Тайна кургана

Нежана посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло понимание. Она разжала пальцы, и сук упал к ее ногам. Потом она взяла его руку и крепко сжала, будто проверяя, настоящий ли он, живой ли.

Радим убрал мешочек обратно и снова посмотрел в чащу, туда, откуда пришла беда. Он знал: это не конец. Но сейчас, в эту минуту, он сумел защитить то, что было ему дороже всего. И этого было достаточно.

Глава 33

Глава 33

Тропа, вьющаяся меж старых дубов и вековых сосен, постепенно выводила Радима и Нежану к первым тынам селища. Утренний туман цеплялся за траву, будто не хотел отпускать их из той особой тишины, что царила у Черного камня. Воздух здесь, ближе к домам, уже пах дымом, печеным хлебом и влажной соломой - тихая, привычная жизнь, которая теперь воспринималась ими иначе.

Нежана шла чуть впереди, низко опустив голову, и время от времени касалась пальцами виска, будто пыталась удержать в себе голоса, которые еще звучали внутри. Радим шагал рядом, настороженно поглядывая по сторонам, чтобы не пропустить опасность. Руки были свободны, но пальцы в любой момент готовы были выхватить оружие. Но в то же время его взгляд постоянно скользил по бледному лицу девушки. Он понимал, что она за эту ночь многое пережила. И как бы ни терзало его любопытство, он давал ей время прийти в себя.

На пригорке, откуда уже можно было хорошо рассмотреть их селище, он остановился. Девушка замерла, вглядываясь в просвет между деревьями, где уже виднелись крыши домов и амбаров.

- Что сказали духи камня? - тихо спросил он, не глядя на нее, чтобы не спугнуть хрупкое доверие между ними. Она вздохнула, и этот вздох вышел долгим, будто из нее вместе с воздухом уходила часть той тяжести, что легла бременем на плечи.

- Они не говорили словами, как люди, - прошептала она, наконец повернувшись к Радиму. - Это было скорее… как память, которой у меня никогда не было. Я видела курган… не сверху, а изнутри. Словно шла по ходам, которых нет на земле. И там, в самой глубине, не было ни золота, ни костей, ни древних мечей. Там была тишина. Такая густая, что от нее хотелось кричать.

Радим нахмурился, пытаясь уловить смысл.

- Тишина?

- Да. И в ней я слышала шаги. Много шагов. Тех, которые пришел туда не за сокровищами, а чтобы оставить что-то важное…. И еще… я видела тень. Не злую, но строгую. Она стояла у входа и смотрела, кто достоин пройти дальше. А потом тень протянула руку и показала на меня…. На меня.

Ее голос сорвался. Она нервно переступила с ноги на ногу и судорожными движениями провела по своим плечам.

Он невольно сжал рукоять ножа на поясе, хотя вокруг было тихо.

- Значит, тебе предстоит пройти там, где другие падут?

Нежана покачала головой:

- Не одной. Тень не приказывала. Она просто… показывала путь. И еще я поняла одну вещь: курган не отдает свои тайны. Он их открывает только тем, кто готов не взять, а сохранить.

Солнце поднималось выше. И длинные ночные тени отступали, пропуская их вперед к селищу. Еще издали они поняли: что-то не так. У домов толпились люди, но не было ни смеха, ни обычного гомона. Женщины прижимали к себе детей, мужчины стояли с напряженными лицами, перешептываясь.

Они двинулись дальше. Нежана изо всех сил сдерживалась, стараясь не опустить взгляд и не убежать под пристальными взглядами сородичей. Осуждающими или жалеющими. И те, и другие были ей неприятны. Она не сделала ничего плохого! Радим немного придвинулся к ней и бережно сжал ее пальцы, в складках ее юбки, так, чтобы другие не заметили. Но от этой тихой поддержки ей стало легче, и она уже не так тяжело ступала по родной земле, а во взгляде не было страха. Лишь уверенность и гордость.

И тут Радим заметил, как из-за угла полуразрушенного плетня метнулась тень и тут же замерла, скрываясь в тени. Угрюм. Он стоял, прижавшись спиной к бревну, и смотрел на них так, будто хотел прожечь взглядом. Его пальцы судорожно сжимали и разжимали край рубахи, а в глазах плескалась темная, густая ярость, та самая, что рождается не от гнева, а от бессилия. Он думал о том, что Нежана, которую он столько лет считал почти своей, теперь идет рядом с другим, говорит с ним, доверяет ему то, что не скажет никогда ему.

Когда они прошли мимо, Угрюм бесшумно скользнул вдоль тына, держась в тени, и его губы шевельнулись в беззвучном проклятии. Он знал: пока Радим рядом, у него нет ни шанса. А значит, нужно сделать так, чтобы этот охотник исчез. Или чтобы Нежана сама отвернулась от него.

В селище тем временем жизнь шла своим чередом: старухи шептались у колодцев, дети бегали между избами, не замечая напряжения, повисшего в воздухе, а у кузницы молодой парень раздувал мехи, и искры взлетали вверх, как маленькие злые светлячки.

У дома старейшины Нежана замедлила шаг. Огляделась по сторонам и, слегка привстав на мысочки, прошептала:

- Радим, духи сказали что то, что спрятано в кургане, нельзя найти, идя напролом. Путь откроется только тогда, когда мы поймем, чего на самом деле хотим.

Радим посмотрел на нее долго и внимательно, а потом так же тихо произнес:

- Мое сердце хочет одного: чтобы наш род не сгинул, чтобы имена предков не стерлись, как надписи на старых камнях.

Нежана едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то светлое, почти детское.

- Я тоже.

И они пошли туда, где их ждали не только взгляды, но и новые испытания.

Тропа вывела Радима и Нежану прямо к ее жилищу. Низенькому, приземистому, с потемневшими от дождей бревнами и крышей, густо укрытой дерном. Над отверстием в крыше вился легкий дымок, а у крыльца, будто застыв между страхом и надеждой, стояла мать Нежаны. В простой холщовой поневе, с платком, сбившимся набок от суетливых дел.

Увидев дочь, женщина всплеснула руками, и глаза ее тут же наполнились слезами. Нежана бросилась к ней, уткнулась в плечо, и мать крепко прижала ее к себе, будто хотела убедиться, что дочь и правда здесь, целая, живая. Потом, не отпуская Нежану, она подняла взгляд на Радима. И в этом взгляде было столько благодарности, что у него невольно сжалось сердце.

- Будь под нашей крышей гостем дорогим, - тихо проговорила женщина, отступая на шаг и широким жестом приглашая Радима в жилище. - За то, что сберег мое дитя, век буду богов благодарит да о тебе молиться.

Радим, прижав руку к сердцу, склонился перед ней до земли. И молча прошел внутрь.

У них пахло теплым хлебом, сушеными травами и дымом очага. На лавке у стены дремала старая кошка, а на крюке над огнем тихо позвякивал медный ковшик.

Усадив Радима на почетное место, женщина поставила перед ним глиняную чашу тёплого молока с мёдом и положила горячую лепёшку. Нежана устало присела напротив.

- Старейшины ждут возвращения моего мужа, - сказала мать Нежаны, понизив голос, словно сама изба могла подслушать и разнести весть по всему селищу. - Отца Нежаны да Первака. Пока его нет, у вас есть время, чтобы узнать правду.

А в это время за дверью притаился Угрюм. Его лицо было перекошено злобой, а в глазах тлел холодный огонек. Он слышал каждое слово, и чем дольше слушал, тем крепче становилась в нем злая решимость. Радим становился для него не просто соперником. Он становился помехой, которую нужно убрать, пока тот не успел стать героем в глазах всего селища. Угрюм бесшумно скользнул прочь. В голове его уже складывался план - простой, жестокий и, как ему казалось, верный.

Глава 34

Глава 34

Селище проснулось раньше обычного: ещё солнце не поднялось высоко, а воздух уже звенел от суеты. Скоро Перунов день, и готовиться к нему начинали заранее. Просить милости и покровительства у могучего божества надо было вдумчиво и осторожно, а то можно нарваться на его гнев. К тому же это были не просто гуляния. Это еще и испытания рода на крепость.

У капища Перуна старейшины вместе с волхвом Вороном раскладывали дрова для большого жертвенного костра. Дубовые поленья, заготовленные и высушенные еще прошлым летом, укладывали крест-накрест, чтобы пламя встало стеной и дотянулось до небес, где Перун сможет услышать просьбы рода. Рядом, на грубо тесанной доске, раскладывали дары: вяленое мясо, лепешки из грубой муки, пучок полыни и еловые ветки, от них дым был густым и горьким, как правда.

Вдоль тына сновали женщины. Они готовили в больших глиняных корчагах обрядовое пиво. Молодые девицы вязали пучки трав для окуривания оружия. У каждого дома на колья вешали обереги, чтобы в столь великий праздник, когда не только люди, но и духи выходят на землю, защитить свои жилища от сглаза и беды.

Многие мужчины ушли на охоту и рыбалку. Требовалось запастись провизий, ведь праздник продлится не один день.

Юноши, которым предстояло пройти испытание перед Перуном, сбились кучкой у кузницы. Кузнец громко стучал молотом, выправляя лезвия топоров и уча их, как правильно точить оружие. Каждый из них сам готовил его себе, как и латы. От этого зависела их жизнь.

Нежана помогала матери у дома. Они плели венки из дубовых листьев и крапивы. Мать при этом шептала старые слова заговора, а Нежана все никак не могла сосредоточиться. Она везде чуяла опасность. Сердце сжималось в тревоге, ведь на празднике, любая неловкость может стать смертельной ошибкой. До нее донесся смех парней. Она обернулась. На площадке у края селища, где обычно собирались для состязаний, будущие воины и охотники чертили на земле круги для поединков и раскладывали палки для учебных боев. Кто-то затеял спор о правилах, кто-то смеялся, но смех был натянутый: в этот день не только силу мерили, но и верность роду.

Между ними с гордым видом ходил Первак - хмурый и собранный. Он знал, что из-за потери «Узла» на него недобро косятся, но старался сделать вид, что даже это не погубит род, что он готов его защищать любой ценой.

Не терял времени и Угрюм. Сначала он о чем-то поговорил с девочкой-сиротой, протянув ей половинку медового пряника. А потом, присмотревшись к прибывшим гостям из соседних селищ, увидел молодую вдову с детьми. Улыбнувшись своим мыслям и радостно потирая руки, он направился к ней.

Радим помогал расставлять столы и лавки в центре селища и постоянно чувствовал на себе чужие взгляды. Он понимал: праздник станет судом. И не только для них с Нежаной, но и для всего рода.

Нежана, закончив помогать матери, решила спуститься к роднику. За ней семенила Купава, девочка-сирота. Нежана ее всегда жалела и старалась помочь. Сегодня девочка была необычно тихой и никак не реагировала на слова старшей подруги, лишь испуганно озиралась и шарахалась от каждого звука. Нежана набрала воды и присела, ополаскивая лицо от жары.

- Нежа, - присев рядом, дрожащим голоском проговорила Купава, - мне сегодня дед снился.

Нежана взглянула на младшую подружку.

- И что? – заботливо поправляя ленты в ее косах, спросила она. – Это же хорошо. Значит, он заботится о тебе. Поддержать желает.

Девочка замотала головой, пряча взор.

- Н-нет… Он… Он на пороге стоял… и смотрел на меня… Долго так… А потом и говорит: «Нежане скажи, чтобы не верила тому, кто рядом».

Девушка вздрогнула и замерла. Улыбка медленно сползла с ее лица. Эти слова вторили тем, что она ночью у Черного камня слышала. Но о ком ее предупредить хотели? Не верить тому, кто рядом? Кто? Первак? Угрюм? Или еще кто-то?

Перед ее глазами вновь стали тени у Черного камня.

- Нежа…- девочка потянула ее за рукав, - он мне еще вот это дал…

Она вытянула из-за пазухи лоскуток. Девушка, нахмурившись, покрутила его в руках. Ткань была грубой. Такую носили воины и охотники… Ее сердце сжалось в недобром предчувствии. Она поднесла лоскуток к носу, вдыхая запах. Она знала этот запах. Он был таким настоящим и… родным. Сердце камнем рухнуло вниз, оставляя после себя зияющую рану. Нет, это неправда. Просто чей-то злой умысел! Но сомнение уже скользнуло в душу, царапнув душу когтистой лапой. Она посмотрела вдаль, скрывая набежавшие слезы.

Спрятав лоскуток, она подхватила ведра.

- Пойдем, - дрожащим голосом позвала она Купаву, - нас ждут.

Вернувшись в селище, она прислонилась к березе и прикрыла глаза, давая себе небольшую передышку.

- Огонек…

Тихий шепот, сливающийся с ветром. Она открыла глаза. Радим неслышно подошел, вглядываясь в нее.

- Ты слишком бледна…. Что-то случилось?

Она смотрела на него и вспоминала то, каким его видела. Вот он поправляет ремешок на щите, не замечая, что рукав задрался и видна старая рана от медвежьего когтя. Как хмурится, когда что- то ему не по нраву. Как вспыхивает в глазах упрямое и твердое тепло, когда он говорит об их земле, о роде.

Она вспомнила, как недавно, сидя у костра, Радим проговорился:

«Самое тяжелое не в том, когда ты бьешься с врагом, глядя в его лицо, а в том, что биться иногда надо с тем, кого не видишь… с тем, кто у тебя в голове, с тем, что он тебе шепчет».

Тогда Нежана, улыбнувшись ему, ответила:

«Тогда надо слушать не шепот, а голос сердца».

И вот теперь ее сердце будто разделилось надвое. Одна половинка кричала: «Это ложь! Нас хотят разлучить!». И в этом крике слышался такой родной голос Радима, от которого так сладко замирало это самое сердце в груди. А вторая половинка осторожно нашептывала: «А вдруг он что-то скрывает? Чего-то не договаривает? Он ведь долго жил среди чужих».

И от этого становилось так горько и тошно! Она понимала, что стоит только начать сомневаться, и она предаст не только Радима. Но и ту Нежану, которая верила ему безоглядно.

- Нежана? – он шагнул ближе, с тревогой вглядываясь в ее лицо и отсутствующий взгляд. Его теплая ладонь прижалась к ее ледяной щеке. На его лице отразилось ничем не прикрытое беспокойство за нее. А у нее защемило сердце. Нет, он не предатель.

- Купава прибегала, - хрипло произнесла она, глядя на него и стараясь не упустить ни одной детали, ни одной эмоции, - молвила, что дед ей приснился. Тот, что еще при моем деде волхвовал…

- И что? – сдвинул брови Радим.

- Сказал, чтобы была осторожной…я … Что рядом тот, кто чинит зло.

Мужской взгляд вмиг стал ледяным и суровым. Лицо застыло непроницаемой маской воина, готового к любой напасти.

- Знаки бывают разными, - тем не менее проговорил он. – Иногда они приходят и во снах. Главное не закрывать глаза. Если сердце тревожится, значит, есть причина.

- Но я не хочу верить в плохое…

Он лишь сильнее сжал ее пальцы и ободряюще улыбнулся.

- Никто не хочет верить в плохое. Но род важнее одного человека. И если есть тень, ее надо прогнать. Либо она развеется сама, либо…

Он не договорил. Его слова повисли между ними. Тяжелые, как грозовые тучи.

А в это время, в кустах притаился Угрюм, наблюдая за ними. И в его колючих ледяных глазах светилось торжество. Он делал то, что должен. Он не лгал. Просто подталкивал правду туда, куда она должна была упасть.

Глава 35

Глава 35

Селище продолжало жить в ожидании праздника Перуна: над дворами витал запах свежего хлеба, на тынах развешивали пучки зверобоя и полыни, а у капища мальчишки таскали камни, выравнивая круг для обряда.

Девушки собирались стайками у крыльца старейшины. Они плели венки и мастерили подвески из бересты и бусин. Да только беда вышла: кончились нити. Тонкие, крашенные в багрянец и охру, они были нужны, чтобы скрепить узор.

Нежана вызвалась сбегать за ними в постройку, где у них хранили купленные у торговцев нити и ткани. Там, в ларце, лежали мотки, припасенные еще с прошлого лета.

Она шла быстро, чуть наклонив голову, будто хотела укрыться от чужих взглядов. На нее, итак, смотрели косо. А уж после того, как прознали, что она ночь у Черного камня провела, так и вообще стали шептаться о знамениях и о том, что духи камня не отдают своих просто так. У кого-то коза поутру сдохла. Ох не к добру это. А у Марфы свежее молоко скисло - тоже духи гневаются. И везде этот шепоток: «Узел рода украла. И духов гневит. Вот глядите, беды на нас еще свалятся»

Но были и те, кто осаждал их, одергивал.

«Нежана с нами росла. Чего на нее злыднями глядите? Разве она что плохого вам делала? Подумаешь, молоко скисло. Так Марфа ведро плохо помыла. А беды не Нежа, а вы своим поганым языком на нас кличете».

Нежана быстро пробежала до постройки в центре, у жилища старейшины и толкнула тяжелую дверь.

А следом, бесшумно, будто тень от корявого пня, крался Угрюм. Он не сводил с нее глаз, и в груди у него все сжималось от холодной уверенности: сегодня все пойдет так, как должно. Пока Нежана рылась в сундуке, отыскивая нужный ларец, он прокрался к двери и резко захлопнул ее, опустив засов. С другой стороны, металлически звякнула задвижка. Нежана бросилась к двери.

- Эй! Кто там?! - крикнула Нежана, но в ответ услышала лишь удаляющиеся шаги.

Она рывками дергала дверь за ручку, но та не поддавалась. В тесном, пахнущем зерном и смолой помещении стало вдруг душно, будто воздух сгустился. Она заметалась, ища хоть что-то, что поможет ей открыть дверь. Неловким движением зацепила полку, где стояли глиняные кувшины с маслом и небольшой треножник с тлеющим угольком, который оставили, чтобы ткани не сырели.

Кувшин упал, разливая масло, а в него упал тот самый уголек. Масло вспыхнуло, метнувшись жаром вверх, к сухим балкам потолка и связкам трав.

Дым повалил сразу, густой и едкий, забивая горло, разъедая глаза. Нежана отшатнулась, прижимая рукав к лицу, но жар уже обжигал кожу. Она оказалась в ловушке: дверь заперта, а снаружи никто не слышал ее криков - все были заняты подготовкой к празднику, и смех девушек заглушал любой другой звук.

Пламя росло с пугающей быстротой, словно древний дух огня пробудился в преддверии Перунова дня и решил приветствовать бога на земле. Треск горящего дерева слился с шипением масла, словно духи шептали ей: «Наша. Не уйдешь».

Дым стелился тяжелыми клубами, перехватывая дыхание и вызывая кашель. Она в отчаянии огляделась. В полумраке, раскроенном рыжими всполохами огня, все казалось нереальным и устрашающим. Ее взгляд выцепил висевший на стене старый серп, которым подрезали пучки трав. Схватив его, она бросилась к двери. Дерево уже трещало от жара, а металл ручки обжигал даже через ткань, которой она обвила руку, чтобы не обжечься. Со всей силы она ударила по скобе, державшей засов. Металл звенел, но не поддавался. Второй удар… еще один. Руки дрожали от напряжения и боли. Пот стекал ручьями по лицу и шее, а жар становился невыносимым.

Положив руку на дверь, прислонилась к ней лбом, отчаянно пытаясь что-то придумать и прислушиваясь к звукам снаружи. Но треск огня заглушал все.

«Останься… Останься, огонек…ты наша…».

Голоса звучали где-то на грани яви. Она тряхнула головой, прогоняя наваждение, и вновь бросилась к задней стене. Это все огонь поет, завлекает ее. А ей выбраться надо. Может, в сундуках что-то найдется?

Внезапно в углу вспыхнул яркий язык пламени, вырвавшись вверх, под потолок, и схватив в свой плен связки сухой травы, который тут же рассыпались на пол россыпью огненных искр. Несколько искр попало на ее плечо. Боль отрезвила Нежану, и она откинула крышку огромного сундука. Взгляд беспомощно скользнул по моткам нитей и отрезам тканей. Она принялась их переворачивать, в глупой надежде найти хоть что-то. И тут под ее пальцы попал небольшой холщовый мешочек. Оберег! Кто-то забыл здесь свой оберег! Ее пальцы сжали мешочек, прижимая его к груди вместе с попавшим под руки мотком нитей. И в этот момент дверь с грохотом сорвалась с петель. Внутрь ворвался порыв ветра, взметнув пламя вверх.

«Иди ко мне, огонек…» - прошептало пламя и поползло к ее ногам….