Маг на ВРЕМЯ 1. Чернобад.

Когда терпкий, удушливый запах взмыленных животных достиг максимума, я больше не выдержал.

- Ты чего скачешь, как с цепи сорвался?! - заорал я, перекрывая грохот копыт. Мой голос прозвучал хрипло словно простуженный, из-за сухого, обжигающего горло воздуха в тоннеле. - Совсем лошадей загнал! Упадут - дальше на своих двоих топать придется!

Гном промолчал. Но я заметил, как его спина чуть расслабилась, как он слегка натянул поводья. Скорость хода уменьшилась, и кони, благодарно вздохнув, перешли с тяжелой, надрывной рыси на размеренный, спокойный шаг.

Так мы ехали еще часа полтора, погруженные в свои мысли, нарушаемые лишь мерным стуком подков и редким пофыркиванием лошадей. Наконец, Тинбалбен свернул в боковой ход, и вскоре мы оказались в небольшом, но уютном зале, где, судя по всему, часто останавливались путники.

- Привал, - бросил гном, спешиваясь.

Я сполз с седла, чувствуя, как затекшие ноги противно гудят, а спина, казалось, превратилась в один сплошной комок боли. Пока я рассёдлывал и поил лошадей из маленького родника, бившего прямо из стены, вода в нем на удивление была кристально чистой и холодной , с едва уловимым привкусом минеральных примесей, - гном содрал мох со стен, обтёр с них пот и задал по большой охапке каждой лошади. Животные с удовольствием принялись жевать его мягкую зелень, шумно втягивая ноздрями аромат, и постепенно их дыхание успокоилось, а их огромные черные глаза обрели осмысленное, благодарное выражение.

Я тоже надрав мха и устроив себе ложе с удовольствием развалился. Мох пах сеном и пылью, кроме того в запахе улавливались ноты лёгкой сладковатой терпкости с оттенком торфа и хвои. Он мягко пружинил под телом, как хороший матрас.

- Тинбалбен, - попросил я, закидывая руки за голову, - расскажи немного о тоннелях. Твои предки, наверное, знали в них толк.

Гном, похоже, сам был не против похвастаться творением древних родичей.

Я, набив полный рот вяленым мясом, приготовился слушать рассказ Тинбалбена и, в отличие от Васьки из русской поговорки, который «слушает да ест», я слушал с огромным, жадным интересом

- Слушай, - сказал он, отхлебнув из фляги какой-то настойки, - и запоминай. Такое не каждый день рассказывают.

- Если ты присмотришься к полу тоннеля, - начал гном, отламывая кусок сушеной рыбы и отправляя его в рот, - то заметишь, что под ногами не встречается никакого мусора.

Я бросил взгляд на пол, действительно, ни соринки, ни пылинки, только гладкий, отполированный веками камень.

- Однако подгорному тоннелю более пяти тысяч лет, - продолжил Тинбалбен, и в его голосе зазвучали торжественные нотки. - Ты спросишь меня, как это так? Куда девается мох, падающий с потолка? Почему здесь так чисто?

Я не перебивал, лишь молча жевал, давая ему возможность выговориться. Иногда достаточно уметь хорошо слушать, и складывать воедино обрывки информации, словно разрозненные кусочки мозаики.

- А это говорит лишь о том, - гном поднял палец кверху, и в его жесте было что-то от древнего жреца, открывающего непосвященным великую тайну, - что кто-то или что-то следит за порядком на этой территории. И когда гаснут светлячки, в тоннели выходят они.

- Големы? - догадался я.

- Именно, - кивнул Тинбалбен. - Каменные големы. Для ремонтных работ и очистки территории от мусора.

Он говорил, а я слушал, ловя каждое слово. Если, мы не поладим с гномом, то мне как-то придется выбираться, от туда куда он нас ведет. Из его размеренного, неторопливого повествования складывалась интересная картина, големы это идеальные телохранители, охранники и рабочие. Их выносливость и послушание не знают границ. Они огнеупорны, живучи, как скала, не подвержены старению и служат преданно тысячелетиями. Иммунны к магии, жаре, холоду, электричеству и любому физическому воздействию. Встреча с ними в тоннеле смертельна для незваных чужаков. Пусть каменные истуканы не обладают собственным сознанием, зато строго исполняют заложенный в них набор команд, не ведая усталости и не покладая своих каменных ног и рук.

Всю эту информацию я мог проверить считывая с памяти, Алекса, которому в академии магии на лекциях рассказывали тоже самое. Но лично мне было интереснее слушать гнома, он говорил не сухим языком учебника, а вкладывал в слова что-то личное, почти сокровенное.

В конце повествования, приняв мое заинтересованное молчание за испуг, гном попытался меня успокоить:

- Алкес, не бойся. Мы находимся в зоне безопасности. Големы в залы для отдыха не заглядывают. Я обещаю, что выведу тебя отсюда.

Не смотря интересный рассказ, последнюю фразу я услышал сквозь навалившийся, как каменная тяжеланеная плита, сон. Тяжелый беспокойная день, ночь перед ним, бег, бой, снова бег - всё это обрушилось на меня разом, придавило к мягкому мху, и я провалился в темноту, даже не успев дослушать монолог гнома. Не было ни сил, ни желания устанавливать охранный контур, приходи и бери голыми руками. Я просто спал, без сновидений, без кошмаров, без той тревожной чуткости, что обычно не покидает меня в незнакомых местах.

Ночь прошла спокойно. Никто нас не потревожил.

Проснулся я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

- Вставай, соня, - голос гнома звучал глухо, но в нем слышалась знакомая насмешка. - Солнце уже высоко. Если бы оно здесь было.

Мы быстро перекусили остатками вяленого мяса, наполнили бурдюки ледяной водой из родника, проверили у лошадей подковы, к счастью, они были в порядке, и снова тронулись в путь.

В этот раз гном лошадей не гнал. Мы ехали скорой, но размеренной рысью, и я чувствовал, как животные постепенно набираются сил. Снова дорогу освещали светляки и мерцающий мох, а мы, игнорируя боковые ответвления, скакали по прямой, как стрела, магистрали. Постепенно увлекательное фэнтезийное приключение стало превращаться для меня в серую, монотонную рутину. Красота светящегося звездами потолка пригляделась, перестала вызывать трепет. В пути не смотря на прошедшие столетия нам не встречалось ни разноцветных сталагмитов, ни причудливых сталактитов, только гладкие стены да ровный, уходящий в бесконечность пол. Лишь иногда из боковых стволов шахт пыхало жаром, как из раскаленной печи, сухое, обжигающее дыхание напоминало о близости к огненному сердцу планеты.

На следующей стоянке я, несмотря на затёкшую от долгой скачки спину, отправился обследовать зал. Меня привлекли огромные глиняные бочки, стоявшие в ряд возле одной из стен, массивные, покрытые пылью веков, они напоминали спящих великанов. Три оказались пусты, их глиняные бока треснули в некоторых местах и осыпались. Четвертая и пятая были разбиты - осколки валялись на полу, смешавшись с каким-то темным, высыпавшимся содержимым. А в шестой, в самом дальнем углу, на дне, я разглядел что-то, заставившее сердце биться чаще.

Прозрачные шарики размером с ноготь большого пальца.

Я запустил руку в бочку, нащупал их они были холодными и гладкими, словно отполированные. На первый взгляд, это были кристаллы бесцветного кварца. В академии магии студенты-артефакторы на них учились изготавливать различные талисманы и амулеты.

Я тут же, как мальчишка, нашедший клад, бросился к гному, зажав в горсти горсть прозрачных камешков.

- Смотри, что я нашел!

Тинбалбен мельком глянул, скривился и насмешливо фыркнул:

- Алкес, у тебя целый мешок драгоценностей за плечами! Зачем тебе еще и это барахло?

Я не стал ему объяснять, что это вовсе не барахло. Заготовки. И если воспользоваться опытом моего мира пусть там у нас вместо магии была физика, из них можно сделать такое, отчего местные маги-артефакторы за голову схватятся. Например, гранаты. Бросаешь шарик и «бабах», враг летит вверх тормашками, даже не успев понять, что его подорвало. Еще щит последнего шанса пусть на один удар, но иной раз этот удар без щита может оказаться последним жизни. Или, мины-сенсоры… бросил такой шарик позади себя во время боя - и можешь не бояться, что кто-то подкрадется со спины. Да мало ли что еще можно придумать, если включить фантазию и вспомнить навыки, полученные на факультете бытовой магии?

В академии маги-боевики любили подшучивать над, магами-бытовиками:

- Вы, тыловой планктон, можете только за нашими спинами прятаться.

Они были одновременно правы и не правы. Да, во время боя они стоят позади. Но вначале магам-артефакторам приходится выходить на передний край - ставить мины, маскировать засадные полки, устанавливать силовые щиты на позициях солдат. И чаще всего всё это происходит под обстрелом врага. Не зря в каждом взводе разведки есть маг, окончивший факультет артефакторики. Опытный бытовик может любую безделушку превратить в смертоносный артефакт - и наоборот.

Впрочем, зачем гному знать об этом?

Чего скрывать, не доверяю я ему, и всё тут. Не любят гномы, когда чужаки ходят по их тоннелям и распихивают их добро по карманам. А я из глиняной бочки больше двух килограммов наскреб - почти семь сотен заготовок! Каждая из них как маленькая смерть, ожидающая своего часа.

Я уже собирался отойти, когда меня осенило, что есть такая небольшая подстава, моего путешествия с гномом. «Око провидения» лежит в святая святых гномов. В их сокровищнице. Мне, понятное дело, невероятно интересно посмотреть на гномьи богатства, о которых ходят легенды по всему королевству. Однако возникает вопрос: выживу ли я после этого?

Я замер, и осознал всю глубину неприятности, в которую угодил, а затем меня буквально разобрал смех, тихий, почти истерический, который я с трудом подавил, чтобы не привлекать внимания гнома. Вопрос нужно ставить по-другому: выживу ли я вообще?

Засунув добычу в кожаный мешочек, я направился к Тинбалбену, который уже жевал бутерброд, сидя на мешке с припасами, и, глядя прямо в его черные глаза, спросил:

- Тинбалбен, не хочешь поделиться со мной планами на будущее?

Гном отложил еду, и на его лице, скрытом за густой растительностью, я уловил нечто вроде удовлетворения.

- Ну наконец-то! - он с достоинством, почти торжественно, огладил бороду, и мне показалось, что в этот миг он похож на старого полководца перед решающей битвой. - Я всё думал, когда ты спросишь. Замысел мой прост.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

- Через один переход мы выйдем в долину. Я денек отдохну и тайными тропами пойду на разведку в город. Ты останешься в горном оазисе ждать меня.

- Почему это? - удивился я, хотя внутри уже всё понял.

- Застрянешь, что тогда делать? - рявкнул гном, и его голос эхом разнесся по залу. - Сожги тебя дракон!

Он помолчал, остывая, и продолжил уже спокойнее:

- Тайные тропы подгорных гномов, это лабиринт узких, запутанных нор и пещерок, в которые и я с трудом пролезу. А ты там даже голову не просунешь. Всё, собираемся. Сегодня отдых окончен.

Я не стал спорить. Хочет один идти, пусть идет, мне же лутше. Вот только если у него получится добыть «Око провидения», он может забыть обо мне. А это - очень плохо.

Что ж, не получается по-хорошему - будет по-плохому.

У мага, чье тело заняла моя душа, насылать проклятия, вторая специальность. Я зачерпнул из внутреннего резерва ману, совсем немного, каплю, едва заметную в общем потоке, сформировал плетение и мысленно представил, как Тинбалбен застревает в узкой щели подземного хода, и отправил в сторону гнома. Но это не всё, ну застрянет он, какая от этого мне польза. Нужна метка. Пальцы сложились в нужную фигуру сами, плетение выплыло из памяти, и я почти физически ощутил, как тонкая, невидимая нить протянулась от меня к гному, которая в нужный момент натянется и скажет мне, где он.

Будет гному сюрприз. А я приду и спасу его. Смерть гнома мне не выгодна.

Я подавил легкое чувство вины, за наложенное на гнома проклятье, и отбросил прочь все сомнения. Это всего лишь страховка. На всякий случай. На тот самый, пожарный, который, как известно, всегда лучше иметь при себе, чем нуждаться в нём и не иметь.

Едва выехав, мы свернули в более узкий проход и начали подниматься к поверхности. Серпантин петлял, и каждый новый поворот открывал вид на очередной отрезок пути, уходящий вверх, в темноту. Я прочитал заклинание и маленькие светляки вспыхнули под потолком в экономичном режиме следуя впереди нас.

Час, второй, пол тоннеля шел на увеличение наклона, от этого лошади шли медленно, тяжело переступая, их дыхание стало громким, надрывным. Потолок иногда опускался так низко, что мне приходилось спешиваться и вести животных в поводу, согнувшись в три погибели, чувствуя, как каменный свод давит на спину, как сырость и холод пробираются под одежду.

К тому же светлячки, мои верные спутники, из-за долгого перехода вытягивали из внутреннего резерва последние остатки маны. Которая после нашей эпической битвы в ущелье так и не восстановилась в полной мере. Я чувствовал, как силы утекают, словно песок сквозь пальцы. С каждым шагом голова становилась тяжелее, мысли становились вязкими, неповоротливыми.

- Тинбалбен, - не выдержал я и спросил гнома. – Долго нам ещё?

- Скоро поворот, а там час или полтора и выход, - приободрил он меня.

Действительно, скоро мы свернули. И новый ход оказался гораздо хуже предыдущего. Здесь, в этом узком, низком ходу, было темно, сыро и холодно. Стены покрывала влага, капавшая с потолка, и эти мерные, монотонные капли сводили с ума. Я чувствовал себя кротом, зарывшимся в землю, и с каждым метром это чувство становилось все сильнее. Казалось, этому подъему не будет конца.

Но когда мы наконец оказались в широкой, высокой пещере, тускло освещённой откуда-то сверху, я не сразу поверил своим глазам. А потом понял, это солнечный свет! Настоящий, живой, тёплый, он пробивался сквозь невидимые расщелины вверху. Я чуть было не закричал от радости, но сдержался только из гордости и присутствия гнома.

Лошади, почувствовав близость поверхности, оживились, зафыркали, зацокали копытами быстрее.

Я выпустил, золотистую искорку магического поисковика, настроив его на обнаружение любых существ. Искра затрепетала в воздухе, послушно закружилась в пространстве пещеры. Ничего. Только слабые шумы магических всполохов, похожие на далекий шепот, да мертвая, настороженная тишина.

Чем дальше мы углублялись в пещеру, тем светлее становилось вокруг. Высокие гранитные стены темно-серого цвета плавно перетекали в удивительно красивый светло-голубой оттенок, в этом камне было что-то неземное, словно он впитал в себя цвет неба, которого мы были лишены так долго. Воздух становился свежее, дышалось легче, и на душе становилось радостней с каждым шагом.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как легкие наполняются живительным кислородом, и улыбнулся.

Мы выбирались на поверхность и были живы. Если верить рассказу Тинбалбена. Где-то впереди, за этой расщелиной, нас ждала долина и озеро. А дальше столица гномов - Чернобад, а в нем сокровищница гномов и «Око провидения». И кто знает, что еще.

Я посмотрел на гнома. Он ехал впереди, уверенно и спокойно, и в его осанке, в том, как он держался в седле, чувствовалась уверенность. Он был дома. А я был гостем в этом доме, и пока не знал, радушным ли окажется прием.

Глава 4. Долина водопадов.

Мчатся тучи, вьются тучи;Невидимкою лунаОсвещает снег летучий;Мутно небо, ночь мутна.Мчатся бесы рой за роемВ беспредельной вышине,Визгом жалобным и воемНадрывая сердце мне... (Александр Пушкин. Бесы. 1830 г.)На выходе из пещеры по глазам ударила ослепительная белизна яркого солнечного света. Мир на мгновение померк, съёжился до ослепительной точки. Я инстинктивно зажмурился и слишком резко натянул поводья, делая лошади больно удилами, так, что слезы потекли из её глаз и она нехотя остановилась, возмущённо ударив копытом по каменной тропе, вышибая искры и подняв облако пыли. Когда глаза привыкли, я увидел волшебную картину. Долину водопадов. Представьте себе большую пирамиду инков высотой в полторы тысячи метров. Каждая ступень это водопад. И любой водоток течет не плавно, он прыгает по этим ступеням. Поэтому если кто-нибудь решил их там действительно посчитать, то обнаружил, что их там больше тысячи водопадов, раз так в несколько. Зрелище которое предстало передо мною, конечно обалденное и завораживающее, вода падала отовсюду, с высоких скалистых уступов, из расщелин в зелёных склонах, из-за нависающих карнизов, поросших мхом и папоротником. Водопады самой разной высоты и формы низвергались в голубое, окутанное туманом озеро. Мощный гул их падения вызывал во мне непривычные физические вибрации, которые я чувствовал не только слухом, но и всем телом. Мало того, самые крупные с грохотом обрушивались вниз, поднимая тучи сверкающих брызг, а были и такие, что падали почти бесшумно, распыляясь в воздухе ещё до того, как коснуться воды, блестя алмазными вспышками на солнце.Это был настоящий горный оазис, полный зелени и чудес. Пышные папоротники свисали с уступов, образуя живые завесы, колышущиеся на ветру. Огромные деревья с широкими, сочными кронами росли прямо у воды, и их обнажённые корни, вцепились в прибрежные скалы, как пальцы великанов. А над всем этим великолепием раскинулась яркая и плотная радуга, почти осязаемая, рождённая миллиардами мельчайших капель, что поднимались над озером. Она переливалаясь, пульсировала всеми семью цветами. Казалось, она совсем рядом, протяни руку, и пальцы коснутся этого светящегося семицветья. И тогда к тебе потоком польется позитивная энергия напитывая твоё тело.Я смотрел на это чудо и не мог надышаться. Воздух здесь был влажным, наполненным озоном, запахами воды, зелени и чего-то ещё, древнего, что спало в этих горах миллионы лет. Хотелось понять, природа или волшебник создали этот рай среди голых, бесплодных вершин? Или, может быть, сам Бог, устав от суровости камня, однажды пролил благодать, и из неё родилась эта долина?Лошадь требовательно заржала, и я очнулся. Гном и его конь уже удалялись по извилистой тропе, и их силуэты таяли в зелёном сумраке. Пришлось поторопиться.- Успею ещё налюбоваться, пробормотал я, направляя галопом скакуна следом.Заросшая тропа вилась среди камней и кустарника, то поднимаясь на небольшие возвышенности, то ныряя вниз, к самой воде. Вскоре она вывела к речке вытекающей из большого озера. Она была неширокой, но полноводной, и неспешно несла свои тёмно-изумрудные воды и скрывалась в глубине пещеры, промытой в скале. Вход в пещеру, словно огромный рот великана с зубами сталактитами и сталагмитами был темным, и вода уходила туда беззвучно, словно ныряла в небытие в царство Аида.Небольшая стая гусей паслась на берегу. Увидев нас, птицы лениво подняли головы, но не взлетели, только шумно захлопали крыльями и, перекрикиваясь, отошли в сторону. Они явно не привыкли к редким путникам и не боялись нас.- Здесь и встанем, - бросил гном, когда мы добрались до поляны, окружённой большими камнями. Они стояли почти правильным кругом, напоминая частокол небольшой крепости, и я подумал, что это место выбирали не случайно, кто-то давно позаботился, чтобы здесь можно было укрыться от непогоды и незваных гостей.Один из выходов с поляны вёл на песчаный речной затон, спрятавшийся среди обступивших его валунов. Вода там была на удивление тёплой и немножечко солоноватой, будто в ней растворились капли древнего океана, миллионы лет назад плескавшегося на месте этих гор. Я опустил руку, провёл по воде, и ощущение было странным, почти нереальным, забытым. - Как на морском пляже, - неожиданно для себя сказал я вслух. – Там в моей прошлой жизни.- Что? - переспросил гном, возившийся с поклажей.- Ничего. Вода тёплая.Мы спутали лошадей и отпустили их пастись на луг - высокую, сочную траву, где среди зелени мелькали белые, жёлтые и лиловые цветы. Животные, почувствовав свободу, радостно заржали, взбрыкнули и разбежались в разные стороны, и я смотрел на них с какой-то тихой, умиротворённой завистью. Им не нужно было думать о завтрашнем дне, о нежити, клятвах и невыполнимых заданиях: - Пойди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что.Потом, без суеты, мы занялись лагерем. Разбили палатку в тени большого камня, собрали хворост для костра. Я, чувствуя, как в теле понемногу восстанавливается магический резерв, решил размяться, пополнив наш скудный пищевой рацион свежим мясом. Два жирных гуся, слишком доверчиво подошедших к воде, поплатились за свою беспечность. Я мысленно сформировал плетение, разряд молнии, и он точно с тихим треском разряда прорезал воздух, оставив за собой едва заметную голубую нить. Птицы беззвучно опустились на траву, даже не успев понять, что случилось.Гном, глянув на мою охоту, одобрительно хмыкнул и сноровисто выпотрошил гусей, а затем насадил их на вертел. Мясо шипело над огнём, жир капал в костёр, и запах жареной дичи смешиваясь с ароматами трав и водяной свежестью разнёсся по всей поляне.Впервые за последние два дня мы набили животы, что называется, до отказа. Ели молча, сосредоточенно, и лишь изредка поглядывали друг на друга, словно проверяя, не исчез ли этот сытый, спокойный мираж. А потом разморённые лежали на мягкой траве, и блаженствовали. В голове от сытости поселилась пустота, потому что мысли испарились, растворившись в шуме воды и шелесте листвы. Мерный, словно колыбельная бесконечный гул водопада убаюкивал, и я почувствовал, как веки тяжелеют, а тело и разум проваливается в мягкую, тёплую негу.Но покой длился недолго. Сначала я услышал подозрительный шум, а моя паранойя подкинула в кровь адреналин. Хотя, может быть, это был не шум, а едва уловимый шелест, такой тихий, что его можно было принять за ветер, играющий в кронах деревьев. Но ветра не было. Листья на кустах висели неподвижно, а шум в голове нарастал, превращаясь в странный, бесплотный шёпот.Я медленно открыл глаза, чувствуя, как сердце начинает биться чаще, как по спине пробегает холодок тревоги. Не вставая, осторожно огляделся. Ничего. Гном мирно посапывал в двух шагах. Лошади щипали траву. Гуси плавали по озеру. А первый взгляд, всё было спокойно, тихо и солнечно.- Что за шутки? - прошептал я, прислушиваясь к себе. Сердце застучало тяжело, разгоняя кровь по жилам. Шум звучал у меня в голове и в этом внутреннем шуме мне почудилась какая-то неведомая угроза. – Может, показалось? Или от перенапряжения мозг сбоит?Но шёпот не исчезал. Он становился отчётливее, и вскоре я уже различал отдельные слова.- Ты что здесь забыл, магл? - прорезался сквозь шум в голове бесполый, равнодушный голос. Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно, проникая прямо в сознание, минуя уши, и в этом было что-то жуткое, на грани сумасшествия. Словно я услышал в голове голос Наполеона или Чингисхана.Однако голос не назвал себя ни одним из великих моей реальности. Не представился, не извинился за вторжение. Вместо этого он продолжил нагло, с какой-то нечеловеческой уверенностью дерзить мне, будто я был не магом, а нашкодившим щенком.- Эти земли принадлежат подгорному клану гномов. В великой долине могут находиться только подданные нашего короля или наши гости. Несанкционированное проникновение карается смертью!Моя реакция была мгновенной. Я вскочил на ноги, одновременно формируя вокруг себя щит. Едва плетение сформировалось и напиталось маной, воздух дрогнул, а вокруг меня свормировалась полупрозрачная голубая сфера, мерцающая внутренним светом. Пальцы сами сложились в боевую позицию, готовые метнуть огненный файербол в любую сторону.Гном, лежавший на циновке, разбуженный шумом, приподнял голову. В его глазах я прочитал недоумение, чего это «дурачок» после такого сытного обеда тренировку затеял. Посмотрел вокруг и ничего не спрашивая, у меня, перевернулся на другой бок и захрапел ещё громче.- Смотри, какой резвый магл, - прозвучал в голове уже другой голос - ехидный, мужской, с явными нотками издевательства. - Того и гляди огненными шарами кидаться начнёт. А мы всего-то поговорить хотели.- Магл, значит, - подумал я, чувствуя, как уголок рта дёргается в усмешке. - Уже не просто человек, а магл. Хорошо хоть не назвали «безногим жёлтым дождевым червём» или «пятнистой лягушкой», как Бандар-логи великого Каа. Всё-таки хоть какая-то иерархия, а не сплошное оскорбление.Я опустил руки, но щит не убрал. «Горные духи» балуются, - понял я. Вот же, в самом деле, нашли дурака! В академии магии Алексу рассказывали, что все духи, те ещё штучки. считают себя истинными правителями этого мира. Они капризны, своенравны и обидчивы, древние боги Греции и очень опасны своей мстительностью. Преподаватели советовали с ними договариваться, заклинания изгнания обходятся слишком дорого по энергозатратам. Высасывают больше половины магического резерва даже у архимага. А я-то, как вы понимаете, не архимаг.Я сосредоточился и вытащил из памяти Алекса плетение помогавшее видеть жителей астрала. После воспроизвел его и напитал маной. Иистинное зрение, и через пару секунд преобразило вокруг меня мир. В воздухе, прямо над поляной, совсем недалеко от меня вспыхнули несколько маленьких розовых облачков, а один из них завис прямо надомною.А затем меня накрыло детским почти забытым воспоминанием.Ночные кошмары, приходившие мне во сне в виде безликих кукол. Я тогда был совсем маленьким не способным сопротивляться им. Страх сковывал тело, не давал дышать и кричать от ужаса. А отец приходил, садился на край кровати брал мои руки в свои и говорил спокойно, уверенно:- Ты должен выбрать оружие. То, которое сможет их уничтожить. Запомни, мы с мамой будем стоять за твоей спиной, рядом. Если понадобится, поможем. Но победить их должен ты сам.Я выбрал огненный меч. Просто представил его, длинный, прямой, с лезвием, пылающим алым пламенем. И в следующую ночь, когда куклы пришли снова, я не закричал. Я шагнул к ним, и меч послушно лёг в руку, и от его прикосновения безликие тени сгорали, превращаясь в пепел, развеивающийся по утрам вместе с последними обрывками сна.Не знаю, что помогло мне тогда, вера в отца или безграничное детское воображение. Но кошмары после того, как я выдержал несколько ночных битв ушли. Навсегда.Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, медленный, тягучий, чтобы унять дрожь в пальцах. Как тогда в детстве. В астрале, там, где духи видели меня настоящего, и как им казалось беззащитного, я мысленно зажёг свой меч. Он вспыхнул мгновенно, вырвался из небытия, будто только и ждал моего зова. Я крутанул его, нарисовав в воздухе знак бесконечности, и лезвие, описав сияющую восьмёрку, оставило за собой огненный след. Он не погас, а запылал, словно факел в ночи. отпугнув духов. - Ну и что вы добились, начав с угроз? - раздался вдруг звонкий, девичий голос. В нём я услышал не страх - скорее досаду, даже лёгкое раздражение. - Ишь, как он в астрале мечом размахался. Не дай боги драться с нами захочет.- Катрин, - горячо возразил тот самый ехидный голос, и в нём зазвучала почти детская обида, - хочу напомнить, что сегодня моя очередь играть доброго духа. Ты меня лишаешь законного удовольствия!- А можно, сегодня вы все будете добрыми? - перебил я эту перепалку, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и чуть насмешливо, хотя внутри всё сжималось. - Чем больше добра вы сделаете для меня, тем больше получите в ответ. Так что вам от меня надо?На мгновение воцарилась тишина. А потом ехидный голос заговорил снова, но теперь в нём звучало что-то вроде одобрения.- Смотрите, какой дерзкий магл. Предпочитает сразу брать быка за рога. Что ж, и мы не будем тянуть кота за усы.- Хи-хи, - Звонко засмеялась Катрин, и в её смехе мне почудилось хрустальное звучание горного ручейка, играющего на камнях. - Мы его за хвост. Уже триста лет тянем!- От тебя, магл, - продолжил первый, проигнорировав её иронию. В его тоне снова прозвучала та странная, тягучая, почти осязаемая важность, - нам нужен всего лишь пустяк…- Уничтожить нежить в подгорном королевстве? - закончил я за него, и в моём голосе прозвучала усталая ирония. Я уже начинал догадываться, куда они клонят. – Так, это не ко мне. С этим и побольше отряды не справились.- Почти угадал, - в голосе духа я почувствовал лёгкий сарказм, будто он усмехнулся краем губ, которых у него не было.Следующие слова из его уст прозвучали с такой торжественностью, будто этот дух возомнил себя если не пророком, то уж точно заслуженным профессором, открывающим ежегодную конференцию в университете.- Эту миссию мы поручим твоему спутнику. Отверженному гному-полукровке. Он одарённый, мы это точно знаем, и по праву рождения он достоин стать правителем Чернобада.- Единственная трудность, - продолжал дух, понижая голос до таинственного шёпота, - мы не ведаем, какая сила дремлет в его крови. Это откроется лишь после ритуала инициации. Посему, магл, ты обязан убедить гнома пройти этот обряд. Я покачал головой, медленно, будто хотел удостовериться, что не ослышался. Идиотизм какой-то.- Убедить гнома, - прошептал я, обращаясь скорее к себе, чем к духам. – Который, после предательства не верит никому, кроме своей секиры. От их этой глупой просьбы во мне внутри закипело глухое раздражение. - Зачем мне его убеждать? - спросил я раздражённо, и голос мой, несмотря на все усилия, прозвучал слишком резко, чем хотелось бы. - Неужели вы сами не можете договориться с Тинбалбеном? Выгода-то для него очевидна…- Мы много раз пытались, - голос духа ещё минуту назад напыщенный стал тише, И в нём была такая горькая, почти человеческая тоска, что меня аж передёрнуло. - К сожалению, он нас не слышит. Как и мы его.В его словах я не услышал ни мольбы, ни жалобы, лишь сухая констатацию факта.Тишина затянулась и стала почти осязаемой. Мне на плечи легла невидимая тяжесть, а воздух надо мною сгустился до состояния патоки. Духи ждали ответа.А в голове уже закрутилась одна мысль, въедливая, как зубная боль:- Ну вот, опять, - вздохнул я, чувствуя, как внутри поднимается глухое, привычное уже раздражение. - Меня втравливают в чужую войну. Так пусть это будет хотя бы не бесплатно. А то я точно помнил, что уважение гномов прямо пропорционально умению торговаться и получать выгоду. И у духов, надо полагать, тоже.- Что вы мне можете предложить за посредничество? - спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и деловито.- Мы отпустим тебя из земель Чернобада живым! - сообщил дух, и в его голосе прозвучала такая самоуверенность, будто он делал мне величайшее одолжение.- Ха-ха! - рассмеялся я. - Смешные, зазнавшиеся призраки. Вы меня оскорбили, предложив такую мелочь за спасение целого королевства гномов. Да и золото с драгоценностями не предлагать! Мы не на базаре, знаете ли.- Мы предлагаем провести ритуал и снять с тебя проклятие «Чокнутого Деуса», - раздался звонкий, девичий голос Катрин. В нём не было прежней игривости - только холодная, деловая расчётливость. - Иначе через месяц или два произойдёт разрушение души и тела, и ты сгоришь от выплеска энергии в магическом ядре.- А вот здесь поподробнее, - я выпрямился, ощущая, как по спине пробежал холодок. - Я что-то не слышал, что надо мной проводили такой ритуал.- Доказательства? - вновь рассмеялась Катрин, и в её смехе мне почудилось что-то хищное, почти змеиное. - У тебя нет контроля над магическими внутренними потоками. А если ты вдруг всё же рискнёшь их применить, например для магического усиления мышц, то выплеск просто разорвёт твои внутренности. Кровь, кишки, всё, что там внутри, - наружу. Будет больно и некрасиво.Я сжал кулаки, стараясь унять дрожь в пальцах.- С козырей зашла, зараза, - подумал я. - Твёрдо рассчитывает уговорить с первого раза…- И почему я никогда не могу сказать решительное «нет»? - прошептал я себе под нос. - Где моя сила воли? Где моё воспитание? Видимо, его вместе со своим телом оставил, в моем родном мире.Я бросил взгляд на гнома. Тот лежал на циновке, но уже не спал, а мрачно таращился в мою сторону, будто пытался уловить отголоски разговора, который я вёл с невидимыми собеседниками. - Ладно, - сказал я без особого энтузиазма, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Закрепим наши отношения клятвой, и я попробую. Но учтите: если он пошлёт меня подальше, сами туда идите. Я не нанимался уговаривать гномов, которые верят только своей секире и бороде.Не успел я договорить, как магия вспыхнула вокруг, алыми искрами, которые заплясали в воздухе, словно крошечные, разгневанные светлячки. Они кружились, переплетались, обвивая меня и розовые облачка духов, и я ощутил, как что-то незримое, но весомое коснулось моей ауры.- Клятва принята, - Сообщил мне торжественным голосом неизвестный мне дух.- Всё, - подумал я. - Теперь я в этой истории по уши. Обратного пути нет. Надеюсь, не обманут.И, сплюнув под ноги, я подошел к гному.- Тинбалбен, - сказал я, опускаясь рядом на корточки. - Нам надо поговорить. О деле. Очень важном.Ты как, готов слушать?Гном молча кивнул. И я начал.- Подгорные духи-хранители просят тебя пройти обряд инициации дара. Что мне им сообщить?В тёмных глазах гнома я не заметил удивления. Наоборот, в них вспыхнуло ликование. И ожидание, что бывает у тех, кто слишком долго готовился к одному-единственному мигу и теперь просто ждёт, когда он наступит.Он медленно поднялся, расправляя плечи, и в его горделивой осанке, я вдруг увидел что-то неуловимо королевское, идущее от крови рода. Мне тоже пришлось подняться и принять вид соответствующий обстановке. Кажется, получилось не очень, но гном не смотрел на меня.- Передай хранителям, - заговорил он, и голос его прозвучал излишне церемониально и торжественно. В его словах я услышал не просто покорность подчиниться духам его народа, а ту самую готовность к великой миссии, к которой он готовился последние пять лет. - Я готов приступить к проведению инициации немедленно. Дары приготовил согласно древней традиции предков.Он демонстративно встряхнул мешок, висевший у пояса, и внутри, что-то глухо и солидно звякнуло. Моя фантазия, тут же нарисовала золото, самоцветы или нечто древнее и ценное. И ведь Тинбалбен ни разу не обмолвился о его существовании! У меня сразу возникла целая куча вопросов. Сколько же времени он всё это собирал? Где хранил? Как умудрился сберечь, когда его забрали в тюрьму и обыскали его вдоль и поперёк? Столько вопросов и нет ни одного ответа. - Ничего, разберёмся, - успокоил я себя. - Не сейчас, так потом. - Скажи ему, - Голос духа, который был доселе сухой и отрешённый, вдруг потеплел и зазвучал с почти отеческой мягкостью, и в этой мягкости я различил усталость, что бывает только у тех, кто ждал слишком долго, - мы услышали. Пусть готовится. Ритуал начнётся с заходом солнца, когда взойдут полуночные звёзды. Я поднял глаза к небу. Солнце, ещё минуту назад ослепительное, теперь клонилось к западу медленно, словно нехотя, уступая место надвигающимся сумеркам. Тени от скал вытянулись, поползли по земле, точно пальцы гиганта, который вознамерился ухватить озеро, сжать его в кулаке и утащить в неведомую бездну.В этом неумолимом движении было что-то зловещее, непостижимое.… До ритуала оставалось совсем немного времени.- Ритуал начнётся с заходом солнца, когда взойдут полуночные звёзды, - повторил я гному слова духов, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Готовься.Тинбалбен кивнул, не проронив ни слова, и отошёл к палатке. Там он опустился на колени и принялся что-то перебирать в своих мешках. Я смотрел и не верил своим глазам. Его руки, обычно сильные и уверенные, способные перерубить скелет одним ударом, - от волнения дрожали мелко и нервно, как у новобранца перед первым боем. Он несколько раз ронял какую-то безделушку, - прежде чем убрать её обратно, и каждый раз чертыхался сквозь зубы. - Волнуется, - понял я.Ожидание предстоящего ритуала сделалось для гнома сущим наказанием. В народе не зря говорят, ждать и догонять - хуже некуда. Он то садился на корточки, уперев локти в колени, то вскакивал, нервно бегая из стороны в сторону, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями. Я видел, как он беззвучно шепчет. Может, молитву древним богам гномов или заклинание, которому его научили ещё в детстве.Его волнение передалось и мне. Если уж Тинбалбен, этот каменный истукан, в чьих жилах, казалось, течёт не кровь, а расплавленная магма, начал трястись, значит, проведение ритуала инициации действительно серьёзное дело. Я поймал себя на том, что тоже начал ёрзать, поглядывать на солнце, прикидывать, сколько времени осталось до заката. Чтобы отвлечься от этой гнетущей тишины, я, подошёл к гному и молча опустился рядом.- Тинбалбен, - начал я осторожно, подбирая слова, будто шёл по минному полю, не зная, какие из них успокоят гнома, а какие окончательно выведут из себя и он набросится на меня с кулаками, - а за что тебя выгнали из клана?Гном замер на мгновение, медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидел удивление, смешанное с подозрением. Я тут же пожалел о своём любопытстве.- Сожалею, - пошёл я на попятную, примирительно подняв руки ладонями вперёд. - Зря спросил.На секунду воцарилась тишина. Гном о чем-то раздумывал. Я уже мысленно распрощался с надеждой услышать ответ, когда гном вдруг заговорил. - Ничего криминального я там не сотворил, - ответил он после долгой паузы, и в голосе его прозвучала глухая, давно затаённая обида. - Просто со старейшинами поспорил. А с этим у нас строго: кто нарушает правила - выгоняют из клана. А другие кланы не очень-то любят брать к себе изгоев. Пришлось податься в наёмники.Он замолчал, уставившись на воду речного затона, и я понял, что он говорит далеко не всё. Его лицо, вдруг стало каким-то потерянным, почти детским.- Твою девушку отдали замуж за другого? - спросил я наугад, поддевая его на откровенность, как рыбу на крючок. - Какой гном придёт в восторг, если его невесту выдают замуж за другого?- Вовсе нет! - рявкнул гном, и его лицо от гнева пошло красными пятнами, будто кто-то плеснул туда кипятком. - Да что скрывать! Раскопал я, что некоторые старейшины продвигали интересы тех, кто больше платит… Представь себе, они не брезговали брать золото даже у наших врагов - эльфов! Я пытался донести это безобразие до совета старейшин, но меня даже слушать не стали!Он говорил, и с каждым словом из его глубины души начал подниматься гнев как лава из жерла вулкана, которому надоело молчать. Его кулаки сжались, плечи напряглись, и я невольно отодвинулся, чтобы случайно не попасть под раздачу.Его глаза горели, и в этом огне читалась, боль преданного человека, который верил в справедливость и был наказан за эту веру.- И что, никто не поддержал? - спросил я тихо, уже почти шёпотом. Гном криво усмехнулся в бороду.- Поддержали? Меня поддержали дверью, когда вышвыривали из зала совета. И пинком под зад, для ускорения процесса.- Слишком крупные фигуры? - спросил я, хотя ответ уже знал. Такие истории всегда заканчиваются одинаково во всех мирах.- Сами по себе они - никто! - выкрикнул гном, и его кулаки сжались так, что побелели костяшки. - Но за ними стояли те, кого в совете слушали. Влиятельные гномы, с длинными бородами и тяжёлыми кошельками. А моё слово, слово полукровки… - Он горько усмехнулся и махнул рукой, словно отрезал что-то. - Никому не нужно.- Да, - произнёс я, чувствуя, как внутри поднимается сочувствие к этому коренастому, упрямому воину, который искал правду, а нашел предательство. - Ты поступил слишком просто и наивно.- Считаешь себя очень умным, да? - насмешливо спросил гном, а в его глазах блеснули злые огоньки. Он наклонил голову, как бык перед атакой. - Что бы ты сделал на моём месте?Я посмотрел на него, но, не смотря на его набычившийся вид, в его взгляде увидел не вызов, а любопытство. Он действительно хотел знать, как бы на его месте поступил я и стоит ли мне доверять. Я задумался, подбирая слова, и в голове вдруг всплыл голос отца: «Никогда не давай советов, если тебя не просят. А если просят, помни, что ты не на их месте». Но Тинбалбен просил. И я решил ответить.-Для начала, - сказал я, глядя ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тени назидания, - я бы точно не стал выдвигать обвинений без веских доказательств. И уж точно не стал бы размахивать правдой, как дубиной. Истина - оружие тонкое, обоюдоострое. Её нужно подносить к горлу, когда жертва уже не может защищаться. Сначала нашёл бы союзников. Потом - собрал бы компромат. А уж после этого… - я сделал паузу, чувствуя, как воздух между нами сгущается, становится вязким, почти осязаемым, - убедившись, что удар придётся точно в цель, а не в пустоту, - предъявил бы доказательства их преступлений на совете.Гном молчал. Но я видел, что в главном он согласен со мною. Его напряжённое лицо, медленно разглаживалось. Он коротко кивнул один раз, и в этом кивке было что-то похожее на уважение. Такое, какое один боец оказывает другому, признавая его правоту, даже если она горька для него.- Я вообще удивлён, что ты остался жив, - продолжил я, чувствуя, что касаюсь старой, незаживающей раны. - Сколько всего было попыток тебя убить?Гном усмехнулся – коротко и жёстко.- После трёх, слава богам, неудачных покушений я сбежал из королевства гномов в Закатную империю людей. - Он говорил спокойно, но я уловил дрожь в голосе, да и побелевшие костяшки на его кулаках выдавали нешуточное волнение. - Потом, узнав о наборе добровольцев для похода в Чернобад, перебрался в баронство Бревис. Вступить в отряд «Искателей» не получилось, гномов туда принципиально не брали. Считалось, что они не позволят захватить «Око провидения», и предадут. Пришлось открыть свою кузницу и ждать удобного случая.Он замолчал, уставившись куда-то вдаль, туда, где водопады сливались с сумеречным небом в единую багряную стену. В этом взгляде было столько тоски, что даже у меня защемило сердце.- Я надеялся, что отыскать меня за тридевять земель в Бревисе будет не так просто, - продолжил он тише. - Ошибся. Предатели сделали всё, чтобы найти и уничтожить меня. Я ни кому не говорил, что в моих жилах течет кровь королевского рода Чернобада. Но они откуда-то узнали.В его голосе не было злобы. Только усталость человека, который слишком долго бежал, зная, что от судьбы не убежишь. - Они меня нашли, - гном помрачнел, лицо его стало жёстче, точно каменная маска. - Они готовились к этому заранее. Даже заслали ко мне в кузницу своего человека. Похоже, он всё разнюхал. Это не наши. Это охотники за головами. Пришли с юга.Он произнёс это так, будто юг был не стороной света, а символом всего враждебного, что не заслуживает даже названия.- Небольшой отряд наёмников, человек десять устроил ссору в таверне и попытался под шумок меня прикончить, - продолжал Тинбалбен, и его лицо начало меняться, черты заострились и хищными. - Вот только всё пошло не по их плану. Ненависть, накопившаяся во мне за годы скитаний, накрыла меня, и я провалился в неудержимое безумие берсерка…Он провёл рукой по лицу, словно стирая с него что-то невидимое, что я понял: он повторял его каждый раз, когда воспоминания подступали слишком близко.- Ничего не помню! Очнулся - кругом кровь, трупы, крики раненых. Меня и всех выживших наёмников посадили в тюрьму и после короткого суда приговорили к эшафоту.Гном вдруг поднял на меня глаза, тёмные, как старые шахтные колодцы, в которых никогда не было руды. И в этом взгляде мне открылось, что он рассказывает сейчас не о наёмниках и не о суде. Он рассказывает, что случилось с ним задолго до того, как я появился в этом мире. О том, что пыталось сломать его, но не согнуло до конца.- Между прочим, барон Иероним фон Лугис и охотник Боген из Ронхила были среди, охотников за головами, - произнес он, как бы извиняясь. - Архимаг взял с нас клятву, что мы больше не будем драться между собой. По этой причине я не мог тебе помочь, когда они подло атаковали тебя.Он замолчал и испытующе взглянул на меня, прямо, без тени той насмешливой хитрости, что обычно пряталась в его глазах.Я смотрел на этого коренастого, обросшего рыжей бородой воина, и внутри меня медленно ворочалась мысль, что всё это время. Бой в ущелье, бегство, спуск в шахту - он знал. Знал, что люди, с которыми мы пришли, пытались убить меня, и не мог вмешаться, потому что его связывало слово, данное на крови. - Это что, - пронеслось в голове, и я поймал себя на том, что сравниваю его с капризным ребенком, - типа «извини, братан, мне мама не разрешила»?Я открыл рот, чтобы сказать что-то едкое, но слова застряли в горле. Я вспомнил клятву, которую давал сам. Вспомнил, как кровь шипела на пергаменте, как холод обжег ладонь. И понял, что не имею права осуждать.- Твоя помощь… - голос мой зазвучал бодрее, чем я сам себя тогда чувствовал после боя, - не была бы лишней. Но я их сам, на раз-два, раскатал.Я даже позволил себе легкую, чуть хвастливую улыбку. Гном глянул на меня из-под густых бровей с хитринкой, и не говоря ни слова, ухмыльнулся в бороду. Типа: «Видел я твои «на раз-два», мальчик».Но ничего не сказал.- Тинбалбен, - продолжил я, решив перевести разговор в более практичное русло, Да и нужно было понять, что за ритуал хотят провести духи долины водопадов, - любой магистр проведет инициацию дара всего за тридцать золотых. А ты сразу и без торга отдаешь несколько килограммов золота! - Я ткнул пальцем в мешочек, который гном заботливо пристроил рядом с собой, подложив его на свернутую попону. – Ты им переплачиваешь в несколько раз! Или ты не гном?Тинбалбен вздохнул – тяжело, как человек, который уже много раз объяснял прописные истины нерадивым ученикам и знает, что очередное объяснение ничего не изменит. Он запустил пятерню в бороду, принялся неторопливо перебирать спутанные пряди.- Дело не в цене, - ответил он наконец, и голос его зазвучал глуше, словно он говорил не со мной, а с кем-то невидимым, стоящим у него за плечом. - Здесь испокон веков так принято. По сокровенной традиции предков духи-хранители в обмен на сундук с золотом пропускают будущего правителя гномов в древнее святилище.Он замолчал, собираясь с мыслями. Я не торопил. В шуме водопадов мне вдруг послышались отголоски древних барабанов, глухих, ритмичных, отбивающих вековой такт. И я задался вопросом, сколько же поколений королей гномов прошло через этот обряд? Сотни? Тысячи?- Там, в священном водоёме, - гном указал рукой на заводь, окружённую выступающими камнями, похожими на древних стражей, духи создают круг силы. Кольцо из переплетённых силовых потоков стихий. И проводят испытание-посвящение. Гном, претендующий на королевство, должен доказать своё право на власть.Он поднял руку, и его короткие, сильные пальцы медленно описали в воздухе круг - словно начертили невидимую и нерушимую границу.- Чтобы стать правителем королевства гномов, мало быть просто магом, - сказал он. - В его духовной магической сущности должен сформироваться «Крест Стихий». Причём господство вертикали Огонь-Земля над горизонталью Воздух-Вода - лишь подтверждает право на корону и трон.Я задумчиво кивнул, ощущая всю тяжесть и величие традиций, чьи корни уходили в такую древность, что перед ней оставалось лишь снять шляпу.- Согласен с тобой, - сказал я, и голос мой прозвучал тише, чем обычно. - Гном, владеющий только стихией воздуха и воды, действительно смешон. Но вот что… - я замялся, подобрая слова потактичнее, - а как же знания рунной магии? Правителя, не владеющего секретами гномьего волшебства, не будут уважать в вашем обществе. Или я ошибаюсь?Тинбалбен поднял палец. У гномов этот жест означал: «Сейчас будет нечто важное», что они считают краеугольным камнем своего знания.Тинбалбен поднял палец - жест, который у гномов означал, что сейчас прозвучит нечто важное, нечто краеугольным камнем своего знания.- Каждый дух-хранитель преподнесёт мне в дар формулы заклинаний, - сказал он размеренно, чеканя каждое слово. - Разной сложности и направленности. Кто-то огня, кто-то земли, ну и рунную магию они тоже мне передадут. Есть только одна проблема…Он замолчал, и я увидел, как его лицо омрачилось, словно туча набежала на солнце.- Чтобы наполнить высшее заклинание, уровень силы должен быть выше восьмого, - закончил он и опустил руку.Я смотрел на него. В голове крутились обрывки академических знаний Алекса. С восьмым уровнем не стоит шутить. Это уровень архимага, за которым начинается настоящая магия, та, что меняет мир. Мне было не понятно, как гном не прошедший инициацию, собирался перешагнуть его здесь, у водопадов, с помощью древних духов. На что они надеются? На что они надеются? Или у них есть родовой секрет, который они оберегали тысячелетия, пока не грянула трагедия?- Слушай, - перебил я коротышку, чувствуя, как внутри просыпается азарт, который я не мог и не хотел сдерживать, - а меня они могут научить заклинаниям? Я заплачу!Гном резко обернулся. Его брови сошлись на переносице, образовав глубокую, вертикальную складку, а в глазах вспыхнул огонёк негодования, да такой яркий, что я невольно испугался, что он меня сейчас прибьёт и отступил на полшага.- Ты должен сказать «спасибо» за то, что тебя не убили! - рявкнул он. Эхо его голоса разнеслось по долине, заставив гусей на озере тревожно загоготать и забить крыльями.- Спасибо, - произнёс я с толикой сарказма, чувствуя, как внутри закипает детское, глупое желание сделать назло. Шутливо поклонился, так низко, что кончики волос едва не коснулись песка. - Ваше великодушие не знает границ.И, не дожидаясь ответа, направился к своей поклаже. А, что, дело сделано, гнома я уговорил. Теперь бы поесть не мешало, и отдохнуть, а потом и добро разобрать.Я уселся на циновку и достал запечённое мясо диких гусей, всё ещё завернутое в лист лопуха. Гусятина оказалась жестковата, хотя с утра пошла на ура. Прожевал с трудом, запил солоноватой водой из фляги. Желудок довольно заурчал.Спать не хотелось. Адреналин после переговоров и мрачных историй гнома всё ещё гулял по крови. Я наклонился к мешку с трофеям, деньги и драгоценности учёт любят, да и мне нечего без дела валяться, - как вдруг в голове вновь раздался звонкий, переливистый голос Катрин.- Не переживай, - промурлыкала она, и в её интонациях мне почудилось что-то кошачье, ласковое. - За несколько чудесных вещиц, лежащих в твоей котомке, мы, может быть, согласимся обдумать твою просьбу. - Ага, нашла наивного простачка, - подумал я. - Я вам «чудесные вещицы» отдам, а она водители подумает! Может быть!Наоборот, я замер, чувствуя, как внутри всё затрепетало от предвкушения, а лицо моё, приобрело ещё более отрешённый вид. Как учил дедушка: «Хочешь продать дорого - сделай вид, что тебе ничего не нужно». Поэтому я даже бровью не повёл, будто предложение духа меня совершенно не заинтересовало. Ничего не ответил. Только поднял голову вверх, словно меня внезапно увлекла красота вечернего неба.А небо и вправду было прекрасным. Оно полыхало невероятным лазурным цветом, таким насыщенным, густым, словно кто-то разлил по небесному полотну жидкую лазурь, не пожалев красок. Высокие горы, подёрнутые прозрачным покрывалом облаков, величественно высились на горизонте, и я знал, что они здесь были до меня, и будут, еще может быть миллион лет после нас. Яркое светило, спешившее спрятаться за вершинами, бросало последние золотистые лучи, и скалы на глазах меняли цвет - из серых становились розовыми, из розовых - багряными, из багряных - тёмно-лиловыми, почти чёрными.До захода солнца оставалось ещё час или полтора. Может быть, чуть больше. Времени за глаза, чтобы поторговаться, как следует. Но прежде чем продать товар, его нужно показать лицом.Я развязал тесёмки мешка, перевернул его, и на песок, позвякивая, высыпалась вся добыча, которую я собрал с останков личей. Блёклые серебряные и золотые браслеты, и кольца с потускневшими драгоценными камнями. Цепи с амулетами и какими-то странными фигурками, назначение которых я даже не пытался угадать. Всё это теперь лежало перед нами, поблёскивая в лучах заката, ожидая своего часа.- Любуйся! - обратился я к духу-хранителю, стараясь придать голосу небрежность, будто речь шла о пустяках, не стоящих и минуты разговора. - За погляд деньги не беру. Если тебя вдруг заинтересует что-то конкретное, не стесняйся, спрашивай. Может быть, я обдумаю твою просьбу.В ответ, тишина. Только рядом гном, шумно работая широкими челюстями, поглощал остатки наших запасов продовольствия. Я покосился на него, и куда в этого коротышку столько влезает, уму непостижимо. Впрочем, чему удивляться. Он имел полное право успокаивать расшатанные нервы самым древним и проверенным способом - едой.Я вздохнул, мысленно усмехнулся и принялся за дело.Губы привычно зашептали бытовое заклинание чистки, которым Алкес в бытность свою адептом магической академии, приводя в порядок мантию и обувку после практики. Воздух вокруг моих рук дрогнул, и невесть откуда над рассыпанными амулетами материализовалась лёгкая взвесь мелкой пыли. Она закружилась в вихре микроскопических мерцающих звёздочек, и казалось, что сотня крошечных светлячков ожила по моему велению, танцуя над сокровищами мёртвых.Пыль оседала, и там, где ещё минуту назад лежали грязные, заляпанные чем-то тёмным и липким побрякушки, теперь всё сверкало и искрилось на солнце, поражая воображение. Я включил истинное зрение, и картина стала не столь радужной. Амулеты были разряжены в ноль, от их прежней силы остались лишь блёклые, едва заметные искорки, похожие на умирающих светлячков, догорающих на исходе лета.Я порылся в куче, вытаскивая самые простые, не требующие особого внимания артефакты, и разложил их в ряд на плоском камне. Несколько вещей, действительно ценных - тех, что хранили в себе сложные плетения и тонкую работу древних мастеров, я нарочито небрежно откинул в сторону, а сверху бросил пустой мешок. Позже ими займусь. Когда ни гном, ни духи не будут следить за каждым моим движением.Оглядев раскинувшееся передо мной богатство, я протянул руку к приглянувшейся мне подвеске. Алмазная огранка «Бриолет», белое золото, тонкая, почти невесомая цепочка, украшение, достойное королевской сокровищницы. Я поднёс его к глазам, вглядываясь в витиеватое переплетение магических структур, наложенных на камень. Линии плетения были чёткими, выверенными, словно ноты в партитуре. Работа настоящего мастера-артефактора, вкладывавшего душу в каждое плетение. Память Алкеса услужливо подсказала: это амулет иллюзий. И точно не откусит мне руки. Что ж, попробую зарядить.Я крепко сжал кулон в кулаке, чувствуя, как грани камня впились в кожу, и создал короткий импульс направленного потока маны. Энергия выплеснулась из меня, потекла по каналам амулета, и я понял, что ошибся. Подозрительно много энергии высасывал из меня, этот артефакт иллюзий.Кулон в истинном зрении заискрил, как бенгальский огонь. Алые и золотые всполохи заметались по его поверхности, и на мгновение мне показалось, что сейчас камень не выдержит, взорвётся, изрешетив лицо осколками. Но повезло. Алмаз оказался идеального качества - чистым, плотным, без единой трещинки. Он выдержал насыщение маной. Вспышки угасли, и камень засветился ровным, спокойным светом.Я приподнял подвеску за цепочку, подставил под последние лучи солнца. Бриллиант вспыхнул, заиграл, разбрасывая вокруг разноцветные искры - синие, зелёные, золотые, - и каждая грань ловила свет, преломляла его, создавала причудливую, ни на что не похожую игру оттенков.- Красота, - подумал я, чувствуя, как на душе становится тепло и почти спокойно от хорошо проделанной работы. - Подвеска достойна и королевы.Повосхищавшись ещё мгновение, я решил опробовать работоспособность амулета и быстрым движением накинул цепочку на шею, активировал.Ничего необычного я не ощутил. Только лёгкое покалывание в области груди, будто кто-то невесомо коснулся кожи холодными, чистыми пальцами. И всё.Зато гном…Тинбалбен, только что мирно жевавший вяленое мясо, замер. Его лицо сначала побледнело, а потом залилось краской, густой, багровой, словно в него влили кипящее вино. Глаза его потемнели, дыхание участилось, а рыжая борода мелко и противно затряслась. Он уставился на меня с таким выражением, словно увидел перед собой божество, сошедшее с небес, чтобы исполнить самые сокровенные его желания.Если бы я не сдёрнул подвеску с себя в тот же миг, гном мог, кажется, и слюни пустить.- Хм, - я повертел подвеску в руках, чувствуя, как к щекам приливает жар. Стыд смешивался с досадой на самого себя, - ну как можно было так ошибиться? Это же амулет суккуба. Действует на мужиков, скажем так, убийственно.Я ещё раз посмотрел на кулон, тот мерцал маслянистым блеском. Надо будет поковыряться в его плетениях, изменить настройки на более безопасные для окружающих. А то так и до греха недалеко.Вспомнил о кошельке прошитом нитями орихалка, висевшем на поясе со свойствами негатора магии. Там у меня до сих пор хранился серебристый паук. Раскрыл тесёмки и аккуратно опустил туда кулон. Тот тихо звякнул и я затянул горловину.Только тогда перевёл взгляд на застывшего гнома, и с облегчением отметил, что он наконец-то моргнул. Однако его взгляд так и остался прикованным к неведомой точке пространства за моей спиной.В тот момент я, по своей непроходимой глупости, не обратил внимания на то, как паук хищно обхватил кулон лапками, жадно высасывая ману. А как ещё иначе назвать такую беспечность?- Э, друг, - окликнул я его, стараясь, чтобы голос звучал бодро. - Это всего лишь иллюзия. Заветная мечта множества юнцов, но иллюзия. Запрещённый, между прочим, как в Закатной империи, так и в других королевствах.Я щёлкнул пальцами перед его носом.Его плечи подрагивали, и я не сразу понял, что он всё ещё не отошёл от действия амулета.- Э друг, - окликнул я его, это всего лишь иллюзия, заветная мечта множества юнцов. - Запрещённый, между прочим, как в Закатной империи, так и в других королевствах.- А ты у меня взрослый гном, - продолжил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без смеха. – Неужели не справишься, со своими гормонами.- Мы согласны, - раздался в голове чарующий голосок Катрин. Теперь в нём не было прежней игривости - он звучал мягко, обволакивающе, словно шёлк, скользящий по коже, проникающий в самые потаённые уголки сознания. - За эту кучу старого ненужного барахла мы берёмся обучить тебя двум высшим заклинаниям. С помощью их ты получишь возможность стать сильнейшим магом в Закатной империи и достигнуть потрясающих успехов, как в карьере, так и в личной жизни. Согласись, это выгодное предложение!- Вот тебе раз! - ударила молнией мысль, и я почувствовал, как внутри всё переворачивается от внезапного осознания. - Технологии манипулирования в мире фэнтези! Куда мир катится?!В памяти всплыли строки Окуджавы, которые я когда-то выучил наизусть, сам не зная зачем - может, для такого вот момента:На дурака не нужен нож,Ему с три короба наврёшь -И делай с ним, что хошь!Но я буду действовать по другому принципу. Из той же песни, но о другом.Какое небо голубое,Мы не сторонники разбоя:На жадину не нужен нож,Ему покажешь медный грош -И делай с ним, что хошь!Ну а духи долины водопадов, те ещё жадюги. Это я уже успел прочувствовать.- Если ты согласишся, - продолжала Катрин, не обращая никакого внимания на моё молчание, - то можшь породниться с самим императором! По нашим сведениям у императора Анри II Ласкариса две принцессы на выданье! Подумай над тем, как красиво будет звучать - «архимаг Алкес Великолепный, зять императора Закатной империи».Я усмехнулся. Усмешка вышла кривой, невесёлой, такой, от которой самому тошно становится.- Ага, - сказал я, перебивая её сладкий, манящий голос, который уже начинал действовать на нервы, - а потом меня казнят. Например. За покушение на его Высочество. Не прошло и недели, как по этой статье меня приговорили к четвертованию.Я замолчал, чувствуя, как приходят воспоминания и внутри закипает глухая, давно сдерживаемая злость. Не на духов даже, не на судьбу, которая снова и снова подсовывает мне одни и те же ловушки, будто я цирковой зверёк, который прыгает через кольцо за кусочек сахара.- Я как Эдмон Дантес, - сказал я тихо, почти про себя, и голос мой дрогнул. - Жертва подлого доноса. Жениться хотел на прекрасной Розе Шаниной… Она всего-навсего дочка бывшего министра. В данный момент - банкира и владельца заводов, газет, магоходов. Нет за мной ни рода, ни клана. Сирота я.Я поднял глаза к небу, где уже зажигались первые, самые яркие звёзды, они мерцали холодно и равнодушно, и сказал уже громче, вкладывая в каждое слово всю накопившуюся горечь:- Поэтому с вас - десять боевых заклинаний. Да и о защитных тоже не нужно забывать. Хм… тоже десять. А то, что вы мне предложили - так и вовсе курам на смех!В снова ответ пауза. Тяжёлая, давящая, словно духи спорили между собой, решая, какую цену назвать. Воздух вокруг сгустился, стал плотным, как вода перед штормом. Даже светлячки сидящие в траве, казалось, притихли, ожидая приговора.Я стоял, не отводя взгляда от того места, где, как мне чудилось, парила Катрин, и ждал. В конце концов, если уж торговаться, то по-крупному.- Хорошо, - прозвучало наконец, и голос был уже не Катрин, а тот, ехидный мужской, но и в нём не было прежней насмешки. - Два боевых и одно защитное заклинание.- Зачем вы так? - я старался, чтобы голос звучал обиженно, но в нём прорвался смех. - Обидеть хотите?!Мы торговались долго. Слова летали над песчаным затоном, как мячи, переброшенные невидимыми руками. Катрин пыталась сбить цену, сыпала аргументами, уговаривала, соблазняла. Я стоял на своём, чувствуя, как внутри просыпается азарт, который я знал по другой жизни в спорах с однокурсниками, за переговорами с преподавателями, от которых зависела оценка за семестр.Наконец, когда солнце уже почти скрылось, оставив на небе только узкую полоску багряного света, мы сошлись.- Три боевых, три защитных и два лечебных заклинания, - произнёс я, чувствуя, как слова обретают тяжесть. – За всё, что лежит на камне. - Согласны, - ответили духи в один голос, и в этом единстве мне почудилось что-то древнее, незыблемое.- Закрепляем договор стандартной клятвой, - произнесла Катрин, и в её звонком голосе вдруг прорезались стальные нотки.Магия приняла клятву, в небесах сверкнула ослепительная молния, расколовшая лазурный купол на две неравные половины, и тут же рассыпавшаяся россыпью алых искр, что дождём оросили долину. Я вновь ощутил, как что-то незримое, но весомое коснулось самой глубины моей ауры, оставив там нестираемый след. Может, кто скажет: отдал слишком дёшево? Нет, нет и ещё раз нет. В моем случае это о чем в русской поговорке говорится: «За морем и шелуха три рубля - да перевоз золотой». Пусть я слегка переиначил старинную мудрость, но суть, тем не менее, оставалась верной. Как показал последний бой, мой внутренний энергетический резерв далеко не бесконечен.Слишком быстро мана утекает, и слишком медленно, возвращается.Может, с помощью духов коротышка и справится с повелителем нежити, а может, и нет… Тогда задание Самизена Второго придётся выполнять мне. А я, если хочу выжить, не век же мне сидеть в долине водопадов. Чтобы прорываться через полчища мёртвых, нужны мощные и в то же время энергоэкономные магические плетения. И в этой перспективе каждое новое заклинание становилось не просто знанием, а шансом на жизнь.Я покосился на Тинбалбена. Не пора ли ему уже готовиться к ритуалу инициации?Тинбалбен! - Я помахал рукой перед его носом.Гном не отреагировал.- Эй, король подгорный, очнись!Но гном не отреагировал так и остался стоять словно заворожённый, устремив вдаль мечтательный взор, такой неожиданный на его грубом, обветренном лице. Его глаза, обычно острые и настороженные, теперь смотрели сквозь реальность, будто видели нечто далёкое и прекрасное. Губы его шевелились, словно он говорил с кем-то, «из прекрасного далёко» кто обитал только в его сознании.Я наблюдал за ним и невольно вспомнил строки, которые когда-то заучил наизусть:Я помню чудное мгновенье:Передо мной явилась ты,Как мимолётное виденье,Как гений чистой красоты.В томленьях грусти безнадёжной,В тревогах шумной суеты,Звучал мне долго голос нежныйИ снились милые черты.(Александр Пушкин К *** (Я помню чудное мгновенье…))Не хило его, долбануло иллюзией суккубы. - Тинбалбен! – я еще раз заорал со всей дури с угрозой. – Сейчас за бороду тебя оттаскаю!Ноль реакции, даже на такое пренебрежение к его бороде.Я тяжело вздохнул. Как бы этот сказочный мираж прекрасного видения, его с ума не свёл. Хотя, по крайней мере, в ближайшие полгода этот образ из его головы и сердца вряд ли исчезнет. А может, и навсегда там останется. Будет бередить душу спрятанный глубоко, как чудесное сокровище, которое он, изгой и полукровка, понесёт в себе через все оставшиеся годы жизни.От таких болезней, говорят, лечит только истинная любовь. Та, что вечна. Та, что никогда не прекращается. Надеюсь, он её встретит. А то не хочется себя виноватым чувствовать.Я перевёл взгляд с застывшего гнома на небо. На горизонте виднелся лишь самый верхний малиновый краешек солнца. Оно торопилось спрятаться за горы, бросая последние лучи на долину, и в этом прощальном свете всё вокруг казалось нереальным, сотканным из золота и крови.Похоже, разбираться с проблемой надо немедленно.Я ещё раз поводил перед глазами коротышки рукой, ноль эмоций. Его зрачки даже не дрогнули. Тогда схватил за плечо и потряс, вновь никакой реакции. Пришлось влепить гному пощёчину. Не помогло. От второй пощёчины его голова мотнулась в сторону и опять безрезультатно. Он всё так же пребывал в любовном томлении, с застывшей на лице блаженной улыбкой.В третий раз ударить по лицу я не рискнул - дабы духи-хранители не смогли обвинить меня в избиении их протеже. Мало ли, какие у них представления о допустимых методах пробуждения.В это время последний луч заходящего солнца сверкнул россыпью ярко-зелёных лучей на снежных вершинах, окружавших долину, и погас. Редкое оптическое явление, длящееся всего от одной до трёх секунд, я успел заметить, как зелень перелилась в изумруд, а изумруд - в глубокий, почти чёрный сапфир. Мрак, прятавшийся до этого в тёмных пещерах и ущельях, выполз наружу с огромным желанием завладеть долиной на всю ночь. Но сияющие на небосводе звёзды сорвали его планы. Они зажглись все разом, словно кто-то невидимый щёлкнул небесным выключателем, и осветили долину призрачным светом, холодным, голубоватым, будто сотканным из лунного шёлка, хотя луна ещё не взошла.- Магл, - прошелестел в голове мужской голос, низкий и властный, словно звук далёкого горного обвала. - Ты должен помочь нам. Долг твоей клятвы еще не закрыт. Но мы отблагодарим дополнительно! Я вздохнул, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение, смешанное с тревогой. Вина за случившееся всё же лежала на мне - если бы я не увлёкся торгом, может, успел бы вывести гнома из этого состояния до того, как солнце село.- Хорошо, - сказал я решительно. - Говорите, что мне делать.- Нужно торопиться, времени мало. В момент, когда Звезда Рока выйдет в зенит, Тинбалбен и его дары должны лежать на алтаре.Мою «кучу барахла», которую выторговала себе Катрин, хранитель тоже не забыл. Потребовал положить её на алтарь рядом с дарами коротышки.Я взвалил гнома себе на плечо. И с трудом, переставляя ноги, которые увязали в песке, как в болоте, потащил его к песчаному речному затону. Он оказался гораздо тяжелее, чем я ожидал. Казалось, в эту коренастую фигуру напихали свинца. Каждый шаг давался с трудом, мышцы спины взмокли и ныли, а я проклинал всё на свете, от духов до собственной дурацкой обязательности. В центре затона из воды показался плоский камень, отшлифованный до безупречной гладкости. Покрытый рунами, едва заметными в угасающем свете. Это и был древний алтарь - место, где решалась судьба. Моя интуиция взвыла: не касайся, опасно. Я послушался. Стараясь не дотрагиваться до ритуального монолита, осторожно положил гнома на холодную поверхность. Тинбалбен даже не шевельнулся, так и лежал, истукан истуканом, с блаженной улыбкой на лице, устремив взгляд в бесконечность.Я выдохнул, вытер пот со лба и поспешил обратно, за оставленным золотом.Сложил в мешок артефакты, разложенные в ряд на плоском камне, и уже направился к ритуальному камню, как вдруг, на полпути. Интуиция, а может, мой внутренний хомяк, тот самый, запасливый и до жути бережливый, полезли в голову с настойчивым напоминанием о ценных вещах, которые я по глупости отбросил в сторону.- Ах да, - прошептал я, останавливаясь.Спорить с ними не стал. Упираться, тем более. В этом мире, каждая безделушка ценна и может помочь выжить, поэтому лучше перестраховаться. Я подошёл к куче артефактов, присыпанных песком, и старательно, почти любовно, закопал их поглубже. Сверху, для маскировки, рассыпал кристаллы бесцветного кварца, что нашёл в бочках. Слегка подзарядил их маной, чтобы в истинном свете они тускло мерцали, отвлекая внимание.- Так себе маскировка, - признал я, окидывая взглядом результат своих трудов. - Но лучше, чем ничего.Интуиция с хомяком согласно промолчали. Я даже почувствовал что-то вроде их удовлетворения.Да и торопиться нужно было.Сложив в мешок гнома артефакты, разложенные в ряд на плоском камне. Я было направился к ритуальному камню, но не успел я сделать и несколько шагов, как моя интуиция, а может мой запасливый хомяк полезли ко мне в голову с напоминанием, о отброшенных в сторону ценностях. Спорить и упираться я не стал. А подошел и старательно присыпал песком отобранные ранее артефакты. Сверху, для маскировки, рассыпал кристаллы бесцветного кварца, слегка подзарядив маной. Так себе маскировка, однако, интуиция с хомяком осталась довольны. Да и торопиться нужно было. На небосводе, молочным мерцающим светом, сияла необычайно яркая звезда - Звезда Рока. Я с неудовольствием заметил, как вокруг алтаря начала концентрироваться энергия, воздух дрожал, наполняясь гулом, похожим на шёпот тысяч голосов, сливающихся в единый, неразличимый хор. - Сожги тебя дракон! - выругался я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. - Ещё немного - и я могу не успеть.Оставались буквально минуты до точки бифуркации, которая должна была подтвердить право гнома на трон. Или отправить нас обоих в небытие. Эта чёртова магическая клятва, данная духам, вполне может меня тоже убить. Шлёпая по воде ногами и расшвыривая брызги во все стороны, я поспешил к ритуальному камню. Буквально бросил на алтарь мешок, развернулся, собираясь бежать прочь, - и не успел.Парализуя мышцы, по мне пробежал электрический разряд. Резкий, обжигающий, словно удар кнутом, он пронзил позвоночник, рассыпался по рукам и ногам огненными мурашками. Ноги подкосились, и я упал на колени, вцепившись скрюченными пальцами в край алтаря. Пальцы примёрзли к холодному камню, и я понял, что меня не отпустят. Я почему то сразу подумал о плохом.- Решили за счёт моей магической силы усилить своего будущего короля? - пронеслось в голове. - не верю я в добрых призраков, и всё тут. Которые за мелкую помощь помогут избавиться от проклятия Чокнутого Деуса… Нет, так просто они не раздают подарков.Дальше стало не до размышлений.Ярко вспыхнув разными цветами, засияли семь каменных глыб, стоявших вокруг. Красный - стихия огня, и камень запылал, как раскалённый уголь, источая жар, от которого воздух над ним начинал дрожать и плавиться. Коричневый - стихия земли, глубокий, насыщенный, и от него исходила такая древняя, первозданная тяжесть, что, казалось, сама планета дышит в этом камне. Голубой - стихия воздуха, прозрачный и лёгкий, он переливался, как мыльный пузырь на ветру. Синий - стихия воды, холодный и мерцающий, словно кусок вечной мерзлоты, принесённый с ледников. А ещё три камня - белый, чёрный и серебряный, - чьё назначение я не мог угадать, но их сияние было самым ярким, самым пугающим.От их света казалось, ночь вспыхнула радугой, переливаясь всеми оттенками магии. Я почти физически ощутил потоки энергии, образующие замысловатые узоры между камнями. Они сплетались, расходились, снова сходились, создавая вихрь силы, который с каждой секундой набирал обороты, втягивая в себя всё новые и новые нити.В довершение ко всему вспышка сверхновой звезды просветила меня насквозь, как рентген. Я увидел собственные кости, собственные внутренности, собственные магические каналы, которые расширились, наполняясь силой, и начали пропускать через себя потоки, для которых не были предназначены. Разноцветные нити от каменных глыб огромной силы потянулись к алтарю сквозь меня, и это вызвало неприятное покалывание во всём теле - будто тысячи игл одновременно вонзились в кожу, мышцы, сухожилия. К тому же вода неистово забурлила вокруг, древнего алтаря поднимаясь выше, хлеща по ногам, пытаясь накрыть с головой и утянуть меня куда-то вглубь.Мне ничего не оставалось, как, собрав последние силы, взобраться на алтарь, едва не столкнув с него Тинбалбена. Я лежал на холодном камне, чувствуя, как магия бьёт в меня со всех сторон, и молил Бога, чтобы он дал мне хотя бы минуту передышки.На этом мои беды не закончились.В мою бедную черепную коробку потекла информация, сначала тоненьким ручейком, робко, будто пробуя почву, а потом хлынула многоводным потоком, сметая внутренние перегородки и плотины, которые я даже не подозревал в себе. Формулы заклинаний, схемы плетений, названия, которых я никогда не слышал, принципы взаимодействия стихий - всё это врезалось в сознание, оставляя на нём глубокие, болезненные борозды. Разум, спасаясь от перегрузки, рванул в бессознательную темноту, как лис, загоняемый охотничьими собаками, прячется в самую глубокую нору.Однако обжигающая резкая боль, охватившая огненным кольцом моё правое плечо, заставила на секунду вернуться в сознание. Я, как сквозь мутную призму искажённой реальности, разглядел над камнями полупрозрачные силуэты хранителей. Они парили в воздухе, высокие, туманные фигуры с глазами, горящими, как угли, и смотрели на меня - не на гнома, а на меня - с выражением, которое я не мог прочесть. Может, с любопытством. Может, с сожалением. А может, с тем холодным, отстранённым интересом, с которым кузнец рассматривает кусок металла, прежде чем бросить его в горн.На этом всё. Мир закружился в головокружительном танце, краски смешались, звуки превратились в один сплошной, неразличимый гул, и ласковая спасительная темнота поглотила сознание, прогнав боль, страх, само ощущение бытия…Пришёл я в себя от яркого солнечного света, бьющего в глаза сквозь закрытые веки. Судя по ощущениям, я лежал на тёплом песке. Голый. Теплые волны омывали тело - ласковые, настойчивые, они накатывали на меня, отступали, снова накатывали, стремясь утянуть к себе на глубину. Я попробовал пошевелиться - тело отозвалось. Уже хорошо.В какой-то момент меня настигло ощущение сильнейшего дежавю. Будто вернули моё старое тело - то самое, в котором я прожил девятнадцать лет, у которого знал каждый мускул, каждую родинку. Хотя что-то в нём, несомненно, изменилось. Я не мог понять, что именно, но чувствовал: я стал другим. Не сильно, но достаточно, чтобы это ощущение не отпускало.Я осторожно приоткрыл глаза - и резко зажмурился снова.Свет бил нестерпимо, но я успел увидеть небо - чистое, голубое, без единого облачка. Песок - мелкий, золотистый, нагретый солнцем до приятной теплоты. Воду - прозрачную, переливающуюся всеми оттенками бирюзы. Ноги худые мальчишечьи. Руки…- Твою ж мать! - вырвалось у меня, и голос прозвучал выше, тоньше, чем я привык. - Мне вновь поменяли тело?!Я лежал, не смея открыть глаза или пошевелиться, меня сковал ужас перед правдой, которую я мог увидеть.- Надеюсь, это всё-таки сон, - подумал я и ущипнул себя изо всех сил за предплечье, в тайной надежде, что всё происходящее окажется кошмарным сном. Боль была острой, настоящей. - Нет... это точно не сон, - прошептал я одними губами.Но я, как чеховский герой Семи-Булатов, попытался внушить себе: - Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Но реальность не желала подчиняться законам чеховской драматургии.Мне, конечно, было приятно нежился, в ласковых солнечных лучах. Вот только кожа напомнила, что загорать голышом в горах, где озоновый слой тоньше, чем в равнинах, - занятие не для слабонервных. Спустя какое-то время она стала горячей, почти обжигающей, и я испугался, что со своим отрицанием реальности зашёл слишком далеко. Откинув сомнения, я сел на горячий песок и принялся обследовать своё новое тело.На вид мне лет тринадцать, максимум - четырнадцать. Больше не дашь. Кожа на руках была гладкой, без единой мозоли - не руки мага и не руки наёмника, а руки подростка, который ещё не знал тяжёлой работы. Плечи уже, чем я помнил, мышц меньше, роста… я прикинул на глаз - может чуть выше, чем метр сорок.Я провёл рукой по лицу - ни щетины, ни намёка на неё. Провёл по груди - знакомые родинки, образующие треугольник, были на месте. Я узнал их, и сердце забилось чаще. Я опустил взгляд ниже, всматриваясь в отражение в небольшой луже, оставшейся после отлива. Серый цвет глаз - тот самый, который я помнил по своему отражению в зеркале ванной. Тёмные короткие волосы, образующие сзади на шее «косичку» - бабушка над ней всегда посмеивалась.- Поперешные вы, Воробьёвы, - всплыл в памяти её голос, тёплый, чуть хрипловатый, с московским говором, который она так и не смогла искоренить за сорок лет жизни в Сибири. - Из-за вашей родовой упёртости даже народные приметы не сбываются.Я вспомнил, как она рассказывала: когда моя мама была беременна мной, гадалка на базаре предсказала, что родится девочка. А родился я. Потом - ещё два мальчика подряд. Бабушка только руками разводила и повторяла своё любимое: «Поперешные».Получается, что… Я нахожусь в своём земном теле. Но моложе на шесть лет?Я сидел на песке, глядя на свои руки - такие юные, незнакомые и одновременно родные, - и пытался осознать, что со мной произошло. Будь я в прошлой жизни лет так шестидесяти, то, несомненно, обрадовался бы таким переменам - шанс вернуть молодость, начать всё заново, прожить жизнь, не повторяя старых ошибок… Но поменять двадцатилетнее тело мага, уже познавшего вкус силы, на четырнадцатилетнее - пусть и своё, родное, - да ещё в такой опасной обстановке…Это смерти подобно.Я провёл рукой по лицу, гладкому, без единой морщинки, - и пальцы дрогнули. Нежить, окружившая долину водопадов, никуда не делась. Нежить, окружившая долину водопадов, никуда не делась. Там, за горами, даже небо и ветер были пропитаны разъедающей душу тоской. И здесь я ощущал её присутствие - липкий, холодный взгляд, призрачный шёпот, проникающий отовсюду. Это души умерших бесконечно жаловались друг другу на свою безрадостную жизнь и просили помочь найти путь в страну вечного покоя. А клятва на крови? С ней как быть? Заклинания, пусть и самые слабые, без истинного зрения не работают. Ну а истинное зрение активируется только после проведения инициации - ритуала, который я так и не успел пройти.Подло со мной поступили хранители. Очень подло. Я представил, как они сейчас там, в своей незримой выси, переглядываются и довольно потирают руки, глядя на мои мучения. Настроение побитой собаки плавно перетекало в отчаяние, сдавливая грудь, заставляя каждую клетку тела кричать о своей беспомощности. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя на коже полумесяцы ранок. Боль отрезвила, но ненадолго. Вокруг шелестели травы - сухие, жёсткие, пахнущие полынью и чем-то горьким, рокотал водопад, мерно, словно само время застыло в этом звуке. Но всё это казалось далёким, нереальным, будто я смотрел на мир через толстое, мутное стекло. Мир сузился до размеров моего страха и беспомощности, сжимаясь в комок под тяжестью того, что случилось.- Кхе-кхе! - раздался в голове хриплый кашель, резкий и неприятный, будто кто-то скребнул камнем по стеклу. Звук был таким неожиданным, таким чуждым окружающей тишине, что я вздрогнул всем телом. - Если доверился бесам, жди беды - обманут. Старая истина, а люди всё никак не выучат.Я резко обернулся, вскинув руки в защитном жесте, хотя внутри пустота, ни искры магии. Глаза шарили по кустам, по камням, по воде, ища источник звука. Голос был чужим, старым, пропитанным горечью и усталостью - такой голос бывает у тех, кто слишком долго живёт и слишком много видел.- Ты кто? - спросил я, и голос мой прозвучал тоньше, чем хотелось бы. По спине пробежал холодок - из тех, что родом из глубокого детства, когда по ночам мы шепотом рассказывали друг другу страшилки, а потом с криком «Бабайка!» ныряли под одеяло и замирали, боясь дышать.- Архимаг Дин О`Гиор собственной персоной, - прозвучало в ответ с такой горькой иронией, что она, казалось, пропитала собой даже этот бесплотный, нездешний шепот. - Не так давно ты обчистил мои останки… вот теперь и расхлёбывай.- Ты где находишься? - задал я глупейший вопрос, оглядываясь по сторонам. Вокруг - только камни, вода да далёкие горы, уходящие ввысь.Я искал источник голоса, хотя уже понял: он точно не снаружи. Он внутри меня.- Кхе-кхе, - снова закашлял неизвестный, и этот кашель прокатился по моим внутренностям неприятной волной, будто кто-то провёл электрическим проводом по оголённым нервам. - В тебе. На правое плечо посмотри. Только не пугайся. Ну, или пугайся, дело твоё.Я медленно, очень медленно повернул голову, чувствуя, как замирает дыхание. Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что, казалось, рёбра сейчас треснут.О, ужас!Из моего плеча, сверкая на солнце серебром, выглянул паук. Шевелил лапками - маленькими, цепкими, с зазубренными коготками на концах словно выкованные искусным ювелиром из дамасской стали. Его хитиновая спина блестела, словно отполированная. И, кажется, смотрел на меня, глазами, похожими на две крошечные чёрные жемчужины, внимательно, с каким-то древним, нечеловеческим любопытством. Я чувствовал, как под кожей, в том месте, где его тело соприкасалось со мной, что-то пульсирует. Медленно, ритмично, будто крошечный механизм, невесть откуда взявшийся в моей плоти, пришёл в движение.- Только этого мне не хватало, - прошептал я, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. - Мало мне было духов, проклятий, нежити… Теперь ещё и паук-квартирант. С видом, на мою душу.