Семь книг до встречи

Глава 2. Коробка №47

На следующий день фикус выглядел так, будто уже пожалел о переезде. Семён обнаружил это в семь сорок утра, когда вышел из спальни и увидел на паркете возле горшка один большой жёлтый лист. Вчера растение ещё казалось потрёпанным, но жизнеспособным. Сегодня оно начинало демонстрировать характер. Семён поднял лист, покрутил его в руках и посмотрел на фикус.

— Если это претензия к условиям, формулируй конкретнее.

Растение не ответило. Он сварил кофе в старой капельной кофеварке, которую покупал ещё до ремонта и почему-то не выбросил после того, как приобрёл новую. Новая второй год стояла запечатанной у входа. Старая работала. Семён уважал технику, которая не требовала от него принимать дополнительные решения. В календаре на сегодняшний день между отчётом по закрытому филиалу и видеозвонком с Москвой стояло событие: 18:30. Подарок Веры. Он посмотрел на запись и подумал, что вчера допустил ошибку. Формулировка делала происходящее почти приятным. Семён открыл событие и переименовал: «Забрать книги.» Так было честнее.

В офис он приехал в девять десять. На столе уже лежала папка с материалами по следующему проекту. Компания производила пластиковую упаковку, имела два завода, кредит на восемьсот миллионов и собственника, который последние полгода объяснял банкам, что трудности временные. В опыте Семёна слово «временные» часто означало, что все уже поняли масштаб проблемы, но пока не договорились, кто произнесёт его вслух. Он открыл отчёт. Через двадцать минут о семи книгах почти забыл. Через сорок пять позвонил Виктор Павлович.

— Семён Андреевич?

— Да.

— Это я.

— Узнал.

— Я кресло вернул.

Семён отодвинул ноутбук.

— Хорошо.

— На склад отвёз сам.

— Ещё лучше.

— И монитор.

— Тогда вообще прекрасный день.

В трубке повисла короткая пауза.

— Фикус у вас?

Семён посмотрел в сторону окна своего кабинета, хотя фикус находился дома.

— Да.

— Живой?

— Утром был.

— Его раз в неделю поливать надо.

— Вы вчера сказали, что не специалист.

— Я четыре года его поливал.

— Это уже квалификация.

Виктор Павлович хмыкнул.

— Только не заливайте. Он этого не любит.

— Хорошо.

— И от батареи подальше.

— Я понял.

— Свет рассеянный.

— Виктор Павлович.

— Всё, молчу.

Семён уже хотел попрощаться, когда тот добавил:

— Я сегодня встал в семь.

— Поздравляю.

— Нет, я к тому, что будильник не звонил.

Семён не ответил.

— Всё равно встал, — продолжил Виктор Павлович. — По привычке. Душ. Рубашку надел. Даже кофе в термос налил. Потом жена... ну, нынешняя жена спрашивает: ты куда?

Он засмеялся. Негромко и без особой радости.

— И я минуту не мог вспомнить.

Семён смотрел на таблицу с показателями нового завода.

— Наверное, нужно время.

— Наверное.

— Вы заявление в центр карьеры отправили?

— Вы даже сейчас не можете просто поговорить?

Вопрос прозвучал без обвинения. Семён медленно откинулся в кресле.

— Могу.

— Ну тогда поговорите.

— О чём?

Виктор Павлович снова засмеялся.

— Ладно. Я сам виноват.

Они помолчали.

— Фикус не залейте, — сказал он.

— Не залью.

После разговора Семён ещё некоторое время сидел с телефоном в руке. Потом открыл письмо банка, прочитал первые три строки и поймал себя на том, что не понимает ни одной. Пришлось начать сначала. К пяти вечера новое предприятие уже имело привычные очертания: деньги закончились раньше, чем желание собственника изображать контроль. Семён составил список вопросов, перенёс две встречи и написал Вере, что сегодня точно заберёт её подарок. Она ответила почти мгновенно: «Я ничего не спрашивала.» Через минуту пришло второе сообщение: «Но зафиксировала.» В шесть двадцать Семён закрыл ноутбук. Потом снова открыл. Ответил на письмо. Дошёл до лифта.

Вернулся проверить, отправил ли приложение к письму. В шесть сорок он наконец оказался на улице и понял, что пункт «Чужой полки» закрывается через час двадцать. Навигатор показывал восемнадцать минут. Он поехал. Адрес привёл его не к книжному магазину, как он ожидал, а к бывшему районному дому быта. Здание стояло между аптекой и магазином дверей. На первом этаже продавали чехлы для телефонов, ремонтировали обувь, делали ключи и предлагали услуги, о существовании которых Семён обычно вспоминал только в момент поломки молнии или потери брелока. «Чужая полка» находилась на втором этаже. У лестницы висела небольшая белая табличка: «КНИЖНЫЙ ОБМЕН. КОМНАТА 214.»

Ни стрелки с сердцем. Ни нарисованной чашки. Ни цитаты о том, что книги выбирают нас сами. Семён одобрил. На втором этаже пахло старым линолеумом и чем-то сладким из соседней кондитерской студии. Дверь комнаты 214 была открыта. Внутри находились металлические стеллажи, два стола, чайник, несколько разных стульев и огромное количество картонных коробок. На одной стене висела пробковая доска с карточками. На другой — часы, отстававшие на восемь минут. Ни одной красивой книжной полки. Ни одного кресла с пледом. Семён почувствовал осторожный оптимизм. За столом сидела женщина лет пятидесяти в сером свитере и заклеивала конверт.

— Здравствуйте.

— Добрый вечер.

— «Чужая полка»?

Женщина оглядела коробки.

— Если вы по ремонту принтеров, то нет.

— Я за коробкой.

— Уже лучше.

Она отложила скотч.

— Фамилия?

— Салмин.

Женщина нашла что-то в ноутбуке.

— Семён?

— Да.

— Сорок семь.

— Мне тридцать девять.

— Коробка сорок семь.

— А.

— Хотя спасибо за информацию.

Женщину звали Тамара. Это было написано на маленькой карточке возле ноутбука. Ни должности, ни фамилии. Она поднялась и пошла вдоль стеллажей. На каждой коробке стоял номер. Некоторые были маленькими, почти как обувные. Другие выглядели так, будто внутри можно было перевозить бытовую технику или небольшого недовольного человека.

— А они все разные? — спросил Семён.

— Люди?

— Коробки.

— Книги разные. Поэтому коробки тоже.

— Логично.

— Иногда.

Тамара остановилась возле нижней полки и вытащила светло-коричневую коробку. На крышке чёрным маркером было написано: «47» Под номером — наклейка: «Читать по порядку.» Семён взял коробку. Она оказалась неожиданно тяжёлой.

— Все семь внутри?

— Нет. Кирпичи.

Она не улыбнулась.

— Книги, Семён. Семь штук.

— Я уточнил.

— Вы много уточняете?

— Работа такая.

— Сочувствую.

Семён поставил коробку на ближайший стол.

— Что мне нужно подписать?

— Ничего.

— Совсем?

— Совсем.

— А как вы контролируете возврат?

— Никак.

Он посмотрел на неё.

— Люди могут просто забрать книги?

— Могут.

— И забирают?

— Иногда.

— Тогда система не очень надёжная.

Тамара вернулась к своему столу.

— Семён, это книжный обмен между незнакомыми людьми, а не хранилище ядерных отходов.

— Я не критикую.

— Уже критикуете.

— Профессиональная привычка.

— Плохая?

— Полезная.

— Все плохие привычки обычно чем-нибудь полезны.

Она снова села. Семён открыл коробку. Сверху лежал плотный лист бумаги. Здравствуйте. Под приветствием были напечатаны правила. Он уже читал их вчера, но теперь текст был подробнее. Семь книг расположены в порядке, выбранном владельцем. Менять порядок нельзя. После завершения каждой книги читатель открывает конверт с соответствующим номером. Внутри — вопрос. Ответ нужно написать от руки на приложенной карточке и вернуть в «Чужую полку». Владелец получит ответы только после завершения всего цикла. Искать человека, составившего набор, запрещалось. Социальные сети тоже считались поиском. Подсказки из книг использовать было можно. Это показалось Семёну странным.

— Подождите.

— Что?

— Искать нельзя, но изучать книги можно?

— А как вы предлагаете их читать?

— Я о владельце.

— Можно делать любые выводы.

— То есть это часть проекта?

— Нет.

— Тогда почему не запрещено?

Тамара вздохнула.

— Потому что мы стараемся не запрещать людям думать.

Семён снова посмотрел в лист. Последнее правило было выделено жирным: «После седьмого ответа каждый участник отдельно решает, хочет ли он встретиться. Встреча происходит только при взаимном согласии.» Ниже: «Вы ничего не должны человеку по другую сторону коробки, кроме честного ответа. Он вам тоже.» Эта формулировка Семёну понравилась.

— Кто придумал проект?

— Не я.

— А кто?

— Уже хотите найти человека?

— Это другой человек.

— Так всегда начинается.

Она вернулась к конвертам. Семён вынул верхнюю книгу. Обложка была светло-серая, без суперобложки. На корешке — вымышленное, незнакомое ему имя автора и название: «Третья дверь». Он перевернул книгу. Обычный роман. Триста двенадцать страниц. На нижнем углу обложки была небольшая потёртость. Семён раскрыл первую страницу. Никакой дарственной надписи. На двадцать третьей странице карандашом была подчёркнута одна строка. Он машинально прочитал. Речь шла о человеке, который однажды обнаруживает, что большая часть его решений была не принята, а согласована.

— Карандашные пометки владельца?

— Возможно.

— Возможно?

— Иногда книги были куплены с рук.

— Вы не проверяете?

— Нет.

— Почему?

Тамара посмотрела на него.

— Мне начинает казаться, что Вера сделала очень точный подарок.

— Вы знаете Веру?

— Она оформляла участие.

— Что она вам сказала?

— Что у неё есть друг, который задаёт слишком много вопросов.

— И всё?

— Ещё сказала, что вы обязательно спросите, что она сказала.

Семён убрал книгу обратно. Из глубины комнаты донёсся смех. До этого он не обратил внимания, что за стеллажами находилась ещё одна небольшая зона с круглым столом. Там сидели трое. Парень лет двадцати семи в толстовке ел печенье прямо из упаковки. Напротив него женщина лет пятидесяти листала книгу. Третья, молодая девушка, держала телефон экраном вниз и с таким видом смотрела на него, словно он был плохо воспитанным животным, которое только что посадили на поводок.

— Это участники? — спросил Семён.

— Нет, налоговая.

Она наконец улыбнулась.

— Да.

— Они должны здесь находиться?

— Никто здесь ничего не должен.

Это раздражало. И, что было хуже, немного нравиться. Парень за столом повернулся.

— Новый?

Семён не сразу понял, что вопрос адресован ему.

— Видимо.

— Какая коробка?

— Сорок семь.

Парень присвистнул.

— Большая?

Семён посмотрел на коробку.

— Нормальная.

— Значит, не поэзия.

Женщина подняла глаза от книги.

— Макс, перестань пугать людей.

— Я помогаю.

— Ни разу.

Макс пожал плечами и протянул Семёну упаковку печенья.

— Будете?

— Нет, спасибо.

— Правильно. Они ужасные.

Он взял ещё одно. Женщина сказала:

— Лариса.

— Семён.

Молодая девушка возле телефона слегка подняла руку.

— Соня.

Он почувствовал себя человеком, который случайно пришёл на собрание жильцов чужого дома.

— Вы часто здесь сидите?

— Нет, — сказала Лариса. — Просто сегодня вторник.

Был четверг. Макс засмеялся.

— Она шутит.

— Я понял.

— Нет, вы сейчас посмотрели на часы.

Семён решил ничего не отвечать. Тамара поставила перед ним семь небольших конвертов, перетянутых тонкой резинкой. На каждом стоял номер от одного до семи. Первый конверт был кремовым. На нём от руки было написано:

После первой. Не раньше.

Почерк был мелкий, ровный, с заметным наклоном вправо. Семён взял конверт.

— А если я открою сейчас?

— Откроете.

— И всё?

— А что должно произойти?

— Не знаю. Вы так подчёркиваете правило.

— Потому что некоторые люди любят правила только тогда, когда за нарушение предусмотрено наказание.

Макс из-за стеллажа сказал:

— Я первый открыл сразу.

Лариса даже не подняла головы.

— И потом три дня жаловался, что испортил себе впечатление.

— Я не жаловался. Я анализировал последствия.

Семён посмотрел на него.

— Чем занимаетесь?

— Маркетинг.

— Понятно.

— А вы?

— Закрываю компании.

Макс перестал жевать.

— В смысле?

— В прямом.

— Очень бодрая профессия.

— Бывают хуже.

Лариса спросила:

— Вам нравится?

Семён повернулся к ней. Вопрос был задан совершенно буднично, без подтекста.

— Работа?

— Да.

— У меня хорошо получается.

Лариса кивнула и снова открыла книгу.

— Я не это спросила.

Семён несколько секунд стоял молча.

— Добро пожаловать.

— Куда?

— Сюда.

— Я только забрать коробку.

— Все сначала только забирают коробку.

— А потом?

— Потом начинают есть плохое печенье.

— Говори за себя, — сказала она.

Семён закрыл крышку.

— Мне пора.

— Конечно, — сказала Тамара. — Иначе вдруг станет интересно.

Он поднял коробку.

— Когда первый ответ?

— Когда прочитаете первую книгу.

— Срок?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Можно читать месяц?

— Можно.

— Год?

— Можно.

— А владелец будет ждать?

Тамара посмотрела на него внимательнее.

— Возможно.

— И его это устраивает?

— Он сам согласился.

Слово «ждать» ему не нравилось. В нём не было ни даты, ни обязательства, ни способа измерить результат. Он уже дошёл до двери, когда Тамара позвала:

— Семён.

— Вы книгу сверху достали?

— Да.

— Тогда зачем положили её обратно корешком в другую сторону?

Он посмотрел на коробку.

— Не знаю.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Первый честный ответ за вечер.

Макс снова засмеялся. В машине коробка заняла пассажирское сиденье. Пристегнуть её ремнём было бы идиотизмом, поэтому Семён пристегнул её ремнём. Он объяснил себе, что не хочет, чтобы книги упали при торможении. На светофоре посмотрел на коробку. 47. Под номером: «Читать по порядку.» Телефон зазвонил. Вера.

— Ну?

— Что?

— Забрал?

— Забрал.

— И?

— Семь книг.

— Невероятно.

— Ты говорила им обо мне.

— Кому?

— Тамаре.

— А, Тамаре.

— Значит, знаешь её.

— Видела один раз.

— Что именно ты сказала?

— Что ты очень обаятельный.

— Вера.

— Что?

— Тамара сказала, что ты предупредила про вопросы.

— А.

— Что ещё?

— Не помню.

— Ты помнишь.

— Возможно.

Светофор переключился. Семён поехал.

— Она специально ничего мне не рассказывает.

— Мне уже нравится Тамара.

— Ты выбрала конкретного владельца книг?

— Нет.

— Коробку?

— Нет.

— Жанр?

— Нет.

— Возраст?

— Семён.

— Что?

— Ты уже пытаешься провести аудит человека, которого ещё даже не начал читать.

— Я просто хочу понимать параметры.

— Вот поэтому и не дам тебе ни одного параметра.

— Ты их знаешь?

— Нет.

— Тогда чего не дашь?

— Даже отсутствие информации у тебя превращается в таблицу.

Семён свернул во двор.

— Как сын?

— Не переводи тему.

— Не перевожу. Мне интересно.

— Правда?

— Да.

— Сегодня подал документы на академ.

— И?

— И я три часа ходила по квартире и пыталась не объяснять ему, что он портит себе жизнь.

— Получилось?

— На третьем часу сказала, что он портит себе жизнь.

— Честно.

— Он сказал, что это хотя бы будет его жизнь.

Семён остановил машину возле дома.

— Неплохой ответ.

— Мне тоже не понравилось.

Он улыбнулся.

— Иди читай.

— Сегодня?

— Нет, через два года. Конечно сегодня.

— У меня работа.

— Сейчас восемь вечера.

— Именно.

— Иногда мне хочется познакомиться с человеком, которого ты всё время называешь работой. По ощущениям, вы живёте вместе.

— Спокойной ночи.

— Первую не бросай на пятидесятой странице.

— Почему именно на пятидесятой?

— Потому что ты все книги бросаешь примерно там.

— Неправда.

— Назови последнюю, которую дочитал.

— Спокойной ночи, Вера.

Она рассмеялась и отключилась. Дома фикус лишился ещё одного листа. Семён поставил коробку на кухонный остров и пошёл проверять землю. Она была влажной. Поливать не требовалось. Он разогрел вчерашнюю лапшу, открыл ноутбук и решил сначала закончить письмо банку. Потом посмотреть финансовую модель завода. Потом проверить презентацию к утреннему совещанию. После этого, если останется время, можно будет открыть книгу. В десять двадцать он отправил письмо. В десять сорок закончил таблицу. В одиннадцать пять обнаружил ошибку в таблице. В одиннадцать двадцать исправил. В одиннадцать тридцать три закрыл ноутбук. Коробка стояла напротив. Семён подошёл. Снял крышку. Взял «Третью дверь».

Триста двенадцать страниц. Если читать по пятьдесят страниц в день — шесть дней. По семьдесят — четыре с половиной. Он поймал себя на этом расчёте и захлопнул книгу. Потом снова открыл. На первой странице не было ничего интересного. На второй тоже. На третьей герой романа сидел на собеседовании и отвечал, почему хочет работать именно в этой компании. Семён продолжил. Через десять минут он уже забыл проверить время. Через двадцать пять дошёл до места, где главный персонаж получает повышение, которого ждал шесть лет, возвращается домой, открывает бутылку вина и внезапно понимает, что ему совершенно некого позвать. На полях карандашом стояла короткая вертикальная черта.

Не подчёркивание и не комментарий — просто отметка. Он провёл большим пальцем по графиту. Потом прочитал абзац ещё раз. Следующая пометка встретилась через семь страниц. На этот раз владелец подчеркнул две строки. Семён прочитал. Потом ещё раз. Роман говорил о человеке, который считал себя очень самостоятельным, пока однажды не попробовал вспомнить хотя бы одно важное решение, принятое без оглядки на то, чего от него ждали. Внизу страницы карандашом было написано одно слово. Да. Семён откинулся на спинку дивана. Книгу когда-то держал незнакомый человек. Сидел, возможно, на таком же диване. Читал эту фразу. Взял карандаш. Написал «да».

Странным было не это. Странным было то, что теперь Семён знал о нём одну вещь. Совершенно крошечную. Но уже знал. Он перелистнул несколько страниц вперёд, просто чтобы посмотреть, есть ли ещё пометки. Потом остановился. Это было почти жульничеством. Семён вернулся на место. На журнальном столике лежал первый запечатанный конверт.

После первой. Не раньше.

Он посмотрел на него. Потом на книгу. Взял конверт. Покрутил в руках. Положил обратно.

— Детский сад, — сказал он.

Фикус стоял у окна и сохранял нейтралитет. Семён прочитал ещё одну страницу. Потом ещё пять. В половине первого закрыл книгу на семьдесят третьей. Пятьдесят страниц остались далеко позади. Перед сном он прошёл через гостиную, остановился и вернулся. На коробке лежала ручка. Семён убрал её в ящик. Сам не знал зачем. Вероятно, чтобы утром не увидеть рядом с первым конвертом и не сделать что-нибудь глупое. Уже в спальне он вспомнил вопрос Ларисы.

Вам нравится?

Не «хорошо ли получается». Не «сколько платят». Не «давно ли работаете». Нравится ли. Семён лёг, поставил будильник и выключил свет. Ответ был очевидным. Поэтому почему-то не пришёл.

Глава 3. Ничего

Утром Семён обнаружил, что ночью прочитал семьдесят три страницы книги, которую не собирался читать. Это не было достижением. В нормальном мире семьдесят три страницы вообще не считались событием. Люди читали романы в самолётах, поездах и очередях к врачу, не составляя по этому поводу отчётов. Но Семён давно привык измерять всё, что отнимало время и не приносило очевидной пользы, поэтому цифра семьдесят три вызывала у него некоторое беспокойство. За завтраком книга лежала на кухонном острове рядом с коробкой №47. Первый конверт оставался запечатанным. Семён несколько раз смотрел на него, пока пил кофе, и каждый раз испытывал лёгкое раздражение. Никакой реальной причины не открывать конверт сейчас не существовало. Там не было датчика, который отправит Тамаре сообщение о нарушении. Никакого договора он не подписывал. Даже Вера не узнает.

Семён уважал бессмысленные правила гораздо больше, чем хотел признавать. Бессмысленность хотя бы уравнивала всех. Если написано «после первой книги», значит, после первой. Не потому, что это важно, а потому, что иначе исчезал сам смысл соглашения. Он убрал конверт обратно в коробку и поехал на работу. К одиннадцати завод, который вчера выглядел просто плохо, начал выглядеть дорого. В отчёте не было сорока семи миллионов обязательств перед поставщиками. Финансовый директор называл задолженность «технической», собственник подключался из Дубая и при особенно неприятных вопросах удивительно вовремя терял связь. Семён попросил письменные подтверждения договорённостей и услышал, что банк «всё понимает». На вопрос, зачем тогда пригласили консультантов, интернет снова завис. К половине второго стало ясно: компания проживёт меньше, чем думает собственник, и немного дольше, чем надеется банк.

Он вернулся в кабинет, открыл ноутбук и увидел на телефоне сообщение. Виктор Павлович прислал фотографию пустого офисного окна. На подоконнике остался светлый круг от горшка. Под фотографией было написано: «Как там наш эмигрант?» Семён сфотографировал фикус утром не потому, что собирался кому-то отправлять фотографию, а потому что хотел определить по интернету, нормально ли выглядят его листья. Теперь снимок пригодился. Он переслал его Виктору Павловичу. Ответ пришёл почти сразу: «От батареи отодвиньте сантиметров на сорок.» Семён написал: «Хорошо.» Через несколько секунд: «И горшок нужен больше. Я ведь говорил.» Семён положил телефон экраном вниз. Ему стало немного смешно от того, что человек, вчера потерявший работу после двадцати одного года, сегодня первым делом беспокоился о фикусе. Потом он подумал, что, возможно, именно поэтому и беспокоился.

Эту мысль он тоже решил не развивать. Книгу Семён открыл в обед. Он ел сэндвич за рабочим столом и сначала собирался просто посмотреть, где остановился. Через двадцать минут сэндвич закончился, письмо в банке осталось недописанным, а герой «Третьей двери» уже объяснял жене, почему очередное повышение было необходимо им обоим, хотя жена впервые слышала, что оно было необходимо ей. На полях карандашом стоял вопросительный знак. Семён задержался на нём дольше, чем на самом абзаце. Почерк был тот же. Мелкий, немного наклонённый вправо. Владелец книг почти ничего не комментировал словами. В основном подчёркивал отдельные предложения, ставил короткие черты или вопросительные знаки. Иногда писал дату. Один раз — только «нет».

Это раздражало Семёна сильнее длинных комментариев. Если бы незнакомец писал полноценные мысли, их можно было бы оценивать. Согласиться. Поспорить. Решить, что человек умный или, наоборот, любит производить впечатление на бумаге. Но одно слово «нет» не давало почти ничего. Оно оставляло слишком много пространства. Семён перелистнул страницу обратно. Герой романа говорил себе, что никогда не делал ничего против собственной воли. Рядом и стояло карандашное: «нет» Семён закрыл книгу и наконец ответил банку.

Вечером он прочитал ещё сорок страниц. На следующий день — тридцать. К пятнице «Третья дверь» незаметно встроилась в расписание. Семён читал утром, если просыпался раньше будильника, в обед вместо новостей и вечером после работы. Он не отменил ради неё ни одной встречи, не перестал отвечать на письма и уж точно не превратился в человека, который ходит по квартире с чашкой и романом. Просто книга оказалась там, где раньше автоматически появлялся телефон. На второй вечер он поймал себя на том, что стоит у лифта и читает две страницы, пока кабина поднимается с первого этажа. На третий — положил книгу в рабочую сумку.

Это уже выглядело подозрительно. Вера ничего не спрашивала, и к пятнице Семён сам написал ей номер страницы. Она потребовала общее количество, получила «312» и ответила, что плачет. На вопрос, нравится ли книга, Семён несколько раз переписал ответ и в конце ограничился: «Дочитаю — скажу». Вера прислала смеющийся смайлик.

В субботу утром он впервые за несколько месяцев никуда не торопился. Это оказалось не так приятно, как принято считать. В рабочую неделю свободного времени хотелось. Когда оно действительно появлялось, выяснялось, что распоряжаться им нужно самостоятельно. Семён лежал в кровати до девяти, потом встал, принял душ, приготовил омлет и посмотрел на список дел, который держал в телефоне. Купить лампочки. Отнести пальто в химчистку. Разобрать шкаф в кабинете. Позвонить по поводу гаража. Выбрать новый матрас. Проверить страховку. Все пункты были важными уже достаточно долго, чтобы спокойно подождать ещё неделю. Семён выбрал лампочки. Через час он вернулся из магазина с лампочками, новым горшком для фикуса, мешком земли и резиновыми перчатками.