Чёрная любовь

Я замерла, наблюдая, как одно из таких существ приблизилось к странному шаровидному кусту с мясистыми, сочными листьями.

В ту же секунду из густой зелени с сухим щелкающим звуком молниеносно выметнулся длинный розовый язык и прямо в воздухе схватил блестящую букашку. Звук напоминал лягушачье кваканье, только в стократ громче. Я моргнула. Язык был огромным — добрых полметра в длину. Поддавшись чистому детскому любопытству, я сделала пару шагов вперед, наклоняясь ближе, чтобы разглядеть таинственного обитателя зарослей.

И только когда моя тень упала на растение, меня прошиб ледяной пот. Никакого зверя внутри не было. Куст и был зверем.

Каждый толстый листик на этом удивительном создании внезапно зашевелился, разворачиваясь и являя миру сотни ярко-зеленых выпуклых глаз на тонких стебельках.

Издав тонкий писк от неожиданности, я рухнула на задницу прямо в траву. Глазастый куст смотрел на меня со всех сторон, синхронно и хаотично моргая. Каждое мгновение, когда веки смыкались, растение искусно маскировалось под обычную листву, а в следующее — вновь распахивало жутковатый веер зорких зрачков.

Он походил на диковинного морского ежа, усыпанного глазами на ножках.

И это чудо во все глаза рассматривало меня.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, медленно поднимая руки ладонями вперед в успокаивающем желанном жесте.

— Эй, дружок… Тихо. Прости, я не хотела вторгаться в твое личное пространство. Мы же друзья, правда? Мир?

Стебельки задрожали, веки стали медленно опускаться, пока куст вновь не принял безобидный, хотя и подозрительно округлый вид. Опасаясь поворачиваться к нему спиной, я на ватных ногах отступила назад, а затем поспешила уйти прочь, стараясь больше не испытывать судьбу. Лес жил своей удивительной, непостижимой жизнью, и мне оставалось только смириться с этим.

Вскоре тропинка привела меня к зеркальной глади лесного озера. Затаив дыхание, я присела на корточки у самой кромки воды и уставилась на то, как под поверхностью проносятся огромные, мерцающие силуэты. Похожие на рыб, они были слишком велики для этого крошечного водоема, но казалось, их это ничуть не заботило. Более того — время от времени они буквально растворялись в воздухе на секунду, чтобы появиться в другом конце пруда.

Телепортирующиеся волшебные рыбы.

До чего же абсурдно и прекрасно.

Я долго сидела на прогретом солнцем берегу, зачарованно наблюдая за этими подводными искрами, пока не поняла, что засиделась. Нельзя же вечно прятаться в чаще. Нужно двигаться дальше, искать какой-то выход, хоть какое-то подобие цивилизации.

И от этой простой мысли мои мысли тут же, предательски и неотвратимо, свернули к Владыке Черномору.

Сердце пропустило удар и заныло глухой, тянущей болью. Я обхватила себя руками за плечи, растерянно глядя в сторону его недоступного замка, возвышающегося над кронами.

Правильно ли я поступила? Или мой отчаянный поступок навсегда обрек этот хрупкий мир на новую войну? А может, я действительно подарила Черноморью второй шанс? Ответ на этот вопрос мог дать только безжалостный бег времени.

Но в одном я была уверена абсолютно. Как бы безумно это ни звучит, сейчас я бы всё отдала за то, чтобы оказаться рядом с ним. Услышать его холодный, обволакивающий голос, попросить совета. Он всегда знал, как поступить. Он всегда держал все нити этого мира в своих железных руках.

Жаль только, что после всего случившегося мы вряд ли сможем поговорить по душам. И я вовсе не винила его за это. Я предала его доверие, обманула, подсыпала порошок в кекс…

Если подумать, сейчас он наверняка жаждет разорвать меня на части собственными руками. Или запереть в таких темницах, о которых не смеют слагать легенды. Хотя что может быть хуже ледяного плена в Черноморье? Наверняка он придумал бы что-то поистине изощренное.

Тяжело вздохнув, я отвернулась от блестящей глади озера и зашагала в противоположную сторону. Прочь от его крепости. Прочь от навороченного мной хаоса. Прочь от человека, чье холодное сердце я умудрилась растревожить своей нелепой смертной любовью.

Внезапно ветки над головой зашуршали. Я резко замерла, поднимая голову.

На толстой ветке устроилась крупная ящерица размером с добрую игуану, но отливающая пронзительным бирюзовым цветом, словно драгоценный камень. Вдоль её спины шел гребень из острых серебристых шипов, которые в следующее мгновение воинственно поднялись дыбом, а затем опали — видимо, предупреждая меня о нарушении границ. Раздвоенный черный язык на миг высунулся из пасти, пробуя воздух на вкус.

Я невольно улыбнулась, чувствуя странное тепло в груди.

— Приветствую тебя, страж лесной. Хотя «малышом» тебя назвать язык не повернется.

Ящерица склонила голову набок, разглядывая меня огромным фиалковым глазом — умным, настороженным, почти человеческим.

— Ты забавный, — тихонько усмехнулась я.

В ту же секунду ящерка бесшумно шмыгнула в листву, растворившись в чаще. И меня накрыло. Одиночество ударило под дых с силой скорого поезда.

Вдруг мне до безумия захотелось рассказать Черномору об этой удивительной ящерице и глазастом кусте. Захотелось, чтобы он взял меня за руку и показал все тайные тропы Черноморья — такого, каким оно должно быть. Настоящего, живого, цветущего.

Таким, каким оно было до того, как он разрушил его… или до того, как спас. Черт побери, в этой бесконечной сказке правда черта с два разберешься, кто здесь герой, а кто демон.

— Эх… — я тяжело вздохнула. — Интересно, сколько ещё топать до хоть какой-нибудь живой души? Надеюсь, местные окажутся гостеприимными. Или это слишком роскошный запрос для человека, провалившегося сквозь изнанку миров?

Ответ не заставил себя долго ждать. Пройдя с добрую сотню шагов по петляющей лесной тропинке, я наконец услышала хруст веток за спиной.

Ну, почти.

— Ты куда это собралась, неугомонная? — раздался за спиной знакомый, но до жути ворчливый баритон.

Я резко обернулась и удивленно моргнула. Голос я узнала мгновенно, но мужчина, стоявший передо мной, не имел ничего общего с тем вредным котом с одним слепым глазом, к которому я успела привыкнуть. Передо мной стоял крепкий мужик ростом под метр девяносто. Его кожа была покрыта глубокой сеткой морщин и характерным загаром — точно так же выглядели пожилые деревенские мужики на моей родине, отпахавшие не один десяток лет под палящим солнцем и ветрами. Седая борода с черной проседью торчала в разные стороны, а левую сторону лица уронил длинный, безобразный шрам. Глаз под ним был подернут молочной белизной и явно ничего не видел.

Вид у него был настолько пропито-красноречивый и злой, будто он только что простоял три часа в очереди за пенсией и теперь готов был разнести этот мир в щепки.

Мать честная.

Я опешила, уставившись на него во все глаза.

— Кот Баюн? Это… ты? Да ладно!

— А кто же еще, по-твоему? — он закатил свой единственный уцелевший глаз с таким выражением, что сразу стало понятно: перед нами все тот же невыносимый характер.

— В смысле? — растерянно забормотала я, судорожно пытаясь сообразить, что к чему. — Я думала… — Честно говоря, после всех этих кульбитов с пространством я даже не проверила, осталась ли во мне хоть капля той дикой магии. Бросив быстрый взгляд на прядь волос, упавших на плечо, я поняла — да, искра на месте. Просто от видов этого безумного, проснувшегося после спячки мира голова шла кругом, и мне было не до того. — Погоди-ка. Разве всё это заклинание не должно было вернуть тебе твой кошачий облик? Почему ты вдруг застрял в теле человека?

Судя по тому, как перекосилось его и без того суровое лицо, план явно пошел по самому худшему сценарию. Мои плечи виновато опустились.

Кот Баюн — или кто бы он теперь ни был — скривился, как от зубной боли: — Хватит болтать. У нас уйма работы, некогда языками чесать.

Он развернулся и решительно зашагал прочь по тропинке.

— Эй, погоди! Куда мы вообще направляемся? — я пошла следом, стараясь не отставать.

— Неважно.

— Но хоть убей, объясни, что мы здесь делаем?

— Неважно, я сказал.

Я резко остановилась посреди тропы, скрестив руки на груди и уставившись на его широкую спину.

— Послушай, я между прочим ради тебя разрушила Сердце Мироздания! Мне кажется, я имею право хотя бы на пару объяснений, а не на это твое партизанское молчание.

Он издал такой тяжелый, надрывный вздох, от которого, казалось, завяли ближайшие ландыши, и нехотя повернулся ко мне лицом.

— Во-первых, ты ничего не разрушала, героиня недобитая. Сердце Мироздания разнес Владыка Черномор в порыве чистейшей ярости. А во-вторых, ты спасала не меня, ты спасала своего ненаглядного Витязя Добрыню! — Имя местного рыцаря он выплюнул с таким избыточным драматизмом и в то же время с такой нескрываемой тошнотой, что мне почти стало совестно. Почти.

— И с места не сдвинусь, пока ты мне толково не растолкуешь, что здесь творится и какого черта происходит!

Кот Баюн, то есть мужчина, закатил глаза к небесам, беззвучно моля всех космических богов о терпении.

— Я могу рассказать тебе всё по дороге? Мы теряем драгоценное время! Если мы сейчас же застрянем здесь на месте, нас в два счета поймает Черномор со своими чопорными стражниками, и тогда мало не покажется.

Звучало, увы, чертовски убедительно. Я вздохнула: — Ладно, уговорил.

— Прекрасно. — Он резко повернулся и вновь зашагал в чащу. — А теперь заткнись и просто следуй за мной.

Господи, как же я ненавидела этого кота. То есть… человека. Короче говоря, это исчадие вредности в человеческом обличье.

— Слушай, а можно чуть помягче? Хотя бы каплю вежливости для дамы, застрявшей в лесной глуши? Пожалуйста?

— Нет.

Что ж. По крайней мере, это точно был он. В этом упрямом «нет» угадывался весь его неповторимый шарм. По крайней мере, в одном можно было не сомневаться: скучать в его компании мне точно не придется.

***

Витязь Добрыня

Я и сам не понял, сколько времени блуждал в беспамятстве, прежде чем ко мне впервые вернулось осознание собственного я. В давние дни, когда я ещё носил смертную плоть, под моим началом служил один солдат — бедняга страдал лунатизмом и вечно норовил куда-то уйти во сне. Тогда меня забавляло это странное свойство человеческой природы, и тайком разбирало любопытство: каково это — двигаться вперед, не ведая ни целей, ни преград?

Теперь я знал ответ на этот вопрос.

Я шел по узкой, заросшей сочной травой тропинке, петлявшей сквозь залитую светом лесную чащу. На мгновение замерев, я запрокинул голову к небесам, наблюдая, как золотистые лучи мягко струятся сквозь изумрудную шапку ветвей. Тихонько рассмеявшись от переполнявшего меня суеверного неверия, я яростно протер глаза ладонью. Неужели всё ещё сон? Неужели долгие века заточения в проклятом Сердце Мироздания окончательно лишили меня рассудка?

Окружавший меня мир казался поистине сказочным — ослепительно прекрасным, до щемящей боли в груди. От этого великолепия захватывало дух, заставляя легкие работать на пределе. Хотелось плакать — то ли от бешеной радости, то ли от наконец-то обретенного облегчения. Вселенная исцелилась, залечила свои вековые раны… или же всё это было лишь плодом моего больного, сошедшего с ума воображения? Честно говоря, сейчас мне было абсолютно всё равно.

Если это безумие — пускай. Я охотно приму его взамен того кошмара, что мне довелось пережить.

Меня вновь передернуло от жутких воспоминаний: леденящая душу пустота, абсолютный, звенящий мороз. Звуки, некогда бывшие лишь тихими шепотками, в лоне артефакта превратились в оглушающие, сходящие с ума крики других узников — тех, кто застрял рядом, но навеки остался чужим и отрезанным от мира. Толпа несчастных, окруженная со всех сторон безмолвием, и при этом чудовищно, невыносимо одинокая.

Неужели хрупкая Аня и вправду преуспела? Или я провел в этой ледяной ловушке тысячелетия, дожидаясь гибели самого Владыки Черномора?

Время потеряло всякий смысл. Память сохранила лишь ощущение разрываемой наотмашь плоти, адский холод и бесконечный, надрывный вой. Судорожно втянув воздух, я дрожащими пальцами опустил ладонь к груди — туда, где под кожей зловеще пульсировал осколок артефакта, и…

Я замер. Резко отдернув воротник рубашки, я опустил взгляд вниз.

— Исчезло, — прошептал я едва слышно, а в следующее мгновение сорвался на безумный, исступленный смех. — Исчезло!

Я свободен! Наконец-то свободен! Проклятое железо, с помощью которого Владыка Черномор некогда связал мою волю и обратил в безмолвное орудие, сгинуло бесследно. На груди остался лишь рваный, багровый шрам — память о пережитых муках, но сейчас это волновало меня меньше всего на свете.

Вскинув руки, я призвал древнюю силу. Воздух вокруг заискрился, и в следующее мгновение мое тело укрыли тяжелые, ослепительно сияющие серебром латы. Я по-прежнему оставался бессмертным воином стихий. И я был свободен.

Знакомый, отвратительно резкий звук разорвал тишину небес. Инстинктивно я метнулся в сторону, укрываясь под раскидистыми ветвями исполинского дуба. Так и есть: над верхушками деревьев, заслоняя собой солнце, пронесся исполинский дракон — жуткое порождение Черномора, патрулирующее лесные владения.

Это зрелище мгновенно поставило всё на свои места.

Владыка Черномор всё ещё жив. А значит, юная Аня почти наверняка мертва — она принесла себя в жертву, чтобы сокрушить Сердце Мироздания. Моему разуму претила сама мысль о том, что этот жестокий демон мог пощадить смертную девчонку.

Моим следующим шагом должно было стать обретение верного скакуна. Сосредоточившись, я позволил внутренней энергии влиться в землю, с наслаждением ощущая, как податлив стал этот обновленный мир. Воздух сгустился, серебристые потоки закружились вихрем, принимая форму величественного коня. Металлический зверь тряхнул точеной головой, ударив оземь сверкающим копытом так, что из-под него брызнули искры.

Одним плавным прыжком взлетев в седло, я молча сжал коленями бока верного творения. Мне требовалось найти ближайшее людное селение. Нужны были вести, нужны были надежные союзники. Только так я смог бы понять, в какой точке Черноморья я нахожусь, и отыскать других бессмертных воинов, способных разделить со мной мой новый крестовый поход.

Аня погибла. Сердце Мироздания разрушено. А Владыка Черномор всё ещё ходит по этой земле.

Но ненадолго.

Я легко тронул коня за упряжь, заставляя зверя сорваться с места в стремительный галоп. Справедливость наконец восторжествует.

Владыка Черномор падет.

***

Анна

Я плелась следом за этим невыносимым ворчуном, который ещё совсем недавно был всего лишь вредным котом с одним глазом. На меня он даже не оборачивался. Не удостоил ни единым словом, тупо уставившись куда-то вперед сквозь переплетение ветвей.

Мы шли в молчании минут десять, пока внутри меня окончательно не закипело.

— Ладно. Куда мы вообще направляемся? И какого черта мы тут делаем?

— Моя сила пропала, — Баюн скривился так, будто проглотил лимон целиком, и без того свирепый вид стал еще омерзительнее. — Идем возвращать то, что принадлежит мне по праву.

— Значит… мы застряли?

— Да.

— А я вот вовсе не горю желанием застревать в компании вредного старикашки, — я с вызовом уставилась на него. — Знаешь, что? Ты мне ужасно не нравишься.

— Взаимно, девчонка. А если ты наконец заткнешься и позволишь мне подумать, возможно, я даже соображу, как распутать эту чертову заварушку. — Он оскалился, демонстрируя потрепанные в боях зубы.

— Может, Владыка Черномор знает, как…

— Ты и впрямь круглая дура, да? — он раздраженно мотнул головой. — Серьезно думаешь, что он станет нам помогать? Да нас сожрут живьем в тот же миг, как мы сунемся обратно к человеку, которого ты только что предала!

— Пф, да пошел ты. — Я надулась. Настоящий хамоватый хам, чтоб его. — Раз уж мы застряли на неопределенный срок, объясни толком: куда мы держим путь? Каким образом вообще выбираться из этой дыры?

Небеса над Черноморьем сияли чистой, бездонной синевой. Весна и мягкое солнце вернулись, и казалось, каждая травинка, каждый куст в этом зачарованном лесу вышли отпраздновать долгожданную свободу. По крайней мере, пейзаж вокруг радовал глаз — в отличие от моего спутника, чей характер был хуже горькой редьки.

— Куда мы идем? — переспросила я, послушно семеня за его широкой спиной.

— Недалеко отсюда есть селение. Возьмем всё необходимое для дальней дороги, а то, что останется — спалишь дотла, — бросил он через плечо с таким ледяным спокойствием, будто велел сбегать за хлебом в соседний ларек.

— Погоди-ка, стоп! — я подбежала к нему, преграждая дорогу. — Ты сейчас пропустил шагов восемь! Что мы вообще задумали? Где мы окажемся в итоге? Я не сделаю ни единого шага, пока ты всё мне не растолкуешь!

Он со стоном закрыл лицо ладонями, забормотав себе под нос что-то трехэтажное и явно непечатное на древнем кошачьем наречье.

— Если хочешь когда-нибудь вернуться к своему разбитому корыту в человеческий мир, будешь помогать мне, хочешь ты того или нет.

— А если я решу, что мне вовсе не хочется возвращаться? — я гордо задрала подбородок. Конечно, я безумно тосковала по родителям и по своему дому. Но Черноморье… Дикое, опасное, переполненное подлинной магией Черноморье манило меня своей грандиозностью. Здесь у меня впервые в жизни появился шанс стать кем-то большим, чем просто уставшей от рутины девчонкой.

Он резко развернулся, надвигаясь на меня с пугающей свирепостью, пытаясь задавить авторитетом.

— И каков же твой гениальный план, смертная?

— Просто поверну налево и пойду куда глаза глядят. Раз уж мы связаны одной цепью, хочешь ты этого или нет, но твоя судьба теперь зависит от моих решений. Витязь Добрыня наверняка где-то бродит неподалеку. Может, найду себе нормальных союзников покрепче тебя.

— Включи мозги, глупая девчонка! — взревел он. — Без меня ты здесь никто. Ты понятия не имеешь, где находишься, куда идти и кто тебе друг, а кто враг. Любой первый встречный бессмертный дух порвет тебя на лоскуты за пару секунд. Они терпеть не могут таких, как ты.

— С чего бы это? Я вообще-то та самая героиня, что освободила их всех из заточения!

— Ты совершенно не понимаешь устройство этого мира, — он отмахнулся от меня, снова зашагав по тропинке в чащу. — С меня хватит этого балагана. Я иду туда. И знай: чем дальше мы будем удаляться друг от друга, тем сильнее тебя начнет ломать от боли, пока ты не ослепнешь. Мой болевой порог всяко выше твоего, так что выбор за тобой.

Я скривилась. Перспектива так себе.

— Мог бы начать с этого предупреждения.

— По наивности своей я думал, что у тебя в голове есть хоть капля здравого смысла.

Я тяжело вздохнула. Идти в одиночку — верная смерть. Тащиться за этим вредным человеко-котом — сплошное мучение.

— И как ты собираешься все это исправлять? — догнав его, я поплелась рядом. Ладно, пока побуду с ним, а там придумаю что-нибудь понадежнее. — Куда мы двинем после деревни?

— В горы. Там живет старый отшельник-колдун, если этот безумный старый пень еще не окочурился. Может, у него хватит ума нас разъединить, — проворчал он.

— Колдун? Настоящий маг? Прямо как…

— Понятия не имею! — рявкнул он, прерывая меня на полуслове. — И перестань уже спрашивать, каждый ли встречный бомж — это легендарный маг!

— Тьфу ты. — Я вздохнула во второй раз. А так хотелось верить, что где-то здесь бродит настоящий мудрец из сказок. Ну да ладно. — Значит, надежда только на местного знахаря?

— У меня нет других идей. И поверь, я сам не в восторге от перспективы таскать тебя за собой в качестве бесплатного приложения. — Он снова оскалил зубы с хищным блеском. — И уж тем более я не собираюсь возвращаться в то проклятое Сердце Мироздания. Ни за что на свете.

Я нахмурилась. Положение было хуже некуда. Идей у меня тоже не наблюдалось. К Владыке Черномору путь заказан. Одной в лесу не выжить. Бросить этого хама нельзя — иначе начнется такая костоломная боль, что мало не покажется. Просто прекрасно. Чудесно просто.

Настроение упало ниже плинтуса, что выглядело жутчайшим контрастом на фоне буйствующей вокруг весенней красоты. Мы перепрыгнули через прозрачный ручеек, в котором резвились те самые диковинные, переливающиеся всеми цветами радуги рыбы.

Черноморье и правда было похоже на рай. От которого мне безумно хотелось взвыть во весь голос.

Спустя какое-то время мы вышли на широкую заброшенную дорогу. Идти по твердому грунту босыми ногами было гораздо приятнее, чем месить лесную грязь. Стражники на своих драконах вряд ли патрулировали эту глушь пешком, так что риск наткнуться на погоню был минимальным. Выбора у нас всё равно не было — не ломиться же сквозь бурелом до самой старости.

— Эй… — начала было я.

— Мне плевать, что ты хочешь сказать, — не оборачиваясь, бросил он.

Я злобно зыркнула ему в затылок, мысленно пытаясь поджечь его шевелюру силой взгляда. Увы, искра не слушалась. Ненавижу здесь абсолютно всё!

В этот момент из-за поворота донесся знакомый радостный лай.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё замирает, а сердце делает кульбит от неожиданности.

— Вихрь? Вихрь, милый!

Огромный пес пронесся по пыльной дороге на всех парах, высунув длинный язык и радостно виляя хвостом. Не успела я опомниться, как он с разбегу врезался в меня передними лапами, едва не сбив с ног, и принялся вовсю вылизывать мне лицо.

— Тьфу ты, напасть какая, — недовольно проворчал Баюн, брезгливо морщась. — Опять эта блохастая псина.

Вихрь тут же оскалил зубы, прижав уши к голове и грозно рыча на моего спутника.

— Тихо, малыш, тише, всё хорошо, — я засмеялась, обнимая пса за шею и зарываясь пальцами в его густую шерсть. — Не бойся, он просто вредный. То есть… он всегда такой.

Пес продолжал утробно урчать, явно не доверяя подозрительному мужику со шрамом. Но стоило мне ласково погладить его по холке и заверить, что этот сердитый дядька нам не угрожает, как Вихрь понемногу успокоился, хотя глаз с него не сводил.

— Я его тоже терпеть не могу, так что мы квиты, — улыбнулась я псу. — Знаю, он страшный и вредный, но что поделать — природа обделила манерами. Ну, или воспитанием.

— Очень смешно, — саркастично отозвался мой конвоир, шагая дальше.

— Послушай, ты ведь даже не пытаешься скрывать, как сильно меня ненавидишь, — процедил сквозь зубы Баюн, косо глянув на меня единственным глазом. — Так с чего бы мне быть с тобой любезным? Имею полное право хамить в ответ, раз уж ты сама вечно смотришь волком. Это исключительно честно.

Я только хмыкнула в ответ на его упреки.

— До селения уже недалеко, — буркнул он, отворачиваясь и ускоряя шаг.

— И что мы будем делать, когда доберемся?

— Я уже говорил. Соберем припасами, спалим эту дыру дотла и двинемся дальше.

— А просто попросить о помощи мы не пробовали? — идея воровать, а тем более устраивать поджоги, мне претила. Вихрь трусил рядом, гордо зажав в зубах какую-то корягу, и уже совершенно забыл о присутствии опасного попутчика.

— Нет.

Я тяжело вздохнула.

Когда мы наконец добрались до окраины городка, солнце как раз клонилось к закату, раскрашивая небеса в роскошные багряные, золотые и лиловые тона. Черноморье было поистине ослепительным. Я невольно улыбнулась, наслаждаясь царившим вокруг умиротворением.

Ровно до того момента, пока нас кто-то не заметил.

Навстречу шла местная жительница — молодая девица с длинными, переливающимися всеми цветами радуги волосами, которые, если мне не изменяло зрение, состояли из настоящих павлиньих перьев. От неожиданности она выронила тяжелую корзину с овощами, и спелые плоды со стуком раскатились по дороге. Глаза девушки округлились до размера блюдец, после чего она с диким визгом бросилась обратно вглубь улиц.

— Стража! Спасите, стража!

— Ну просто великолепно, — я со стоном приложила ладонь ко лбу.