Маг на ВРЕМЯ 1. Чернобад.

Ах, вот оно что!

Сон. Как же я мог забыть?

Я поднялся на ноги, чувствуя, как вода стекает с одежды, делая её тяжелее, неповоротливее, сделал несколько неуверенных шагов, и решительно надел на безымянный палец родовой перстень Алкеса.

Артефакт обозначил себя лёгким покалыванием - едва заметным, почти невесомым, как прикосновение пуха. Бывший лич никак на это не отреагировал, продолжая вкрадчивым, бестелесным голосом дурманить мой разум, плести свои сладкие, лживые сети.

Но было поздно. Меня мучила уже другая проблема, страх, тяжёлый, как каменная глыба, придавленная к самому дну сознания.

Страшно до дрожи в коленях, до ломоты в зубах, до того холодного, липкого пота, что выступал на спине и ладонях. Однако другого выбора не было. Если я не пройду инициацию, мне смерть. Простая, как удар гильотины, и от этого ещё более страшная.

Прежде чем лечь на алтарь, я зажмурился и мысленно прочитал молитву - ту самую, которую в детстве шептала бабушка, когда мне было особенно страшно: «Царица моя Преблагая, надежда моя, Богородица…». Вдруг Богородица сможет помочь мне и в этом мире?

Я без усилия взобрался на камень и лег, чувствуя, как его холодная, гладкая поверхность принимает моё тело, а внизу в камне под спиной, начинает пульсировать какая-то древняя, глубинная сила, набирая ритм и мощь. Я посмотрел на сиявшую в ночном небе звезду она горела ровно, нестерпимо ярко, как всевидящее око, от чего перехватывало дыхание.

Что-то похожее на статическое электричество мелкими, колючими разрядами пробежало по коже, заставив волоски на руках встать дыбом.

А в следующую секунду я понял, что умер. Потому что увидел своё тело со стороны.

Огромный серебристо-чёрный паук размером с московскую сторожевую сидел на моей бренной оболочке, перебирая мохнатыми лапами. Каждая лапа была покрыта хитиновыми щетинками, которые мерцали в свете звезды Рока, отбрасывая на песок причудливые, шевелящиеся тени. Моя душа парила чуть сверху, паря в невесомости, и смотрел на это зрелище с ужасом, который невозможно передать словами.

С лап паука сорвалось заклинание. Я не видел слов, не слышал шепота, но чувствовал, как магия сгущается вокруг меня, как она сплетается в плотную, неразрывную сеть. Вокруг появился кокон - полупрозрачный, мерцающий, он сжимался, облеплял мою душу, лишая свободы, движения.

Но пауку этого показалось мало. Он приподнял брюхо - медленно, торжественно, как жрец, готовящийся к жертвоприношению, - и выпустил в мою сторону несколько тонких, липких нитей. Они окутали прозрачную оболочку со всех сторон, стянули её, обездвижили.

Я рванулся - изо всех сил, всем своим существом, - но нити, тянувшиеся ко мне, оказались необычайно прочны. Они врезались в кокон, сжимали его, тянули к пауку, к его раскрытой, бездонной пасти.

А паук, не теряя времени, начал притягивать меня к себе. Метр за метром, дюйм за дюймом, и с каждым мгновением моя душа, моя сущность, само моё «я» становилось всё ближе к этой чёрной, хитиновой смерти.

Сокрушительный ментальный удар помутил сознание. В голове, кадрами старой кинохроники, замельтешили неясные образы - чужие, пугающие, не мои. А потом, сквозь этот хаос, сквозь эту муть, пробился голос отца. Не молодой, а тот, каким он говорил со мной, когда я был совсем маленьким и боялся темноты:

- Русские не сдаются.

Этот девиз, крепко вбитый в сознание с детства, стал тем самым якорем, за который я ухватился, когда всё вокруг пошатнулось. Он помог мне, с огромным, нечеловеческим усилием - не подчиниться чужой воле, не сломаться и удержаться от падения в эту чёрную, липкую бездну. В этот миг я понял: если не справлюсь с членистоногим, он непременно выпьет мою душу до капли, высосет её, как паук высасывает муху, и займёт моё тело. Заживёт в нём, распорядится им по своей воле, а меня не станет - совсем, навсегда, безвозвратно.

И тут я разозлился. Из глубин сознания хлынула холодная ярость - не та горячая, слепая, что толкает на необдуманные поступки, а та, что превращает человека в клинок: холодный, острый, неотвратимый. Она затопила мой разум, выжигая страх и сомнения, оставляя только одно: уничтожить врага.

Я ударил паука всем своим существом, не жалея энергии, не думая о последствиях. С моих рук сорвался плотный, пульсирующий сгусток света. Он с лёгкостью прожёг прочную стенку кокона и вонзился в туловище паука.

С оглушительным хрустом и влажным треском хитиновый панцирь твари разлетелся на куски. Этот звук, казалось, я слышал каждой клеткой своего бесплотного существа. Хитин брызнул во все стороны осколками, а лапы судорожно дёрнулись в последний раз и замерли.

Но на этом наше маленькое сражение не закончилось.

Над останками паука заклубился тёмный дымок - густой, маслянистый, он рос, набухал, а потом рванул в моём направлении, всё с той же целью, захватить и поглотить.

И тут в игру вступила третья сила.

Невесть откуда взявлся гномик, маленький, юркий, с острой бородкой клинышком, одетый в какой-то пёстрый балахон, словно заправский фокусник и извлёк из мешка сачок на длинной палке. Ловко, одним движением - раз! - собрал в него дым. Тот заметался, забился в сетке, дёргался, пытался просочиться сквозь ячейки, но гномик держал крепко, не выпускал.

Однако на этом чудеса не закончились. Из сетки выпал стеклянный шар, идеально круглый, - и тут же исчез в мешке гномика. Единственное, что я успел разглядеть в шаре, это тёмный, неистово бьющийся в стекло сгусток, пытающийся вырваться наружу, разбить свою прозрачную темницу.

На всякий случай я приготовился к неприятностям, сжался, собирая остатки сил и готовясь к новой схватке. Но гномик повёл себя миролюбиво. Он приветственно помахал мне рукой, в которой всё ещё держал сачок, - и простёр руки над побеждённым мною членистоногим.

С кончиков его пальцев сорвались золотистые сгустки света. Они окутали останки паука, замерцали, заструились, вплетаясь в хитин, в лапы, в тусклую, уже неживую плоть. Мои ожидания, что тело паука исчезнет, не сбылись, так же, как и мирные намерения гномика.

Как почти сразу выяснилось, этот злодей ждал окончания нашей схватки. Полагая, что оставшийся в живых ослабнет и он справится с ним без труда. А потом поработит. Отправив меня, в «пробирку для души». Точь-в-точь такую же, куда он уже отправил бывшего лича.

Однако его злодейская задумка сорвалась.

Не знаю, откуда, но силы у меня нашлись. Они хлынули откуда-то из глубин, где наверное прячется надежда, та самая что умирает последней.

Более того - в памяти отчётливо всплыли заклинания огненной магии, будто кто-то аккуратно разложил их на полках сознания, и ждал, когда я вспомню.

Как только гномик подло попытался боевой секирой перерубить нить жизни, связывающую мою душу с телом, я бросил в его сторону огненный, быстро вращающийся магический шар. Он летел медленно, как и положено во сне, и я как в замедленной съёмке видел каждую искру, что срывалась с раскалённой поверхности.

Гномик, как и все маги, привыкшие полагаться на защиту, - не стал уворачиваться. Он моментально выставил универсальный щит поглощения. Прозрачная, мерцающая сфера охватила его фигуру, а на его губах заиграла самодовольная усмешка.

Вот только впереди его ждала неудача.

Мой огненный шар прожёг дыру в его щите, словно тот был сделан из бумаги и не встретив сопротивления, просто вошёл, как раскалённый нож в масло. И взорвался внутри защитной сферы. Разлетаясь на тысячу алых капель, которые тут же превратились в огненный туман.

Я и сам не ожидал такого эффекта. Оказывается, в заклинании файербола, который я использовал было добавлено плетение «астрального пламени», этакой смертельной гадостью для духов.

Не раздумывая, я продолжил развивать успешную атаку, мысленно приказав туману облепить злодея. И тот послушно, покрыл гномика плотным, рубиновым облаком.

Его движения становились всё более хаотичными и отчаянными. Он пытался сбить с себя пламя, но астральный огонь не просто горел - он впитывался в ауру, высасывая жизненные силы. Вскоре враг обессилел и споткнувшись, о тело поверженного паука... и растворился в нём, словно капля чернил, упавшая в воду: расплылся и смешался с общей массой.

По этому поводу можно сказать лишь одно: «Не рой яму другому - сам в филактерий попадёшь». А то его намерения и дурачку были понятны, захватить моё тело, а душу привязать к сосуду лича…

Увы, дальнейшее память не сохранила. Я пытался, тужился вспомнить - только голова разболелась невыносимо больно, будто в висках застучали молоточки, а перед глазами замельтешили тёмные, плывущие пятна. Тело затекло настолько, что больно было шевелиться, каждый мускул, каждая связка ныла, протестовала против любого движения.

Очнулся я вновь на берегу песчаного затона. С трудом сел опершись на песок - мелкий, холодный, влажный. На одной силе воли, преодолел навалившуюся свинцовую усталость, ощущая себя древним трёхсотлетним стариком, который только что вылез из могилы, куда его закопали заживо. Как же мне было чудовищно плохо!

Едва держась на ногах, и пошатываясь отправился к палатке - утолять голод. Есть хотелось неимоверно, до рези в желудке, до того животного, первобытного голода, который не терпит отлагательств. Однако вначале я из седельных сумок достал глиняный кувшин с замазанным воском горлышком, вскрыл его и выпил эликсир восстановления, выделенный на начальном этапе экспедиции архимагом Рух Правдивый.

С каждым глотком силы возвращались. Жидкость на вкус была приятна и напоминала кагор -такого же рубиново-красного цвета, густая, сладковатая, - и слегка пьянила, разливаясь по телу приятным, расслабляющим теплом. Но с маленьким таким недостатком, он пробуждал аппетит. Есть захотелось ещё больше так, что я готов был съесть буйвола целиком, вместе с рогами.

С жадностью набив живот, мясом, сухарями, ореховыми шариками, всем, что попадалось под руку из седельных сумок, - я задумался.

Есть ли смысл менять план, о котором я и думать боялся? Вдруг хранители, прочитав мои мысли, смогут ему помешать? Впрочем, у меня появился союзник. Мысль метнулась к воспоминаниям о прекрасной гноме, к её серебряным волосам, к тёмным, глубоким глазам. Ловко она провернула с кольцом! Если бы не родовой накопитель со встроенными заклинаниями магии огня, сидеть бы мне в «пробирке для души».

Я прекрасно понимал: гноме от меня что-то нужно. Ни один гном не занимается благотворительностью просто так, не требуя ничего взамен. Тут и думать не надо. «Сделаю для неё всё, что в моих силах», - решил я. Посему - решено: план менять не буду, доберусь до портала и сбегу хоть на край света. Клятва крови, данная королю, не должна действовать на моё новое тело.

Любое серьёзное дело требует подготовки - и очень тщательной. Поэтому первым делом я занялся гномом, затаившимся в пауке. Оставлять врага в своём теле - верх легкомыслия. Даже если этот враг бесплотный дух и на первый взгляд безобиден.

- Тук-тук! - мысленно постучался я, чувствуя, как где-то внутри, в самой глубине, отзывается глухое, настороженное эхо. - Кто в теремочке живёт? Я знаю, ты меня слышишь. Выходи, поговорим.

Гномик выходить наотрез отказался. Аргументируя, что ему и так хорошо и уютно.

- Так даже лучше, - вполне искренне обрадовался я, поняв, что дух по неизвестной мне причине намертво привязан к филактерии и закатил длиннющую, тщательно продуманную обвинительную речь. - Я требую выполнения клятвы хранителями долины! Вы должны знать, что исполнение её контролируется магическим мирозданием, и расправа над клятвопреступниками неотвратима. Прошу обратить ваше внимание на то, что два хранителя уже скоропостижно погибли. Поэтому предупреждаю: времени у вас осталось мало. Ещё советую вам как следует подумать о том, как компенсировать всё зло, которое вы мне причинили…

Я полчаса внушал ему одну и ту же мысль разными словами, перебирая аргументы, словно чётки, пересыпая угрозы с обещаниями, надежды с требованиями. Договоры нужно исполнять. А они мне задолжали, как земля колхозу, - аж три раза. В конце я великодушно предложил подумать - час или два.

Дело в том, что у меня была одна маленькая проблема: я понятия не имел, что именно нужно требовать от духов. Единственное, в чём я был уверен точно, - их «жалкие» золото и драгоценности мне не нужны.

Мысли в голове, в поисках нужного решения, заблудились в лабиринте извилин, и из-за этого я тупо сидел на песке, уставившись вдаль, и не видел ничего больше часа. Водопады шумели, не умолкая, ветер трепал волосы и бросал в лицо мелкие песчинки.

Я сидел, потерянный, чувствуя, как время уходит, словно вода сквозь пальцы. Голова была пуста, а неспособность придумать хоть что-то приводила в ярость... И вдруг одна заблудившаяся дерзкая и ясная мысль прорвала пелену отчаяния и заставила подскочить.

Мне срочно нужен учитель магии. Не алтарь, не загрузка знаний по щелчку пальцев.

Живой, настоящий учитель, которому я смогу задавать вопросы, и видеть его реакцию, слышать голос и никакой магии «вжух! и ты архимаг», после которой от ученика остаётся лишь воронка в земле. Мне требовалась система: чтобы между нами установилась связь, позволяющая сказать: «Здесь у тебя пробел, здесь - ошибка, а вот это ты делаешь правильно, но мог бы лучше». Свои пожелания я немедленно озвучил заточённому в филактерии гномику:

- Если вы обеспечите мне нормальное обучение, - требовательно обратился я к нему, чувствуя, как от этого бесконечного торга внутри закипает усталость, - то я соглашусь забыть о ваших нарушениях клятвы. Ну, почти соглашусь. Если, конечно, обучение будет качественным. И без попыток меня убить на первом же занятии. Я уже устал от ваших сюрпризов.

Примерно через три часа - после долгих споров, препирательств, угроз и обещаний, после того, как я уже начал сомневаться, что договориться вообще возможно, - мы заключили новый договор. Хранители брали на себя обязательство занести в мою книгу магии те же три боевых, три защитных и два лечебных заклинания высшей магии. А в наставники мне определили духа голема - бывшего когда-то преподавателем в академии магии. Уж как он к ним попал, мне было без разницы. Главное, что бы учил хорошо и качественно.

Но информацию о том, что духи могут поработить или привязать душу умершего к голему, я пометил как особо важную. В памяти всплыли обрывки знаний Алкеса: такие практики считались запрещёнными в большинстве магических школ, но в этом мире, как выяснилось, запреты часто были лишь формальностью. духа голема

Дальнейшие осторожные расспросы показали, что у хранителей таких «духов големов» накопилось предостаточно. Правда, они уверяли, что это не полноценные души, а копии - своего рода слепки сознания, записанные на кристалл. Они называли их «псевдосознанием», где интеллект существует как процесс, а не как личность. Достаточно перенести, например, псевдосознание охранника в голема, и он будет действовать в соответствии с автоматически выработанной рефлекторной логикой - то есть продолжит исполнять функции охранника, опираясь на свой прошлый жизненный опыт. Ни мыслей, и ни каких сомнений, только программа.

- Значит, они способны создавать искусственные личности или их подобия, - подумал я. - Вопрос лишь в том, насколько эти «псевдосознания» осознают себя. Могут ли они развиваться или это просто застывшие слепки, обречённый вечно повторять заложенную программу, как заезженная пластинка? Что ж, пообщавшись со своим учителем, я получу ответы на эти вопросы.

От меня хранители потребовали покинуть в течение трёх месяцев территорию подгорного королевства и больше никогда не появляться - что полностью совпадало с моими планами. Я и сам не собирался задерживаться в этом королевстве мертвых и подозрительных духов.

Мы ударили по рукам, и разветвлённая молния в небе, яркая, как удар судьбы, легла печатью на наш договор.

Достаточно быстро выяснилось, что гладко было на бумаге, да забыл я про овраги…

Впрочем, как всегда. В этом мире ни один договор не обходится без подвоха. И, судя по всему, мой в очередной раз не стал исключением.

Глава 6. Проблемы ученика гранд архимагане волнуют.

Я видел смерть, я видел край, я знаю.

Горело небо иглами, шарами,

Над головой – взрывалось и горело,

И море было мёртвым до костей.

Я предавал, я был собой изранен,

Я создал и нарушил столько правил,

Я чуть не умер, но потом не умер.

Должно быть, я несмертен, как Кащей.

Настало время говорить о красных башмаках,

О модных башмаках,

Удобных башмаках,

О рыжих колтунах,

О глупых колдунах,

О том, какая глупость – смерть и страх.

Я жизнь свою рыхлил широким плугом,

Я смерть зарыл в корнях большого дуба,

Я чуть не умер, но потом не умер,

Горело небо, океан горел.

Колодки и колодцы, дым и пепел.

О боги, кто придумал столько смерти,

Друзья? Я помню их я ел на ужин,

И дальше, дальше будет только хуже,

Не мой удел – уснуть на ложе стрел?

(Мельница - Кащей)

Наконец-то временные трудности закончились - и наступили трудные времена. Жаль, я не сразу это понял. В договоре мною были допущены расплывчатые формулировки, и в результате паук так и остался в моём теле. А пленником кристалла паука стал мой учитель-призрак - Де`Крабро. К моей досаде, он оказался вредным стариком.

Поначалу, при первом знакомстве, он был со мною любезен - местами даже слишком. Я начал было подозревать неладное сразу, но списал всё на усталость и последствия ритуала. Под предлогом составления персональной траектории развития - в зависимости от физической подготовки, состояния здоровья, психических данных и магического резерва - он предложил выполнить проверку предела работоспособности организма. Я сдуру и согласился.

Кросс на скорость, подтягивания, отжимания, подъём тяжестей… Пот лился градом, заливая глаза, смешиваясь с пылью и превращаясь в солёную, едкую жижу. Мышцы горели так, словно их окунули в расплавленный свинец, а в груди разгорался пожар, с каждым вдохом разгораясь всё ярче. А Де`Крабро лишь пощёлкивал пальцами и командовал своим бестелесным, но от того не менее властным голосом: «Ещё круг! Ещё подход! Ещё! Ещё. Ещё.»

Потом - проверка внутреннего магического резерва и скорости его восполнения. Я сидел, вытянув руки вперёд, чувствуя, как каждый палец начинает дрожать от напряжения, пока учитель водил над ними полупрозрачными пальцами, бормоча какие-то формулы. От его прикосновений по коже бежали мурашки, а внутри, где-то в самой глубине, пульсировало что-то чужое, внимательное, оценивающее.

- Неплохо, очень неплохо, - радовался он моим показателям, и в его голосе мне слышалось не просто одобрение, а что-то вроде хищного предвкушения. - Я вижу в тебе отличные задатки мага-боевика, сынок. Если проявишь недюжинные таланты и старание, то я из тебя сделаю боевого архимага-стихийника. Первым этапом мы подтянем твою физическую подготовку, а далее я научу тебя легендарному стилю фехтования Ла Дестреза.

На мой вопрос, когда мы будем осваивать магию, этот обаятельнейший старичок показал мне свою книгу магии с заклинаниями - толстый фолиант в кожаном переплёте, от которого веяло такой древностью, что, казалось, сама бумага дышит временем, - и произнёс с хитрой улыбкой:

- Обещаю перенести всё в твой личный фолиант, если будешь усердно по ним заниматься.

- Да-да, конечно, - обрадованно закивал я головой, уже представляя, как в моих руках оказывается эта сокровищница знаний.

- Я вижу, у тебя прекрасная защита от ментальных паразитов, а структура магических каналов почти как у легендарных драконов древности, - задумчиво проговорил Де`Крабро, изучая ауру вокруг меня. Его полупрозрачные пальцы чертили в воздухе замысловатые узоры, и там, где они проходили, оставались едва заметные серебристые следы. - И много вас таких проживает в вашем мире?

- Я не знаю, - пожал я плечами, чувствуя, как от этого движения заныла натруженная спина. - Но книги древности говорят, что мы созданы по образу и подобию Бога. Ну а защита… Могу только предположить. В детстве я проходил Таинство Крещения, в котором меня младенцем троекратно погружали в воду с призванием Бога Отца, Сына и Святого Духа.

- В вашем мире три бога? - удивился Де`Крабро, и его брови, седые и косматые, поползли вверх.

- Словами это объяснить невозможно, - вспомнил я наши разговоры с отцом, его терпеливое, с расстановкой, объяснение того, что никак не укладывалось в рамки обыденного. - Троица - это не три бога, но один Бог в трёх Ипостасях.

- Хранители зря с тобою связались, - озабоченно проговорил мой учитель, и в его голосе впервые проскользнула нотка, которую я не мог определить: то ли уважения, то ли опасения. - Бог может и проследить, куда исчезло его чадо.

- Я думаю, Он и так знает, - усмехнулся я, чувствуя, как губы сами собой расползаются в кривую, невесёлую улыбку. - Иначе как обосновать, почему я ещё живой?

Де`Крабро задумчиво поправил серебряные кольца, перехватывающие в нескольких местах его седую длинную бороду. Они к моему глубокому удивлению тихо звякнули, и этот звук, тонкий, почти музыкальный, разнёсся в тишине долины. Он замер на мгновение, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, а затем неслышно, одними губами, проговорил:

- Хм, это всё меняет… Ты - око своего Бога в нашем мире. Как бы мне лицом в грязь не ударить.

А потом, уже громче, обратился ко мне, и в его голосе зазвучали совсем иные, деловые нотки:

- Что ж, буду делать из тебя универсала. Ученик, скажи, какая из характеристик самая важная для мага: магическая ёмкость ауры, пропускная способность каналов или скорость восполнения маны?

Я задумался, вспоминая скучные лекции в академии Алкеса, где преподаватели с таким же пафосным видом вещали о величии магии и её законах.

- Я думаю, - сказал я неуверенно, чувствуя, как внутри шевелится сомнение, - чем больше запас маны, тем лучше.

- Неправильно, мой ученик, - покачал головой Де`Крабро, и в этом движении было столько вековой, накопленной годами уверенности, что мне стало почти стыдно за свою догадку. - С помощью искусственного магического источника любой маг может увеличить ёмкость до бесконечности. Следующая характеристика, где многие ошибочно полагают, что чем больше, тем лучше, - пропускная способность каналов. Но это не так. Проведу аналогию с калибром оружия. Например, у пушки чем больше калибр - или пропускная способность - тем больше мощь разрушения. Однако где вы видели, чтобы из неё стреляли по воробьям? Для этого существуют маги с низкой пропускной способностью - или малым калибром. Причём, поверь, они не менее опасны своими пусть маленькими, но частыми «укусами».

Он поднял палец, и на его кончике замерцал крошечный, едва заметный огонёк - такой маленький, что его можно было принять за светлячка, но такой плотный, что воздух вокруг него начинал дрожать.

- Между прочим, в нашем мире учёные маги разработали множество способов увеличить магоканалы, - продолжил учитель, и огонёк на его пальце погас так же внезапно, как и зажёгся. - К сожалению, во всех из них при инициации используется метод перенасыщения. Энергоканалы разрываются, объединяясь в единый ствол, и маг лишается возможности работать малыми энергиями из-за слишком широкого выходного ствола канала.

- Что же делать? - с разочарованием воскликнул я, чувствуя, как надежда, только что затеплившаяся в груди, начинает угасать.

- Это решаемо, - улыбнулся Де`Крабро, и в его улыбке мне почудилось что-то древнее, торжествующее, словно он собирался открыть тайну, которую веками хранили маги древности. - Твоя структура энергоканалов имеет уникальную особенность, присущую только драконам. Ваши каналы имеют дополнительную эластичную оболочку и разветвлённую сеть более сильных спящих каналов. Однако это не главное. Я обучу тебя неизвестному в нынешнее время заклинанию, с помощью которого можно укрепить стенки каналов и внутреннего резервуара, что предотвратит их варварское разрушение при следующей инициации. К довершению всего, в конструкте плетения предусмотрена управляющая мембрана, с помощью которой появится возможность создавать стабильный поток маны в выбранном нами канале. Причём мы можем повысить ещё и давление во внутренней ёмкости, тем самым увеличив скорострельность. Если ты согласишься, то я чуть позже объясню более подробно.

- Я согласен, - ответил я, не раздумывая, чувствуя, как где-то глубоко внутри, в тех самых спящих каналах, о которых говорил учитель, что-то начинает шевелиться, пробуждаться, тянуться к свету. - Что требуется от меня?

- Немного, - подмигнул учитель, и это движение, такое живое, такое человеческое для призрака, заставило меня невольно улыбнуться. - Каждый день опустошай свой источник и снова заполняй его, используя медитацию. Я бы рекомендовал воспользоваться ещё одним моим заклинанием, которое будет постоянно отбирать из внутренней ёмкости ману в кристалл-накопитель, оставляя в ней процентов так десять - требующихся для практических занятий. В итоге мы получим каналы нужного нам калибра, а дополнительно ты научишься плести заклинания, затрачивая минимальное количество энергии.