Тайна кургана

- Ты одна? – оглядываясь, спросил он.

- Нет. Сестрицы где-то поблизости.

В прищуренном взгляде Радима отразилось сомнение. Он криво усмехнулся и кинул взгляд в ее корзинку. На его лице мелькнула озорная улыбка. Наклонившись, выхватил из корзинки один из пучков собранных трав.

- Ты не ту берешь, - покручивая в руках пучок, проговорил он, не спуская с нее лукавого взгляда. - Говорят, если ее в дом принести, мыши придут.

- Кто говорит? – она выхватила у него травы. - Ты сам только что это придумал.

- Не придумал. Вспомнил. Ведунья про нее рассказывала.

- Ведунья про полынь говорила, а это не она.

- А ты откуда знаешь? Ты раньше в лесу только ягоды собирала.

- А ты только стрелы точил да на охоту с отцом и братьями ходил. А я у травницы почти все прошлое лето жила. Многое теперь знаю.

Радим тихонько фыркнул, но получилось у него это по-доброму.

- Ладно. Ты теперь у нас знахарка. Но если мыши придут, я скажу: «А я же говорил!»

Нежана выпрямилась, подхватывая корзинку.

- Если придут, я тебе дам самую горькую траву и заставлю по избе бродить, их отпугивать, чтобы они ушли.

По его губам пробежала улыбка. А Нежана, согретая ее теплом, покраснела чуть ли не до ушей.

- Ты чего ко мне пришел? – искоса глядя на него поинтересовалась девушка. Радим смущенно отвел взгляд в сторону.

- Да так… услышал, как говорят, мол, духи у реки по ночам свистят.

Нежана рассмеялась.

- Радим! То ветер в камышах играет. Или мальчишки свистят.

- Может, и мальчики… и камыш, - он посмотрел на нее, - а может, кто свистульку потерял. Вот она и зовет?

Взгляд девушки замер, а улыбка сбежала с лица. Она помнила, как в детстве потеряла свистульку, что ей отец сделал. Новенькая, гладкая. И пела как звонок. Ее мать тогда только-только за него согласилась пойти. А он ей старался помочь в новой семье прижиться. Игрушек разных сделал. Из дерева да камыша.

- Уже столько времени прошло, - отводя взгляд, произнесла она, - а ты помнишь?

Он ничего не ответил, просто достал из-за пазухи небольшую свистульку с глубокой трещиной.

- Как ты ее нашел? Или?... - Нежана подозрительно уставилась на него.-Так она была у тебя?

Радим смущенно и виновато улыбнулся.

- Мне тебя тогда позлить хотелось после того, как ты мою добычу из силков выпустила. Вот я ее нашел, а возвращать не стал. А потом как-то позабылось…

- И ты все это время хранил ее.

- Да, - как можно равнодушнее он пожал плечами, - она о… земле родной напоминала…

Так, переговариваясь и вспоминая детство, они вышли на развилку. И не сговариваясь свернули на тропу, что к речке вела. Тропа узкая, заросшая, с нависающими над ней ветвями. Мужчина уверенно шел впереди, отводя ветки. Нежана лишь поглядывала на него, стараясь поспеть за его шагом.

- Тут и ребенок пройдет, - бурчит Радим, - чего ты так плетешься?

- Я не плетусь, а смотрю, куда ступаю, - огрызнулась Нежана. - Это ты как ветер летишь, словно за тобой волколак гонится. Смотри, а то свалишься в овраг, а мне потом тебя вытаскивать.

- Я и без помощи из оврага смогу выбраться.

Нежана неожиданно остановилась и засмеялась. Легко. Звонко.

- Радим, а помнишь, как ты в этом месте о корень споткнулся и чуть в крапиву не сел?

Он кривовато усмехнулся, глядя на ее счастливое лицо и слушая заливистый смех.

- Вовсе не о корень, - поправил он, - просто кто-то решил малиной полакомиться, да корзинку на дороге оставил.

- А ты бы лучше под ноги смотрел, а не на девиц заглядывался, - отмахнулась она, - тогда бы и встречи с крапивой избежал.

- Я и так ее избежал… почти.

- Ага. А кто потом почти неделю, почти целую седмицу на речке ночевал?

- Так я рыбу удил, - нашелся Радим, чем вызвал ее смех, - и вообще, надо мной духи тропы пошутили, а ты хохочешь.

- Духи тут ни при чем. Просто ты всегда торопился, чтобы до воды первым добраться.

- Зато я всегда знал самые короткие пути.

- Это не значит, что они самые безопасные. Просто ими редко ходят…

Они замолкли и отвели взгляды друг от друга, ибо только сейчас поняли, что выбрали эту тропу, чтобы пройтись вдвоем, хотя могли идти по просторной дороге. Радим пропустил ее вперед, и до возвращения в селище они больше не обмолвились ни одним словом.