Хроники Великих домов. Часть первая. Эпоха перемен

Неосторожное движение зацепило ветку цветущего куста, и синие глаза тут же оторвались от своего занятия, устремив свой взгляд прямо на него. На губах проскользнула улыбка, а в глазах появилась искренняя радость.

- Абриэль, – улыбнулась она, отложив свою работу и поднимаясь к нему навстречу.

Ноэллия Эммилия Брюнье была отнюдь не миловидна и не так ангельски наивна, какой считал её Викториан. Вспоминая это, Абриэль улыбнулся: не многим удавалось увидеть в маленькой Брюнье настоящую королеву своего дома. Для этого требовалось нырнуть в самую пучину насыщенно синих глаз и, вынырнув, осознать, что весь мир движется лишь по её воле, воле, равной которой просто трудно было найти.

Её мир был закрыт от посторонних. Наивная маска спасала её от пристального внимания общества, отдавая ей роль незначительного приложения к Викториану, но эта девушка умела быть наблюдательной, и умела делать выводы. Об этой стороне её личности не было известно даже Викториану, рядом с ним она была искренним ребёнком, ведь со своими близкими мы долгое время остаёмся детьми.

Показная простота и наивность привлекали внимание, однако не пускали никого глубже, не раскрывая душу молодой девушки. Круг общения Ноэллии также вызывал удивление у всех в Амбэрале, кому не довелось познакомиться с ней чуть ближе. Как и многие юные королевы светских домов, она вынуждена была много времени проводить среди непосвящённой знати, и в эти моменты маска сидела на ней как влитая. Но как только Великие Дома собирались вместе отдельно от всех прочих семей, собеседницей молодой Брюнье становилась Лиана Беатриче Гемблет, наследная Королева воинского дома Гемблет. Со стороны, дружба непоколебимой воительницы и изнеженной светской девочки казалась абсурдом, но это для тех, а это были практически все жители Амбэралы, кто забыл древнее повеление: «Бойтесь женщин Великих Домов, какими бы наивными и беспомощными они не выглядели. В каждой из них живёт истинная сила, и каждая из них будет биться до конца, даже если и не сможет победить.» Вот такое сердце билось в груди у Ноэллии: сердце воина, сердце защитницы, сердце истинной королевы своего дома!

Абриэль помнил их первую встречу. Приём у Люэно, куда, в очередной раз, приехали все наследники Мюриэле. Великие воинские дома редко выбирались куда-либо, тем более на территорию светских земель, но позиция Араэля была непоколебима. «Мы едем и всё!» – бросил он, заставляя детей собираться. Глава западного воинского дома надеялся, что подобные мероприятия помогут его детям познакомиться с теми, с кем им предстоит заседать в Совете и общими усилиями вести Амбэралу к её будущему. Однако во дворце Люэно его планы были совершенно неосуществимы. Толпа жителей Амбэрал-Юранде затмевала собой всё празднество, а посвящённые предпочитали стоять в стороне, не собираясь участвовать в этом происходящем сумасшествии. Именно тогда он и увидел её, она стояла рядом с Лианой Гемблет. Уже тогда ему показалось необычным подобное знакомство, и он подумал, что эта девочка не так проста, как кажется на первый взгляд. Позже были другие встречи, балы, приёмы, и, как-то незаметно для себя, они стали радоваться новым встречам и печалиться, когда наступало время прощаний. Абриэль никогда в своей жизни не ощущал такой лёгкости, сквозившей в их разговоре, разве что когда рядом была Мирэль, но это было другое. Со временем всё изменилось, разрешение глав домов было получено, и вот Ноэллия уже стала его невестой. Вот только останется ли она ей после всего, что ей предстоит услышать сейчас?

- Ноэль, – улыбнулся Абриэль, медленно подойдя к девушке и взяв в свои ладони её руки. Им не нужно было слов, достаточно лишь взгляда, чтобы передать все те чувства, что так грубо и неуклюже описываются словами. В такие моменты им не нужно было ничего, кроме того, чтобы быть рядом. Ещё Викториан и Араэль замечали, что вместе они словно создают свой собственный мир, недоступный ни для кого другого.

Ноэллия ощущала его тёплую радость от встречи, но в ней настойчиво сквозило беспокойство: какое-то виноватое выражение то и дело мелькало в глазах её жениха, перемешиваясь с искренними чувствами от их встречи.

- Абриэль, – она отстранилась от Мюриэля и внимательно заглянула ему в глаза, – ты прибыл по делу, ведь так?

Абриэль замялся, плечи ссутулились, а глаза приняли досадливо-виноватое выражение, словно её жених никак не мог дать тот ответ, который девушка захотела бы услышать. В такие моменты она вспоминала, что он – наследник дома Мюриэле, а не только её Абриэль. Вся его фигура говорила о твёрдости и непоколебимости намерений, но Ноэллия знала, что в душе в этот момент у него всё сворачивалось в узел от страха, что она не сможет понять и принять его решение. Он был силён в бою и за столом переговоров, но с близкими людьми он был открыт и беспомощен, даже если внешне он не показывал этого.

- Да, – чуть слышно отозвался он, – дело в том, что мне необходимо уехать.

Ноэллия стойко выдержала эту фразу. За мгновение миллионы мыслей пронеслись в её голове, начиная с того, что помолвка расторгнута, заканчивая гораздо более худшими вещами, но мудро порешив не торопить события, она только кивнула, приглашая его продолжить.

- Мне необходимо уехать в Кер-носе-Мане.

- Сердце Истоков? – недоумённо переспросила Ноэллия.

- Да, – кивнул Абриэль, он сел в кресло напротив неё и опустил взгляд. – Вчера ночью Ерардэр Морзано принял меч дома. Я был там, дом Морзано действительно обрёл истинного Короля, но за столько лет беззакония от традиций дома мало что осталось. Ерардэр понимает это, поэтому он попросил меня отправиться с ним в Иль-де-Нарса и посетить хранилище.

Ноэллия мысленно выдохнула, по крайней мере, её подозрения оказались ложными и неправдоподобными. Она знала, что Абриэль дружен с наследником Морзано, но не предполагала, что ей придётся настолько близко столкнуться с этой дружбой. Ей было известно об отношениях Абриэля и Анаэля. Если их и можно было назвать братьями, то с большой натяжкой. Когда же младший Мюриэле говорил о Ерардэре, то напоминал собой Фернандесса Истаресса, рассказывающего о своём младшем брате. Ей не нужно было слов, чтобы понять, как важен для её жениха его друг, и, войдя в его жизнь, ей придётся принять её со всеми дополнениями и последствиями.

- Я не могу точно сказать, что движет мной, Ноэль, может, я просто боюсь, что Ерардэр не выберется оттуда живым, а может, просто надеюсь найти там что-то, что может дать расцвет и моему дому тоже. Я не знаю, но я чувствую, что мне нужно туда отправиться именно сейчас.

Ноэллия внимательно посмотрела на своего жениха. Опущенные руки, открытый взгляд, Абриэль был искренен с ней, он сказал ей правду, и девушка действительно ценила это. Она не могла сказать, что очень хорошо знала наследника дома Мюриэле, однако за годы их знакомства и недолгое время помолвки она уяснила одно, Абриэль никому и никогда не раскрывает своих слабостей. Но сейчас он сидел перед ней и признавался, что не знает, что гонит его в далёкие земли. Он мог соврать. Абриэль не знал, что Ноэллия легко почувствует его ложь. Мысленно королева призналась себе, что даже если бы она поняла, что он солгал, девушка ни за что бы не подала виду. Но сейчас он раскрыл перед ней все карты и добровольно передавал решение в её руки.

На мгновение младшую Брюнье охватила паника. Никогда ещё в своей жизни она не принимала столь ответственных решений, тем более не принимала решений за кого-то. А сейчас ей нужно было решить за будущего Короля дома Мюриэле, одного из величайших воинов своего времени. Ноэллия знала, что кто бы не переубеждал его до неё, он с лёгкостью бы отверг любые путы. Но она… Если она скажет нет, он останется. Один её каприз и всё останется по прежнему…, но что будет стоить Абриэлю отступить от выбранного пути. Затянув цепи, она может убить его, окончательно лишить его воли и силы. Он не понимал, что с ним происходит, но Ноэллия понимала слишком хорошо. Королева светского дома хаоса видела, как мучительно принимает воин порядка стихийное течение силы. Мюриэле не привык к такому, подобное пугает его, но всё, что он чувствовал было лишь осознанием пути, прочерченного ему Нитями Вечности.

Неужели она, дочь дома Брюнье, будущая королева дома Мюриэле может поступить эгоистично в такой ситуации? Конечно же, нет.

Медленно тонкая ладонь легла ему на щёку, заставляя поднять глаза.

- Абриэль, – чуть слышно проговорила Ноэллия, и во взгляде её было полное спокойствие и осознание, – я всё понимаю. Это твой путь, и я не вправе удерживать тебя от него. Наши судьбы связаны, это подтвердил дом Фьене, поэтому ни для кого из нас не имеет значения, если перед этим нам нужно будет выдержать ещё одно испытание. Я знаю, что этот путь важен для тебя, и я верю тебе и верю, что тебе удастся со всем справиться и вернуться.

Абриэль смотрел в искренние тёмно-синие глаза своей невесты. Он чувствовал, что вот-вот из них могут пролиться горькие горячие слёзы, но она улыбалась. Улыбалась, несмотря на то, что тысяча сомнений и страхов каждое мгновение заполняли её сознание, но она снова и снова отбрасывала их, потому что знала, потому что верила в него.

- Ноэль, – не в силах сказать что-либо Абриэль крепко обнял её, уткнувшись лицом в мягкие светлые волосы, – дождись меня, – шептал он, – я вернусь, слово наследника дома Мюриэле.

Ноэллия только кивнула, украдкой позволив нескольким слезинкам выкатиться из глаз. Ещё раз прижав её к себе, Абриэль отстранился и последний раз взглянув в глаза своей невесты, отвернулся и направился к выходу из сада.

Викториан нашёл сестру в саду у озера, там, где оставил её Абриэль. Казалось бы, ничего не изменилось, и безмятежная картина снова наполнила этот сад, и лишь только глава дома мог заметить чуть дрожащие пальцы и покрасневшие глаза молодой девушки, синева которых наполнилась грустью и задёрнулась дымкой непролитых слёз.

- Ты отпустила его, – мягко констатировал Викториан, остановившись в двух шагах от неё.

Ноэллия встрепенулась, но, не поднимая головы, ответила.

- Да, у меня не было права удерживать его в Амбэрале,– несмотря на дрожь, голос её звучал твёрдо, от чего глава дома Брюнье невольно улыбнулся.

- Но ведь ты же могла его остановить, – продолжил Викториан, наблюдая за реакцией сестры.

- Могла, – глухо ответила Ноэллия, но тут же, словно услышав себя, она подняла взгляд и ответила более твёрдо. – Да, могла. Он позволил мне вершить его судьбу. Я не могла не оправдать такого доверия. Я знаю, это его путь, и если это наше испытание, то я пройду его вместе с ним.

Викториан грустно улыбнулся. Его маленькая девочка уступила место сильной и непоколебимой королеве Брюнье, будущей королеве Мюриэле, знающей истинную ценность этих уз. Но при этом, какой бы сильной она ни была, она всё так же оставалась его маленькой Элли. Он крепко обнял свою сестрёнку, прижимая к себе, чувствуя, как она, наконец-то, позволила себе заплакать.

- Мы справимся, Элли, мы пройдём это вместе, – подумал он и мысленно пообещал себе, что несмотря ни на что, он всегда будет рядом, и будет верить её сердцу, сердцу его надежды.

Судьба видела белого всадника, во весь опор скачущего на север. Постепенно Нити судьбы вплетались в единый ковёр. Ещё немного и случится предначертанное. Уже сейчас в силуэте белого всадника, молодого наследника Мюриэле, можно было увидеть черты Нитей времени, вплетающихся в узор молодого воина, скачущего прочь из горящего замка…

Глава 2. Ерардэр

За окном начался дождь, тяжёлые капли со звоном разбивались о стекло, грозя ворваться внутрь и разрушить тепло и тишину комнаты. Камин пылал ярко, освещая тёмную фигуру Ерардэра, задумчиво разглядывающего меч дома. Теперь он его, три поколения его семьи не могли его получить, а теперь он здесь, в его руках. В детских мечтах Ерардэр, естественно, видел себя законным Королём, но до сих пор не мог поверить, что это случилось наяву. Огромный груз ответственности разом рухнул на его плечи, вся многовековая история и сила дома теперь зависела от его решений. Ерардэр боялся ошибиться, боялся, что не оправдает доверия, возложенного на него домом. Что он может сделать? Кто он, чтобы вершить судьбы этого мира?

- Ты – Ерардэр Морзано, – пришёл мысленный ответ, – и этого более чем достаточно. Зачастую, этому миру гораздо лучше известно, что нам по силам, а что нет, и если нас ставят перед тем, что кажется недостижимым, то точно знают, что в наших силах сделать невозможное.

Вечером пришла весть от Абриэля: он едет с ним. Мысль о том, что Ерардэр поедет не один придавала ему уверенности. В конце концов, Иль-де-Нарса дали клятву допускать в Сердце Истоков всех истинных потомков Великих Домов, кто нуждается в знании. Абриэль – законный наследник, а у Морзано есть меч дома. Никто не посмеет встать у них на пути или усомниться в их праве. Больше всего беспокоило то, что ни он, ни Абриэль практически ничего не знали о королевстве Иль-де – Нарса. Все старые записи, созданные много веков назад давно устарели и едва ли могли отражать текущую действительность земель Голубых лесов. Да и не так много информации пережило падение Великих Домов, по какой-то причине отступники стремились уничтожить эти знания в первую очередь. После создания Амбэралы, Иль-де-Нарса остались в стороне, и, постепенно, связь с ними прервалась. Ерардэр не мог даже предположить, что их ждёт, но искренне надеялся на помощь тех, чья память значительно превосходила память его дома. Абриэль будет здесь через три дня, поскольку ему нужно было решить свои дела с родными. Тогда у Ерардэра оставалось достаточно времени, чтобы наведаться в земли дома Истаресс, посетить храм памяти, и, если Фернандесс позволит ему зайти в библиотеку, то возможно Морзано удасться найти хоть какие-нибудь знания о том, с чем они могу встретиться в этом путешествии. Он не мог не попытаться узнать хоть что-то, что увеличит вероятность того, что они смогут пережить этот поход.

Неожиданно тяжёлая дверь скрипнула, и в открывшейся полоске света проявилась фигура Керлиндера, его троюродного брата и наместника. Ненадолго задержавшись у входа, он вошёл, плотно прикрыв за собой дверь. Танец языков пламени отражался в зеленовато – голубых глазах наместника, делая их по-кошачьему жёлтыми и хищными, светлые волосы были взлохмачены, и магия огня загадочно украшала их своими искрами.

- Все приближённые дома соберутся завтра к вечеру, – заговорил он, присаживаясь напротив, – они готовы принять тебя и посылают искренние поздравления с принятием меча и короны.

- Спасибо, Керлиндер, – слегка улыбнувшись, ответил Ерардэр, – без тебя, я бы не справился со всем этим.

- Чепуха, – фыркнул тот, – ты это знаешь не хуже меня, к тому же, – он усмехнулся, хотя его усмешка больше напоминала лёгкую улыбку, – как наместник Великого Дома Мюрзано, я обязан выполнять определённые функции, имеющие огромную важность для каждого жителя королевства, – всё это было сказано наигранно-важным тоном с паузами и придыханием достойными самой настоящей театральной постановки. Керлиндер просто дурачился, впервые за недолгое время почувствовав себя свободно. Однако Ерардэр не выдержал этого каламбура и запустил в брата диванную подушку, которую тот ловко поймал и тут же отправил обратно.

- Да, может великим Королём вы уже и стали, но меткости вам всё равно не достаёт, – продолжал смеяться Керлиндер.

Терпение Ерардэра лопнуло:

- Ну, Керер, держись, – крикнул он и, схватив злосчастную подушку, бросился на ничего не ожидавшего брата. Тот на секунду опешил, быстро пришёл в себя и, схватив с дивана вторую подушку, тоже ринулся в бой.

Спустя двадцать минут оба великих воина и монарха дома Морзано валялись на полу, не в силах остановить смех. В последний раз они так смеялись семь лет назад, когда Ерардэр ещё жил вместе с Керлиндером, его семьёй и Гретелией. Тогда они ещё были беззаботными детьми, которые могли весь день посвящать своим собственным делам, не заботясь ни о чём на свете. Оба на секунду подумали, что уже скучают по тем временам. Но время требует вернуть долг, и они были не способны уклониться от его воли.

Отсмеявшись, Ерардэр посмотрел на потолок. За годы жизни в цитадели, он никогда не замечал, насколько тот был красив. Обычно кабинет отца был связан для Ерардэра не с самыми приятными воспоминаниями. Юный Морзано всегда старался покинуть его как можно быстрее и поэтому даже не замечал, как над его головой разворачивалось прекраснейшее действие.

Весь потолок был покрыт яркой фреской, выполненной в сине-серебристых тонах, как и все помещение. Она изображала знакомый с детства сюжет, который каждый ребёнок Великого Дома читает с благоговением и ощущением осязаемого чуда и своей далёкой причастности к этому действу. Эта была та сказка, частью которой они могли стать. Они – то, во что превратил Амбэральский договор Великие Дома, они – эпилог этой сказки, а ведь всегда здорово ощутить себя частью чего-то глобального и волшебного.

В каждом Великом Доме была такая фреска, но, написанные в разное время, каждая из них по-своему иллюстрировала прошедшие события. Фреска в кабинете главы дома Морзано была одной из старейших среди Великих Домов. Воинские замки вообще редко перестраивались, да и для них были в сто раз милее старая тяжёлая резьба, выполненная ещё в эпоху заключения Амбэральского договора, чем новая лёгкая классическая лепнина, украшающая залы большинства светских домов.

На потолке были изображены двенадцать молодых людей, стоящих вокруг каменного стола. Каждый из них имел определённые атрибуты и черты, свойственные своему дому. Воинские дома обнаруживались сразу, едва ли последние тысячелетия сильно сказались на них. Ближе к центу можно было увидеть яркую Фигуру представителя северного воинского дома Морзано. Самого Морзано. История не сохранила имён тех, кто заключил Амбэральский договор, они так и остались призраками, скрытыми за именами своих семей. Первый Морзано был высокого роста с длинными чёрными волосами и тёмными болотно-зелёными глазами, облачённый в традиционное чёрно-серебряное одеяние. Едва ли в Ерардэре можно было узнать потомка этого Великого воина, но время беспощадно к истории, и суровый страж ночи уступил место молодому зеленоглазому Ерардэру, также держащему в своих руках меч своей семьи. Напротив нарисованного Морзано стояла хрупкая фигура светловолосой девушки в бело-голубом платье, цвет которого бесспорно указывал на западный воинский дом Мюриэле. Абриэль, ожидая его после посвящения, рассмотрел изображение, и сказал, что в иx замке Мюриэле изображена точно также, что заставило Ерарера ещё раз восхититься своим старинным замком и историями, которые он хранит в своих стенах. Через сектор от Морзано стояла ещё одна девушка – главный предмет спора многих веков и потомков южного воинского дома. Длинные тёмные волосы, тёмно-серые глаза, красно-чёрное платье – это была Гемблет, истинная Гемблет, глава восточного воинского дома. Ерардэр невольно вглядывался в черты древней Королевы. Она казалась печальной, словно пережившей глубокую утрату или предательство самых близких и дорогих людей. В её чертах он угадывал Лиану, нынешнюю Королеву Гемблет, величайшую наследницу своей семьи. Гемблеты тоже падали на достаточно долгое время, и путь главы восточного воинского дома будет лишь чуточку легче его собственного. Лиана Гемблет была лишь второй истинной главой своего дома после его очередного затяжного падения. Гемблеты потеряли многое, и он точно знал, что именно эта фреска была безвозвратно перерисована и навсегда утрачена в восточной цитадели. Напротив изображения Гемблет стоял рыжеволосый воин, которого по облачению можно было скорее принять за праздничного церемонимейстера, чем за одного из великих воителей древности. Арити, – про себя улыбнулся Ерардэр, – южный воинский дом. Свою рыжесть они сохранили вплоть до текущего времени вместе со своей мудростью и честью. Между ними стояли ещё восемь человек, но узнавать их было гораздо сложнее. Четыре светских и четыре жреческих дома сильно изменились за прошедшие тысячелетия. Без ошибок он мог назвать лишь двоих. Золотоволосая девушка, в руках которой была огромная книга в золотистом переплёте, без сомнений являлась Истаресс – главой дома памяти. Напротив неё же располагался великий маг, опиравшийся на посох. Ни свободное сине-фиолетовое одеяние, ни таинственный посох не сохранились в этой семье, и лишь медальон на шее, выполненный в виде песочных часов, указывал на принадлежность к хранителям времени, последним потомкам великих стражей – Фьене. Остальные же фигуры стирались в незнакомую массу, и лишь черты их лиц могли позволить предположить, к какому дому относится каждый из них. Но Ерардэр уже отвлёкся, переведя взгляд в центр старинной фрески, где был изображён круглый янтарный стол с тринадцатью мечами, равномерно расположенными на четырнадцати секторах окружности. Среди знакомых до боли клинков Великих Домов лежал хрустальный меч, последнее, что осталось от Лит-эс-Этте, исчезнувшего Великого Дома порядка. На картине его передавали молодому Литеусу, ещё ребёнку, посвящённому во все таинства Великих Домов и давшему клятву хранить мир в Амбэрале и поддерживать единство Великих семей. Он должен был стать главным вассалом амбэральских правящих семей, однако, к сожалению, в последние десятилетия занимающие это место слишком часто стали забывать о своей истинной роли. Ерардэр невольно скривился, вспоминая нынешнего Литеуса. Он даже не был уверен, что тот прошёл посвящение, не говоря уже о прочих обязанностях Наместника Амбэралы. Однако на этой картине была ещё одна фигура, которая никак не могла укрыться от внимания Ерардэра. Она манила к себе своей загадочностью, при этом не давала ответа ни на один вопрос, терзавший молодого Короля. Чуть поодаль от общего стола стояла она. Тёмно-зелёное платье свободно развивалось, словно с самого рождения оно было частью ветра, длинные, взлохмаченные, распущенные волосы следовали за ним, а в тёплых тёмно-карих глазах застыла великая мудрость и смирение. Словно глядя на них, юных наследников, творящих амбэральский договор, она уже видела кончину всех этих детей судьбы. Иль-де-Нарса, отказавшаяся вступить в Амбэральский союз, но разрешившая построить на своей территории Кер-носе-Мане, став невольно хранительницей всего наследия чужого государства. Зачем ей это? Ерардэр не мог понять. Страницы истории и тысячи лет погребли истину под своими одеяниями, но, может быть, ему удастся открыть хоть щёлку, чтобы понять, зачем было сделано столько, чтобы просто объединить двенадцать разрозненных королевств. Ерардэр хотел знать больше, чтобы хоть немного предположить, что ждёт его там, за границей Амбэральских земель, в далёких и неизведанных землях Голубых лесов.

- Керер, – неожиданно серьёзно позвал он, – мне необходимо уехать в Иль-де-Нарса, я должен спуститься в Кер-носе-Мане.

От неожиданной смены настроения Керлиндер невольно вздрогнул и сел, внимательно разглядывая своего брата. Ерардэр продолжал глядеть в потолок, словно сказанные им слова были полны обыденности, а реакция наместника была вполне привычным и уже успевшим наскучить, явлением.

- Ты хочешь восстановить наследие, – тихо с пониманием отозвался Керлиндер. Несколько мгновений было достаточно для него, чтобы понять, зачем Ерардэру так необходима эта поездка, как и то, что молодой Король не отступится от неё. В глубине души наместник Морзано разделял порыв своего брата, ему тоже хотелось восстановить былую силу и знания некогда великого воинского дома. Истинный Морзано в нём рвался в бой, не страшась никаких препятствий, но наместник опасался.

- Это небезопасно, Ерардэр, – чуть слышно начал он, – ты всего лишь первое поколение истинных правителей Морзано, если с тобой что-то случится…

- То есть ты, – резко перебил его Ерардэр. Керлиндер обречённо вздохнул и мягко, но уверенно продолжил.

- Да, есть я, но ведь ты прекрасно понимаешь, что правление наместника, пусть и законного, намного уступает царствованию истинного Короля. У тебя нет наследников, Ерардэр, и много недругов. Ты рискуешь своим домом, отправляясь в этот поход.

- Но со мной будет Абриэль, – усмехнулся старший Морзано, – вряд ли найдётся что-то, что сможет превзойти по силе нас обоих.

- Земли Иль-де-Нарса неизвестны и покрыты ореолом тайны. Возможно, что там таится то, что вы даже представить себе не смогли бы, – Керлиндер помолчал несколько мгновений, ещё раз мысленно оценивая ситуацию. Наместник понимал, что Ерардэр поедет, хочет он того или нет. Керлиндер и сам чувствовал, что судьба направляет молодого Короля, и он не был намерен становиться у него на пути.

- Хорошо, – согласился наместник, – я сделаю всё, что необходимо, но ты должен обещать мне одну вещь.

- Какую? – чуть улыбаясь переспросил Ерардэр. Кериэль широко улыбнулся, а его глаза вспыхнули азартом.

- Ввиду нашей уязвимости, – шутливо начал он, – по возращении ты обещаешь мне подумать о следующем поколении.