Хроники Великих домов. Часть первая. Эпоха перемен

- Но счастлива ли, – вздохнул Абриэль. Он не мог даже вообразить себе жизни без своей младшей сестры. С Анаэлем они никогда не ладили, Мирэль была единственным звеном, объединяющим двух братьев, и ему было невыносимо отпускать её. Но ещё более невыносимо ему будет, если уговорив её остаться, он подвергнет свою сестру опасности. В это мгновение он впервые почувствовал себя будущим главой дома, тем, кто будет вынужден принимать решения, даже против воли дорогих ему людей, чтобы они жили и жили, по возможности, счастливо.

- Я поговорю с Мир, папа. Думаю, она согласится, – обречённым голосом ответил Абриэль.

Араэль мягко улыбнулся и подошёл к сыну, взгляд его стал на удивление тёплым и заботливым.

- Ты слишком быстро вырос, Абриэль, и уже волен принимать решения, независимо от моего желания. Наверно так и должно быть, ведь глава дома не может вечно опираться на мнение своего отца. Мне не нравится идея о твоей поездке в Иль-де-Нарса, – в голосе Короля появились металлические нотки, но тот быстро взял себя в руки и также спокойно продолжил, – но если ты чувствуешь, что это правильно, то я не буду препятствовать тебе. Посмотрим, к чему приведёт твоё первое самостоятельное решение.

- Спасибо, папа, – улыбнулся Абриэль и крепко обнял отца.

- Только с домом Брюнье ты разговаривай сам, – продолжил Араэль. – Попробуй убедить их в своей правоте и можешь отправляться в путь.

- А как же Мирэль? – панически переспросил он.

- Думаю, до твоего возвращения она может побыть здесь, – ответил глава дома, – в конце-концов Амбэрала не завтра рухнет, так что время у нас ещё есть.

- Спасибо,– улыбнулся Абриэль и чуть ли не бегом скрылся в коридоре. Араэль молча смотрел ему вслед и беспечное выражение его лица постепенно менялось на тревогу и бессилие, уже не первый год охватывающее сердце главы дома. Если бы всё было так просто, он сам бы давно уже разрешил все противоречия между Великими Домами, чтобы перед уходом оставить спокойное царство своим сыновьям. Но он не мог. Его способность предвидеть начала таять в волнах нового поколения. Это не его время, это время Абриэля, и только он может чувствовать, в какую сторону Нити судьбы свернут в следующий миг этого мира. Сегодня Король проявил слабость, но и доверие выбору своего сына. Для них обоих это будет испытанием. Для Абриэля его силы, для него самого его веры в своих детей.

Выйдя из кабинета отца, Абриэль бросился было по коридору, стремясь быстрее поговорить с Мирэль и отправиться в дом Брюнье, но его планам не суждено было осуществиться так скоро. Возле кабинета его поджидала фигура, до боли похожая на него самого. Как и отец, он был одет в традиционное облачение Мюриэле. Длинные волосы, на тон светлее, чем у Абриэля, скрывали лицо.

- Снова сбегаешь от ответственности? – прозвучал острый насмешливый голос, в очередной раз резанув по душе острым ножом. Как бы Абриэль хотел, чтобы этот человек был кем угодно: врагом, знакомым, случайным встречным в его жизни, но никак не его родным братом.

Фигура отошла от стены и приблизилась к будущему Королю так, что тот, наконец, смог увидеть бедно-серые глаза Анаэля Мюриэле, младшего принца дома и будущего наместника. Выражение лица Абриэля тут же изменилось, восторженная искренность вмиг уступила отчуждённому холоду и внутренней твёрдости, так не свойственной ему в общении с близкими.

- Сбегать значит отрекаться, а мой уход преследует цель лишь возвысить наш дом, или ты не согласен? – с кажущимся спокойствием и пренебрежением парировал Абриэль, не спуская взгляда с лица своего собеседника. От его брата можно было ожидать что угодно, поэтому ему следовало быть начеку и не поддаваться на провокации.

- Возвысить? – усмехнулся Анаэль. – Да ты сбегаешь в тот самый момент, когда больше всего нужен здесь. Какой же ты глава дома, если всякое отребье для тебя дороже собственной семьи?!

- Замолчи! – прорычал Абриэль, сжимая руки в кулаки, сдерживая себя, чтобы не натворить дел. Анаэль нарочно его провоцировал каждый раз, пытаясь доказать его полную несостоятельность как наследника. – Благополучие дома – единственное, что имеет для меня значение, – ответил он. – До разговора с отцом, я сомневался в том, нужно ли моё путешествие, или семья нуждается во мне больше. Но сейчас я понял: этот поход не оторвёт меня от семьи, он лишь позволит мне лучше понять и оценить то, что я оставлю здесь. Узнав больше, я буду способен защитить то, что мне дорого, ведь ты этого от меня ждёшь, да?! – с вызовом переспросил Абриэль, сверля взглядом своего брата.

Анаэль замялся, немного взволнованно вглядываясь в тёмно-серые глаза старшего наследника.

- Ты нужен здесь, – твёрдо ответил он, – слышишь, дурак, здесь, а не рядом с твоим дружком-оборванцем! – Анаэль уже переходил на крик. Глаза лихорадочно горели, словно он находился на костре, объятый пламенем и докричаться до Абриэля было его единственной возможностью спастись. – Ты слишком много думаешь о себе, забывая кто ты и для чего живёшь. Такими темпами я более достоин меча Мюриэле чем ты, – бросил он и быстрым шагом отправился прочь по коридору.

Подобные стычки были обычным делом между братьями, как бы страшно это ни звучало. Анаэль с детства считал, что Абриэль слишком зациклен на собственных увлечениях, забывая, что он будущий глава семьи, и что, прежде всего, он должен думать о других, а не о себе. Но никто в семье не разделял его мнения. Мирэль искренне обожала Абриэля и не видела в нём никаких недостатков, а родители были спокойны, считая, что с возрастом всё встанет на свои места. Но он, Анаэль, был в корне не согласен с этим.

Пытаясь воспитать брата, он часто доводил дело до драки, после чего оба дулись до тех пор, пока их не мирила Мирэль. Став старше, они стали уживаться более мирно, правда, всё равно не удерживались от колкостей в адрес друг друга. Анаэлю казалось, что его брат только начал исправляться, как в их жизни появился ещё один человек. Очередное нападение кочевников на земли дома Гемблет вынудило Великие Дома присоединиться к обороне восточных границ Амбэралы. Абриэль как наследник должен был принять участие в этом походе, куда Анаэля не допустили по причине воз раста. Он не был воином, но был неплохим игроком, что позволя ло ему уже тогда иметь значительное влияние в Амбэрал-Юранде. Так вот, в одном из этих походов Абриэль и познакомился с Ерардэром, упрямым ребёнком со слишком взрослыми глазами. Ерардэр сражался всю жизнь и не привык уступать никому, также как и холёный Абриэль. Несколько стычек привели к тому, что между двумя упрямыми наследниками зародилась дружба, столь редкая в нашем мире. Они доверяли друг другу. Доверяли всё, вплоть до собственной жизни, но в то же время уважали право каждого на уединение и на личное пространство. Тедорер однажды скажет, что это был истинный союз Королей, на котором много лет назад и создавалась Амбэрала. Однако не всем подобная дружба казалась положительным явлением. Многие считали, что беспризорный Ерардэр уничтожит всё воспитание Абриэля, выросшего в традициях Великих Домов. Анаэль же пришёл в ужас от такого общения и потребовал у брата прекратить свою дружбу с предателями и недостойными, на что старший Мюриэле, естественно, ответил отказом. В тот самый момент у Анаэля умерла всякая надежда направить брата на истинный путь.

Однажды он станет отступником, – был уверен Анаэль, – и тогда я смогу возродить дом Мюриэле так, чтобы никто даже в мыслях не посмел посягать на его величие. Так думал он, спускаясь в нижние этажи замка. Времени у него было не так много.

- Мирэль, – тихо позвал Абриэль, заглядывая в комнату сестры. Мирэль восседала на прекрасном резном кресле с бледно-голубой обивкой и задумчиво смотрела в его сторону.

- Ты поговорил с отцом? – медленно спросила она. В голосе сквозили металлические нотки

- Да, – выдохнул Абриэль, не зная, как начать разговор. Если Мирэль придёт в бешенство, а скорее всего так и случится, то он может надеяться только на то, чтобы выбраться из комнаты живым. Мирэль Мюриэле была страшна в гневе, пусть даже совсем немногие об этом знали.

- И? – ещё медленнее произнесла она, пугающе сверкнув глазами в его сторону.

Абриэль знал, что ещё одно слово, и кары ему не избежать. Весь вид сестры говорил о том, что сейчас девушка раздерёт его в клочья, если не услышит правильного ответа. Ответа, который она сама хочет услышать. Так думал бы каждый, кто хоть чуть-чуть знает младшую наследницу дома Мюриэле, но её близкие знают и другую Мирэль, её настоящую, скрывающуюся под этой маской юной воительницы.

Поэтому Абриэль, быстро приблизившись, крепко обнял сестру, прижимая к себе, словно стараясь защитить от всего мира. Вся спесь Мирэль тут же пропала, и она обняла его в ответ, поняв всё без единого слова.

- Прости, Мир, я… я не могу позволить тебе остаться здесь, Мир.

Он отстранился и увидел понимающий взгляд сестры, изо всех сил пытаювшуюся не расплакаться на его глазах. В её взгляде читалась искренняя боль и отчаяние: любимый брат предал все её надежды, и ей больше некуда было деваться от сложившейся действительности.

- Ты будешь счастлива там, Мир, я знаю… я верю. Но здесь тебе не выжить, – быстро говорил он, пытаясь хоть как-то донести до неё, всё, что было у него на душе, но мысли сбивались, а слова терялись, едва успевая прозвучать в воздухе. – Я не могу позволить тебе остаться. Прости меня, Мирэль, прости, – выдохнул он и опустил взгляд.

Мирэль улыбнулась и прозрачные слёзы всё-таки пролились по её щекам. Она видела как её брат, разрывался между желанием исполнить то, что она просит, и невозможностью оступиться от принятого решения. Девушка не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым за то, на что Абриэль едва был способен повлиять. Старший брат всегда был для неё как открытая книга, и сейчас он был совершенно искренен в своих порывах, неспособный облечь свои чувства в слова.

- Арль, Абриэль, – она заставила его посмотреть ей в глаза, – я предполагала, что так будет. Вы не хотите позволить мне остаться и сражаться наравне со всеми, если есть возможность отправить меня подальше, – она грустно усмехнулась. – За столько лет вы так и не научились принимать, что и без постоянной опеки я сама могу о себе позаботиться. Но я была и есть принцесса воинского дома, дочь семьи Мюриэле, и никто, даже ты, отец и Анаэль не сможете лишить меня этого звания. Я могла бы закатить истерику, но не буду этого делать. Вы трое во многом упрямее, чем я, поэтому я покорюсь и уеду за пределы Амбэралы. Но ты помни, что любое изменение силы нашего дома не останется без моего внимания, – Мирэль снова обняла его, дрожа от слёз и беспокойства. – Уходить не страшно, страшно оставлять. Прошу тебя, Абриэль, позаботься о папе и Анаэле. Меня больше не будет рядом, вам вместе будет очень тяжело, но я верю, что вы справитесь, – она отстранилась, – к тому же, я всегда смогу вас навестить, – наконец улыбнулась девушка, поспешно вытирая слёзы.

Абриэль улыбнулся в ответ, почувствовав облегчение. Мирэль приняла это, как и он. Теперь с ней всё будет в порядке, по крайней мере, он всеми силами молил об этом мироздание.

- А сейчас, – поднялась она, вернув себе дерзкий и надменный тон, – тебе пора съездить к Брюнье и молить о благосклонности Викториана, если ты всё ещё собираешься в свою поездочку.

В ответ на это Абриэль расхохотался и, быстро обняв Мирэль, бросился в свои комнаты, чтобы собраться к Брюнье. Встреча предстояла не из лёгких, но, как говорил Ерардэр, ничто по-настоящему стоящее не даётся легко.

Погода портилась. Тяжёлые тучи сгущались над цветущими землями Брюнье, грозясь пролиться мрачными дождевыми вих рями. Викториан, недовольный изменившимся пейзажем, задёрнул шторы. Сегодня погода не предвещала ничего хорошего, а он был достаточно суеверен на этот счёт. Слишком много событий навалилось на него в последнее время, хотя с момента своего вступления на трон он едва ли мог назвать год, не оставшийся в его памяти безумным калейдоскопом дел и происшествий. Он принял корону слишком рано. Нет, это не было по причине падения дома или отступления его предшественников от Великих законов. Дом Брюнье уже многие годы можно было назвать примером истинной правящей семьи, однако война не щадит никого. Военный поход, направленный на укрепление границы с раассками – жителями монархического государства, периодически совершающего набеги на восточные земли Амбэралы. Юлиан Брюнье был сильным воином, но силы оказалось недостаточно, чтобы защититься от полчищ кочевников. Он был убит на поле боя, пытаясь защитить группу молодых воителей, едва прошедших посвящение. Викториану тогда было семь лет, а Ноэллии едва исполнился год. Их мать, Эммилия Эллая Брюнье в девичестве Килерае, справившись с горем, приняла меч дома как наместник и регент. Будучи дочерью семьи Килерае – посвящённых приближённых Дома Люэно, она всей душой приняла силу новой семьи и оставалась одной из величайших наместников своего времени. До сих пор эта сильная женщина могла одним взглядом убедить домашних отказаться от той или иной затеи, но она никогда не давила на решения своего сына, предпочитая, чтобы Викториан вырос самостоятельным правителем. И после передачи ему меча, она практически перестала участвовать в решении вопросов, затрагивающих внешнюю политику дома. Уже в восемнадцать лет Викториан возглавил дом Брюнье. Клинок принял его, но ему потребовалось много времени и сил, чтобы заставить Совет считаться с мнением слишком юного Короля. Он добился своего, и теперь дом Брюнье является одним из наиболее уважаемых, а сам Викториан несмотря на столь юный возраст – одним из самых весомых участников Совета, с мнением которого вынуждены были считаться.

Однако помимо Дома у него была ещё одна забота. Маленькая Ноэллия росла практически в тепличных условиях. Викториан не желал никуда её отпускать, боясь потерять самое светлое существо в своей жизни. Ноэллия была отдушиной, как для него, так и для матери: маленькая сияющая девочка с тёмно-синими как у отца глазами и русыми кудряшками, заплетёнными в длинные косички. Одним своим появлением она наполняла комнату невиданной радостью и теплом. Викториан очень боялся потерять этот свет, главный свет его жизни. А тем временем Ноэллия выросла, выросла слишком быстро, вопреки его желаниям, как можно дольше держать её рядом с собой. Когда Эммилия впервые намекнула, что пора бы Ноэллии подыскивать жениха, он только рассмеялся, не приняв всерьёз её мысль. Лишь позже, на очередном приёме представителей местной знати, он задумался о том, что скоро Ноэллии придётся покинуть свою семью и стать частью другой. При мысли об этом Викториана охватывала дрожь. Отдать маленькую, светлую Ноэллию в чужой дом, где он не сможет защищать её и оберегать… Нет! Даже размышления об этом претили ему, но со временем порывы утихли, и Викториан понял, что ситуации не удастся избежать, надо лишь постараться сделать так, чтобы сестрёнка была счастлива, даже находясь в другой семье. Знатные семьи он отмёл сразу. В последнее время соблюдение Великих законов стало предметом шутки на приёмах, собирающих, помимо Великих Домов, ещё представителей местной знати. В большинстве своём эти люди уже совсем отошли от законов силы и понимания истинной сути этого мира, и теперь ни у кого не было гарантии, что их действия и решения будут во благо. Даже само понимание цели существования Великих Домов постепенно исчезало из их умов, заменяясь мечтами о большей власти и материальном благополучии. Нет, он не мог допустить, чтобы его Элли оказалась в подобном окружении. Оставались только Великие Дома. Однако в этом случае возникала иная проблема. Со времён образования Амбэралы сохранилось предупреждение, что конец великой страны наступит тогда, когда дети Великих Домов перестанут сочетаться браком с прочими жителями Амбэралы по причине отступления последних от законов этого мира. Викториан чувствовал, что его руками может сотвориться пророчество, но если счастье Элли находится в рамках этого предсказания, пусть так оно и будет. В конце концов, Великие Дома не связывали себя узами брака уже несколько сотен лет, и вряд ли единичный случай может повлиять на что-либо. С другой стороны, у него в распоряжении было проверенное средство, способное пролить свет на всю ситуацию и не дать ему совершить ошибку собственным решением. Издревле Великие Дома умели видеть Нити, образующие этот мир: Нити времени и пространства, Нити потоков силы и Нити судеб людей. Когда-то каждый дом мог проследить связаны ли судьбы тех или иных людей и получить абстрактное представление о том, что ждёт их впереди. Теперь же подобные знания сохранились только в одном доме: Фьене – храмовый дом времени, единственный сохранивший умение видеть сквозь Нити судьбы. Легенда гласила, что в их роду были последние стражи и до сих пор где-то в потрёпанных книгах хранятся воспоминания о Великом Сульфире и петлях времени. Дом Фьене, несмотря на слишком раннюю гибель старшего поколения в результате войны, смог быстро подняться на ноги, поскольку во многом вся судьба Великих Домов зависела от их способности видеть. Они были последней преградой для знати столицы в том, чтобы использовать семьи как предмет достижения собственных целей. Это было недопустимо для Великих Домов. Их сила основывалась на гармонии внутри семьи, и любое нарушение могло привести к непоправимым последствиям. После гибели родителей, Касфан, которой тогда едва исполнилось шестнадцать, приняла на себя звание жрицы дома. Она от многого отказалась, но благодаря этому Великие Дома получили ещё один шанс на выживание. Никто из правящих семей, даже самые отъявленные негодяи, не смели спорить с ней. Она была хранителем тех сил, что ещё делали Амбэралу той, кем её когда-то создали двенадцать Великих Королей. Никто не смел усомниться в её словах, ибо знали, что она дала высшую клятву из всех возможных. Издавна, если этот обет и был произнесён кем-то, то делалось это в преклонном возрасте, уже на заре жизни, ибо он говорил, что после данного слова у жреца не будет ни пары, ни детей, истина станет его единственным пристанищем, вся его жизнь будет принадлежать лишь дому, несмотря ни на какие условия. Касфан приняла эту клятву, вопреки всем угрозам и предостережениям, и больше никто из Великих Домов не смел ей перечить.

Викториан хорошо помнил, когда в последний раз ему пришлось посещать храм дома Фьене. Привязанность Абриэля и Ноэллии уже стала слишком очевидной. Несмотря на всё недовольство главы дома Брюнье, не считающего никого достаточно хорошим для своей сестры, Абриэль показался ему меньшей из зол и не самым плохим кандидатом на руку Ноэллии. Молодой наследник из уважаемого Великого Дома, много лет получавшего меч и не знавшего проблем с отступничеством или внутренними конфликтами. Помимо этого, сами Мюриэле отличались довольно мягким нравом, что давало ему надежду на то, что не придётся защищать сестру от её же собственного мужа. Ближе к осени Викториан неожиданно получил письмо от самого Араэля Мюриэле. Тот поделился с ним, что его беспокоят отношения Абриэля и Ноэллии, поскольку слишком уж сильно они соответствуют пророчеству об окончательной гибели Амбэралы и полному падению нравов её жителей. Викториан был совершенно согласен с опасениями главы западного воинского дома. Сам он даже не рассматривал кого-нибудь из знати в качестве жениха принцессы Брюнье именно по этой причине. Араэль предлагал посетить храм дома Фьене, чтобы окончательно разобраться в ситуации и принять решение исходя из пути Нитей судьбы, чтобы оба дома не оказались в бедственном положении, и брат Ноэллии дал своё согласие на это решение.

Спустя несколько дней глава дома Брюнье стоял на пороге храма Фьене, ожидая прибытия Араэля Мюриэле. Само здание храма было невероятно огромным, высокие белые ступеньки поднимались к широкому крыльцу, со всех сторон украшенному колоннами. Массивные двери из светлого дерева открывали путь в главные залы, потолок в которых поднимался более чем на три этажа привычных в Амбэрале зданий. Храм Фьене, в отличие от большинства Великих Домов, не был спрятан в подземелье, а был открыт всем, кто нуждался в нём. Знание передавалось любому желающему, но всё меньше и меньше людей нуждались в явлении истины и приходили в эти стены в поисках ответов на свои терзания. Влияние соседних государств убедило многих глав знатных семейств отказаться от истинного посвящения и творить судьбы своих близких в угоду собственной выгоде, а никак не в соответствии с предназначенной им судьбой. Однако Великие Дома оставались ревностно верны древним традициям, и даже браки отступников заключались только с согласия дома Фьене. Здесь был дом истины, того, что многие семьи давно потеряли в пучинах времени и отчаяния, но они знали куда им следует вернуться, чтобы вновь обрести её.

Приближающийся стук копыт отвлёк его от мыслей, и он увидел Араэля Мюриэле, скачущего к нему на белом в яблоках коне. Несмотря на то, что Викториан был едва старше его собственного сына, глава западного воинского дома всегда обращался к нему с почтением, достойным главы дома. Как истинный Король, Мюриэле понимал, что действительно имеет значение, поэтому смело отметал возрастные устои, не несущие никакого смысла в том, что составляло саму суть каждого человека. У них сложилось что-то вроде сотрудничества, поэтому молодой Брюнье смело ждал прибытия главы западного воинского дома.

- Викториан, – улыбнулся Мюриэле, слезая с коня, – да хранят Великие силы ваш дом!

- Как и ваш, Араэль, – приветственно кивнул Викториан, – я думаю, нас уже ждут.

- Да, не будем терять времени, – ответил Мюриэле и двинулся вместе с Викторианом вверх по лестнице, приближаясь ко входу в храм. Одет старший Король был в тёмный плащ, скрывавший под собой традиционное бело-голубое одеяние дома Мюриэле. Араэль оставался педантом во всём, что касается соблюдения традиций и его ответственности как Короля, поэтому вид его всегда говорил сам за себя, что, впрочем, было также присуще и его сыну Абриэлю.

Наконец, они распахнули двери храма и оказались в светлом коридоре, со всех сторон украшенном кружевной лепниной и мозаикой, переливающейся от света, льющегося через большие просторные окна. Дом Фьене редко участвовал в конфликтах, и у него не было потребности защищаться. Их храм был открыт для всех, и истинно нуждающийся всегда мог получить здесь необходимую помощь.

У самого входа их уже ждала глава этого дома Касфан Маэлри Фьене. Высокая и довольно худая девушка была лишь на два года младше самого Викториана, чёрные вьющиеся волосы были собраны в высокий хвост, тёмно-синие одеяние свободно обтекало её фигуру – традиционная одежда главы дома, сохранившаяся ещё со времён Амбэральского договора. Синие, не по возрасту глубокие, глаза внимательно осмотрели прибывших.

- Руан Мюриэле, Руан Брюнье, добро пожаловать в дом Фьене, – вежливо произнесла она, чуть наклонив голову, что было знаком глубокого уважения среди представителей Великих Домов. Большей частью старинные семьи Амбэралы не были любителями поклонов. Поклоны предполагались только в самом крайнем случае и то перед самыми значимыми реликвиями правящих семей. Обычным знаком уважения был кивок головы, при этом взгляд кивающего не отрывался от собеседника. Если же глаза закрывались, то это означало самое глубокое уважение и преданность, подразумевая под собой то, что человек готов закрыть глаза, на мгновение доверяя другому свою жизнь.

- Благодарим вас за честь, Руан Фьене, Миен Касфан, – ответил Араэль, будучи старшим из Королей, – мы прибыли по очень важному делу.

- Прошу за мной, – ответила девушка и, развернувшись, направилась в глубь храма. Викториан и Араэль последовали за ней. Светлая лепнина сменялась более красочной отделкой, синие узоры на стенах напоминали звёздное небо. На небольших подставках стояло несколько крупных камней, охранителей этого пути. На мгновение Викториан даже поёжился, невольно почувствовав проникающую силу одного из камней, словно невидимые лучи полностью окутывали его, выискивая малейшую мысль, несущую вред этому месту.

В конце коридора Касфан свернула в небольшое помещение, напоминающее гостиную. Это был приёмный зал перед храмом. Уютное убранство комнаты словно располагало к беседам: массивные кремовые кресла, небольшой столик. Стены комнаты, в отличие от прочих залов, были украшены ничего не значащими пейзажами, словно стирая границу между всеми посетителями данного помещения. Касфан села в одно из кресел, жестом пригласив Королей занять другие. В каждом её движении чувствовалось неторопливое течение времени, но, в то же время, в них была заключена такая власть, словно одного жеста её руки было достаточно, чтобы подчинить себе половину страны. При этом лицо её также оставалось спокойным и отстранённым.

Маленькая дверь с противоположной стороны распахнулась и в неё проскользнула молодая девушка в лёгком белом платьице с золотистыми лентами, в руках она несла поднос с травяным чаем, неизменным атрибутом посещения храма Фьене.

- Позвольте представить вам Жозели Сальватору Фьене – мою сестру, – спокойно сказала Касфан. Девушка же, услышав представление, слегка смутилась и кивнула головой, поприветствовав обоих Королей. Викториан знал, что после гибели старших Фьене в храме осталось три сестры, старшая была Касфан, она и возглавила дом, среднюю Сальватору, года на три младше Касфан, по слухам, будущую невесту дома Истаресс, ему не приходилось видеть, как до этого момента и Жозели, младшую королеву Фьене. Араэль почтительно кивнул, уловив нервный кивок Викториана.