Семь книг до встречи

Семён посмотрел на недоделанный стул.

— Да.

Сергей Михайлович ушёл. Семён выключил свет только в десять пятнадцать. Перед тем как закрыть дверь, посмотрел на помещение ещё раз. Он по-прежнему не знал, что с ним делать. Но впервые за семь лет это было настоящее незнание. Не отложенное решение. «Остаток лета» Семён дочитал в воскресенье вечером. Последние двадцать страниц главный герой всё-таки продавал дачу. Не потому, что перестал её любить. И не потому, что осознал какую-нибудь истину о прошлом. Он просто понял, что дом давно перестал быть местом, куда он хотел возвращаться, и стал местом, возможность возвращения в которое ему нравилось иметь.

На последней странице карандашом была поставлена дата. 03.11 Ни слова. На столе лежал второй конверт. Он не тянул. Открыл сразу. Внутри был вопрос: «Что ты продолжаешь только потому, что жалко уже потраченного времени?» Семён откинулся на спинку дивана.

— Серьёзно?

Фикус за неделю перестал сбрасывать листья и выглядел лучше него. Семён снова прочитал вопрос. Первой мыслью был гараж. Это было слишком очевидно. Второй — работа. Это было слишком драматично. Третьей — несколько отношений, два абонемента, платная подписка на сервис, которым он не пользовался, и привычка каждый декабрь обещать себе, что следующий год станет спокойнее. Он взял карточку для ответа. Он написал: «Гараж.» Потом зачеркнул. Он написал: «Аренду гаража.» Это было точнее, но вопрос был не о деньгах. Семён отложил ручку. Вспомнил синюю папку. Недоделанный стул. Отключённый на секунду автоплатёж. И то, как быстро он нажал «отмена». Он взял новую карточку.

Он написал: «Возможность вернуться к человеку, которым я когда-то собирался стать.» Фраза ему не понравилась. Слишком литературная. Семён порвал карточку. На третьей написал: «Гараж. Я не пользуюсь им семь лет, но всё ещё плачу. Пока не знаю зачем.» Вот это было лучше. Он положил ручку. Потом добавил внизу: «Хотя, кажется, начинаю понимать.» Хотел зачеркнуть. Не стал.

На следующий день ему предстояло отвезти второй ответ Тамаре. А потом открыть третью книгу. Но прежде Семён достал телефон и написал Сергею Михайловичу: В среду вечером буду. Код помню. Ответ пришёл через минуту: «Чудеса.» Семён улыбнулся. Потом написал ещё одно сообщение. Вере.

У тебя случайно нет маленькой шлифмашинки?

Она долго печатала. Я даже боюсь уточнять, зачем. Семён ответил: «Стул доделать.» Три точки на экране появлялись и исчезали несколько раз. Наконец Вера написала: «Нет. И впервые за много лет ужасно рада, что у меня чего-то нет.» Он ещё не решил, оставит ли гараж. Не решил, вернётся ли туда после стула. Не решил, что вообще собирается делать с этой частью своей жизни. Но в среду у него впервые за семь лет было место, куда он собирался приехать не потому, что его там ждали. И это оказалось достаточной причиной.

Глава 5. Хорошие новости

Хорошие новости Семён не любил почти так же сильно, как плохие. С плохими всё было понятно. Их приносили люди с напряжёнными лицами, после них требовалось считать деньги, составлять план и выяснять, какая часть происходящего действительно катастрофа, а какая просто директор впервые увидел собственную отчётность. Хорошие новости обычно сообщали улыбаясь. Это настораживало. За улыбкой часто следовали новые обязанности, переезд, необходимость что-нибудь праздновать или предложение, отказаться от которого считалось невежливым. Поэтому, когда во вторник утром секретарь Игоря Леонидовича написала ему: «Зайдите, пожалуйста, когда будет удобно. Хорошие новости», Семён прежде всего открыл календарь. На одиннадцать стоял банк. В двенадцать тридцать — юристы. В два — разговор с собственником завода. До десяти сорока оставалось двадцать пять минут.

Он ответил: «Через пять минут.» Игорь Леонидович занимал угловой кабинет на девятнадцатом этаже. Кабинет был значительно больше семёновского и выглядел так, словно человек, находившийся внутри, уже выиграл корпоративную жизнь и теперь просто ждал, когда остальные это заметят. Два окна от пола до потолка, длинный стол, шкаф с премиями, фотографии с форумов и большая стеклянная доска, на которой Игорь Леонидович любил рисовать стрелки. Большинство стрелок начинались словами «проблема» и заканчивались словами «результат». Пространство между ними обычно предлагалось заполнить другим людям. Игорю Леонидовичу было пятьдесят шесть. Он выглядел моложе благодаря дорогим костюмам, теннису и привычке никогда не обсуждать собственный возраст. Семён познакомился с ним пятнадцать лет назад, когда ещё собирался заниматься инвестиционным анализом и считал антикризисное управление временным способом набраться опыта.

Некоторые временные решения обладали удивительной выносливостью.

— Заходи, — сказал Игорь Леонидович. — Кофе будешь?

— Уже пил.

— Это не ответ.

— Тогда нет.

— Садись.

На столе стояли две чашки. Вторую, видимо, заказали заранее. Семён сел, а Игорь Леонидович всё равно подвинул кофе к нему.

— Возьми. У тебя лицо человека, который опять всю ночь считал чужие долги.

— До половины первого.

— Значит, угадал.

Семён сделал глоток. Кофе был хорошим, что несколько ухудшало ситуацию.

— Как упаковка?

— Плохо.

— Насколько?

— Если ничего не делать, до января.

— А если делать?

— До марта.

— За это я тебя и люблю.

— За оптимизм?

— За отсутствие необходимости переводить с корпоративного на русский.

Он встал и подошёл к окну. Внизу тянулась утренняя пробка. С девятнадцатого этажа машины выглядели безобидно. Вообще большинство проблем с достаточного расстояния выглядело декоративно.

— Помнишь «СеверСтрой»? — спросил Игорь Леонидович.

— Конечно.

— «Арктику»?

— Да.

— «ПолимерСервис»?

— Я там три месяца жил.

— Не жил. У тебя гостиница была.

— Спал я там реже, чем на заводе.

— Тем более.

Семён поставил чашку. Он уже начинал понимать, куда идёт разговор. И это было странно, потому что пятнадцать лет именно такого разговора он ждал. Игорь Леонидович повернулся.

— Совет утвердил тебя.

— Куда?

— Не заставляй меня испортить момент объяснением очевидного.

— В партнёры?

— В партнёры.

Семён ничего не сказал. Игорь Леонидович улыбнулся.

— Можешь хотя бы сделать лицо.

— Какое?

— Не знаю. Радостное.

— Я рад.

— Вот теперь я очень переживаю за твою личную жизнь.

— Когда решение?

— Вчера вечером. Формальности займут недели три. Юристы подготовят пакет. Доля сначала небольшая, потом пересмотр через два года. Условия хорошие. Я добил фиксированную часть почти до того, что мы обсуждали весной.

Весной они действительно обсуждали партнёрство. И прошлой осенью. И ещё несколькими годами раньше — осторожно, без конкретики, в формате «если продолжишь так работать». Семён прекрасно помнил эти разговоры. Когда ему было тридцать, слово «партнёр» означало практически вершину. В тридцать пять — логичное продолжение. В тридцать восемь — затянувшееся обещание, о котором он старался не думать слишком часто. Теперь обещание исполнили.

— Поздравляю, — сказал Игорь Леонидович.

Он протянул руку. Семён пожал её.

— Спасибо.

Игорь Леонидович держал его руку чуть дольше, чем требовало обычное рукопожатие.

— Серьёзно. Ты это заработал. Я помню, каким ты пришёл.

— Я тоже.

— Ничего ты не помнишь. Худой, злой, в каком-то ужасном пиджаке.

— Пиджак был нормальный.

— Пиджак был коричневый.

— Тогда носили.

— Никогда такого не носили.

Они рассмеялись. Семён вспомнил тот пиджак. Он действительно был коричневым. Куплен на первую серьёзную стажировку и выбран с помощью продавца, которому Семён почему-то поверил на слово. Игорь Леонидович снова сел.

— Я тогда сразу понял, что из тебя получится.

Это прозвучало хорошо. Даже очень хорошо. И именно поэтому Семён почувствовал что-то неприятное — настолько слабое, что сначала принял за усталость. Пятнадцать лет назад ему было двадцать четыре. Игорь Леонидович разговаривал с ним сорок минут, после чего предложил присоединиться к небольшой команде на полгода. Семён до сих пор помнил, как вышел из здания и позвонил отцу. Сказал, что его взяли. Не объяснял куда — отец всё равно плохо понимал разницу между консалтингом и аудитом. Важно было другое: его выбрал человек, который казался успешным именно так, как Семёну тогда хотелось быть успешным. Игорь Леонидович умел войти в комнату и почти сразу стать главным. У него были хорошие часы, водитель, квартира в Москве и способность заказать в ресторане вино, не читая цену. В двадцать четыре этого было достаточно для философской системы.

— Семён?

— Да.

— Ты где?

— Здесь.

— А выглядишь, будто я сообщил о налоговой проверке.

— Просто неожиданно.

— После пятнадцати лет?

— В этом и неожиданность.

— Понимаю. Когда долго идёшь к чему-то, потом уже не веришь, что оно существует.

Семён посмотрел на него. Фраза была почти точной. Но не совсем. Он много лет верил, что партнёрство существует. Просто впервые не понимал, зачем оно ему нужно.

— Сегодня вечером отметим, — сказал Игорь Леонидович. — Я стол возьму. Ты, я, Артём, Гена. Можно Веру позвать. Она тебя дольше всех терпит.

— Сегодня гараж.

— Что?

Семён сам удивился ответу.

— У меня дела вечером.

— Я услышал слово «гараж».

— Так и есть.

— Ты купил машину?

— Нет.

— Тогда что у тебя в гараже?

— Стул.

Пауза стала длиннее.

— Семён, — сказал Игорь Леонидович, — я не очень понимаю этот разговор.

— Я тоже.

— Тебя сегодня сделали партнёром фирмы, где ты пятнадцать лет работаешь.

— Формально через три недели.

— Не начинай.

— Я не начинаю.

— И ты не можешь выпить вечером, потому что у тебя стул?

Семён вспомнил недоделанную спинку, слой пыли на столе и старую синюю папку.

— Давай завтра.

— Всё нормально?

— Да.

— Точно?

— Точно.

— Женщина?

— Почему все считают, что если человек меняет планы, обязательно появилась женщина?

— Потому что раньше ты планы не менял.

Это было разумно.

— Нет женщины.

— Тогда завтра.

— Завтра.

Игорь Леонидович встал.

— И лицо потренируй. Люди будут поздравлять.

— Постараюсь.

У двери он услышал:

— Семён.

Обернулся.

— Я правда тобой горжусь.

Вот теперь неприятное ощущение стало чуть сильнее.

— Спасибо.

На этот раз лицо получилось правильно. Новость распространилась по офису за сорок минут. Семён успел дойти до кабинета, открыть презентацию банка и получить три поздравления в мессенджере от людей, которым официально ещё ничего не сообщали. Вера появилась на пороге в десять пятьдесят семь.

— Ну?

— Что?

— Не беси меня.

Семён смотрел на монитор.

— У меня через три минуты звонок.

— Я знаю. Поэтому у тебя две минуты пятьдесят секунд.

Она вошла и закрыла дверь.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Вера обняла его. Семён обнял в ответ. Она отступила и посмотрела на него.

— Всё?

— А что ещё?

— Не знаю. Может быть, ты вскочишь на стол. Заплачешь. Позвонишь телеканалам.

— Я рассматриваю варианты.

— Ты пятнадцать лет этого хотел.

— Да.

— И?

Оставалась минута сорок.

— И получил.

— Господи, какой ты тяжёлый.

— У меня правда звонок.

— Вечером пьём?

— Завтра.

— Почему?

— Гараж.

Вера несколько секунд смотрела на него, а потом начала смеяться.

— Ты уже знаешь?

— Что?

— Ничего.

— Что я должен знать?

— Что сегодня за день.

— Вторник.

— Кроме этого.

— Двадцать третье.