяла её, но он не убрал руку.

— Она не права, — сказал он, и в голосе не было ни сомнения, ни жалости. Просто факт.

Джи подняла на него глаза, с недоверием.

— Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами, отводя взгляд.

— Я знаю тебя, — сказал он тихо.— Ты не такая, как она.

— Я уже не знаю, — шепнула она, вытирая слёзы. — Может быть, она права. Может я действительно думаю, что лучше всех.

— Ты просто устала, — сказал он, и голос его был ровным. — Ты не такая.

— Но я всегда даю ей деньги, —начала Джи, и голос её стал уязвимым. — Я всегда помогаю ей. А она говорит, что я делаю это, чтобы чувствовать себя лучше..

— Ты добрая, — сказал он, и она услышала в его голосе нотку теплоты . —Это не плохо.

Она молчала, глядя в стол. Лис пододвинул к ней тарелку с супом, взял ложку и протянул ей.

— Ешь, — сказал он тихо.

— Я не хочу, — покачала она головой.

— Ешь, — повторил он, и голос его не дрогнул.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает раздражение — и одновременно что-то другое. Хан не объяснял. Не уговаривал. Просто ждал.

Джи открыла рот, чтобы возразить, но воздух застрял в груди. В этот момент он поднёс ложку к её губам, и она забыла, что хотела сказать.

Девушка удивлённо уставилась на него.

— Не волнуйся, — сказал он, отводя взгляд. — Я так решил.

Она сделала глоток. Суп был горячим, тёплым — тем самым, который пах домом. Джи проглотила, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он не говорил ни слова. Просто подносил ложку к её губам, ложка за ложкой, пока она не перестала дрожать.

Джи доела и отодвинула пустую тарелку, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он забрал её и поставил в раковину.

— Ты не одна, — сказал Хан, не оборачиваясь.

Она подняла на него глаза.

— Иногда я чувствую, будто я действительно одна.

Он не ответил сразу. Просто выключил воду, вытер руки и медленно повернулся к ней.

— Это не так, — сказал Хан, и голос его был тише, чем она привыкла слышать. — Я здесь.

Она смотрела на него, и что-то внутри неё изменилось.

Обиды отступали, уступая место чему-то новому.

— Спасибо, — сказала Джи с уязвимой ноткой в голосе.

— Не благодари, — он усмехнулся и отвернулся, беря тарелку и направляясь к раковине.

— Но ты поддерживаешь меня, — сказала она, глядя на его спину. — Это многого стоит.

Лис не ответил. Просто включил воду и начал мыть посуду.

Она почувствовала, как внутри неё поднимается желание поблагодарить его не словами. Девушка медленно подошла к нему со спины и неуверенно обняла за талию, прижимаясь лицом к его широкой спине. Лис замер. Всё его тело напряглось, и она почувствовала это через ткань его футболки.

— Что ты делаешь? — спросил он хрипло, почти обернувшись.

— Спасибо, — повторила она тихо, уткнувшись лицом в его спину. — За суп. И за то, что ты есть.

Хан не двигался. Он дышал глубже, но не отстранялся.

— Не надо, — сказал парень, и голос его был тише, чем обычно.

— Я хочу, — прошептала она, сжимая пальцы на его талии.

Он медленно поднял руку и коснулся её ладони. Его пальцы легли поверх её — и замерли. Он не сжал их. Просто держал.

Они стояли так — она чувствовала его тепло, его дыхание, то, как он не отстранялся. И в какой-то момент Джи поняла: что-то изменилось. Между ними. Внутри неё.

Она отпустила его, и он медленно повернулся. На его лице мелькнуло что-то — не улыбка, но что-то близкое.

— Иди, — сказал он тихо. — Отдохни. Я тут приберу.

Она кивнула и вернулась на диван. Слёзы высохли. Внутри становилось тихо, как после долгого дождя. И где-то в этой тишине она поняла — Ли Хан ей начинает нравиться. Не за то, что он сказал. А за то, что он просто был рядом.

Глава 12 Утро после бури

В университетской столовой пахло жареным кимчи, рисом и дешёвым кофе. За окнами серое утро размывало очертания кампуса, но внутри, под жёлтым светом ламп, было шумно и оживлённо. Джи сидела за столиком у окна, медленно жуя кимчи и запивая его айс-латте. Она смотрела в одну точку, не видя ничего вокруг, и внутри всё ещё отдавалось эхом вчерашнего вечера — соджу, слёзы, слова, которые нельзя было вернуть.

Она не заметила, как Мин И подсела к ней. Подруга двигалась неслышно, как тень, и села напротив, опустив взгляд.

Она смотрела на стол, теребя край своей серой рубашки, и молчала почти минуту. Её глаза были красными, под ними залегли тени, и она выглядела так, будто не спала всю ночь.

— Что? — спросила Джи холодно, не поворачивая головы.

Голос прозвучал резче, чем она хотела, но она не могла заставить себя быть мягче. Не сейчас. Девушка всё ещё чувствовала боль.

Мин И сглотнула, и её пальцы на мгновение замерли на краю рубашки.

— Я… я вчера была не в себе, — начала она, и голос её дрожал. — Я злилась на преподавателей, на себя, на маму… А ты… ты оказалась рядом, а я не оценила этого и сорвала весь гнев на тебе. Мне очень жаль… Прости меня, пожалуйста.

Она замолчала, и в тишине было слышно только, как звенит посуда за соседними столиками. Джи медленно повернулась к ней. Её взгляд был холодным, но внутри всё дрожало.

— Мин И, — сказала она, и голос её стал тише, но твёрже. — Ты сказала, что дружишь со мной ради денег. Как по-твоему, я должна на это реагировать?

Джи изогнула бровь, и в этом жесте было столько боли, сколько она не показывала никогда.

Мин И опустила глаза. Её пальцы нервно теребили край рубашки, и она смотрела в стол, будто искала там ответы.

— Это неправда, — сказала она, и голос её сорвался. — У меня кроме тебя и Чэн И никого из друзей нету. Я была пьяна и зла на всех. Я жалею, что оттолкнула тебя этим… Да и его, наверное… Он теперь, наверное, тоже не захочет со мной общаться.

Брюнетка вздохнула, и в этом вздохе было столько горечи, что Джи почувствовала, как внутри неё что-то сжимается.

— Ты и Чэн И обидела? — спросила светловолосая, и в голосе появилось искреннее удивление. Она поставила пустые тарелки на поднос и повернулась к подруге.

Мин И снова вздохнула, и её плечи опустились.

— Я призналась ему, — сказала она, и голос её стал почти беззвучным. — Сказала, что ещё со школы люблю его.

Джи смотрела на неё, чувствуя, как внутри смешиваются удивление и тревога.

— Боже мой, Мин И… — она покачала головой. — Не знаю даже, хорошо это или плохо. И как он отреагировал?

Мин И подняла на неё глаза, и в них стояли слёзы.

— Он замолчал, — сказала она с грустью — Потом сказал, что я пьяна, и посадил в такси.

Она вытерла глаза рукавом, и Джи смотрела на неё, чувствуя, как внутри неё тает холод.

— Надеюсь, он задумается над этим и поговорит с тобой, — сказала девушка, и голос её стал мягче. — Но тебе тоже нужно думать головой, а не напиваться и говорить гадости.

В её тоне слышалась строгость, но в нём уже не было прежнего холода.

Мин И снова опустила глаза, и слёзы потекли по её щекам.

— Прости ещё раз, — сказала она с печалью— Я правда не думаю так. И насчёт того, что я сказала, что ты считаешь себя лучше всех… Это неправда. Просто я завидовала тебе. Сейчас понимаю, что это глупо. Я дам тебе время, если ты не можешь простить сейчас.

Девушка замолчала, и слёзы медленноо текли по её лицу, но она не вытирала их.

Джи смотрела на неё с беспокойством. Она не могла спокойно смотреть на то, как подруга плачет.

— Ну всё, хватит, — сказала Джи, накрывая руку Мин И своей. — Не ты тут должна плакать. Идём на лекцию по виноделию.